home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



17

Смена прошла на удивление спокойно — туман вел себя тихо, и даже Представители не нападали, а только мелькали где-то на периферии смазанными сизыми фигурами. У отражения Петропавловской крепости, правда, пришлось туго: деревянный остов, как всегда мрачной громадой расползшийся по крохотному острову, привлекал к себе множество Представителей. Сегодня его заволокло таким густым туманом, что я едва видела сломанный шпиль. Помню, как-то я спросила Шефа, в чем причина такой аномалии, а он, грустно ухмыльнувшись, спросил, знаю ли я, сколько человек там умерло от чахотки и пыток. История о беременной самозванке Таракановой, встретившей в крепости свой конец, преследовала меня еще несколько недель…

Однако сегодня все шло как-то легче, и даже Представитель, выросший передо мной по дороге к крепости, остался смазанным пятном, так и не успев принять конкретную форму до того, как я полоснула по нему когтями.

Китти какое-то время болтала о всякой чепухе, пока мы обходили с ней отведенную территорию, — из-за особенностей работы организма вампиры легко учат другие языки, и она говорила уже практически свободно — и вдруг замолчала, остановившись посреди дороги.

— Так, — она уперла руки в бока. Сегодня на ней была какая-то невозможная черная блузка с жабо, и жест выглядел довольно забавно, если бы только я не знала ее достаточно хорошо, — или ты мне говоришь, что с тобой сегодня происходит, или я пойду к… не знаю к кому, но я придумаю.

— Не к кому тебе идти, — я обошла ее и продолжила патрулирование, — моим нянькам больше не до меня. Так что смирись.

— И не подумаю, — она нагнала меня и пошла рядом, — значит, сама тебя достану. Ты какая-то не такая. Давно тебя такой не видела.

— Я его тоже давно не видела, — ухмыльнулась я.

— Кого?! — Китти чуть не споткнулась.

Наши жизни мы знали в пределах Института, неглубоко нырнув вглубь воспоминаний: Китти почти ничего не помнила до обращения, а мне было просто нечего рассказывать. Вампирша была уверена, что вся моя жизнь ограничивается нашими суровыми боссами и потерянно-найденным отцом.

Я порядком ее удивила, рассказав о Марке. Мы шли по песку, в который на окраине переходит город, испещряя его все более редкой брусчаткой. Высокие черные здания, больше похожие на какое-то живое существо, чем на союз камня и цемента, остались слева, упираясь острыми крышами в тяжелое багровое небо. Здесь не было ни солнца, ни луны — только густое, заложенное тучами небо, которое никогда не разразится грозой. Так… спокойно.

— И что ты собираешься делать? — Катарина выслушала мой рассказ, ни разу не прервав. Эмоции на ее лице менялись с такой скоростью, что оно казалось бесстрастным — вечная проблема с вампирами, — но мне показалось, что сложившуюся ситуацию она не одобряет.

— Не знаю, — я пожала плечами, — воспользуюсь возможностью?

— Какой это?

— Забыться. — Я поддала ногой камешек и посмотрела вперед, туда, где небо соединялось с землей, теряясь в тумане. — Я ведь говорила, что не собираюсь сдаваться этим… чарам Шефереля. И я действительно не буду.

— Ну да, конечно, — Катарина скептически дернула головой, — то-то я видела, как тебя без него… как это говорится? Сжимает?

— Плющит, — подсказала я, — да, есть такое. Но я не хочу становиться его комнатной собачкой, понимаешь?

— Мышкой.

— Ты еще издеваешься?

— Я всегда издеваюсь, это к делу не относится.

— Понимаешь, — я остановилась, заглядывая ей в лицо, — все это происходит будто не через мой мозг! Как будто у меня раздвоение личности, из которых одна я, а вторая — готова валяться у него в ногах! И меня это просто бесит!

Китти задумчиво покусала губу.

— Если тебе это поможет, то почему бы не попробовать… — наконец сказала она. — Только смотрит, не сорвись. Я имею в виду, не превратись при нем. Следы будет заметать сложнее, чем просто убить, поверь мне. Особенно если Шеф узнает, кем тебе приходится этот… смертный.

Я обещала быть осторожной, и мы закончили дежурство уже не возвращаясь к этой теме.

Когда уже пора было уходить, я вспомнила слова Китти о том, что никогда не знаешь, что готовит тебе завтрашний день, и, может быть, я тут в последний раз. Кто знает, куда попадают нелюди после смерти? Если верить церкви, то уж точно не в рай.

