home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



4. Деликатный хирург. Амбруаз Паре

Хирургия – это занятие, требующее интеллекта. Лукавые терапевты с их вечными насмешками предпочитают, чтобы хирургов рассматривали только как умелых ремесленников, выполняющих рутинные задания, возлагаемые на них более интеллектуально одаренными специалистами. Я приписываю эти издевки некой беззлобной братской зависти не столько нашему звездному статусу, сколько очевидному результату лечения, которого мы, хирурги, достигаем, не говоря уже о личном удовлетворении, которое мы получаем при этом. Может показаться странным такое забавное описание ежедневных забот хирурга, но немногие врачи (кроме терапевтов) могут оценить, насколько хорошо мы проводим время, почти всегда. Трудный случай разжигает азарт, и главная задача заключается не в том, чтобы творить чудеса пальцами, а в том, чтобы совершать волшебство с помощью ума.

Даже самый драматический компонент хирургии – операция – это не столько демонстрация ловкости рук, сколько осмысление путей исправления ситуации. Операция – тот момент, когда ум целителя на основе знаний и интуиции заставляет его или ее руки сделать выбор между путем, который, предположительно, приведет человеческое тело в рабочее состояние и путем, в конце которого ждет неудача. Это глубокое понимание течения болезни с самого начала до момента оперативного вмешательства, которое позволяет врачу понять, что он видит перед собой, и выбрать из нескольких путей тот, который исправит нарушенные функции в теле пациента.

Как только область больного органа открыта, начинается процесс обдумывания и принятия решения, протекающий практически мгновенно. В результате формулируется план, который затем воплощается в упорядоченной последовательности шагов. По степени влияния на жизнь человека операция, возможно, наиболее прямой и практический тип воздействия, который может совершить врач; с другой стороны, невидимые постороннему глазу мельчайшие манипуляции, безусловно, делают хирургическое вмешательство самым абстрактным действием. Доведенные до автоматизма точность разреза, наложение швов и завязывание узлов – лишь помощники в процессе синтеза интеллекта и логики, который является одним из самых высоких достижений как головного мозга, так и души. Хотя до сих пор никто не заходил так далеко, чтобы обвинять хирургов в чрезмерной скромности, тем не менее они имеют некоторую склонность недооценивать уровень своих возможностей. Когда английский хирург начала девятнадцатого века Эстли Купер перечислял необходимые его коллегам качества, такие как «глаз орла, сердце льва и женские руки», он дипломатично не упомянул самый важный атрибут – ум ученого, чтобы избежать недовольства врачей других специальностей.

Но ум ученого бесполезен, если отсутствуют технические навыки. Если руки не могут адекватно выполнить задачу, поставленную мозгом, такой хирург – не хирург; если делая свою работу, он не может проявить доброту, он не целитель. Рука, которая повреждает ткань, не может вылечить ее; хирург, позволяющий себе грубость, не может рассчитывать на быстрое послеоперационное восстановление.

Этот элементарный факт часто недооценивается. В трудах Гиппократа, Галена и их учеников встречаются мимолетные упоминания об этом, но только в шестнадцатом веке учение Амбруаза Паре стало стандартом хирургической помощи. Паре вел своих последователей к современной хирургии по особому пути, олицетворяя идею нежной заботы, которая до сегодняшних дней остается самым важным его наследием.

Парадоксально, но концепция деликатной обработки тканей внедрялась в разгар чудовищной по своим разрушениям войны. Искусство хирурга всегда было особенно востребовано на поле брани. Сложные открытые ранения требуют эквивалентного оперативного лечения. В двадцатом веке самые большие успехи в некоторых областях хирургии достигались во время крупных военных американских конфликтов. В Первую мировую войну – в операциях на кишечнике; во Вторую мировую – в операциях в области грудной клетки; в Корейскую – в сосудистой хирургии; в войну во Вьетнаме – в быстрой транспортировке раненых. Во время каждого из конфликтов методы ухода за больными, приемы реанимации и хирургические навыки в целом развивались особенно быстрыми темпами. При этом наряду с улучшениями в общих направлениях лечебного процесса продвижение вперед происходило и в различных аспектах медицины внутренних органов. Молния, озаряющая мрачные тучи войны, несет с собой свет, который в долгосрочной перспективе может осветить столько же жизней, сколько и уничтожить в результате катастрофического удара.

Одной из причин, по которым каждая новая война требует дальнейшего совершенствования медицинской помощи, является непрерывное создание все более эффективных методов уничтожения. Ранения становятся тяжелее и требуют все более глубоких знаний о человеческом организме для его исцеления. Независимо от того, насколько продвинутыми становятся медицинские технологии, кажется, что они всегда будут на шаг позади военных разработок, калечащих нас. В наши дни, когда открыта тайна ядерного синтеза и миру грозит тотальное уничтожение, трудно себе представить ужас, охвативший средневековую Европу перед лицом изобретения огнестрельного оружия. Считается, что порох был открыт в Китае около 1000 года, затем арабы, которые, похоже, первыми начали применять его для изготовления орудий убийства, привезли смертельное вещество на Запад. В сражениях начала четырнадцатого века, таких, например, как битва при Креси в 1346 году, уже использовали маленькие пушки, но только в итальянских войнах шестнадцатого века артиллерия прошла первый серьезный тест, став нелегким испытанием для возможностей медицинской науки. В этом состязании неторопливые профессора в длинных халатах оказались неспособными дать на этот вызов достойный ответ. В конце концов, скромный, необразованный цирюльник-хирург Амбруаз Паре понял, что нужно делать, и нашел решение проблемы. Прежде чем описать обстоятельства, при которых происходили эти события, следует представить нашего героя, и лучше всего это можно сделать с помощью взятой из его же сочинения цитаты, иллюстрирующей сложность задачи, с которой он столкнулся, и раскрывающей величие этого человека:


С того же убогого склада жестокости пришли все виды мин, контрмин, тигелей, аркебуз, огненных стрел, копий, арбалетов, пищалей, огненных шаров, кулеврин и тому подобных стреляющих и разрывных устройств. Плотно набитые порохом и затравкой для возгорания, брошенные защитниками среди тел и палаток нападавших, они моментально вспыхивают при прикосновении к ним. Это, безусловно, самый отвратительный и разрушительный вид изобретений, из-за которых мы часто видим тысячи случайно подорвавшихся, не подозревавших об опасности людей. Иногда, в самый разгар боя, можно видеть, как крепкие солдаты загораются подобно свечкам от этих стреляющих штук и пылают со всей своей амуницией, поскольку нет достаточного количества воды, чтобы сбить и погасить неистово бушующее пламя, охватившее все тело. Как будто недостаточно было иметь оружие, железо и огонь для уничтожения человека, и, чтобы сделать атаку быстрее и эффективнее, мы снабдили орудия подобием крыльев, чтобы они как можно скорее летели, неся погибель людям, для сохранения которых Бог создал все в этом мире. Воистину, когда я размышляю обо всех видах приспособлений для убийства, которые использовали древние, они кажутся мне просто спортивными снарядами и детскими игрушками по сравнению с теми, что я описываю. Современные изобретения легко оставляют позади все наилучшим образом сконструированные ужасные устройства, которые можно вспомнить или вообразить, по форме, жестокости, и принципу действия.

