home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 21

Центр разместился в большом старинном здании, расположенном в глубине парка с чудесными густыми деревьями. Хлоя припарковала «ситроен» отца как можно ближе ко входу, но долго колебалась, прежде чем выйти из машины. Поправила прическу перед зеркалом заднего вида, проверила макияж. Как если бы ее внешность имела хоть какое-то значение.

Наконец она медленно направилась к дверям, ведущим в просторный, хорошо освещенный холл. Чистота и роскошь, которые ее успокаивают.

Пока что все шло хорошо.

Женщина-администратор за стойкой посылает ей дежурную, но милую улыбку.

– Здравствуйте, мадам, чем могу помочь?

– Здравствуйте, я…

Ее прерывают крики; в нескольких метрах от нее молодой человек, до того лежавший на банкетке, бросается на пол и разражается воплями, в которых звучит то ли ярость, то ли страх. Подбегает амбал в белом халате и не слишком ласково его поднимает, потом уводит по коридору.

Тишина, установившаяся после их исчезновения, не несет с собой никакого облегчения. Скорее, жестокость.

– Мадам? – повторяет администраторша, словно ничего не случилось.

– А… Я пришла повидать Элизабет Бошан.

– Вы знаете номер ее палаты?

– Нет, – признается она, опуская глаза.

А ведь Лиза живет здесь уже пять месяцев.

Скорее, влачит существование здесь.

– Палата пятьсот четыре, пятый этаж. Когда подниметесь наверх, отметьтесь в кабинете медсестер. Лифт вон там, слева. Приятного дня.

Хлоя вызывает лифт, но в тот момент, когда он приходит, сворачивает к лестнице. Может, чтобы потянуть время. Отдалить расплату.

На пятом, задыхаясь после тяжелого подъема, она отправляется искать пресловутый кабинет медсестер.

Первое, что Хлоя сразу же ощущает, – шок. Насколько внешний вид здания и холл были привлекательны, настолько этаж производит гнетущее впечатление. Потрескавшаяся плитка, облупившаяся краска на стенах, подтеки на потолке. И отвратительные запахи, смесь подогретого супа и дезинфицирующих средств, от которой ее начинает тошнить… Какое мерзкое место!

Она останавливается перед кабинетом, покашливает, чтобы обозначить свое присутствие. Две медсестры болтают за кофе, одна из них подходит к Хлое, не давая себе труда скрыть, что та ее побеспокоила.

– Я пришла повидать Лизу Бошан.

– Элизабет? Вы родственница?

Подозрительный взгляд.

– Я ее сестра.

– Вы не предупреждали о посещении…

С каких пор нужно записываться на прием, если хочешь навестить сестру?

– Она у себя в палате?

– Разумеется! А где ей еще быть? Это в конце коридора, палата пятьсот четыре.

Медсестра возвращается к своему кофе, а Хлоя к своему паломничеству.

В здании слишком сильно топят, она утирает лоб, прежде чем добирается до точки невозврата. Сделав глубокий вдох, стучит в дверь и заходит, не дожидаясь ответа.

В любом случае его не будет.

Хлоя застывает на пороге.

Лиза… Усажена в старое дерматиновое кресло. Голова свесилась набок, взгляд затерян в пустоте, рот приоткрыт.

– Ку-ку, Лиза, это я.

Голос у нее прерывается, сердце снова бьется с непозволительной скоростью. Она медленно подходит ближе, дурнота усиливается с каждым шагом.

Остатки последней трапезы размазаны по застиранной ночной рубашке Элизабет, которую так и оставили в кресле. Хлоя внезапно понимает, почему медсестре не понравился ее неожиданный визит.

– Господи, – бормочет она, поднося руку ко рту.

Это чудовищное зрелище не дает ей приблизиться вплотную. Запах в палате еще хуже, чем в коридоре, а жара как минимум под тридцать градусов. Хлоя снимает пальто, чтобы не задохнуться, и бросает его на незастеленную постель с грязными простынями. Наконец она находит в себе силы дойти до Лизы, наклоняется и целует ее в лоб.

– Привет, сестричка.

