home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



XIII

Доктор Кармоди жил на Портленд-плейс, куда его наконец-то доставили уже в одиннадцатом часу. Видимо, Уайтчепел ему нравился меньше, чем Мейфэр, и осмотр останков миссис Хенли он произвел довольно быстро. К тому времени, когда он официально засвидетельствовал ее смерть и вверил тело гробовщикам, самообладание его было на исходе и настроение, соответственно, не самое радужное.

Инспектор Каттер тоже был не в духе, во всяком случае, выказывал нетерпение. Ему пришлось нанять кеб – инспектор Фокс отогнал свой фургон в участок, – и с тех пор как они сели в него, он и двух слов не сказал. Поездка проходила в угрюмом молчании, и Гидеон решил пока внимательно ознакомиться с изданием «Книги общей молитвы», принадлежавшей миссис Хенли, да так увлекся, что не заметил, как кеб покинул доктор Кармоди. Поднял голову от книги только тогда, когда Каттер стукнул по дверце, подавая знак кебмену, чтобы тот ехал дальше.

– Мы возвращаемся домой, сэр? – спросил Гидеон. Отметив страницу, на которой остановился, он растерянно огляделся.

Каттер смотрел в грязное окно, костяшками пальцев правой руки потирая подбородок.

– Домой, говоришь? – Он отвел глаза от окна и пристально взглянул на Гидеона. – Когда это ты домом успел обзавестись? Как бы то ни было, про дом пока забудь. Мы едем на вокзал Лондон-Бридж. Может, успеем на последний поезд до Дила.

Инспектор снова отвернулся к окну; желтый свет газового фонаря не смягчал его черт.

– Значит, вы намерены отыскать лорда Страйта? – осведомился Гидеон, взвесив свои слова. – В его доме в Кенте?

Каттер вытащил свои часы. Энергично их встряхнул, поднес к уху и, не услышав тиканья, еще больше насупился.

– Разумеется.

– Смею ли я предположить… – Гидеон запнулся. Голос его дрогнул, как это порой бывало, когда он сползал на октаву выше или ниже. Гидеон закашлялся, скрывая смущение. – Смею ли я предположить, сэр, что на ваше решение повлияли обстоятельства смерти миссис Хенли?

Инспектор убрал часы.

– Предполагай, что твоей душе угодно, главное – молчи. Не мешай думать.

Гидеон хотел сказать что-то еще, но усилием воли сдержался. Инспектор откинулся на спинку сиденья и поправил обшлаг рукава, но вскоре снова стал выказывать признаки раздражения. Вертел головой из стороны в сторону, так что жилы на его шее вздувались и натягивались.

– Черт возьми, Блисс, ты что, не можешь посидеть спокойно?

– Разве я не спокойно сижу, сэр?

– Спокойно? Да ты постоянно дергаешься и чешешься с тех пор, как мы покинули Бетнал-Грин. Будто у тебя восемь рук и ты весь облеплен блохами.

– Простите, сэр. Просто я задумался и делаю это неосознанно. Постараюсь больше не мешать вам.

Крякнув, Каттер снова погрузился в размышления, но когда они повернули на Риджент-стрит, он сам нарушил молчание:

– Так о чем ты задумался, Блисс? О своей девочке со спичками, очевидно?

– Да, я думаю о мисс Таттон. Я очень переживаю за нее. Но заботит меня не только ее исчезновение. Мне не дает покоя то, что мы обнаружили сегодня вечером.

– В самом деле? – Каттер сел поудобнее, словно ожидая забавного представления. – Ну-ка, ну-ка, и что же мы обнаружили сегодня вечером, кроме того, что доктор Кармоди покрывается сыпью, если вынужден выехать куда-то к востоку от Холборна?

Гидеон выпрямился и прочистил горло.

– Сэр, я могу лишь изложить свои впечатления, впечатления дилетанта, и вы наверняка поправите меня там, где я ошибусь. Начнем с того, что мы установили причину смерти – по заключению врача, это механическая асфиксия. То есть можно точно сказать, что миссис Хенли убили.

– Да, Блисс. Эта леди не разбивала окна в своей комнате и не задушила сама себя. Полагаю, это несомненный факт.

– Да, сэр. А ее смерть наступила, по мнению доктора Кармоди, где-то между полуночью и сегодняшним полуднем. То есть миссис Хенли убили на следующее утро после гибели ее сестры в Страйт-хаус.

Инспектор домиком сложил перед собой ладони.

– И что из этого следует?

– Возможно, ничего, сэр. Не исключено, что эти два события не более чем неудачное совпадение. Но мне кажется, что есть основания для некоторых подозрений.