Казалось бы, что может быть более грозным и пугающим, чем гром и молния? И все же ужас грозы почти пустяк по сравнению с жестокостью этих адских орудий, если рассматривать последствия их воздействия. Гром и молния, как правило, ударяют лишь один раз и могут поразить только одного человека из множества; но одна большая пушка одним выстрелом может убить и покалечить сотни человек. Разряд молнии – это явление природы, и он случайно попадает то в вершину высокого дуба, то в гору или в высокую башню, но довольно редко в человека. Но это адское орудие, исполненное злобой и направляемое рукой человека, нападает только на людей, берет их на мушку и направляет свои снаряды прямо в них. Гроза заранее предупреждает о своем приближении раскатами грома; но это инфернальное устройство ревет во время выстрела и, стреляя, гремит, отправляя в один момент смертельную пулю в грудь и оглушительный грохот в уши. Поэтому каждый из нас по праву проклинает создателей этих смертоносных орудий; и, напротив, возносит до небес тех, кто старается словами и благочестивыми призывами убедить королей не использовать их, а также трудится, создавая научные работы и составляя лекарственные средства, подходящие для ран, нанесенных этим оружием.


Именно представление о «подходящем лекарственном средстве» для исцеления ранений, было самой большой ошибкой врачей шестнадцатого века. Они были убеждены, что в огнестрельные ранения из пороха каким-то образом попадает яд, и поэтому их следует очищать, подвергая обработке кипящим маслом. Лежащая в основе их концепции теория не имела никакого смысла, а лечение было невыносимо болезненным и травматичным. Ужасная боль сопровождалась разрушением тканей, и, тем не менее, эту практику продолжали применять, придерживаясь ложной догмы о том, что необходимо проводить детоксикацию «отравленной» раны.

Еще во время обучения специальности цирюльника-хирурга в Париже Амбруаз Паре уверовал в этот принцип, поскольку тогда у него не было причин сомневаться в его справедливости. Он имел большой опыт в приготовлении надлежащего качества «ортодоксального масла для ошпаривания с примесью небольшого количества патоки». Он знал, как следует промачивать повязки и бинты, а затем накладывать их на огнестрельные раны или на обширные участки обожженной поверхности кожи бьющегося и кричащего от боли солдата. С двадцати двух до двадцати шести лет он работал в должности полкового хирурга и хирурга-акушера в знаменитой парижской больнице «Отель Дье». Он был слишком беден и не смог оплатить экзамены, которые позволили бы ему получить официальный аттестат для вступления в корпус цирюльников-хирургов. Каким-то образом ему удалось добыть назначение в качестве личного хирурга маршала де Монжана, генерала французского короля Франциска I.

Армия успешно отразила попытку захвата Прованса императором Священной Римской империи Карлом V и начала преследование отступающего в Италию противника. Так в 1537 году молодой Паре оказался у осажденного Турина. Он впервые принял участие в военной кампании и первый раз в жизни обрабатывал только что полученные солдатами ранения, которых было значительно больше, чем он ожидал, поэтому вскоре все приготовленное кипящее масло было полностью израсходовано на прижигание ожогов и огнестрельных ранений. Вдохновленный данной ему от Бога изобретательностью, с безумной храбростью отчаяния он провел на поле боя клинический эксперимент: вместо применения «вышеупомянутого, разогретого до максимальной температуры масла» начинающему хирургу пришла в голову идея использовать смягчающую, успокаивающую примочку. Паре понимал, что серьезно рискует, и если его нетрадиционный метод лечения не сработает, он, в лучшем случае, потеряет свою должность. Вот как он описывал произошедшее:


Наконец масло закончилось, и мне пришлось применить вместо него смесь яичных желтков, розового масла и скипидара. Ночью я не мог заснуть, опасаясь ужасных последствий. Меня мучил страх, что те, кому я не прижег раны кипящим маслом, умрут от отравления. На заре я пошел осмотреть раненых и вопреки моим ожиданиям увидел, что у солдат, к ранам которых я применил мое новое средство, стихла боль, их раны не воспалились и не отекли, и ночью они смогли отдохнуть, насколько это было возможно. Других же, после обработки кипящим маслом, я нашел в лихорадке, страдающими от сильной боли, с большими отеками по краям ран. И тогда я решил для себя, что никогда больше не стану так жестоко прижигать огнестрельные ранения… Теперь посмотрите, как я научился обрабатывать раны, полученные от выстрела. Не так, как показано в книгах.


Неопытный хирург был поражен заметной разницей в состоянии двух групп солдат. Те, чьи раны были обработаны горячим маслом (их можно рассматривать как экспериментальную контрольную группу), провели обычную бессонную ночь, полную мучительной боли, в то время как те, кого лечили мягким успокаивающим средством, чувствовали себя намного лучше, кроме того, у них не наблюдалось повреждения тканей вокруг ран. Когда Паре обследовал солдат, его опасения исчезли, сменившись на невероятное воодушевление. Из примитивного целителя он мгновенно и полностью превратился в современного врача.

После такого драматического опыта в самом начале карьеры Паре взял за правило применять самый мягкий и осторожный подход к лечению ран. Молодому человеку было суждено стать величайшим хирургом своего времени, и, невзирая на его пренебрежение к тому, что написано в медицинских книгах, он оставил последующим поколениям серию трудов, которые считались каноном хирургии на протяжении столетий. Его трактаты были переведены на многие языки мира. Они были весьма популярны среди читателей, и именно с их помощью большинство европейских хирургов постигали тонкости своей профессии. Врачам того периода они служили и стандартными справочниками, и учебными пособиями, и руководствами, и теоретическими трудами по хирургии. Как и его современник Андреас Везалий, Паре еще на эмбриональной стадии своего профессионального развития понял, что учения его предшественников содержат лишь некоторые непреложные истины, но подлинные принципы его ремесла все еще ждут новых открытий, экспериментальных доказательств и констатации в новых трактатах. Не имея академического образования и, следовательно, не зная латыни, Паре вел свои записи на французском языке. Когда высокие профессора Парижского университета критиковали его за то, что он не использует общепринятый для научных работ язык, он отвечал, что сам Гиппократ писал свои сочинения на родном языке.

По мере знакомства с историей Амбруаза Паре становится очевидным, что его влияние на развитие искусства хирургии было настолько огромным, что его нельзя оценивать только с точки зрения конкретных нововведений, а следует рассматривать скорее как триумф его философии. Благодаря его заслугам изменилась роль хирурга и роль хирургии в медицине: он показал на собственном примере, каким должен быть хирург и образ его мыслей, а также, какое наследие он должен оставить тем, кто идет по его стопам. До Паре только Гиппократ оказал сравнимое по значению влияние на хирургию, а после Паре одного Джона Хантера можно поставить в один ряд с этими двумя великими врачами. Существовали и иные исторические школы хирургии, и было много разных новаторов в этой области, но лишь трижды за долгую историю западной медицины философия хирургии и ее практическое воплощение, не говоря уже о ее перспективах и имидже, претерпели настолько внушительные преобразования по сравнению с ее прошлым. Вот почему имена Гиппократа, Паре и Хантера заслуживают быть написанными заглавными буквами среди прочих известных имен. Благодаря работе Амбруаза Паре и написанным им сочинениям цирюльники-хирурги, занимавшие унизительное место в иерархии целителей, поднялись до уровня, где было уже невозможно игнорировать их знания о болезнях и их методы лечения. Социальный статус цирюльника-хирурга вырос, умножились их права и привилегии, а их профессия стала более привлекательной для молодежи. На этой почве произошло существенное повышение уровня этики и подготовки хирургов, что привело к большим клиническим достижениям в течение последующих столетий, поскольку у них появилась возможность вносить собственный вклад и одновременно извлекать пользу из быстрорастущей сокровищницы медицинских знаний.

Паре написал много трудов в простой разговорной манере, и его работы были вскоре переведены на английский, немецкий, голландский и другие европейские языки. Результатом стало не только обогащение знаний в области хирургии, но и быстрое распространение этических принципов Паре и его подхода к анализу данных.

