home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



22

А потом день перевалил за половину, и я вдруг с пугающей очевидностью поняла, что скоро. Утро тянулось, сначала день казался бесконечным, и я слонялась без дела, а теперь вдруг как-то сразу оказалось — всего пара часов до спуска.

Я стояла на четвертом этаже, облокотившись о перила, и смотрела в огромное окно проходной, панически следя, как садится солнце. Мне казалось, что сегодня оно делает это особенно быстро. Было, наверное, около шести часов, и внутри у меня все сжалось, а сердце билось в ушах — хотелось, чтобы все уже быстрее началось, лишь бы не ждать, не зная своей судьбы.

— Скучаешь? — Шеф появился как всегда будто из ниоткуда, походя чмокнув меня в макушку.

Я повернулась к нему, на мгновение забыв обо всем. Но только на мгновение.

— Не сказала бы, что это можно назвать скукой, — я кое-как улыбнулась, — просто не знаю, куда себя деть, и от этого мучаюсь ожиданием.

— Ну, — он прикурил и оперся о перила рядом со мной, сжимая в пальцах сигарету и пуская колечки дыма, — что уж делать, вся наша жизнь, по большей части, ожидание.

Шеферель усмехнулся, щурясь на солнце как довольный кот. Оно позолотило его кожу, сделав ее не такой бледной, отбросило на щеки тень от ресниц, расцветило волосы.

— Знаешь, — я посмотрела в окно. День был поразительно красивым, в такой бы гулять и фотографировать, а не воевать и умирать, — знаешь, мне очень обидно, что все заканчивается вот так. То есть, что вот наконец-то ты перестал от меня скрывать все подряд, но уже… — Я развела руками.

Шеф покосился на меня, засмеялся и приобнял одной рукой:

— Глупый ты мой Чирик. Не спеши нас хоронить, — он выпустил дым вверх, и на секунду мне показалось, что белки его залило золото, а зрачок стал вертикальным.


Оскар стоял на несуществующем мосту и смотрел в одну точку. За эти несколько часов он, казалось, постарел на несколько сотен лет — у рта залегли складки, под глазами появились круги, взгляд вечно горящих желтых глаз потух.

Его вечный провожатый, щупленький юноша в круглых очках, остановился, ожидая, когда оборотень продолжит путь. Оскар еще раз посмотрел сквозь арки вниз на красный туман и продолжил дорогу.

На этот раз Доминик был приветлив и даже весел. Это было веселье не самоуверенного глупца, уже празднующего победу над еще не поверженным врагом, и не отчаянное веселье обреченного — так может радоваться только человек, которого годами держали взаперти, а потом наконец разрешили выйти. Доминик чувствовал пульс жизни, и это придавало ему сил. Оскар подумал, что, по сути, за всю жизнь он встречал только одного достойного противника, который до сих пор остался жив.

Доминик не задавал вопросов и не пытался что-то выведать. Он, как и всегда, предложил воды, а не вина, помня первое правило оборотней. Оскар, как и всегда, отказался.

— Хотите увидеть Изабель? — улыбнулся инквизитор.

— Да, — Оскар поднял голову. — Но сегодня я хочу с ней поговорить.

Доминик приподнял светлые брови:

— А вам не кажется, что это немного слишком?

— Нет — оборотень сложил руки на груди — сегодня бой. И ни я, ни вы не можете гарантировать, что мы в нем выживем. Что выживу я и она. Вы просите меня о предательстве, а между тем я могу так и не успеть поговорить с собственной сестрой.

Инквизитор отпил вина из высокого бокала и гулко опустил его на поднос.

— Что ж, в этом есть резон, — он кивнул, — можете поговорить с ней. Только недолго.

Когда Изабель вошла, она даже не сразу увидела брата — он стоял немного сбоку, решив не показываться сразу. Она прошла весь кабинет и обернулась к Доминику, когда вдруг увидела боковым зрением кого-то еще — и оскалилась, мгновенно меняя форму.

И замерла. Клыки и когти исчезли, а Изабель все стояла и смотрела на Оскара, пока он не сделал несколько шагов вперед, выходя из тени на свет. Она зачарованно следила за ним, а когда между ними осталось меньше шага, осторожно протянула руку, касаясь пальцами небритой щеки, и бросилась брату на шею.

Оскар обнял ее изо всех сил, зарылся лицом в белые волосы.