– Блисс, всегда есть основания для некоторых подозрений. Утром я просыпаюсь, имея основания для некоторых подозрений. Смотрю на тебя, имея основания для некоторых подозрений. Но одних подозрений мало для того, чтобы доказать версию. Наш приятель инспектор Фокс считает, что это была обычная ночная кража со взломом. По его мнению, какой-то местный воришка задушил подушкой миссис Хенли, чтобы она не мешала ему рыться в ее вещах. Что ты на это скажешь?

– Сэр, – осторожно начал Гидеон, – как и бывает в таких случаях, дом был перевернут вверх дном. Однако насколько я успел заметить, очень много ценных вещей остались нетронутыми. Например, швейная машинка. А это вещь дорогая, по словам инспектора.

– Швейная машинка – тяжелый предмет. Ее так просто не унесешь, взвалив на плечо.

– Не спорю. Однако в мастерской мы видели много изысканных платьев, которые можно было забрать, а в кухне – чай, сахар и другую провизию. В Кембридже ко мне в комнату как-то забрался вор. Так он унес и чай, и сахар. Я потом несколько недель жил без чая, и мне это надолго запомнилось.

– Не везет тебе, бедолага. Что-то еще?

– Ну…

– Начни с того, с чего начал убийца. С чего он начал?

– Начал, сэр?

– Как он пробрался в дом, Блисс?

– Через окно в спальне, конечно. Мы же видели, что оно разбито.

– Нет, Блисс. В дом он попал через входную дверь. Жертва тихо-мирно спала, пока он на нее не набросился, и это говорит о том, что вошел он тихо. А тихо он мог войти только через парадную дверь, поскольку черного хода в том доме нет. Да и с окном он ошибся.

– Сэр?

– Он разбил не то окно. Вор, Блисс, как текущая вода. Он выбирает самый легкий путь. Человек, стоявший во дворе, первым делом увидел бы перед собой кухонное окно. Зачем бы он стал взбираться на уборную? Из духа авантюризма? Нет, окно не то. И не только окно – стекло не то. Тот, кто пытается проникнуть через подъемное окно, разбивает стекло в секции, что находится ближе к центру, – чтобы дотянуться до ручки. Но нет, наш убийца выбрал нижнее левое стекло. Именно так поступает тот, кто стоит в комнате перед поднятым окном и бьет по нему молотком. Причем ударил он несильно, чтобы самому не пораниться.

Демонстрируя свое видение, Каттер открыл окно кеба, высунул из него руку и постучал по стеклу с внешней стороны.

– Потрясающе! – воскликнул Гидеон, чуть вздрогнув оттого, что в карету ворвался ночной воздух. – Чудеса дедуктивного мышления, сэр.

Каттер крякнул, все еще рассеянно тарабаня по стеклу.

– Не нравится мне это, Блисс. Совсем не нравится.

– Да, сэр. Прискорбный случай.

Инспектор посмотрел на него.

– Я веду речь об особенностях преступления, безмозглый ты болван.

– Разумеется, сэр.

– Не нравится мне это, Блисс. С самого начала не понравилось, потому что я надеялся застать миссис Хенли живой и здоровой, насколько может быть здоровой прикованная к постели женщина. Я надеялся, что она, посопев и поплакав, скажет мне, что ее несчастная сестра отчаялась из-за денег или из-за какого-то женатого священника, что ей доставляла дикую боль опухоль или она слышала голоса в своей голове. Честно скажу, мне неважно, почему мисс Тулл выбросилась из окна, лишь бы на то у нее была серьезная внятная причина.

– Но внятной причины вы не установили, сэр.

– Нет, Блисс. Не установил. Зато получил еще один труп женщины. Хуже того, получил убийцу, который отлично знает свое дело и допустил лишь небольшую оплошность, чтобы меня подразнить.

– Сэр, почему вы говорите, что он знает свое дело, ведь вы сами указали на его ошибки?

– Блисс, убить человека не так-то просто, даже больную женщину. Это в дешевых представлениях человек падает замертво от удара дубинкой по голове или ножом под ребра. В реальной жизни люди сопротивляются и извиваются. Заставляют убийцу потрудиться. А чтобы задушить лежащую женщину, да так, чтобы постель не смять, это вообще высокое искусство. У мерзавца, который это сделал, черное сердце, но он мастер своего дела.

Гидеон поразмыслил над услышанным.

– Сэр, мне вот что непонятно. Как убийца сумел бесшумно проникнуть через входную дверь? Выходит, он взломал замок?

– Этого, конечно, исключать нельзя. При других обстоятельствах я тоже склонялся бы к такой версии. Но в данном случае объяснение более простое. У кого мог быть ключ от входной двери?