Именно в методах оценки медицинских показателей проявился огромный талант Паре. Он начал с классификации сведений, содержащихся в работах его предшественников. Затем он сравнивал их с результатами собственных наблюдений, полученных в процессе обширной хирургической практики. Паре проводил свой анализ максимально объективно, что позволяло ему видеть собственные ошибки и заблуждения своих коллег. И, наконец, всю мощь своих аналитических способностей он направил на систематизацию собственных обширных знаний и огромного практического опыта. Полученный им результат очевиден для любого современного хирурга, знакомого с сочинениями Паре: его суждения о методах диагностики, хирургической технике, лечении ран, исцелении внутренних болезней, протезировании и составлении прогноза течения заболевания удивительно точны. Тысячи экспериментов, проведенные в сотнях лабораторий за прошедшее столетие, подтверждают то, что писал Амбруаз Паре о хирургии четыреста лет назад. На вступительных страницах одной из его книг он клянется, что предлагает рецепты, только «проверенные и подтвержденные собственным опытом». Книги Паре пользуются большим успехом потому, что он сдержал свое обещание.

Авторитет Амбруаза Паре базировался на глубоких знаниях трактатов Гиппократа, Галена и более поздних работ по хирургии разных авторов; на врожденном таланте и огромном опыте, полученном в военное время. За свою жизнь Паре участвовал в двух длительных военных конфликтах, следовавших практически сразу один за другим, так что его карьера состояла из длинной серии приключений на поле боя. Речь идет об итальянских войнах 1495–1559 годов и так называемых религиозных войнах 1562–1598 г.

На следующих страницах будет представлена историческая ситуация, на фоне которой протекала долгая жизнь Амбруаза Паре, – с 1510 по 1590 год. В частности, важно понимать, что именно вследствие содержания французской политики того времени были созданы многочисленные исследовательские медицинские лаборатории, а состояние французской хирургии обеспечило огромное поле для практических и экспериментальных разработок. Шестнадцатый век, подобно нашему, запомнится как великими достижениями, так и невероятной жестокостью, которая получила свое воплощение в двух военных кампаниях: во время первой Священная Римская империя десятилетиями боролась с Францией за контроль над Италией, а во время второй католические короли стремились подавить протестантскую Реформацию во Франции.

Шестьдесят пять лет итальянских войн были отмечены непрерывной цепью кровопролитных сражений, которые в конце концов завершились победой правящего тогда императора Филиппа II испанского. Договор о Като-Камбрезийском мире, формально положивший конец боевым действиям, на самом деле не остановил распрей и бойни. Одним из факторов, который принудил короля Франции Генриха II к заключению мира с Филиппом, было желание первого посвятить всю свою энергию борьбе с распространяющейся властью протестантов в его королевстве. На самом деле, он так хотел привлечь его католическое величество короля Испании к этому делу, что отдал свою дочь Элизабет замуж за Филиппа. Это был политический переворот, ставший, однако, причиной личной катастрофы французского короля, получившего смертельное ранение на турнире, который был частью свадебных торжеств. После однолетнего правления умер его сын Франциск II, и власть перешла в руки вдовы Генриха, рожденной в Италии королевы-матери Екатерины Медичи, расчетливого, проницательного политика и манипулятора, главной целью которой было укрепление власти других ее сыновей, сначала Франциска III, а затем его преемника Генриха III. Противостояние между католиками и протестантами обострилось и 1 марта 1562 года после убийства совершавших богослужение гугенотов в городе Васси началась религиозная гражданская война.

Своего апогея эта борьба достигла 24 августа 1572 года, когда несколько десятков тысяч гугенотов были уничтожены в результате четырехдневной вакханалии, известной под названием Варфоломеевская ночь. Но это кровопролитие не сломило волю протестантов, а только усилило их решимость. Убийства, баталии, эпидемия бубонной чумы, измена и политически целесообразные преобразования были характерными чертами этого периода, пока безбожная война велась во имя Бога, завершившись наконец восшествием на трон бывшего протестанта Генриха IV. «Париж стоит мессы» – выражение, приписываемое первому Бурбонскому королю в связи с его прагматическим решением в 1593 году принять католичество.

Возвращаясь к ранее использованной метафоре: если считать поля битвы Западной Европы лабораторией Паре, незрелое состояние французской хирургии и униженное положение хирургов обеспечило огромное количество пустых страниц, которые ему предстояло заполнить. В Париже четырнадцатого и пятнадцатого веков лечение больных было возложено на три иерархические группы. Первую как по качеству знаний, так и по социально-экономическому уровню составляли врачи, бывшие членами медицинского факультета Парижского университета. Как и большинство докторов Европы, они обучались на латинском и греческом языках, считались высокообразованными и лечили своих подопечных микстурами и полезными рекомендациями. Привилегированное положение и высокий статус позволяли им не только смотреть сверху вниз на другие группы целителей, но и осуществлять серьезный контроль над всеми аспектами медико-хирургической практики и обучения. С особым неприкрытым презрением они относились, в частности, к занимающей самое низкое положение в иерархии группе – цирюльникам. Считалось, что они не намного лучше, чем такие мало подготовленные, бродящие по всей Европе лекари, больше похожие на шарлатанов, как костоправы, специалисты по вырезанию грыж, вырыванию зубов, и так называемые литотомисты, занимавшиеся камнесечением.

Между врачами и цирюльниками располагалась группа, которая существовала только в Париже. Это было содружество хирургов, известное как «Братство Святого Пришествия», позже, когда его статус несколько повысился, названного колледжем Св. Пришествия. Члены организации отличались высокомерным и зачастую смешным, с претензией на свойственное университетским профессорам достоинство, поведением. Но, надевая халаты (их называли хирургами в длинных халатах), следуя квазиакадемическим церемониям и раздавая степени, они не становились академическим факультетом. Все, что они делали, это постоянно конфликтовали с настоящими академиками медицинского факультета и настоящими хирургами, которыми были скромные цирюльники.

Братья Святого Пришествия не были хирургами. С их притязаниями на статус врачей с академической степенью Парижского университета на протяжении многих десятилетий они постепенно отдалялись от практического ухода за больными. Они редко делали операции, предпочитая решать хирургические проблемы с помощью медикаментов, надменных советов или прижигая каленым железом воспалившиеся или кровоточащие раны. Объединение в братство позволяло им, прежде всего, отстаивать свои права, подражать сообществу врачей-академиков и защищать, как мы бы сказали сегодня, их епархию от постоянных посягательств цирюльников. По словам биографа Паре Джозефа Малгьяна, написанным в девятнадцатом веке, колледж Святого Пришествия был «гораздо менее знаменит… своими заслугами перед наукой, чем светскими схватками с цирюльниками и врачами Парижа».

И еще кое-что о цирюльниках. По всей Европе именно они на протяжении веков занимались лечением мелких ран и болячек. Когда врач предписывал кровопускание или скарификацию, физически процедуру выполнял цирюльник. Постепенно врачи стали все с большим презрением относиться к практическим хирургическим процедурам, и их все чаще и чаще проводили цирюльники, за исключением Парижа, где братья Святого Пришествия пытались оттеснить цирюльников от этой деятельности в собственных интересах. Результат всех этих событий лучше всех описал Монтень: «Цирюльники все больше становились похожи на хирургов [колледжа Св. Пришествия] и посягали на их сферу деятельности; хирурги же, с одной стороны, стремились сокрушить и унизить цирюльников и, с другой стороны, подражали врачам; и, наконец, врачи, в первую очередь занятые размежеванием и оскорблением хирургов, позже, подчиняясь естественному ходу вещей, начали привлекать цирюльников в качестве помощников».