Пока еще не пришла моя очередь возвращаться Наверх, я украдкой оглянулась, мысленно прощаясь с Нижним Городом. Кто-то проводил здесь века, мне же досталось всего несколько лет. Что ж, я могла и вовсе никогда не узнать этого места.

Но пока что, на всякий случай, если вдруг завтра меня убьют, — прощай, Нижний Город.


Шеферель положил трубку и с силой ударил по столу. По дереву пошла кривая трещина, угрожая развалить монструозный предмет мебели пополам.

— Черт! Черт! Черт!!

Доминик опережал. Причем каким-то неведомым образом делал такие вещи в его городе, какие не мог осуществить он сам. Завернуть все дороги на выезд так, что их не могут найти сотрудники Института?! Да как это вообще возможно?! Обычные люди покидали город без всяких проблем, в этом не было сомнений — иначе возникла бы паника и множество сообщений на ТВ. Но никто из нелюдей не мог уехать.

Через двадцать минут его телефон разогрелся от звонков: те нелюди, которые не состояли на службе, но жили в пригороде или просто не имели отношения к НИИДу, звонили узнать, почему они уже по пятому разу проезжают одно и то же место.

Они были в осаде. Чего ждать дальше? Исчезновения продуктов? Вряд ли это осуществимо, ведь люди смогут их покупать, а значит — достанут и нелюди. Но что начнется? Массовые грабежи, не обойдется и без увечий, вампиры быстрее всех потеряют контроль и выйдут на улицы в поисках еды…

Паника. Хаос. Смерть.

Что дальше? Второй по населению город страны сходит с ума. Ввод войск? Почему бы нет? Если появятся достоверные свидетельства существования тех, кого существовать не должно, — всему конец. Они не смогут противостоять военным силам, которые сюда введут. Какое-то время — определенно, но рано или поздно сдадутся.

Неужели он…

Нет, даже мысленно произносить слово «победил» было больно. Это был его город, его ребенок, воспитанный и взращенный, на который он смотрел с гордостью, как учитель смотрит на своего ученика, получающего Нобелевскую премию. И он его не отдаст.

В дверь постучали. Шеферель поднял голову и прищурился:

— Заходи.

Оскар заглянул, проверяя нет ли еще кого в кабинете, вошел и встал, сложив руки на груди.

— У нас проблемы, — проинформировал его Шеферель.

— Я знаю, — кивнул оборотень, — потому и пришел.

— И? — Шеф достал сигарету и постучал ей о пачку — привычка, от которой он не мог избавиться с тех пор, когда у сигарет еще не было фильтра. — У тебя есть решение?

— Возможно.

— Завидую, — он щелкнул зажигалкой, — потому что у меня его нет. Никто не может выехать из города. Не находят дорогу.

— А Чирик?

— Отослал с первой же волной. Не доехали. Завернуло примерно у «Московской».

Оскар вздохнул и пододвинул себе одно из кресел.

— Ты знаешь, чего именно хочет Доминик?

Шеферель пожал плечами, выпуская струю дыма.

— Город. Как всегда. В Москве, насколько я знаю, все еще проблемы с нижним отражением.

— А ты не знаешь, почему? — прищурился оборотень. — В жизни не поверю, что ты об этом не думал.

— Конечно думал! — Шеф встал из-за стола, обошел его и по привычке уселся сверху. — Может быть, дело в том, что там не было никого из моей семьи. Здесь был наш дом, про остальные города ты знаешь. Не у каждой же деревни быть отражению!

— Но Москва — огромный город, — Оскар положил руки на спинку кресла, — там точно накопилось столько эмоций, что уже давно пора бы появиться Тени!

— Ну не знаю я! — взорвался Шеферель. — Может быть, дело в пожаре! Может быть — в переносе столицы!

— А может быть, что его что-то блокирует?

Шеф оглянулся на Оскара, недоуменно приподняв брови:

— Это как?

— Не знаю, — тот приподнял плечи, — просто мысль.

— И?

— Если у Доминика будет свой город, он отстанет от нашего.

— Сам-то понял, что сказал? — усмехнулся Шеф. — Это когда это кому было достаточно того, что он имеет?

Они замолчали, обдумывая ситуацию.

— Почему ты не сказал, где был? — наконец спросил Шеф.

Оборотень снова пожал плечами:

— Ты ведь и так знал.