Гидеон сел прямо.

– У мисс Тулл, сэр.

– Вот именно. Мисс Тулл наверняка носила с собой ключ от двери своего дома. Однако среди ее личных вещей, которые я забрал у нашего друга мистера Кару, пока ты находился без сознания, ключей не было. «Сами убедитесь, что все ее вещи на месте и в полной исправности», – подчеркнул он. И это было бы чудесно, если бы я у него уточнил. Но я ни о чем таком не спрашивал, а когда кто-то подобную информацию выдает по собственной инициативе, значит, точно чего-то не хватает. Я взял на себя труд составить опись ее вещей – сегодня днем занимался как раз этим, когда ты проснулся, если помнишь, – и среди них обнаружил всякого рода инструменты, а вот ключей не было.

– Мистер Кару, сэр… вы же не думаете, что он…

– О Кару я невысокого мнения, Блисс, но на это он вряд ли способен. Он и по лестнице с трудом поднимается. Нет, наверно, он просто прикарманил ее ключ – это больше на него похоже, – а потом отдал тому, кто знал, как им распорядиться.

– Лорду Страйту, сэр? Своему хозяину?

– Или тому, кто действовал по его поручению. В любом случае это был мужчина, который привык быстро решать поставленные перед ним задачи. Мужчина, которого не волнует, что Эстер Тулл могла рассказать своей сестре, если та не в состоянии сообщить это кому-то еще. Мужчина, которому, возможно, было велено выяснить, что именно сестры прячут в своем доме. Мы точно не знаем, имел ли к этому отношение его светлость, но у нас есть все предпосылки к тому, чтобы с ним пообщаться. Поскольку в городе его нет – это, будь уверен, установили надежные люди, – думаю, нам следует наведаться в его дом в Кенте.

Гидеон умолк, глядя на темные улицы. Размышляя о том, что сказал инспектор, он какое-то время не обращал внимания на то, где они едут, и потому вздрогнул от неожиданности, когда в поле его зрения попал Монумент[28] – строгая одинокая колонна, проступающая сквозь пелену медленно кружащихся снежинок. Всматриваясь вперед, он различил фонари на Лондонском мосту, и его захлестнула волна воспоминаний, от которых его охватил горестный трепет. По этим самым улицам он гулял с мисс Таттон минувшим летом. Сразу же за углом – всего лишь в двух минутах ходьбы, если он высадится с экипажа и пойдет пешком, – стояла церковь Святого Магнуса Мученика, где он с ней познакомился.

– Нет, – произнес Гидеон и сам испугался решимости, внезапно прозвучавшей в его голосе. – Нам еще рано уезжать.

Каттер уставился на него в искреннем изумлении.

– Что ты сказал?

– Простите, сэр, но пока мы не можем покинуть Лондон. Сначала нужно найти мисс Таттон. Если вы не согласны со мной, придется вам обойтись без меня. Я сейчас же спрыгну с кеба, если иначе нельзя.

– Что-о? Блисс, я был с тобой крайне терпелив, но это уж слишком. У тебя вообще мозгов, что ли, нет? Не понимаешь, как тебе повезло, что я взял тебя под свое крыло?

– Я в долгу перед вами, сэр, и очень хочу оправдать ваше доверие, но вы же понимаете, что я не могу поступиться честью. Мисс Таттон одна в целом свете, у нее нет ни родных, ни близких. Я просто не вправе отвернуться от нее.

– От меня ты тоже отвернуться не вправе, болтливый слизняк. Только попробуй, такого пинка получишь под зад. Мы ведем расследование, и я не намерен отвлекаться от него.

– Но занявшись поисками мисс Таттон, мы не отвлечемся от расследования. Напротив, если найдем ее, это существенно поможет расследованию. Лорд Страйт замешан в чем-то преступном, сэр, и боится, что эта его деятельность получит огласку, поскольку смерть мисс Тулл привлекла пристальное внимание к его дому. А кто-то, видимо, готов пуститься во все тяжкие, лишь бы сохранить его тайну. Мисс Таттон в опасности, сэр. Дядя это знал и защищал ее, пока мог, но сам так и не сумел установить, кто ему противостоит. Это предстояло выяснить мисс Тулл, и она выяснила – ценой собственной жизни. Но помощь ее запоздала.

Каттер недовольно покачал головой.

– Это все домыслы, Блисс. Логика в них есть, отдаю тебе должное, но все равно это домыслы. Потому как нет ни малейшего доказательства в их пользу.

Гидеон перевернул книгу, что лежала у него на коленях. Он протер ее рукавом и торжественно протянул инспектору.

– Доказательства есть, сэр.

– Это еще что такое?