В течение двухсот лет между ними продолжалась борьба, с прошениями, судебными исками, постановлениями и постоянным соперничеством не только в отношении сферы деятельности, но и в области преподавания: кто, чему и кого должен учить и на каком языке. Наконец, в первом десятилетии шестнадцатого века факультет медицины принял несколько итоговых решений. Во-первых, было официально узаконено положение цирюльников, которых теперь стали называть корпусом цирюльников-хирургов, обязали посещать лекции по анатомии и хирургии на факультете и сдавать не только экзамен на звание мастера-цирюльника, но и проходить квалификационное испытание под эгидой университета. После этого их принимали в колледж Св. Пришествия, а члены данного сообщества должны были поступать на медицинский факультет в качестве врачей-регентов. Хотя соперничество на этом не закончилось, накал хронической вражды заметно снизился. Таково было положение дел, когда Амбруаз Паре начал свою карьеру хирурга в 1536 году.

Сын краснодеревщика, он родился в 1510 году в городе Лаваль, в то время провинции Мэн, граничащей на севере с Нормандией и на западе с Бретанью. Существует немало причин полагать, что члены его семьи были гугенотами, что, возможно, осложняло положение Паре во время религиозных войн, о чем будет сказано ниже. Его первым учителем был капеллан, с которым его отправили за границу. Позже его отдали в ученики цирюльнику-хирургу, и в течение короткого периода времени он получил должность полкового хирурга в больнице «Отель Дье», а четыре года спустя отправился на войну с маршалом де Монжан к стенам Турина, где произошел подробно описанный выше решающий эпизод с кипящим маслом.

Когда маршал де Монжан умер в 1539 году (по-видимому, от болезни печени, традиционной для француза болезни), его преемник настоял на том, чтобы Паре остался в армии, поскольку репутация молодого хирурга значительно возросла благодаря хорошим результатам его работы. Однако он предпочел вернуться в Париж, где заработанные на войне деньги позволили ему сдать квалификационные экзамены в 1541 году. В том же году он женился и поселился у моста святого Мишеля на левом берегу Сены, где купил лавку и занимался практикой в качестве опытного цирюльника-хирурга. Когда спустя годы его финансовое положение улучшилось, он приобрел ряд зданий по соседству (сегодня это площадь св. Мишеля) и в Медоне, в нескольких милях к юго-западу от Парижа. Любопытно, что кюре Медона в то время был не кто иной, как деспотичный Франсуа Рабле. Трудно поверить, что Паре и блестящий врач-священник не знали друг друга, однако никаких письменных свидетельств об их знакомстве обнаружено не было.

В 1542 году Паре вернулся в армию, на этот раз в качестве хирурга М. де Рогана, великого лорда Бретани. Речь идет об осаде Перпиньяна, еще одном приключении, о котором Паре часто рассказывал. Маршал де Бриссак был ранен выстрелом из мушкета в область правой лопатки, и трое или четверо «самых опытных хирургов армии» не смогли определить местонахождение пули. Паре попросил маршала принять позу, в которой он получил ранение, после чего легко нашел и удалил снаряд. Такой простой и логичный маневр, насколько известно, никогда раньше не упоминался ни в одном медицинском трактате. Похоже, это была еще одна совершенно новая идея.

К тому времени Паре имел завидную профессиональную репутацию. После окончания военных действий он вернулся в Париж, где был приглашен на встречу с великим преподавателем медицинского факультета Жаком Дюбуа, которого также называли Сильвий (тот самый Сильвий, который был первым учителем и другом Андреаса Везалия, а позже его самым жестоким критиком). Сильвий предложил Паре написать о своем опыте лечения ранений, в результате чего тридцатипятилетний хирург опубликовал в 1545 году свою первую книгу «Способ лечения ран, нанесенных аркебузами, другими огнестрельными орудиями, стрелами и т. п.; а также ожогов, особенно полученных от пушечного пороха».

Некоторые из побудительных причин для создания сочинения любого автора легко распознаются его читателями, другие идентифицируются с трудом, а часть остается скрытой, даже от самого писателя. Среди вполне определенных и понятных стремлений Амбруаза Паре очевидно его желание помочь молодым начинающим хирургам в процессе накопления профессионального опыта. Ниже приводится предисловие к этой первой из книг Паре в переводе Уоллеса Б. Хамби:


МОЛОДЫМ ХИРУРГАМ ДОБРОЙ ВОЛИ


Мои друзья и собратья по хирургической профессии, действуя в соответствии с вашей просьбой, я написал для вас этот небольшой трактат, где описал метод, которому следовал сам и убедился в его работоспособности для эффективной хирургической практики, как на поле боя (что происходит довольно часто), так и в любом другом месте при лечении ран, полученных от огнестрельного оружия, стрел, копий и иных подобных орудий, а также ожогов, особенно от пушечного пороха. Я не считаю возможным в моем нынешнем качестве учить вас (для этого потребовалось бы больше инструкций), но хочу этой работой частично удовлетворить ваше желание, а также стимулировать ваш интерес, чтобы все мы уделили этой теме больше внимания. Теперь я прошу покорно прочитать эту маленькую книгу, и если вы отнесетесь к моему труду благосклонно, я напишу что-то большее, насколько мне позволят мои скромные способности. Поэтому, собратья и друзья, я молю Творца всесторонне поддержать нашу работу Его милостью, все время увеличивая нашу доброту, чтобы мы могли совершить что-то плодотворное и полезное для поддержки хрупкой человеческой жизни в честь Единого Вечного Бога, в ком скрыты все сокровища науки.


Насколько Паре преуспел в своих попытках обучать других, свидетельствует, во-первых, широкое распространение этого трактата и его более поздних произведений, которые были переведены на другие языки для удовлетворения потребности в знаниях хирургов по всей Европе; и, во-вторых, весьма плачевное состояние сохранившихся до наших дней книг, которые можно обнаружить в собраниях библиофилов, что является естественным следствием, как объяснили мне хорошо осведомленные антиквары, постоянного использования этих томов в течение двух столетий после их публикации, до выхода в свет знаменитых работ Джона Хантера (1728–1793), содержащих более специфическую практическую информацию для хирургов, особенно в отношении лечения огнестрельных ранений. Историк медицины Филдинг Х. Гаррисон писал: «До Джона Хантера первенство в хирургии было целиком за французами, а Париж был единственным местом, где этот предмет преподавали должным образом». Так произошло во многом благодаря широко распространенному непреходящему влиянию Амбруаза Паре.

Много написано о ревностном благочестии и глубокой приверженности Паре христианской вере. И действительно, последнее предложение его предисловия к работе «Способ лечения ран, нанесенных аркебузами», как и то, что в его клинических отчетах часто повторяется смиренное «Я перевязал его, а Бог его исцелил», похоже, подтверждает этот факт. Может показаться несколько недостойным оспаривать его религиозность, но следует помнить, что Паре жил в то время, когда научные труды часто посвящались во славу Бога и высоких покровителей – проводников Его замысла на земле. Религия проникала во все аспекты повседневной жизни, и Божественное провидение читалось во всем.

Кроме того, в шестнадцатом веке было очень мало агностиков, а исповедание атеизма было сродни признанию в безумии. Те немногие выдающиеся ученые, которые вступали в конфликт с церковью, не отказывались от религиозных воззрений; они просто старались убедить епископов, что новые знания не противоречат догме. Галилео Галилей (1564–1642) является наиболее очевидным и самым выдающимся подтверждением этим словам.

Посвящение Богу содержало тонкий подтекст, указывающий, что благородный покровитель, как и сам автор, также является достойным и религиозным человеком. Изысканные комплименты, таким образом, адресовались великим сеньорам. Посвящение работы «Способ лечения ран, нанесенных аркебузами» выглядит следующим образом: «Весьма прославленному и очень могущественному лорду, монсеньеру Рене, виконту де Роган, принцу де Леон, графу Поре, Ла Гарнаш, Райуе-сюр-Мер и Карантана». Неуверенность в религиозности Амбруаза Паре ни в коем случае не опровергает нашу концепцию о его высокой нравственности и не умаляет значения многочисленных свидетельств его чрезвычайной доброты и милосердия.

