home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Русский национализм на зоне

Русский национализм присутствует на зоне очень активно. Впрочем, – нет, не так. Не активно, – активничать там никому не дадут, – но неистребимо, неизбежно и повсеместно. Во-первых, потому что в тюрьме отчётливо видно, что процент нерусских зэков, особенно осужденных по определенным видам преступлений – например, связанных с «посягательством на половую неприкосновенность», т. е. растлением малолетних, изнасилованием и т. д. – гораздо выше, чем процент этих людей на воле. То есть они совершают подобные постыдные преступления гораздо чаще русских. Это и статистика МВД подтверждает. Именно поэтому, кстати, русскоязычная «либеральная общественность» и кавказолюбивые «правозащитники» уже который год, как с писаной торбой, носятся с идеей запретить журналистам упоминать в своих публикациях национальность преступников.

А во-вторых, есть еще такой момент: профессия тюремщика непопулярна… Когда-то император Пётр I написал в одном из своих указов: «Тюрьма есть ремесло окаянное, и до скорбнаго дела сего потребны люди добрые, твёрдые и весёлые». Но таких твёрдых и весёлых на Руси почему-то хронически не хватает. Русский человек как-то не очень хочет служить тюремщиком. Ну, а поскольку миллион зэков, которые у нас сидят по тюрьмам и лагерям, нужно всё же каким-то образом контролировать и охранять, во ФСИН берут чуть ли не любого желающего. Было бы гражданство, да не было б судимостей и родственников-уголовников. Поэтому на зонах, особенно среди низового звена сотрудников администрации исправительных учреждений, велик процент нацменов. Они приезжают в большие города, а работы нет, никто их там не ждет. Ну, потыкаются туда-сюда, и пристраиваются во ФСИН. На тех зонах, где я сидел, среди младших инспекторов, наверно, больше половины нерусских.

Иногда это приводит к весьма драматическим событиям. Заехал, например, в 2011 году к нам на Борисову Гриву молодой зэк, некто Аслан Османов. Бывший контрактник МЧС. Мальчишка – двадцать один год. По национальности даргинец, сидит по 335-й «военной» статье «за неуставные отношения». Избивал сослуживцев-славян. Сто десять килограмм тренированного мяса при полном отсутствии мозгов. А на зоне один из «дэпманов» (дежурных помощников начальника колонии) оказался его соплеменником, чуть ли не родственником. Ну, у Асланчика от такой удачи крышу-то и снесло напрочь. Решил, что он тут теперь главный и будет рулить, как его левая пятка пожелает. Одного данью обложил, другого, третьего… Бил неугодных внаглую, прямо на построении, на глазах сотрудников администрации.

А надо сказать, что большая часть зэков-«первоходов», молодых наркоманов, во внутренних тюремных разборках участвовать категорически не желает. Они готовы признать над собой любую власть, лишь бы их самих эти разборки не коснулись. «Умри ты сегодня, а я – завтра», вот их девиз.

Но нашлись на зоне два бывалых «каторжанина», Иван Силютин и Михаил Кречин. У обоих лет по 12–15 отсиженных, по три-четыре ходки за плечами. Оба этакие «казаки», родились в бывших нацреспубликах СССР, один в Узбекистане, другой в Киргизии, и имеют солидный опыт межнационального общения с «горячими джигитами». Вот они и попытались объяснить Османчику, что он не прав. Словами, по-хорошему. Но только один раз. А когда не получилось – недолго думая, нарезали на «промке» стальные прутья потолще и…

Я в тот момент сидел в штрафном изоляторе. «Хозяин» почему-то считал, что я – главная опасность для его авторитета на зоне и поэтому выпускать меня из шизняка, судя по всему, вообще больше не собирался. И вот как-то вечером, уже после отбоя, – а отбой там в девять – слышу: лязг, грохот, отпирают двери, решётки, ведут арестантов… Пополнение… И вдруг знакомый голос вопит: «Константин Юрьевич, вы тут?». Я хриплю через дверь: «Тут, Миша, а ты-то за что сюда?». И они с Иваном хором, радостно так: «Да мы козлов порубили! Османчика и других…»

Османчик этот чудом уцелел, уж больно здоров был. Но его всё равно бы «опустили», просто времени не хватило, охрана прибежала. Я потом баландёров, которые еду в ШИЗО приносят, спрашивал: «Как дела в бараке, мужчины? Проблемы есть?» Они говорят: «Да что вы, какие теперь проблемы? Козлики наши такими вежливыми стали: не ругаются, не дерутся, копытцами не стучат, просто любо-дорого смотреть». Информация о «массовой драке осужденных» впоследствии не без помощи моего адвоката появилась в новостях нескольких информагентств Северо-Запада. Так что начальству УФСИН во избежание скандала пришлось срочно «заминать» дело. И послушный Османчик написал объяснение, что он споткнулся и упал с лестницы, да так неудачно ударился головой несколько раз, что пришлось наложить пять швов и вызвать скорую. Потом его от греха подальше этапировали из Борисовой Гривы в Форносово. Мишу Кречина спецэтапом вывезли в Княжево, а Силютин «откинулся» на волю «по звонку» через два месяца прямо из ШИЗО…


* * * | Геополитика апокалипсиса | * * *