— Знал, — Шеферель кивнул, давя окурок в пепельнице, — но ты должен был мне сказать, что был у него.

— А ты должен был мне сказать, что Изабель жива.

Рука Шефереля замерла, оставив пальцы упертыми в фильтр сигареты. Он прикусил губы, дернул головой.

— Так вот, значит, как. И что же он тебе предложил?

— Ничего неожиданного. Сестру.

Шеф кивнул, не оборачиваясь, встал, сделал несколько шагов. Посмотрел в желтые глаза Оскара:

— Ты ведь меня понимаешь, правда?

— Понимаю, — тот вздохнул, — это меня и убивает. Сначала я злился, честно скажу. А сейчас — понимаю.

— И что теперь? — Шеф стоял напротив него, засунув руки в карманы брюк и откинув плащ.

Оборотень поднял на него долгий, непроницаемый взгляд:

— Не знаю.

— Понятно, — Шеферель кивнул и развернулся. В эту минуту в кармане запиликал мобильник. Он с тоской воззрился на экран, но выражение лица его вдруг переменилось. — О, кто к нам приехал! — Он повернулся к удивленному Оскару и кивнул на дверь: — Пошли встречать — у нас гости!


Мышь с сомнением смотрела на молодого человека в длинном черном облачении. Не то чтобы в Институт не захаживали священники — всякое бывало. Однажды, помнится, как раз пришел один такой (как оказалось потом — шарлатан), а навстречу ему Черт выскочил в своем зверином облике. Неловко вышло, особенно когда оборотень, из лучших побуждений, перекинулся обратно в человека и спросил, не надо валидола и воды…

Словом, сейчас охранница смотрела на священнослужителя с искренним подозрением. Это был высокий, крепкий молодой человек с коротко остриженными светлыми волосами и ярким румянцем. Он ощутимо стеснялся, но серо-зеленые глаза искрились весельем, совершенно не подобающим его сану.

— Вы кого-то ждете? — наконец поинтересовалась Мышь, чтобы прекратить этот фарс.

Молодой человек быстро кивнул:

— Я уже позвонил. А вот, кстати…

Мышь обернулась, ожидая увидеть кого-нибудь из служащих-людей или, на худой конец, эмпата, обратившегося к вере, чтобы не сойти с ума, и встала как вкопанная.

Легко перемахнув турникет, Оскар раскинул руки навстречу священнику, за ним, улыбаясь, подошел Шеф. Оглянулся, подошел к Мыши и доверительно положил ей руку на плечо:

— Что с тобой, милая? Никогда не видела, как оборотень и священник обнимаются при встрече? Ну да ладно, я тоже нечасто вижу.

— А… Это… Он настоящий?

— Более чем, — кивнул Шеф, — служит в одном из столичных храмов.

— Он еще и из Москвы?!

Шеф оглянулся на гостя. Мужчины как раз что-то оживленно обсуждали, то и дело смеясь. Священник уже утирал слезы.

— Дорогая моя, ты столько времени служишь здесь и еще чему-то умеешь удивляться? — Шеф вздохнул. — Завидую.


Шеферель пропустил Оскара с гостем вперед и, прикрыв за собой дверь, защелкнул замок.

— Рад тебя видеть, Всполох, как живешь? — улыбнулся Оскар, кивая на кресло.

— Вашими молитвами, — улыбнулся тот, чем вызвал приступ хохота у обоих мужчин — ни один из них не был в церкви уже несколько веков. — Я так понял, что у вас тут не все в порядке?

— Да? — Шеф обошел стол и привычно выдвинул один из ящиков, доставая бутылку виски. — А какие слухи ходят по столице? Кстати, как ты сюда попал?

Священник приподнял густые брови:

— Что значит «как»? На поезде приехал вчера вечером. Сегодня вот к вам зашел. А что такое?

Шеф и Оскар переглянулись.

— Да так… А уезжаешь когда?

— Сегодня ночью. Да что у вас тут происходит? — Всполох переводил взгляд с одного на другого, ожидая разъяснений.

— Видишь ли, — Шеферель налил себе виски на два пальца, потом подумал и добавил еще, — вообще-то от нас никто из нелюдей уехать не может. У нас, как бы тебе сказать, блокада.

— Бло… что?! — Всполох откинулся в кресле, привычным жестом поправив крест на груди. — Блокада? Ребята, вы что, решили в Великую Отечественную поиграть?

