home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



6

На Дворцовой было красиво и холодно. Сумерки уже почти спустились, и группа медленно подтягивалась к Столбу. Вел нагнала меня через пару метров от выхода, хлопнула по плечу, улыбаясь сквозь очки с толстыми стеклами. Я скинула капюшон, вытащила пачку сигарет и предложила ей. Через секунду мы уже довольно дымили.

— Спасибо, — я затянулась и выпустила дым вверх, в стремительно темнеющее небо.

— За что? — делано удивилась Вел, но лицо у нее было хитрое. Мы дружно фыркнули.

Вокруг, спрятавшись в воротники пальто и курток, сновали люди. Они не смотрели на нас, а если и смотрели, то думали, что просто две подруги остановились у Александрийского столба, решая куда пойти дальше. Так странно.

— Знаешь, я никогда к этому не привыкну, — невольно вырвалось у меня. Вел приподняла брови, выдыхая облачко дыма. — К тому, что вот есть мы, и у нас проблемы, у нас военное положение, вообще творится непонятно что, а есть вот они, — я махнула рукой в сторону толпы на остановке троллейбуса, — простые люди. И у них главная проблема — это купить еды домой, съездить на лето в Турцию отдохнуть, детей в школу пристроить.

Я помолчала, глядя, как на небе собирается туча, вот-вот готовая зарядить очередной промозглый питерский дождь. Вокруг становилось все холоднее, и от моего дыхания вырывались облачка пара. Вел внимательно смотрела на меня, ожидая, что я продолжу.

— А я… Я даже не знаю, будут ли у меня дети! — До меня вдруг дошло, и я обернулась к эмпату: — Вел, а правда, у оборотней бывают дети? Как там мировая эзотерическая история говорит?

Вел поправила очки пухлым пальцем:

— Эзотерика тут ни при чем…

— …зоология?

— …тоже ни при чем. Чирик, — она глянула на меня из-под бровей, — никто не помешает тебе найти хорошего мужчину и родить от него хороших нормальных людей! Детей то есть…

— Да нет, — я прикусила губу, — именно что «людей». Родить от него хороших нормальных людей. И объяснять им потом, почему мама не стареет? И мужу заодно вешать лапшу на уши на тему, где жена пропадает ночами? Так?

Взгляд Вел был полон сочувствия.

— Чего тебя вечно на душетрепательные темы пробирает на работе, а? — тихо спросила она, вытаскивая сигареты и закуривая вторую.

— Не знаю, — я горько усмехнулась и, зажав зубами фильтр, поднесла огонек к кончику своего «Парламента», — наверное, я просто истеричный подросток.

Вдалеке появилась массивная фигура Михалыча. После того случая Внизу, когда он чуть не набросился на меня за «святотатство», да и вообще после того, как оказалось, что Доминик усиленно промывал медведю мозг, оборотень стал каким-то стеснительным, как будто постоянно чувствовал себя неловко, а рядом со мной и вовсе каменел. Когда перед тобой неловко топчется «шкаф» примерно два на два метра, с трудом выдавливая из себя попытки завязать разговор, — это как-то странно. К тому же его вины в этом не было, иначе Шеф не подпустил бы его к дальнейшим дежурствам. Однако Михалыч все равно чувствовал свою вину.

Мы попытались о чем-то поговорить, но беседа не клеилась, и вскоре он отошел в сторону, чтобы не мешать нам с Вел.

— Тяжелый случай, — я покачала головой, — мне его даже жаль.

— Мне его тоже жаль было, — Вел попыталась размотать наушники, запутала их еще больше и тихо выругалась, — когда на него Оскар орал.

Я чуть не выронила сигарету изо рта.

— Оскар что?

— Орал. После нападения на тебя. А потом пришел АлеДми, — Вел сделала эффектную паузу, подняв на меня взгляд, — и вот тут мне стало еще жальче. Он не кричал, но я думала, наш медведь сознание потеряет.

Я пару раз моргнула, переваривая полученную информацию.

— А ты-то это все откуда знаешь?

Эмпат ухмыльнулась озорной улыбкой:

— У меня везде глаза и уши.

Прошло уже, наверное, минут двадцать, и заходить было самое время. Я уже почти начала нервничать, когда от черного хода Института наконец отделились три фигуры. Одна из них, поджарая и невысокая, определенно принадлежала Черту. Вторая, по-видимому, была Катариной. А вот кто был третий? Кто-то немного выше ее, судя по всему, мужчина. Пару секунд он постоял рядом, а потом вернулся в Институт. И он стоял не просто рядом, а настолько близко, что любой вампир давно свернул бы ему шею за вторжение в личное пространство.