– «Книга общей молитвы», сэр. Я нашел ее у кровати мисс Тулл, она лежала рядом с Библией. Я изъял эту книгу в качестве вещественного доказательства, о чем сделал запись в протоколе. Надеюсь, я поступил правильно.

– Это зависит от того, Блисс, что ты в ней обнаружил.

Гидеон прочистил горло.

– Я отметил страницу, сэр, в «Последовании вечерней молитвы». Вы найдете на ней одну подчеркнутую строчку и рядом, на полях, примечание.

Инспектор положил мясистый палец на указанную страницу. Прочитал строчку несколько раз, храня суровое молчание, и в задумчивости отвел в сторону глаза.

– Та же фраза, – наконец произнес он. – Из той твоей молитвы.

– Да, из «Магнификата», сэр. А слова на полях, сэр… вы обратили на них внимание?

– «Для Г. Н. – Потому что я не могу писать».

– Для Герберта Нейи, сэр. Моего дядю зовут…

– Я знаю, как его зовут, балабол. И что это значит?

– Ну как же! Это подтверждает то, что он написал мне в своем письме: он боится, что его почту вскрывают. А если он опасался, что его письма просматривают, значит, он наверняка предупредил о том и своих союзников, о которых он упоминал. И это значит, сэр, что мисс Тулл, не имея возможности написать ему, решила передать свое последнее сообщение другим образом. Вы сами сказали, сэр, что человек, проникший в ее дом, скорее всего хотел проверить, что мисс Тулл прячет в своем жилище. Нам неизвестно, что еще он нашел, но, судя по всему, эту книгу он трогать не стал. Хотя бы за это мы должны быть благодарны.

– Выходит, Нейи знал ее, эту Эстер Тулл? Она была той самой белошвейкой, о которой он писал?

– Я в этом абсолютно уверен, сэр.

– Но откуда? Откуда он мог знать такую женщину, как она?

– Точно не могу сказать, хотя нетрудно предположить. Допустим, она заподозрила, что ее работодатель занимается преступной деятельностью; что в отношении молодых женщин совершаются преступления, к которым не по своей воле оказалась причастна и она тоже, пусть и в малой степени. Совершенно очевидно, что женщина она была набожная, могла сообщить о своих подозрениях какому-нибудь духовному лицу – например, священнику из ее прихода, – а тот, в свою очередь, направил ее к моему дяде. Лично мне дядя мало рассказывал о своей работе, но, похоже, другие были о ней хорошо осведомлены. Она намекнула на свои затруднения, но, будучи слишком напуганной, не открыла всего, что знала. А может, не только поэтому. Не исключено, что к тому времени она уже решила, как ей быть – как положить этому конец. В любом случае она дала понять, что найдет способ. И, судя по всему, нашла. Придумала, как поступить.

Каттер постучал пальцем по открытой странице и затем захлопнул книгу.

– Проклятье! – выругался он, швырнув томик Гидеону. – Вот гадство!

Гидеон сдвинулся на сиденье.

– Для судьи, если дело когда-нибудь дойдет до разбирательства, твое объяснение вообще будет не аргумент, но мы не можем оставить это без внимания. Свалился же на мою голову, черт бы тебя побрал. – Инспектор набрал полные легкие воздуха – хватило бы надуть воздушный шар – и протяжно выдохнул. – Так и быть, черт возьми. Пойдем поищем твою девочку со спичками, хотя на меня смирительную рубашку надо надеть за то, что пошел у тебя на поводу.

– Инспектор, у меня нет слов…

– Да слова у тебя всегда найдутся. Проблема твоя как раз в том, что ты заткнуться никак не можешь. В любом случае проповедь свою оставь на потом. Мы поищем твою девочку со спичками, Блисс. Начнем с той самой церкви – вдруг там обнаружатся следы ее пребывания. Будем искать всю ночь, если придется. Если о ней кто-то что слышал, хорошее или плохое, мы это узнаем, не сомневайся. Но утром первым же поездом мы отправляемся в Кент. Это ясно? Что бы мы ни узнали о твоей подметальщице, ты обязан наконец-то начать вести себя как сотрудник Столичной полиции. Отныне ты будешь исполнять свой долг, как любой другой сержант, или получишь взыскание за несоблюдение субординации. Это тебе ясно, Блисс? Даешь слово?

Гидеон сел прямо, поправил на себе лацканы.

– Даю слово, сэр. Торжественно клянусь.

– Вот и славно. – Инспектор еще с минуту пытливо смотрел на него, а затем снова отвернулся к окну. – Кебмен, разворачивайся и давай назад через мост. Меняем маршрут.


предыдущая глава | Дом в Вечерних песках | cледующая глава