— Оу, какие вы милые рядом, — протянул Доминик, отпивая вина, но оборотни его не слышали. Изабель смеялась — чуть ли не впервые за долгие годы, а Оскар улыбался, сбросив усталость последних недель. Давно привыкшие к русскому языку, сейчас они перешли на испанский, тараторя как сумасшедшие, перебивая друг друга и перескакивая с одного на другое, не успев даже договорить слово. Изабель гладила брата по щекам и волосам, никак не в силах наглядеться и строила догадки, какие черты ему придал звериный облик, а какие его собственные, а Оскар смеялся, отвечая на ее торопливые вопросы.

— Ты помнишь? — то и дело произносил один из них, и они снова смеялись. Наконец Изабель задала тот вопрос, которого Оскар и ждал, и боялся.

— Где ты был все это время?

Он помедлил с ответом:

— Я не знал, что ты жива. И я служил тому, кому обязан жизнью.

— Браво! — Доминик громко, с расстановкой, захлопал в ладоши. — Как изящно сказано! Он, милая Изабель, вот уже триста лет служит в этом городе, — наткнувшись на ее пораженный взгляд, инквизитор улыбнулся, — я же говорил, что этому серому блину есть чем тебя удивить.

Оборотень повернулась к брату:

— Это правда?

Тот кивнул, не отводя взгляда.

— И… что же теперь? — Она нахмурилась. — Ты останешься верен своему господину?

— Нет, — Доминик встал рядом с Изабель, — к счастью, наш дорогой Оскар ценит семью и свою единственную сестру выше, чем кого-то, кто отдает ему приказы. — На непонимающий взгляд своей приближенной инквизитор пояснил: — Сегодня он поможет нам победить. А там — можете делать, что хотите.

— Падре, вы выгоняете меня?! — Оборотень в ужасе обернулась к инквизитору.

— Не выгоняю, милая, — Доминик коснулся ее скулы в отеческом жесте, — я отпускаю тебя. К твоему брату. Разве это не прекрасно?

Изабель растерянно перевела взгляд с него на Оскара, и тот чуть сжал ее руку:

— Ты мне доверяешь?

Она моргнула, не отвечая.

— Ты мне доверяешь? — повторил он с нажимом, и она медленно кивнула. — Вот и хорошо. Всегда верь мне, ладно?

Во взгляде Изабель мелькнуло что-то, едва заметно дрогнули губы, готовясь задать вопрос, но она промолчала.

— Жаль разлучать вас, — Доминик улыбался, — но вам пора, Оскар. У нас еще много дел.

Оборотень кивнул и двинулся к неприметной двери в стене, но на полдороге оглянулся и окликнул сестру:

— Помнишь нашу любимую забаву в детстве?

Изабель, тоже уже собравшаяся уходить, обернулась, посмотрела ему в глаза и как можно безразличнее ответила:

— Конечно помню.


А потом день кончился, и наступили сумерки.

Те, кто шел Вниз, вышли на площадь, под легкий моросящий дождь. Мы с Шефом и Оскаром стояли у самого Столба, оглядывая «войско». Я насчитала около восьмидесяти нелюдей, и, хотя они казались довольно внушительной толпой, я понимала, что на самом деле это просто горстка отчаянного пушечного мяса. И похоже, сами они это тоже понимали.

Со смесью радости и грусти я увидела Вел, которая, совершенно простуженная на вид, чихала без остановки; рядом стояла Крапива в своем неизменном зеленом плаще и капюшоне, накинутом на огненно-рыжие волосы; как всегда меланхоличная Китти, не выпуская сигарету изо рта, взмахнула рукой в знак приветствия, рядом с ней хмурый и сосредоточенный Виктор о чем-то быстро говорил по телефону; мрачно сжимала и разжимала кулаки Жанна, сжав губы в упрямую линию; ярким пятном в наступающей серости светились лисички, продолжая шутить и то и дело перебивая друг друга. Я не слышала, о чем они говорили, но их самообладание поражало. Остальных я просто не знала или видела только мельком.

Шеф, на всякий случай не выпускающий мою руку, переглянулся с Оскаром и едва заметно пожал плечами.

Он пронзительно свистнул, привлекая внимание, и, когда все повернулись, махнул рукой:

— Ну что, вжарим рока в этой дыре?!

Одобрительный гул был ему ответом, и мы прыгнули Вниз.


предыдущая глава | Двери в полночь | cледующая глава