— Кто это там? — Я кивнула Вел, но прежде, чем она успела ответить, к нам подбежал Черт, потирая замерзшие руки. За пару шагов от него показалась Катарина.

— Ну что, — капитан оглядел присутствующих и ободряюще улыбнулся, — вперед!


Прошло уже очень много времени с тех пор, как я впервые спускалась в Нижний Город. Со мной был Шеф, и я познакомилась с группой, еще не зная, что буду в ней работать. Я не верила в то, что происходит, и идея впрыгнуть в Александрийский столб казалась мне на удивление абсурдной.

Сейчас я с ощущением легкого возбуждения ждала, когда настанет мой черед. Наверное, то же чувствует гонщик, пролежавший несколько месяцев в больнице и получивший наконец право снова сесть за руль. Тело напряглось, каждая мышца была готова рвануться вперед, в ладонях зудело.

Как и всегда, я прыгала предпоследней, как самая слабая. И волновалась. Глупо — за время работы на Институт я проделывала это множество раз. Но все равно сейчас, после такого перерыва, мне было не по себе — вдруг не получится? Вдруг я разучилась?

Вел подмигнула мне и шагнула в гранит. Выждав пару минут, я оглянулась на Михалыча — тот кивнул, давая разрешение двигаться дальше.

Я перепрыгнула желтое заграждение — когда-то такое движение было мне не по силам. Несколько ступеней вверх. Я почти чувствовала холод, исходящий от массива гранита. Сознание как будто расслоилось: с одной стороны, я знала, что там, в десяти сантиметрах от меня, недвижимая глыба и максимум, что я смогу сделать прыжком вперед, — расшибить себе лоб. С другой — я так же твердо знала, что там впереди каким-то неведомым образом оказался проход Вниз, через Сердце Города в другой мир, в другой Город, сотканный из наших эмоций и ощущений.

Ветер наполнился запахами дождя и сырости. Сразу несколько капель упали мне на голову. Еще секунда — и Михалыч поймет, что со мной что-то не так. Окликнет. Отведет в сторону. Хорошо, если проведет сам, а скорее всего — отправит к Шефу, а тот оставит на дежурстве Наверху. Я, конечно, люблю и Сатурна, и Сатрикс, но моя работа внизу…

Закрыв глаза, я вспомнила Нижний Город. Как глухой тоской по дому отдавался он в моем сердце каждый раз, как я спускалась. Как его неведомые запахи вскружили голову. Как звали к себе его пустые здания, из которых невозможно найти выхода…

Я шагнула вперед — и мир вокруг взорвался.


Земля ударила в ноги раньше, чем я ожидала, и я позорно покачнулась, почти потеряв равновесие. К счастью, удалось кое-как удержаться на ногах, и я быстро отскочила в сторону, освобождая место для медведя.

Нижний Город.

Я медленно распрямилась, стараясь прочувствовать каждый момент, каждую секунду здесь.

Здравствуй. Я скучала.

Ночь обняла меня со всех сторон, окутала мягким теплом непроглядной синей темноты, окружила ощущением покоя.

Прошло уже несколько месяцев. Ветер, никогда не стихающий здесь, коснулся кожи, тронул прядь волос, как ласковый дедушка касается щеки своей маленькой внучки. Принес запахи, которых больше не почувствуешь нигде и никогда — запахи свободы, настоящей, неподдельной; запахи, отдающиеся в сердце глухой тоской по забытому и забытым; запахи, заставляющие вспыхивать в мозгу череду образов, ни один из которых ты не можешь уловить.

Так пахнет ночь — там, Наверху. Когда ты не можешь вспомнить забытое — это Нижний Город зовет тебя обратно. Когда тебе хочется выть от тоски по тому, чего даже не было, — это Нижний Город напоминает о себе. Когда ты выбегаешь в ночь, не в силах оставаться в стенах, — это он ведет тебя, манит к себе, уговаривая остаться, вернуться домой. Когда ты бродишь среди фонарей и не можешь найти себе место — это Нижний Город говорит с тобой.

Дом. Единственный настоящий дом. Мрачный, тяжелый, неприветливый, пьянящий, гипнотизирующий, родной, спокойный — дом…

У Вел оказалась очень хлесткая рука — кто бы мог подумать. Я схватилась за щеку, непонимающе моргая глазами с набежавшими от резкой боли слезами. Эмпат смотрела на меня укоризненно, поджав губы и продолжая разматывать провода наушников.

— Оу, — до меня наконец дошло, — спасибо.

— Обращайся, если что, — она развернулась, намереваясь занять свое привычное место, — как-то тебя крепко приложило в этот раз.