Открывает окно, берет стул и ставит его напротив кресла. Она меньше чем в метре от Лизы и надеется, что сумеет поймать ее взгляд. Но тот скользит по ней, не замечая. Как если бы Хлоя была частью этой отвратительной обстановки.

– Ты меня слышишь?

Она берет сестру за руку, до странности холодную, сжимает ее в своей. Безуспешная попытка вступить в контакт с пустотой.

– Знаю, что давно к тебе не приходила, но я была далеко. И я все равно думала о тебе, моя Лиза.

Думала о тебе.

Каждый день, каждую минуту, каждую секунду. Даже того не замечая.

Ты мне снилась каждую ночь.

Она не может отвести взгляд от грязи, которая уродует ее сестренку, и, не выдержав, возвращается к окну. Стараясь сдержать слезы, позволяет глазам отдохнуть на картине зеленеющего парка.

Ты сумеешь, Хлоя, не будь смешной!

Она с улыбкой снова поворачивается к Лизе. Только губы дрожат и блестят глаза.

– Я все устрою, не беспокойся.

Она заглядывает в ванную комнату, затхлый закуток, воняющий плесенью и мочой. Где, без сомнения, не убирали уже много дней. Решает отложить свой гнев на потом. Главное – Лиза.

Она возвращается к сестре, сияя показной улыбкой. Которая скрывает ужас.

Как, собственно, и само это место.

– Я помогу тебе принять душ! Не сомневаюсь, что в такой жаре тебе этого очень хочется.

Уже давно Лиза не может ходить. И говорить тоже.

Уже давно Лиза ушла.

Хлоя подхватывает ее под мышки и под колени, приподнимает, что стоит ей тяжкого усилия. Хотя весит та теперь совсем немного. Легкая, как мятая тряпка, неподвижная, как кусок высохшего дерева. Расколотого.

Хлоя доносит ее до ванной и усаживает на пластиковый стул, который стоит под душевой насадкой. Снимает с нее ночную рубашку, боясь на нее глянуть. Смущенная тем, что раздевает собственную сестру. Но в сущности, Лизе все еще восемь лет. Она до сих пор и навсегда маленькая девочка.

Новый шок для Хлои: чудовищная худоба, выступающие кости и синяки на руках, ляжках, животе, ребрах…

Потом снимает с нее совершенно мокрый подгузник и поспешно выбрасывает его в мусорное ведро. Ее сердце сжимается, она чувствует, как подкашиваются ноги. Жара, запах, зрелище этого изможденного, измученного тела. Держась рукой за стену, Хлоя пытается успокоиться.

Не тот момент, чтобы терять сознание, черт!

– Все будет хорошо, Лиза…

Все будет хорошо, Хлоя.

Она оставляет свои туфли в палате и возвращается в закуток, как на арену. Вот только сражается она сама с собой.

Проверяет температуру воды, потом пускает струю на ноги Лизы, та не реагирует. Тогда она ведет душем вдоль тела, столь же разбитого, сколь безучастного. И вдруг ей кажется, что она видит ее глаза. На какую-то долю мгновения у нее возникает ощущение, что сестра на нее смотрит.

Но нет, Хлое, должно быть, показалось.

Завершив мытье, она укутывает Лизу в чистое полотенце, наверняка принесенное матерью, и укладывает на кровать.

Что за дерьмо! Когда они последний раз меняли постельное белье?

В такое время дня не остаются в ночной рубашке. Хлоя выбирает белое легкое платье, синий пуловер и приступает к манипуляциям, одевая сестру, как куклу.

Куклу в натуральную величину, на которой забыли нарисовать улыбку, будущее.

Затем Хлоя протирает кресло, убирает грязную одежду в пластиковый мешок. Из глубины ящика прикроватного столика извлекает расческу для завершающего штриха.

Она садится на кровать, обнимает Лизу. Как хорошо прижимать это тело к своему.

Ее плоть, ее кровь.

Ее преступление.

Она расчесывает короткие взлохмаченные волосы, стараясь придать им женственную форму. Вспоминает об изумительных длинных волосах, из-за которых все девочки завидовали Лизе.

