home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



10

Вы когда-нибудь слышали гудок уходящего по Неве парохода? Он низкий, густой, разносящийся на несколько километров вокруг — и очень-очень грустный. Грустный настолько, что сжимается сердце, как бы глупо это ни звучало. И мы сразу вспоминаем о тех, кого нет с нами по той или иной причине.

Я стояла на Адмиралтейской набережной и смотрела, как вдалеке, вверх по течению, разворачивается и уходит какой-то корабль, выпуская в медленно синеющее небо один печальный гудок за другим.

Мотор моего Мурзика еще не остыл и дышал мне в спину уютным теплом, как живой зверь. Мечта всей юности — и вот теперь, глядя на красное, закатывающееся за гавань солнце, я наконец могла сидеть на капоте собственной машины.

Помню, как мы покупали ее с Шефом: он привез меня в какой-то магазин с очень нелюбопытным продавцом. Потом машину перекрасили и доработали, превратив в точную копию «порша», на котором я ездила в цифровом мире гоночных симуляторов, — Шеф только фыркнул.

Мечты становятся реальностью. Кошмары тоже.

Было начало четвертого. Китти стоит поставить памятник уже за то, что она спокойно выслушала мои панические речи, то и дело прерываемые еще более паническим «Ты понимаешь?!». Мы договорились встретиться у Института, но мне было до него езды минут 20, а в нынешнем состоянии и вовсе 15, а Китти куда дольше. Никто из вампиров, а уж особенно Виктор, не жил в домах Института — они постоянно подчеркивали, что находятся на свободном положении, заключив договор, не более.

Ждать дома было невыносимо. Нервно поигрывая ключами, я спустилась в подземный гараж, где в уютном уголке стоял мой отвыкший от хозяйских рук «порш», и через несколько минут мы уже мчались по Невскому, скользя между общественным транспортом и медлительными блондинками на джипах.

Дорога кончилась слишком быстро. Притормозив у входа в НИИД, я поискала глазами черно-золотой «майбах» Шефа — пусто, только казенные машины Института — и проскочила дальше, к Адмиралтейству, нарушив половину правил движения.

Теперь я стала тут, задумчиво смотря на воду, и ждала, когда подъедет Катарина. Час пик как раз начал душить город, и толпы людей наводнили улицы. Транспорт стоял, а в нем стояли люди и смотрели на тех, кто остался на остановке. Там, по ту сторону Невского, был Эрмитаж, туристы и площадь. Синенькие будки биотуалетов, лотки с хот-догами, сувениры по таким ценам, что дешевле купить нефтяную вышку. Здесь как будто начинался другой мир.

До сумерек было еще далеко, но день уже повернул к своему финалу. Не знаю, как именно я замечала это — может быть, дело в последних годах работы, четко ориентированной на время, — но я видела, как темнеет небо, как уходит свет из воздуха. Скоро больше суток, как Шефа нет. Люди уже могут подавать в розыск — а я просто сижу, смотрю на воду и надеюсь на лучшее. Бывает такая степень волнения, когда ты вдруг становишься внешне медлительным и спокойным.

Время текло медленно, как начинающий засахариваться мед.

Поблескивая хромом, рядом остановился поджарый новенький «харлей», с которого, едва успев затормозить, соскочила худенькая высокая фигура.

Я неодобрительно покосилась на Китти.

— Что? — Вампирша нахмурилась. — Собираешься мне делать выговор за шум?

Я улыбнулась, покачав головой. Она подошла и присела на капот рядом со мной, сквозь черные очки глядя на слепящие отблески солнца на воде.

— Глухо?

— Совершенно.

— А телефон?

— Вне зоны доступа.

Китти вздохнула:

— В Институте была?

Я повернулась к вампирше, на минуту закусив губу:

— Струсила. Если его и там нет, если он не возвращался… — Я постаралась остановиться и сделать глубокий вдох, успокаиваясь: — Если его там нет, если его никто там не видел…

— Тихо-тихо, я поняла, — Китти посмотрела на меня с каким-то странным выражением лица. — Ты уверена, что между вами ничего нет?

Я выразительно покрутила пальцем у виска, вставая с капота и берясь за дверцу. Китти, хмурясь за стеклами очков, неодобрительно покачала головой и оседлала «харлей».


Как и всегда, у проходной было людно, даже слишком. Кто-то уходил, кто-то приходил, кто-то стоял и болтал, кто-то курил в углу. Толпы, просто толпы праздношатающегося народа.

Как могла быстро проскочив холл, я притормозила прямо у турникетов и поманила к себе Мышь. Улыбчивая охранница уже собралась было махнуть рукой, чтобы я проходила без пропуска, но, увидев выражение моего лица, мгновенно посерьезнела и подалась вперед. Я перегнулась через терминал:

— Мышь, Шефа не видела?

Она удивленно покосилась на меня:

— А почему шеп?..

— Видела или нет?! — Я гаркнула громче, чем собиралась, и пара голов обернулась в мою сторону. Главное — не создавать панику. Мне удалось кое-как выдавить из себя улыбку.

