home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 31

Нету тела – нету дела

Войдя в кабинет комиссара, который, закинув руки за голову, восседал в кресле из кожзаменителя, Фердинан не мог отделаться от ощущения, что побеспокоил его своим присутствием. Балару лет сорок, и у него круги под глазами. Он указал Фердинану на деревянный стул перед своим столом. Фердинан сел. Его конвойный остался стоять в углу. Численное преимущество за противником. Неприятное чувство. Внезапно комиссар встал и, взглянув на окно с задернутыми занавесками, посеревшими от пыли, повернулся к Фердинану и склонился над ним, глядя ему прямо в глаза:

– Фердинан Брюн, вы обвиняетесь в предумышленном убийстве мадам Суареш. Вы признаете вменяемые вам в вину действия?

– У меня есть право на адвоката, комиссар. В его присутствии я скажу вам все, что вы хотите знать.

– А вы что, позвонили адвокату? Нет! Значит, обойдетесь. Идем дальше. Вы, видимо, не осознаете всей серьезности ситуации. В субботу утром, около девяти пятнадцати, мадам Суареш была найдена в бессознательном состоянии возле мусорных баков. Через два дня она скончалась в больнице. Ничего не припоминаете? Я вам сейчас освежу память. В пятницу утром у вас произошла ссора. У меня есть два свидетеля. Вы рассвирепели, схватили ее и угрожали убить. Цитирую: “Чтоб вы сдохли вместе с вашими канарейками”. Как нелюбезно, однако… И вот она по странному совпадению умирает. И знаете, что я вам скажу? Это вовсе не несчастный случай, и вам это прекрасно известно! Вы поджидали ее у помойных баков и совершили непоправимое.

– Извините, что настаиваю, но вы обязаны предоставить мне адвоката. А его нет! И без него я не могу отвечать на ваши вопросы, месье.

– Не “месье”, а “комиссар Балар”! И прекратите паясничать! Насмотрелись сериалов. Еще немного, и вы заговорите о пятой поправке. Вам тут не Америка! Эй! Я к кому обращаюсь! Тут реальная жизнь, а не сериал “Место преступления”, понятно? Произошло убийство, и вам придется дать показания Фердинан невозмутим. Взгляд устремлен вдаль, руки опущены. И он вовсе не придуривается, просто он почти сутки не ел, и ему сейчас хоть кол на голове теши. У него нет сил повышать голос и оправдываться. Вся надежда на знания, почерпнутые им из детективных романов, радиопередач и многолетних обедов в компании “Суперполицейских”: он в курсе, что у него есть право хранить молчание и право на присутствие адвоката.

Но Фердинану очевидно, что долго противостоять комиссару он не в состоянии, никакого адвоката никто не вызывал, и он не явится к нему на помощь по мановению волшебной палочки. Если комиссар решит показать, что он умнее всех или, не дай бог, сильнее, то пиши пропало. Фердинан эту породу знает – комиссар вцепится в него мертвой хваткой, сначала вербально, потом физически. Сколько раз он читал, как подозреваемые в результате жестоких изматывающих допросов признаются в том, в чем их обвиняют, даже если они невиновны. И только десятилетия спустя находят истинного преступника, а этот несчастный гниет всю жизнь в тюрьме, и это еще далеко не худший вариант. Вот что его ждет. Право сильного никто не отменял.

Очнувшись, Фердинан обнаружил прямо перед собой раскрасневшегося комиссара с пульсирующей жилкой на лбу. Он в ярости разорвал листок бумаги, на котором еще несколько секунд назад записывал протокол допроса. Обстановка явно накалялась. Допрос превращался в сведение счетов. Снаружи донеслись голоса. Черт! Балар вызвал подкрепление. Эрик рад будет припомнить старое.

Дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник знакомый до боли силуэт.

– Нет, вы что это себе позволяете? Не надо меня толкать! Я мэтр Клодель, адвокат месье Брюна. Меня целый час продержали на проходной. Некто Эрик. Лишив меня возможности присутствовать на допросе моего клиента, притом что он уже начался. Ваши действия противоправны, комиссар. Буду очень вам признательна, если меня пропустят, не обыскивая с ног до головы. У меня в палке не спрятана взрывчатка, черт побери!