Укладывает сестру на спину, оглядывает результат: теперь Лиза куда привлекательнее. А главное, у нее умиротворенное лицо.

– Сейчас вернусь, – шепчет Хлоя.

В коридоре она замечает оставленное кресло-каталку. Она тихонько забирает его, усаживает туда сестру, накрывает флисовым одеялом и выкатывает из этой невыносимой дыры.

А ведь Лиза живет здесь. Изо дня в день.

Хлоя вспоминает о своем просторном кокетливом доме, сердце снова сбивается с ритма.

Я стерва. Эгоистка. Я ничтожество. Я могу лгать хоть целую вечность. Всем, и даже себе. Но правда в том, что я ничтожество!

– Мы пойдем гулять, дорогая!

Хлоя не хочет проходить мимо кабинета медсестер и направляется к грузовым лифтам, в другой конец коридора. Лифты исключительно для персонала.

Сегодня они исключительно для Лизы и ее старшей сестры.

Они проезжают через холл внизу и наконец оказываются в парке, где Хлоя полной грудью вдыхает чистый и прохладный воздух. Наслаждение. Сегодня солнце светит для них двоих.

– Как хорошо выбраться на воздух, правда?

Им встречаются другие человеческие существа, вечно сидящие; Хлоя сворачивает на маленькие заасфальтированные аллейки, петляющие между огромными деревьями. Их приветствует пение птиц; слышит ли его Лиза?

Конечно же слышит. Она все видит, все слышит.

Она только не может реагировать. Больше не может. Пленница саркофага.

Так они продолжают продвигаться вперед, без всякой цели. Вот если бы они могли повернуть в прошлое. Найти тайную дорогу, которая привела бы их ровно на двадцать шесть лет назад. За несколько секунд до того, как…

Они огибают маленький, заросший мхом водоем, где плавают три или четыре подвядшие кувшинки. Хлоя садится на скамейку, ставит кресло с Лизой рядом.

– Тебе здесь нравится? Приятно, правда? Куда лучше, чем в твоей комнате.

Хлоя поворачивает голову, погружая взгляд в зеленоватую воду, которая слегка колышется под легким ласковым ветерком.

– Знаешь, я приехала на несколько дней навестить папу и маму. Мне нужно было передохнуть… А может, вернуться к корням!

Хлоя тихонько посмеивается, горло ее сжимается. Ей нужно было столкнуться с реальностью, без сомнения. Той, от которой она ежедневно пытается отвернуться. Вот уже двадцать шесть долгих лет.

– На самом деле я просто сбежала из дома. Знала бы ты, что мне пришлось пережить в последнее время… Я… Кто-то желает мне зла. Началось все с какого-то типа, который преследовал меня на улице, а потом…

А потом Хлоя больше не может остановиться. Говорит и говорит. Как легко доверяться тому, кто не способен вам ответить. Признаваться в своих страхах тому, кто не может вас судить.

Хлоя кладет руку на ногу Лизы, но не в состоянии смотреть на нее. Не в состоянии выдержать это отсутствие, в котором сама и виновата.

– Не знаю, то ли я схожу с ума, то ли… кто-то действительно решил сделать все, чтобы я спятила! Я умираю от страха, Лиза.

Она чувствует, как выступают слезы, утирает их тыльной стороной ладони. И наконец поворачивает голову к Лизе. На этот раз Хлое не кажется: сестра смотрит на нее своими большими ореховыми глазами. Ее взгляд не случайно обращен в сторону Хлои: он ей предназначен, она в этом уверена.

Ее охватывает огромное волнение. Почти до потери дыхания.

– Лиза?

Та по-прежнему не уходит в себя, а продолжает вглядываться в нее из глубин своего одиночества, как если бы жизнь внезапно всплыла на поверхность. Хлоя хватает ее руку, прижимает к своему сердцу.

– Ты узнаешь меня? Это я, Хлоя! Подай мне знак, прошу тебя!

Но жизнь исчезает. Пустота медленно вступает в свои права.

– Лиза?.. Лиза!..