— Не видела. — На мое счастье, Мышь была не обидчива, но смотрела как-то странно. Так смотрят на шизофреника, который еще не понял, что в руке у него нож. — Но ты же знаешь, он приходит и уходит когда хочет. И даже не всегда через дверь…

— Да-да, — я уже отвернулась от нее, начав лихорадочно мерить торопливыми шагами холл. Запустила руки в волосы, сжала пальцами затылок. Мозг щелкал, продумывая варианты. Где еще его искать? Где-где-ГДЕ?!

— А мобильный?.. — робко начала Мышь.

— НЕ БЕРЕТ!!

Охранница вздрогнула и быстро кинула взгляд куда-то назад, за мою спину. Шизофреник заметил свой нож. Я оглянулась — позади меня с каменным лицом стояла Китти, скрестив руки на груди и по вампирьей привычке превратившись в статую. Когда я крикнула, она мгновенно ожила и, схватив за предплечье, вытащила меня на улицу.

Порыв ветра мгновенно ополоснул лицо, заставляя прийти в себя. Я тряхнула головой, отгоняя ощущение неминуемой надвигающейся опасности.

— Извини, я не думала, просто психанула… — начала я, но Китти не слушала. Усадив на капот машины, она пристально вглядывалась мне в лицо. Приподняла челку, что-то ища на лбу. Заставила опустить голову, пробежав пальцами по шее.

— Покажи ладони, — скомандовала вампирша. Я послушно вытянула руки вперед, как на приеме у невропатолога. Они тряслись так, что это было видно невооруженным глазом.

— Достаточно? — Я похлопала себя по карманам, ища пачку сигарет. Зажала одну в сведенных зубах, но колотило уже с такой силой, что мне не удалось совместить ее кончик с зажигалкой. Отобрав у меня красный «Крикет», Китти щелкнула колесиком.

— Я сейчас, никуда не уходи, — она вытащила из кармана мобильник и отошла на несколько метров, растворившись в толпе туристов.

Мысли сбились в кучу и носились по кругу. Где-где-ГДЕ?! Где он может быть?! Где его искать?! Мы прожили бок о бок несколько месяцев, а я не знала ни одного его любимого места в городе, не представляла, куда бы он пошел прогуляться. Хотя, насколько я знала Шефа, он бы пошел на работу.

Китти вернулась через минуту, еще мрачнее, чем была.

— Чирик, — она сосредоточенно следила за выражением моего лица, — ты уверена, что между вами ничего не было? Никогда?

Я хотела было огрызнуться, но меня бил такой озноб, что говорить четко уже не получалось. Плотно запахнувшись в куртку, я смогла изобразить только презрительно-отрицательное шипение.

— Понятно, — вампирша взяла меня за плечи, — пойдем-ка… Нет, мы никуда не поедем. Мы пройдемся. Да, пешком. Помнишь еще, как это? Вот и славно…


Через несколько часов мне надо было возвращаться на дежурство — вечерние сумерки были мои. Я пыталась как-то объяснить это Китти, но та только кивала, как кивают маленькому ребенку, лишь бы он отстал с дурацкими вопросами. Обидно, но сделать я могла мало что — лихорадило до такой степени, что я едва шла, по большей части вися на державшей меня под руку вампирше. Сперва она хотела пройтись по Невскому, но, поняв, в каком я состоянии, свернула на Большую Морскую, где было на удивление спокойно.

Извечные сувениры, салон Фаберже, какие-то кондитерские — все это промелькнуло перед моим невидящим взглядом. Думать становилось все сложнее, меня хватало только на то, чтобы механически подносить к губам зажженную сигарету и вдыхать дым. Мысли перестали танцевать дьявольским хороводом, они превратились в одну — ГДЕ ОН?!

Знаете это чувство, когда должно случиться что-то плохое, но вы еще не поняли, что? И вы не находите себе места, пытаясь понять, откуда ждать удара? Вот так чувствовала себя и я — только в миллион раз сильнее.

Челюсти болели от сжавшей их судороги, голова напоминала колокол, по которому кто-то неустанно бьет огромным молотом. Когда я не удержалась на ногах и упала, повиснув на руках Китти, она сжалилась и отбросила мысль о прогулках. Мы доковыляли до Исаакиевского собора, и вампирша кое-как дотащила меня до ближайшей скамейки. Я с наслаждением ощутила под спиной твердые доски — даже сидеть мне уже было трудно.

Китти нависла надо мной неотвратимо, как укоры совести:

— Чирик, ты знаешь, что за существо Чиф?

— Нет, — я усмехнулась, с трудом ловя трясущимися губами трясущуюся сигарету в трясущихся пальцах, — и никто не знает. Это тайна всея Института. А что?

Кажется, она стала еще мрачнее, если это было возможно.

— А то, — она помедлила, — что это ненормально. Ты сейчас как наркоман без дозы. Даже хуже. Я такое видела только у нас в коммуне, когда кому-то недоставало крови. На тебя смотреть страшно.

— И при чем тут Шеф?