Такой скептицизм становится особенно уместным, если принять во внимание его религиозную принадлежность. С относительной уверенностью можно утверждать, что он родился в гугенотской семье. Подтверждение этому находится в некоторых его трудах и работах других авторов. Паре каким-то образом удалось пережить гонения его единоверцев, сохранив при этом не только жизнь, но и свое положение. Многие высокопоставленные гугеноты были убиты во время резни в ночь святого Варфоломея, но его миновала их участь, вероятно, благодаря вмешательству Карла IX. Второй брак Паре в 1573 году был заключен в католической церкви. Более того, он служил хирургом в католической армии во время религиозных войн и, кажется, не чувствовал себя скомпрометированным этим обстоятельством. По тому, что нам известно о его открытости и честности, трудно представить, что Паре скрыл свою религиозную принадлежность от своих католических покровителей или что он каким-то образом скомпрометировал преданность своему вероучению ради продвижения по службе. Также нет никаких доказательств о его переходе в католицизм после Варфоломеевской ночи. Легче поверить, что он не сильно акцентировал свое внимание на официальной религии. Я полагаю, что формальная сторона вероисповедания не играла большой роли в его жизни. Он, несомненно, верил в Бога и, очевидно, поручал своих пациентов Божественному провидению после того, как сделал для них все, что было в его силах. Но Паре был, прежде всего, гуманистом, посвятившим свою жизнь упорному труду и прославлению этого мира.

Великодушие и доброта Паре чувствуются в каждой строке его сочинений. Он нисколько не стеснялся описывать те случаи, когда боялся за свою жизнь или за свою профессиональную репутацию, что также служит примером для подражания молодым хирургам. Одним из самых ценных скрытых преимуществ многолетних программ подготовки хирургов в наши дни является то, что у нас есть возможность видеть всех наших преподавателей-профессоров в минуты неуверенности, страха или несостоятельности. Мы были свидетелями того, как самые уважаемые нами авторитеты совершали технические, интеллектуальные или даже нравственные ошибки. Это помогало нам справиться с душевным смятением и оставаться в профессии, когда наши случайные неудачи оказывались слишком сильным ударом по самооценке.

Таким образом, философия Амбруаза Паре и есть его самое важное наследие потомкам: сострадание, честность, мягкость, любознательность, лояльность и глубокая убежденность в том, что каждая человеческая жизнь достойна спасения. Все эти принципы он пытался передать своим сверстникам и будущим поколениям хирургов. Наградой ему служило его личное удовлетворение и уважение коллег, мнение которых он высоко ценил. Всего этого было у него в избытке наряду с финансовым успехом: он служил хирургом четырем французским королям, стал богатым человеком, и он практически стоял во главе французской хирургии.

Но я поторопился и упустил нечто важное. Во всех своих работах Амбруаз Паре снова и снова повторял свое простое кредо хирурга: «Я перевязал его, а Бог его исцелил». И сегодня мало что изменилось. Бог или Природа тому причиной, но в процессе исцеления существует рубеж, преодолеть который пациенту не поможет ни один врач. Хотя современная наука постоянно повышает шансы, окончательное выздоровление остается в значительной степени во власти пока неизвестных факторов, о которых мы можем только догадываться. Роль врача – сделать для пациента все, что позволяют современные методы лечения. После этого остальная часть пути к выздоровлению оказывается под контролем необъяснимых факторов веры или физиологии, а возможно, обоих сразу. Ни одному врачу никогда не стоит быть столь высокомерным, чтобы думать как-то иначе.

В момент публикации трактата «Способ лечения ран, нанесенных аркебузами» во Франции был период относительного перемирия. После смерти Франциска I в 1547 году на престол взошел его сын Генрих II. Амбруаз Паре все это время оставался дома, изучая анатомию и, вероятно, практикуя хирургические операции. В 1550 году он издал свою вторую книгу под названием «Краткое введение в анатомию». В предисловии к ней есть отрывок, в котором содержится мысль, скрыто присутствующая в каждой научной работе, выходящей из печати, но авторы редко открыто декларируют ее. Вот так ее для нас сформулировал Амбруаз Паре:


Если кто-то более знающий останется недоволен этой книгой и скажет, что я не достиг желаемого совершенства в изложении материала или допустил ошибки, то я попрошу его вспомнить, что я не святой, а простой человек, и во благо республики – взять на себя труд и прояснить вопрос лучше, чем я, или довольствоваться обучением аспирантов нашей профессии. Уверяю, что это меня не обидит, и я буду первым, кто поблагодарит его и даже похвалит за предпринятые усилия.


После публикации этой книги Паре проработал второе издание тома, посвященного огнестрельным ранениям. Он закончил свою работу как раз вовремя, чтобы по призыву о мобилизации отправиться в армию в Шампани и присоединиться к силам виконта де Рогана, который предпринял в 1552 году вторжение в Лотарингию и, потеснив войска Карла V, с легкостью захватил города Мец, Тул и Верден. Во время военных действий Паре удалось спасти жизнь обычного солдата, раны которого были настолько тяжелыми, что его товарищи уже выкопали для него могилу. Рядовые солдаты оценили милосердие личного хирурга виконта, который заботился о них так же, как о благородных капитанах.

При осаде Данвиллера, которая была частью кампании 1552 года, произошло важное событие, повлиявшее на эволюцию методов, используемых Паре в его практике. Во втором издании своей книги об огнестрельных ранениях он по-прежнему рекомендовал применять прижигание тканей раскаленным железом для остановки кровотечения при ампутации. Тем не менее он размышлял над тем, чтобы использовать лигатуры для перевязки крупных сосудов, как это делали некоторые хирурги при лечении обычных ран; бои при Данвиллере были хорошей возможностью для экспериментальных исследований. Когда один из офицеров виконта был ранен в ногу, Паре перевязал сосуды на культе после ампутации, не прибегая к прижиганию железом. Новый метод стал вторым значительным шагом вперед в военной медицине, который станет известен всей Европе благодаря сочинениям Паре, его ученикам и распространению славы талантливого хирурга.

Боевые действия в Лотарингии не только позволили Паре усовершенствовать хирургическую методологию, но и способствовали значительному продвижению в карьере новатора: о его достижениях узнал Генрих II и назначил его, несмотря на то, что он был лишь цирюльником-хирургом, одним из своих «хирургов-ординарцев».

Разгневанный из-за потери трех епископств Туля, Вердена и Меца, император Карл V взял на себя командование армией и попытался отбить Мец. Потери среди солдат были пугающе большими, и услуги Паре стали как никогда востребованы. Его тайно провели в осажденный город к большому облегчению французских офицеров.

Так или иначе, под руководством военного гения герцога де Гиза французские войска выдержали атаки императора, и осада была снята на следующий день после Рождества 1552 года. В своих книгах Паре со смесью горечи и иронии описал ужасы последующего отступления имперской армии по глубокому снегу. Насмешки Паре были вызваны его негодованием из-за варварского поведения испанских солдат во время осады. По иронии судьбы или по какому-то закону великого исторического возмездия, через 250 лет именно императору Франции, потерпевшему катастрофическое поражение в осажденном неприятельском городе, будет суждено пережить крушение своих надежд в позорном отступлении по заснеженной вражеской территории. Так же, как вывод армии Наполеона из Москвы ознаменовал начало заката его военной карьеры, закончившейся в конечном итоге полной потерей власти, в этот мрачный зимний день у Меца перед Карлом V открылась унылая дорога, ведущая его к отречению от престола в пользу Филиппа II.