Слишком поздно, она снова отброшена в свою крепость. Туда, куда никто не может за нею последовать. Хлоя целует руку, долгие минуты держит ее в своей.

Потом они медленно возвращаются в здание центра.

Хлоя не могла ошибиться: на краткое мгновение Лиза вернулась. Лиза слушала ее и слышала.

Просто невероятно, как ей от этого хорошо.

Они поднимаются в комнату, где вонь немного рассеялась. Хлоя укладывает Лизу на кровать; а может, она предпочитает кресло? Как узнать?

Наконец она целует ее в лоб, гладит по лицу.

– Я вернусь, – шепчет она. – Обещаю… Очень скоро.

И снова их взгляды на мгновение встречаются. И Хлоя понимает, что сестра счастлива ее видеть.

А ведь она должна ее проклинать. Ненавидеть.

Она долго обнимает ее, что-то шепчет на ухо.

Потом Хлоя выходит из палаты то ли с облегчением, то ли с щемящим чувством, что бросает сестру. Но прежде чем уйти, она должна еще кое с чем разобраться.

Она останавливается перед кабинетом, где медсестры продолжают что-то бурно обсуждать.

– Я могу с вами поговорить?

– А в чем дело?

– Я навещала сестру и хочу вам сказать, что это недопустимо! Там дикий смрад и жара как минимум градусов тридцать!

– Ну и что? Мы же не виноваты, что отопление плохо отлажено, верно?

– Да ну? А вы не заметили, что в палате есть окно? Вас очень утомит его открывать время от времени? Вообще-то, не самое сложное дело. И должно входить в ваши обязанности!

Лицо медсестры каменеет еще больше. Она становится лицом к лицу с Хлоей, уперев руки в бока и с мстительным огоньком в глубине глаз.

– Это все, мадам?

– Нет, не все! – повышает голос Хлоя. – Там сплошная грязь в ее палате, настоящий рассадник заразы! И мне пришлось помыть Лизу под душем!

– Ну и что? Это моя вина, что она писает под себя?

У Хлои дикое желание влепить ей пощечину.

Ну и что? Это моя вина, что мне хочется отвесить тебе оплеуху?

– Для чего вы здесь? – продолжает наступать она. – Вам не стыдно оставлять ее в таком виде?

– Вы хотите поучить нас делать нашу работу? Душ три раза в неделю. Уборка по утрам. Вы пришли в неудачный момент. Причем приходите вы нечасто!

А вот это уже удар ниже пояса.

– Какое ваше дело? – кричит Хлоя. – А синяки у нее на теле? Это ведь вы, да? Я уверена, что вы с ней плохо обращаетесь!

– Следите за своим языком! – оскорбляется дама в белом халате. – У нее проблемы с кровообращением. Это нормально, когда человек вообще не двигается!

– Вы меня за идиотку принимаете? Поверьте, это вам так не сойдет. Где директор этой лавочки?

– Директрисы сегодня нет, мадам. Если вы желаете ее видеть, следует назначить встречу.

– Мне не нужно назначать встречи. Я требую встречи с ней немедленно!

– Вы не можете ничего требовать! И если вы не прекратите скандалить, я вызову полицию!

– Отлично. Если вы перешли на такой тон, я вернусь завтра поговорить с вашей директрисой. И вы пожалеете, что со мной познакомились.

Медсестра захлопывает дверь у нее перед носом, и Хлоя на мгновение застывает перед этой стеклянной стеной, клокоча от гнева.

Потом решает двинуться к выходу и, проходя мимо открытой двери в какую-то палату, мельком замечает привязанную к кровати, совершенно голую старуху. Та монотонным голосом зовет на помощь.

Хлоя пускается в бегство, скатывается по лестницам, почти бегом пересекает холл. Забирается в машину, но не трогается с места. Глазами ищет окно палаты Лизы.

Слезы слепят ее, она больше ничего не видит.

Нет, она видит восьмилетнюю девочку, которая смеется и полна жизни.

Маленькую девочку, у которой все впереди.

Просто жизнь.


* * * | Всего лишь тень | Глава 22