— Наверное, из-за того, что давно тут не была, — пожала плечами я. Щека до сих пор горела, но это даже к лучшему. Я судорожно пошарила по карманам, нашла пачку и вытащила сигарету. Руки у меня тряслись так, что едва удалось совместить огонек зажигалки с ее кончиком.

Глухой удар возвестил о появлении Михалыча, и Черт, обернувшись, поднял вверх большой палец — можно было двигаться. Морок, насланный Нижним Городом, постепенно рассеивался, и я пошла вперед, высматривая Катарину.

Крапива, скинув на плечи капюшон, уселась прямо на землю, разложив сбоку самое необходимое — пару бинтов и несколько подозрительных банок. Вел, спрятав в волосах оранжевые наушники, прикрыла глаза, чуть развела руки и замерла в недвижимой позе. Я посмотрела на единственных в нашей компании людей и вдруг задумалась, каково им здесь. Как-то давно Вел, следя за нашими изменившимися лицами, сказала: «Хотела бы я хоть раз ощутить зов Города так же, как его чувствуете вы». Каково нашим людям находиться в другом мире, наполненном призраками, пустыми домами, мрачными улицами, в вечной темноте?

Окурок уже почти обжигал пальцы, когда я взяла себя в руки и подошла к вампирше. Краем глаза я заметила, что Черт следил за мной и, убедившись, что я не одна, стремительно скинул с себя куртку и рубашку. На минуту он заскочил за какое-то дерево — и вот с другой стороны выскочил уже черный волк. Красный язык высунут наружу, глаза сияют, бока ходят ходуном.

— Капита-а-ан, — не удержалась я от улыбки.

Черт повернул ко мне косматую голову, моргнул, как будто подмигивая, и кинулся вперед, исследовать свою часть города. Крапива, до этого сидящая на земле в медитативной позе, привычно встала, зашла за дерево и вернулась с одеждой Черта, тут же сложив ее аккуратной стопочкой. Кажется, что-то изменилось, пока меня не было…

Я повернулась к Катарине. Вампирка застыла в напряженной позе, вглядываясь в темноту впереди нас, готовая сорваться в любой момент. Кажется, ей здесь совершенно не нравилось.

Я аккуратно тронула ее за плечо. Она быстро обернулась.

— Ты не будешь против, если я превращусь? — Я наконец выбросила бычок и притушила его носком кеда. — Полетать хочется.

Секунд двадцать она всматривалась в мое лицо:

— Не сейчас. Хочу точно знать, что нет опасности для тебя.

Поджав губы, я кивнула, и мы двинулись вперед.

Если выйти с площади, то впереди раскидывается местный аналог Невского проспекта — широкая улица с выбитой брусчаткой и пучками коричневатой травы, подпираемая с обеих сторон высокими зданиями с пустыми провалами черных окон. Это была самая старая часть Нижнего Города, дома здесь практически вросли в улицы, и, где кончается фундамент, а где начинается земля — понять просто невозможно. Здания здесь замшелые и какие-то старые. И дело не в облупившейся краске или покосившихся дверных проемах. Они покрыты странным коричневатым слоем, напоминающим пыль на старых книгах.

В отличие от Верхнего, Нижний Город отнюдь не плоский, здесь есть холмы, долины и даже пара обрывов. Вот и «Невский» здесь не широкий и прямой, а идущая под уклон змеящаяся дорога.

Засунув руки в карманы, я мрачно шла рядом с Катариной и думала о том, какого черта я ее слушаюсь. В конце концов, никто не говорил, что она главная. Однако очередь, с которой мы отправлялись сюда, говорила сама за себя — я была самой слабой в команде, а она считалась второй после Михалыча. Вампиры вообще быстрые и сильные, сравнивать их с оборотнями нечестно.

Катарина шла молча, то и дело по-птичьи резко поворачивая голову то в одну сторону, то в другую, принюхиваясь к воздуху. Если мы были дома, то она, кажется, чувствовала себя на вражеской территории. Я не выдержала:

— Почему ты так ведешь себя?

— Как? — Она даже не сбавила шага, легко перепрыгнув огромную рытвину на дороге и одновременно заглядывая в темную подворотню.

— Как будто идешь по минному полю! — Я почувствовала, что во мне поднимается раздражение. — Это же Нижний Город! Он нам как дом! А ты ведешь себя так, как будто тебя забросили в стан врага!