Хотя императору еще предстояло несколько сражений, но не в Лотарингии. В 1553 году вернувшийся домой Паре был снова призван королем, на этот раз в Гедин в Пикардии, «где у меня было столько работы, что я без отдыха дни и ночи напролет перевязывал раненых». Битва была жестокой, существует несколько описаний этой войны, столь же колоритных и ужасающих, как то, что оставил нам Паре о событиях тех нескольких дней. Наконец, французский гарнизон капитулировал, став жертвой вероломства испанских солдат, которые пытали и убивали своих пленников, нарушив согласованные условия сдачи.

Известность таит в себе свои угрозы. Опасаясь, что его убьют, если он не сможет откупиться, Паре надел мундир простого солдата и остался в услужении одного из раненых французских офицеров. Не признавшись, что он знаменитый хирург короля, но не скрыв своих знаний медицины, он получил возможность относительно свободно передвигаться по территории, так как ему поручили лечение полковника вражеской армии с хронической язвой на ноге. После удачного побега он явился с докладом к королю Генриху, а затем снова вернулся в Париж.

Теперь сорокачетырехлетний опытный цирюльник-хирург был весьма популярен среди пациентов и коллег. Братья Святого Пришествия, которые раньше так стремились унизить и скомпрометировать цирюльников, понимали, что присутствие Амбруаза Паре на факультете добавит блеска репутации их колледжа. Он был не только признанным ведущим специалистом европейской хирургии, но и другом короля, вследствие чего ему с готовностью доверяла свое здоровье вся французская знать.

Проигнорировав требования об обязательном прохождении экзамена по латинскому языку, они признали его магистром-хирургом 18 декабря 1554 года. А в 1557 году Генрих снова послал Паре на поле битвы при Сен-Кантене, где французы потерпели сокрушительное поражение. В следующем году, когда Итальянские войны шли к завершению, он снова принял участие в военных действиях при Дурлане.

Все это время власть протестантов в стране усиливалась. Теперь у них было более двух тысяч церквей по всей Франции, а знатные гугеноты занимали руководящие посты среди духовенства и даже заключили союз с немецкими принцами и королевой Англии. Генрих считал необходимым уничтожить еретиков и утвердить свой политический контроль. Мирный договор был заключен с новым императором Священной Римской империи Филиппом II и скреплен, как отмечалось ранее, браком Филиппа с принцессой Елизаветой, дочерью французского короля.

Из-за случайной смерти Генриха во время брачных торжеств на трон взошел Франциск II и правил в течение года, а в 1560 году был коронован его одиннадцатилетний брат Карл IX, и власть фактически перешла к уже упомянутой Екатерине Медичи. Паре, который был хирургом Франциска, теперь был назначен личным хирургом Карла.

Гражданская война стала неизбежной, поскольку судебный совет, состоявший преимущественно из католиков, не желал делить власть с гугенотами. Резня протестантской конгрегации в Васси стала искрой, воспламенившей взрывчатую смесь. Весь остальной военный опыт Паре приобрел в течение почти сорока лет боевых столкновений, грабежей, массовых убийств и погромов, которые в учебниках истории торжественно называются религиозными войнами. После осады Руана Паре был возведен в должность главного хирурга короля.

Тот факт, что столь высокое положение занимал цирюльник-хирург, оказал огромное влияние на направление будущего развития французской медицины. Он означал, что наивысшая квалификация в лечении травм и некоторых болезней больше не ассоциировалась ни с врачами, ни с хирургами Святого Пришествия. В лице их главного авторитета, когда-то скромных цирюльников-хирургов, теперь признавали хорошо обученными и умелыми практиками, которыми они сейчас и являлись.

В 1564 году Паре опубликовал интересное сочинение под названием «Десять книг по хирургии со сборником необходимых для практики инструментов», содержащее серию ясных иллюстраций тех приспособлений, которые автор использовал в своей работе. Трактат состоит из глав, имеющих отношение как непосредственно к хирургии, например, раздел «Об извлечении стрел», так и к вопросам внутренней медицины, подобно статье о лечении инфекций мочевыделительной системы под заголовком, который в изложении английского переводчика звучит как «Общее лечение при болезненном мочеиспускании».

дованиях и сочинении книг. В 1574 году после смерти Карла IX его брат Генрих III не только сохранил за Паре должность главного хирурга, но и сделал его своим камердинером.

Жизнь Амбруаза Паре была достаточно долгой, поэтому он мог своими глазами наблюдать кульминационный момент Религиозных войн в 1589 году, когда Париж был осажден, Генрих III убит, и сцена была подготовлена для восшествия на трон бывшего протестанта Генриха IV. И когда мир, казалось, вот-вот будет достигнут, выдающийся хирург, который несчетное количество раз был на волоске от смерти на поле битвы, мирно скончался в возрасте восьмидесяти лет в собственной постели 20 декабря 1590 года.


Амбруаз Паре оставил весьма авторитетное наследие будующим поколениям хирургов: его книги отличаются основательностью и здравым смыслом. Благодаря тому, что он перемежал описания клинических наблюдений с рассказами о многих из наиболее значимых событий своей жизни, мы имеем удовольствие узнать много информации из его биографии. Собрание сочинений 1575 года и «Апология и трактат», написанные спустя десятилетие, а также обе его главные работы, о которых речь шла выше, содержат множество как специфических знаний из области медицины, так и личного опыта автора.

Паре был в зените своей славы и профессионального мастерства, когда первое издание его magnum opus «Полное собрание Амбруаза Паре, советника и главного хирурга короля» увидело свет. Отклик, вызванный его книгой, является прямым свидетельством высокого авторитета автора среди хирургов Европы и его огромного влияния на обучение будущих врачей на протяжении многих десятков лет. К пятнадцатилетию с момента смерти Паре вышло четыре издания его книг, и многие годы спустя его произведения оставались востребованными и выдержали несколько переизданий, последнее из которых, тринадцатое, вышло из печати в 1685 году.

В 1634 году «Полное собрание» было переведено на английский язык Томасом Джонсоном, лондонским аптекарем. Короткая выдержка из вступительной статьи, адресованной Джонсоном своим читателям, проливает свет на значение работ Паре для его современников:


Я путешествовал по Германии, а затем в течение четырех лет следовал за испанской армией в Нижние страны[5], где не только заботливо лечил раненых и больных солдат, но также внимательно прислушивался и с интересом наблюдал за методами врачевания известных итальянских, немецких и испанских хирургов, работавших в госпитале вместе со мной. Я убедился, что все они использовали в лечении тот же подход, который в этой книге представляет Паре. Так как я не знаю французского языка, то за внушительное вознаграждение я поручил им некоторые части этого «Собрания» перевести на латынь или на другие известные им языки, и они бережно хранили эти отрывки и придавали им большое значение; и они оценили, восхитились и назвали эту работу лучшей среди всех других собраний по хирургии и т. п.


Самая известная работа Паре «Апология и трактат» первоначально была опубликована как часть четвертого издания «Полного собрания», хотя обычно печатается отдельно. Как отмечал английский историк медицины сэр Джеффри Кейнис (брат теоретика экономики Джона Мейнарда Кейниса), «Апология и трактат» «охватывает пятьдесят лет жизни Паре: с двадцати пяти до семидесяти пяти лет». Книга родилась, как мы увидим, в результате вражды.

Современные ученые могут не соглашаться друг с другом в печатных изданиях, но при этом они не опускаются до прямых оскорблений. Редакторы подвергают цензуре комментарии сомнительного содержания, прежде чем они попадут в типографию; в наши дни даже устные дискуссии на академических собраниях, как правило, протекают в рамках приличий. Что не означает, конечно, что мы в действительности не питаем никакой враждебности к нашим профессиональным противникам, просто мы менее откровенно выражаем наши чувства. Но еще совсем недавно словесная перепалка считалась формой искусства или, по крайней мере, допустимым видом диалога. Первоначально бестолковая и грубоватая перебранка превратилась в своего рода дуэль, и положение дел не менялось в течение большей части девятнадцатого века. Постепенно словесная перестрелка трансформировалась в более тонкую и деликатную форму, пока наконец не стала неуловимой ни ухом, ни глазами.