Китти опустилась на корточки, оказавшись на одном уровне со мной:

— Это началось, как только он исчез. Я не знаю, что там у вас происходит, но у тебя от него зависимость.

— Ну и что? — Я выдохнула облачко дыма, не в силах выпустить струю. — Даже если зависимость. Ну и пусть. Главное, чтобы он был рядом.

Вампирша тихо застонала, прикрыв глаза рукой:

— Понятно, говорить с тобой сейчас бесполезно, — она села рядом, посматривая на меня то тревожно, то сердито. — Знаешь, что еще хуже? То есть тебе-то все равно, но чисто для справки. Я не знаю ни одного существа, которое бы вызывало такую зависимость. И, что намного хуже, Виктор тоже не знает. А он всякого повидал.

Я дернула плечом, что должно было означать полное безразличие. Желудок скрутило — организм отказывался принимать никотин. Похлопав по куртке, Китти вытащила три пустые пачки и покосилась на меня.

— Это за то время, что ты меня ждала? — Я кивнула. — Все, тебе больше нельзя. У тебя организм живой, в отличие от меня.

Я выпустила недокуренную сигарету из пальцев, позволив ей просто упасть на землю, и сложилась пополам, уперев лоб в колени и закрыв голову руками. Китти что-то говорила, но ее слова мало доходили до меня. Весь мир сжался в одну точку, в одно пульсирующее пятно из трех букв — ГДЕ?

Прикрыв глаза, я изо всех сил постаралась подумать о чем-то другом. Не получалось.


Не знаю, сколько времени прошло — наверное, несколько часов. Ощущение было такое, будто мозг обдали ведром холодной воды, а внутри что-то взорвалось — теплое и согревающее.

Я резко открыла глаза и распрямилась, заставив Китти вздрогнуть.

Сумерки. Город потемнел, укрытый серым покрывалом, расцвеченный тут и там проступающими каплями разгорающихся фонарей.

Мысли бились о стенки черепа как каучуковые мячики, пока не выстроились в одну линию. Не говоря ни слова, я вскочила со скамейки и кинулась вперед, почти не разбирая дороги.

Китти пыталась что-то говорить, но я не слушала, и она молча заскользила рядом, неслышной тенью врезаясь в людскую массу, обтекая прохожих.

В какой-то момент я просто побежала.

Вывернула на Невский, бросилась через дорогу — машины, к черту, неважно, вбок, отчаянный вой сигналов, люди, чей-то отборный мат — и дальше назад, к площади. На мгновение притормозила у входа в НИИД, но что-то гнало вперед, дальше, и я послушно бросилась туда, расшвыривая зазевавшихся туристов.

Знаете, так бывает обычно в фильмах. Полный зал, толпа вдруг расступается — и через весь этот зал, через всех этих людей один человек видит другого.

Я увидела его у Столба.

Туристы, байкеры, роллеры — все они исчезли, расступились, как волны Красного моря, сами того не ведая. Я видела его. Живого, здорового, совсем такого же, как вчера.

Шеф стоял у Столба, по вечной привычке убрав руки в карманы брюк, и о чем-то сосредоточенно думал, чуть наклонив голову.

Казалось, плиты Дворцовой обжигали мне ноги через подошву, гнали вперед. Но я знала: нельзя. Одно лишнее движение — и видение пропадет. Стоит лишь моргнуть, обернется простым миражом, случайным прохожим того же роста и возраста. Медленно, осторожно. Шаг за шагом — главное, не отводить взгляда.

Люди вокруг шумели, говорили о чем-то, просили снять друг друга на фоне достопримечательностей, разгоралась подсветка Зимнего дворца — но я не слышала их, не видела их. Мой мир был рядом — всего в каких-то двадцати метрах.

Шаг, еще шаг.

Тихо, очень тихо. Очень медленно. Еще никто и никогда не крался так осторожно, как я, ни один хищник в джунглях, ни один убийца в темном переулке. Шаг. Видение не тает — вот он, живой, как и прежде, двигающийся, дышащий, настоящий.

Шаг, и еще шаг, и еще один.

Он улыбнулся, обнажив белые зубы, и внутри что-то отдалось такой болью, что впору падать на землю.

Шеф еще только начал разворачиваться в мою сторону, его глаза еще только скользнули по моему лицу, узнавая, — а я уже сомкнула руки у него за спиной, свела намертво замком, вцепившись в него, вжавшись всем телом, зарывшись лицом в рубашку, впившись пальцами в прохладную ткань плаща.

Всё.

Я прикрыла зудящие глаза мгновенно отяжелевшими веками и позволила себе, наконец, выдохнуть.

— Ого.

Я вздрогнула. Не может быть.

Голос плетью стегнул по спине, заставляя кровоточить все сознание.

Очень медленно я обернулась.

Рядом, всего в паре шагов, такой же, как и раньше, только худой и небритый, перекинув куртку через руку, совсем черный в свете разгорающихся фонарей и подсветки Дворцовой, чуть улыбаясь обветренными губами, — стоял Оскар.


* * * | Двери в полночь | cледующая глава