Катарина остановилась так резко, что я по инерции пролетела еще пару метров вперед. Она смотрела на меня долгим немигающим взглядом:

— Хочешь узнать, как я себя чувствую здесь? — Я неуверенно кивнула, но она, кажется, этого не заметила. — Иначе. Не так, как вы. Там, откуда я родом, нет Нижних Уровней. Когда меня привезли в вашу страну, мне пришлось ко многому привыкать. Я отстала от жизни. Я восемьдесят лет жила почти в полном отрыве от цивилизации, посреди пустыни. О том, что вокруг что-то менялось, я узнавала только по одежде тех людей, которых мне доводилось убить, — и еще по вещам, которые находила у них в карманах. А потом я оказалась здесь. Где крови было вдоволь — о, прости, у вас принято говорить «питание», — где вы можете ходить под дневным светом и не получать ран от прикосновения солнца. А потом мне сказали, что я должна работать на ваш Институт. Я согласилась. Я не знала, что надо делать, но я согласилась, потому что такая жизнь казалась мне сказкой. И вот меня сбрасывают сюда, Вниз, — если бы ей надо было дышать, я бы сказала, что Катарина сделала паузу, переводя дух. — Хочешь узнать, каково мне здесь?

Пламенная речь от немногословной вампирши настолько поразила меня, что все это время я простояла как вкопанная. Если бы передо мной был не вампир, я бы сказала, что у нее «накипело».

— Да, хочу.

Она моргнула.

— Мне здесь неуютно. Я знаю, для вас это дом — а для меня гроб. И нет, сейчас не время для шуточек про вампиров. Тебе кажется, что я здесь как на вражеской территории, — да, ты права, так и есть. Я не родилась здесь, я не пришла сюда сама. Меня ничто здесь не манит. Однако я чувствую то, что вы называете зовом, и это меня пугает. Пугает, понимаешь? А я видела такие вещи, о которых тебе даже слышать не приходилось. А здесь мне страшно. Меня не напугали Представители, когда я их впервые увидела, но все равно у меня такое чувство, что между лопатками кто-то нарисовал мишень и теперь смотрит в перекрестие прицела. Во мне нет того, что заставляет вас считать это место своим домом. А потому я здесь сосредоточенна до предела. Мои слух и зрение обострены — нет, даже не сравнивай с собой. Ты слышишь, как играет музыка в плеере у вашего эмпата? Ты слышишь, как ваш хилер поет под нос, складывая одежду капитана? А запах этой одежды ты чувствуешь? А я да. И чтобы не сойти с ума от всего этого и не пропустить чего-то по-настоящему важного, я должна быть сосредоточенна еще больше. Понимаешь?

Я опустила взгляд и посмотрела себе под ноги. Поддала носком какой-то камешек, и он со стуком покатился вниз. Катарина поморщилась — ну да, для нее это был дикий грохот.

— Паршиво.

— Знаю. — Она как будто выдохлась и была теперь зла на себя за минуту откровенности. Мы помолчали.

— А почему ты не откажешься от дежурств? Вампирам, насколько я знаю, есть чем еще заняться.

— Нет, — Катарина упрямо мотнула головой, — я обещала. Это было условие.

— Условие? — Я непонимающе приподняла брови. — Чье?

Вампирша только качнула головой, не отвечая. Дальше мы шли молча.

Через некоторое время дорога изменилась — брусчатка сменилась ровным гладким асфальтом, появились островки зелени, закатанные в аккуратные гранитные овалы. Я расправила плечи — мы приближались к моему любимому месту Нижнего Города.

Как-то мы с Шефом спустились сюда и просто гуляли. Это было, казалось, вечность назад, но сейчас я вспомнила все до мельчайших подробностей.

Широкое небо уходило вперед, теряясь за крышами пустых домов. Слева и справа раскинулись парки, засаженные деревьями и кустами, на которых даже были листья. А на широкой площади за ними высился Нижний Исаакиевский собор.

Он был не таким, как Наверху. Под привычным куполом подковой завернулись тяжелые колонны — точь-в-точь как у Казанского. Не было ни лестницы для желающих подняться на крышу, ни высоких стен, и даже — можно было просто запрыгнуть наверх и побродить между колоннами. Я невольно улыбнулась — в обычном городе это было мое любимое место. Я оглянулась на вампиршу, надеясь, что ее реакция изменилась. Напрасно: она застыла посреди площади, тревожно вдыхая воздух и напрягая слух.

— Ты чег?.. — начала было я, но Катарина метнулась вперед, зажав мне ладонью рот. От такой наглости я даже растерялась, а ее глаза в это время отчаянно шарили вокруг. Поймав ее взгляд, я всем своим видом изобразила сразу и недоумение, и негодование, и требование меня немедленно отпустить.

— Опасно, — она медленно разжала руки, освобождая стальную хватку. — Здесь опасность.

— Да брось, — я крутанулась на месте, раскинув руки в стороны, — здесь спокойно, как под одеялом! До тумана еще далеко, а если не считать Представителей, Нижний Город — самое безопасное место на Земле.

И тут появилась моя мать.


предыдущая глава | Двери в полночь | cледующая глава