Но четыреста лет назад такие состязания в риторике часто достигали олимпийского размаха, достаточно вспомнить, например, атаку Сильвия, предпринятую против Везалия. Еще одним примером служит конфликт между Амбруазом Паре и деканом факультета медицины Этьеном Гурмеленом. Вероятно, причиной вражды послужила книга Гурмелена «Краткий обзор хирургии». Когда в 1571 году работа была переведена с латыни на французский язык одним из хирургов Святого Пришествия, и автор, и переводчик ожидали, что адаптированный текст будет пользоваться у их коллег большим успехом.


Врачи.

Амбруаз Паре в зрелые годы; гравюра сделана с портрета в школе медицины в Париже. (Предоставлено Йельской медицинской исторической библиотекой.)


Однако труд Гурмелена полностью затмила очередная публикация Паре «Пять книг о хирургии», вышедшая в следующем году. Жаль бедного Гурмелена, но ни его латинский текст, ни французский перевод больше никогда не переиздавались. Он и его сторонники жаждали мести, и некоторое время обвинения сыпались на Паре со всех сторон. Скандал достиг апогея в 1581 году, когда Гурмелен выпустил три новые книги по хирургии и решил воспользоваться этой ситуацией для атаки на Паре. К несчастью для него, он допустил ошибку, выбрав в качестве основной цели для удара доктрину Паре, которую его противник мог с легкостью защитить – использование лигатуры при ампутациях. Попытка победить более мощного врага с помощью лобовой атаки на его самой сильной позиции не была рекомендуемой тактикой ни в одной войне и привела лишь к полному разгрому Гурмелена его оппонентом. Паре ответил книгой «Апология и трактат», в которой он не только дал отпор конкуренту, но и продолжил сокрушительную контратаку не только присущими ему «авторитетом, здравым смыслом и опытом», а также сарказмом и автобиографическим перечнем заслуг за весь период его деятельности в качестве хирурга. Гурмелен остался, фигурально выражаясь, биться в судорогах в пыли, с его единственным ответом, которым послужил документ, лучше всего описанный словами Монтеня как «бедный аргументами и богатый оскорблениями». Он не осмелился даже подписать свое клеветническое нападение, и оно вышло в свет под именем одного из его учеников.


Врачи.

Иллюстрация из одного из томов полного собрания сочинений Паре, опубликованного в шестнадцатом веке; хирург изображен во время выполнения операции с использованием некоторых изобретенных им инструментов. (Предоставлено Йельской медицинской исторической библиотекой.)


Тем не менее потомки должны быть благодарны Гурмелену. Не стоит забывать, что его сочинения послужили полезному делу: они стимулировали величайшего хирурга эпохи Ренессанса к написанию краткого и очень компетентного описания своего профессионального опыта, своей доктрины и времени, когда ему довелось жить и работать. Эта книга была последней из опубликованных работ Амбруаза Паре и воспринимается нашими современниками как один из бриллиантов в сокровищнице литературы, посвященной хирургии.

Том «Апология и трактат» полностью достигает цели, с которой был создан. Как и было обещано, сначала звучат голоса заслуженных авторитетов. Может возникнуть вопрос, как получилось, что цирюльник-хирург, владеющий только французским языком, настолько хорошо знал произведения как древних, так и современных ему авторов, которые писали почти без исключения на латинском или греческом языках?

Хотя историки отмечают, что переводы многих источников Паре в шестнадцатом веке уже были доступны, этот факт не может быть единственным ответом. Известно, что он разбогател и собрал большую библиотеку. Вероятно, он оплачивал ученым перевод нужных ему разделов книг по медицине, а возможно, даже иногда организовывал ренессансный эквивалент современного поиска необходимых справочных данных. Иначе трудно представить, как он мог изучить столько разнообразных источников. В целом, двести авторов перечислены в качестве библиографических ссылок в его «Полном собрании сочинений».

Прибегая к мнению известных авторитетов, он обращается к здравому смыслу, чтобы обосновать свой аргумент, а затем приводит в доказательство своей правоты ряд историй болезни. Так как к тому времени Паре уже достиг больших успехов, укрепивших его положение и поднявших статус хирургического искусства в целом, он считал, что имеет право оскорблять высокомерного профессора внутренней медицины. Он не только использует по отношению к нему обращение «мой маленький мэтр», но также высмеивает серию операций, рекомендованных Гурмеленом в его работе по хирургии. Он сравнивает своего противника с самонадеянным «молодым парнем с пухлыми ягодицами из Бретани», который утверждает, что умеет играть на органе, хотя все, что он может, – это надувать меха. Обучение по книгам ничего не стоит без практики, укоряет Паре своего недоброжелателя: «Вы не выходите из своего кабинета и колледжа… Земледелец получит немного прибыли, говоря о временах года, обсуждая способы обработки земли или показывая, какие семена подходят для разных видов почвы; все это ни к чему не приведет, если он не запряжет пару быков в плуг и не займется делом». Он цитирует энциклопедиста в области медицины I века Корнелиуса Цельса: «Болезни излечиваются не красноречием, а средствами, своевременно и должным образом применяемыми». В остальной части краткого тома описываются эти «своевременно и должным образом применяемые средства», начиная с первой военной кампании Паре в 1537 году и заканчивая походом во Фландрию в 1569 году. К моменту создания этого тома Амбруаз Паре был на пике своей славы и считался ведущим хирургом Европы. За исключением шедевров самого Везалия, ни одна из книг других авторов не имела такого влияния на медицину, как те, что принадлежат перу Паре. Присущий ему стиль драматического повествования, обманчиво простой в построении фраз, настолько совершенен, что не существует никаких способов его как-то улучшить. Пришлось бы обратиться к создателям Библии, чтобы узнать о ярких, стремительных событиях, переданных в такой же понятной описательной манере и содержащих ценные уроки, изложенные в столь лаконичной форме.

Метод передачи знаний грядущим поколениям хирургов, используемый Амбруазом Паре, так же глубок, как его профессиональный опыт, которым он делится так щедро, – ситуация, которая вновь и вновь повторяется не только в истории медицины, но и в истории всех существующих наук. Что касается Паре, его главным средством был родной язык. До того времени цирюльники не публиковали заметок с рассказами о своей работе; кроме того, они не имели доступа к трудам известных ученых, писавших на латыни. Они обучались у опытных цирюльников на практике, наблюдая за процессом и слушая инструкции мастера. Даже надменные хирурги из колледжа Святого Пришествия использовали латынь, поскольку считали необходимым подражать более образованным специалистам медицинского факультета. Некоторые книги переводились на современный язык, но выбранные произведения не всегда заслуживали внимания, а переводы часто были слишком буквальными и трудными для восприятия. Затем появился Амбруаз Паре, писавший на простом разговорном французском языке, понятном всем. Его знание классических произведений, отличная подготовка в больнице «Отель Дье», обширная практика на поле боя и логический подход к решению задач позволили ему стать хрестоматийным профессионалом: ученым, изобретателем и преподавателем. А бесхитростная ясная манера изложения Паре делает его образцом самого высокого стандарта в методике представления обучающего материала. Ему довелось жить в эпоху, когда среди выдающихся научных деятелей, конкурирующих между собой, было принято атаковать друг друга в печати. Паре имел дополнительное преимущество перед своими оппонентами: он обладал способностью предвидеть возражения своих менее сообразительных коллег и умел убедительно обосновать свою точку зрения. В целом, говоря современным языком, он писал хорошие книги.