— Если бы, — Оскар с сожалением посмотрел на бокал Шефа, который тот катал между ладоней, — все у нас несколько серьезнее…

Всполох покачал головой, прикрыв рукой глаза:

— Ладно, давайте рассказывайте.

Говорил в основном Оскар. Шеф только потягивал виски и изредка вставлял ремарки. Снова увидеть Всполоха было приятно, он редко появлялся в Петербурге. Шеф сначала жалел, что не удалось перетащить его в Северную столицу, но потом оценил преимущества — у него был постоянный легальный шпион во вражеском стане. Обычно Всполох отделывался короткими письмами или звонками раз в несколько месяцев, но пару раз в год все-таки выкраивал время и приезжал в город на несколько дней.

Много лет назад его спас Оскар. На тот момент семинарист, Всполох вел род из старой христианской семьи со строгими принципами и происходящее с ним считал страшным проклятием и проявлением дьявольской сути. Юноша молился, постился и изнурял тело в надежде, что физические мучения очистят дух. Оскар нашел его уже на грани голодной смерти, измученного веригами и превращениями, которые на фоне такого физического состояния проходили особенно болезненно и сложно.

Восстановить тело оказалось куда проще, чем душу и рассудок. Многие недели понадобились, чтобы Всполох принял себя и понял, что происходящее с ним отнюдь не проклятие, а скорее благословение. Оборотни вели долгие разговоры о религии и жизни, о Боге, о человеческом и нечеловеческом. В конце концов юноша научился обращать свою суть на пользу себе и окружающим. Со временем он вернулся в Москву и к церкви. Шеферель и Оскар хоть и грустили, но приняли его решение. А когда минуло двести лет, и Всполох, наконец, смог обращаться полностью, он первым же поездом приехал в Петербург, чтобы показаться своим наставникам. За все эти годы общение между ними никогда не прерывалось полностью, просто каждый пошел своей дорогой и не собирался мешать другому. Московский оборотень обладал рассудительностью, легким нравом и светлой головой, и петербургский Институт всегда был рад его видеть.

Сейчас Всполох слушал рассказ Оскара с все сильнее мрачнеющим лицом. Пару раз задал уточняющие вопросы, поинтересовался, что это за оборотень такая, с которой носятся главы Института, досадливо поморщился, заметив, что привлекать к ней внимание было очень неосмотрительно… У него был такой сосредоточенный вид, что на долю секунды Шеферель подумал, что Всполох сейчас найдет выход и решит все их проблемы. Блаженное чувство отсутствия ответственности заставило его улыбнуться и позволить себе забыться…

Пиликнул мобильник. Чирик предупреждала, что не вернется в ближайшее время, — ее звонок снова вернул все на свои места, напоминая, за скольких людей он несет ответственность. Шеф сказал, что понял, и повесил трубку. Пора было возвращаться к своим заботам, тут ничего не поделаешь. Он прислушался к разговору двух оборотней.

— А люди могут выехать? — уточнил Всполох, что-то быстро царапая на листе бумаги.

— Могут, Шеф? — Оскар обернулся к покачивающемуся Шеферелю, и тот кивнул.

— Тогда я бы советовал немедленно их выслать отсюда, — московский оборотень посмотрел на лист и задумчиво нарисовал на нем кружочек. — Кстати, кто реально может с вами встать против Доминика?

Шеферель выразительно прикрыл глаза и тоскливо посмотрел на почти пустую бутылку.

— Был бы человеком — давно бы спился, — вздохнул он и повернулся к оборотням: — Ну что, стратеги, что надумали?

— Да ты понимаешь, что странно, — московский оборотень погрыз кончик карандаша, — я не видел, чтобы в городе собирались прямо большие скопления нелюдей… А если я правильно понимаю, что на вас готовится наступление, то они неминуемо должны быть.

— Ну мало ли в Москве подвалов? — Шеферель дернул плечом, снова наполняя бокал. — Много где есть спрятаться.

— Ой, ну Александр Дмитриевич, ну глупости не говорите, — Всполох покосился на Шефа. Он до сих пор обращался к нему по человеческому имени и на «вы», — вы же понимаете о чем я. Не чувствуется их в городе, вот в чем дело.

— И? — качнулся в кресле Шеф.

— Я вот тут подумал… — Всполох нарисовал на листе еще один кружочек. — Вы о тумане много знаете?


предыдущая глава | Двери в полночь | cледующая глава