В работах Амбруаза Паре можно найти немало информации, представляющей значительный интерес для современного читателя. Знакомство с его произведениями помогает понять образ мыслей Паре, а высокий уровень сложности научного материала может показаться неожиданным для книги, написанной четыре столетия назад. Например, при поражении французов в Гедине в 1553 году ему пришлось лечить офицера с многочисленными ранениями, и самым тяжелым из них была зияющая рана в груди, через которую воздух втягивался внутрь. Паре поместил в рану пропитанную маслом губку, чтобы «остановить кровотечение и перекрыть доступ воздуху», при этом он расположил ее таким образом, чтобы кровь могла вытекать, не накапливаясь в груди. Из его описания можно понять, что он сделал не очень плотный тампон, который выполнял функцию одностороннего клапана в то время, пока он готовил бинты и повязки для стабилизации подвижной грудной клетки пациента. Понятно, что, сталкиваясь с большим количеством подобных ранений, Паре смог определить основные шаги в процессе их лечения, которые торакальные хирурги начали осваивать только 350 лет спустя: остановить неконтролируемое движение воздуха внутрь и изнутри, снять давление посредством эвакуации крови и стабилизировать стенку грудной клетки.

Во время этой битвы Паре был захвачен испанцами, но ему удалось освободиться, как упоминалось раньше, благодаря успешному лечению трофической язвы на ноге одного из императорских полковников. В описании этого события есть сцена, напоминающая современный обход больных лечащим хирургом в сопровождении младшего медицинского персонала, во время которой Паре продемонстрировал ухаживающим за полковником санитарам не только очевидные результаты лечения пациента, но также и тот факт, что язва образовалась из-за «большой варикозной вены, которая постоянно ее питала». В качестве лечения Паре применил, как в подобном случае сделал бы и сосудистый хирург двадцатого века, иссечение язвы и компресс с целебной пастой на голень до колена. Больному был рекомендован постельный режим, и нога постепенно заживала. Единственное, чего недоставало в клиническом отчете Паре, если его сравнивать с современной историей болезни, это кожного трансплантата. А для тех, кто думает, что демонстрация образа до и после операции берет свое начало от элегантной практики пластических хирургов последних лет, следует отметить, что Паре имел в своем распоряжении не менее наглядный способ доказательства эффективности лечения. Он «взял кусок бумаги и вырезал отверстие размером с язву, которую ему предстояло исцелить, и хранил ее для сравнения», чтобы убедить своего пациента в успехе его средств, если бы возникли какие-либо сомнения.

Единственное упоминание Паре о применении анестезии можно найти в главе, посвященной военным действиям во Фландрии, где он рекомендует опиум и белену в качестве снотворного. Несмотря на отсутствие других указаний, он, вероятно, часто использовал эти наркотики, как это делали практически все хирурги того времени. Даже самые жестокосердные из хирургов-кустарей пытались облегчить агонию оперативного вмешательства с помощью этих веществ или мандрагоры и крепкого алкоголя. Кроме того, их широко применяли, чтобы уменьшить боли выздоравливающим или сделать умирающим путь к могиле менее мучительным.

В электронные 1980-е медицинские учреждения широко оборудованы убаюкивающими устройствами, включая магнитофонные записи звуков мягко падающего дождя, которые погружают даже самый беспокойный ум в нежные объятия Морфея. Как бы отреагировали махатмы из патентного ведомства США, если бы им сказали, что Амбруаз Паре был первым, кто подумал об этом? «Можно вызвать дождь искусственно, если лить воду с какого-то высокого места в чайник, чтобы звуки падающих капель мог слышать пациент. Таким образом мы спровоцируем его сон». Ренессанс или модерн, но хорошая идея – это всегда хорошая идея.

В книге «Апология и трактат» есть и другие бонусы. Одна из фраз, процитированных ранее, где автор выступает против использования пороха и огнестрельного оружия, напоминает увещевания библейских пророков, возмущенных грехами человечества. Речь идет об отрывке: «Гроза заранее предупреждает о своем приближении раскатами грома; но это инфернальное устройство ревет во время выстрела и, стреляя, гремит, отправляя в один момент смертельную пулю в грудь и оглушительный грохот в уши».

Способ построения фразы кажется преднамеренным литературным приемом, помогающим автору сделать главу «украшением всего моего трактата». Аналогично, мысли, перекликающиеся в следующих друг за другом пятистишиях, что весьма характерно для стиля Ветхого Завета, легко обнаружить в следующих отрывках, но на этот раз цитаты напечатаны таким образом, чтобы подчеркнуть одну идею, выраженную в двух отдельных строфах:

Гром и молния, как правило, ударяют

лишь один раз и могут поразить

только одного человека из множества;

но одна большая пушка одним выстрелом

может убить и покалечить сотни человек.

Поэтому каждый из нас по праву проклинает

создателей этих смертоносных орудий;

и, напротив, возносит до небес тех,

кто старается словами и благочестивыми призывами

убедить королей не использовать их.

Это разоблачающее, почти поэтическое произведение библейского типа сочинил пророк эпохи Возрождения, первым учителем которого был капеллан, а первым учебником – перевод древних свитков Израиля.

Мне не просто так пришло в голову процитировать некоторые выдержки из этой главы. Я стремился описать жизнь и заслуги Амбруаза Паре в том контексте, в котором одаренный хирург формировался как личность. Я пытался описать его гуманизм в эпоху жестокости, его скромность в эпоху высокомерия, его объективность в эпоху предрассудков, его оригинальность в эпоху консерватизма, его независимость в эпоху авторитетов, его логичную рациональность в эпоху путаных непостижимых теорий и его глубокую порядочность в эпоху господства прагматического лицемерия и массовых убийств, совершаемых во имя религии.

С его необычайными способностями к наблюдению, талантом обобщать информацию и делать универсальные выводы из полученного опыта Амбруаза Паре можно сравнить с великими клиническими учеными более поздней эпохи. Но есть и разница, которая ставит его в один ряд скорее с древними целителями, чем с нашими современниками. Амбруаза Паре интересовал не столько процесс течения заболевания, сколько его пациент, страдающий человек. Это была старая концепция Гиппократа: именно на восстановление внутреннего равновесия индивидуума, по большей части, была направлена греческая терапия. Поскольку такой подход приводил к серьезным ошибкам в понимании специфики болезни, постепенно, ближе к концу восемнадцатого века, он стал уступать место исследованиям патологической анатомии. Так как ученые медики сначала фокусировались на органах, потом на клетках и, в конце концов, на молекулах, им становилось все труднее разглядеть за ними испуганного больного пациента, который пришел к ним за помощью. Своей сосредоточенности на деталях болезни мы обязаны огромным успехам, которых добилась современная медицинская наука. Но именно эти достижения уменьшили нашу способность, хотя мы этого и не желали, сопереживать страдающим от болезней пациентам, которых мы так хорошо лечим.

Таким образом, Паре старался не столько проникнуть в суть патологических процессов, сколько облегчить страдания раненых и больных пациентов. Это видно в каждом описанном Паре случае. Он искал эффективные методы лечения и обучал им всех желающих. В этом он был больше похож на своих предшественников, чем на своих последователей. Он отбрасывал не оправдавшие себя идеи медиков прошлых поколений и включал в свой арсенал те средства, которые нашли подтверждение в его практике. Он был гигантом, стоящим на плечах гигантов – Гиппократа, Галена и своего почти современника Андреаса Везалия. Он твердо стоял на ногах там, где их научное наследие поддерживало его опыт, и избегал мест, где это было невозможно. Таким образом, надежно опираясь на знания выдающихся мэтров медицины и собственную практику, он заглянул в будущее гораздо дальше, чем любой хирург в истории медицины.


3.  Пробуждение. Андреас Везалий и Ренессанс медицины | Врачи. | 5.  Наш главный консультант – сама природа. Открытие большого круга кровообращения Уильямом Гарвеем