При слове “взрывчатка” комиссар и его подручные обменялись тревожными взглядами. Балар оторопел, он не ожидал такого поворота. И это в тот самый момент, когда он готов был перейти от слов к делу…

За несколько мгновений атмосфера в кабинете изменилась. Лихая старушенция полностью овладела ситуацией. Источая аромат духов, она бросила сумку на свои папки и принялась мерно постукивать палкой по полу, чтобы привлечь внимание. Комиссар попытался обрести былую спесь:

– Мэтр, не извольте сомневаться, в наши намерения не входило задерживать вас дольше положенного. Это обычная процедура. Сколько лет вы уже не работаете по профессии, позвольте узнать?

– А какое вы имеете право вести допрос? Тут налицо конфликт интересов, поскольку жертва является тещей комиссара, – немедленно отбрила его Беатрис Клодель.

И пошло-поехало…

– Мэтр Клодель, ваш клиент рискует получить пятнашку, попросту говоря, он света белого больше не увидит. Угроза убийства в отношении мадам Суареш – два свидетеля. Мотив: темная история с собакой и канарейками. Подозрительные действия в отсеке для мусора, запугивание при помощи подробного описания жестоких убийств. Не говоря уже о недопустимом поведении с детьми: развратные действия и немотивированное насилие!

– У вас все?

Собеседник кивнул.

– Все это не более чем предположения, комиссар. У вас нет ни жалоб, ни доказательств. Поэтому давайте сосредоточимся на смерти мадам Суареш и рассмотрим факты, ничего, кроме фактов, комиссар. У меня есть заключение врача, сделанное всего два часа назад. Он подтверждает естественную смерть от сердечного приступа. Ничего удивительного, учитывая, что она последние пятнадцать лет наблюдалась у кардиолога, доктора Бернардена. Но все это вы знаете лучше меня, комиссар. Мадам Суареш уже восемь лет ежедневно принимала ацетилсалициловую кислоту и периндоприл, препарат для снижения давления ввиду угрозы инфаркта. Вот копия рецепта. Как вы можете убедиться, она каждый месяц покупала лекарства в аптеке на улице Бонапарта. Аптекарша вам подтвердит. Помимо кардиологических проблем, мадам Суареш находилась под наблюдением врача в связи с семейным анамнезом. У ее матери и тетки случился инфаркт, когда им было соответственно пятьдесят три и пятьдесят пять лет. Их не удалось спасти. Мадам Суареш умерла в пятьдесят семь. Здесь вы найдете свидетельство о смерти и письмо доктора Бернардена. Хочу подчеркнуть, что врач тем самым не нарушает никакой медицинской тайны, поскольку данная справка была выдана мадам Суареш для объяснения возможных рисков. Что касается оригинала рецепта, я лично по просьбе мадам Суареш несколько раз покупала ей лекарства в те дни, когда она была слишком слаба, чтобы выйти. Один из рецептов завалялся на дне моей сумки, виной тому моя забывчивость. В женских сумочках, комиссар, скапливается столько всякий всячины.

Балар, расхохотавшись, собрался было положить конец этому цирку, но Беатрис, ударив палкой по полу, снова взяла все в свои руки:

– Идем дальше. Врач в больнице зафиксировал время смерти между девятью и половиной десятого утра понедельника, в то время как первый приступ случился в пятницу вечером. Вы не спросили моего клиента, есть ли у него алиби? Можете ли вы доказать, что он находился с ней рядом в этот момент? Могу вас просветить. Месье Брюн, присутствующий здесь, был в тот момент на почте. Он посылал посылку своему внуку ко дню его рождения. Служащие однозначно подтверждают, что он пришел в почтовое отделение на улице Гарибальди в восемь пятьдесят пять. Далее он вынул семьдесят евро из банкомата в девять двадцать восемь. У меня есть копия чека. Потом отправился на рынок. Зеленщик подтверждает, что месье Брюн в тот день первым купил у него лисички.

Короче, бурная жизнь месье Брюна, по моему мнению, никак не может послужить основанием для ареста. Поэтому, комиссар, принимая во внимание, что врач подтвердил естественную смерть вследствие сердечного приступа, а также тот факт, что многочисленные свидетели подтверждают алиби моего клиента, прошу вас ответить: что мы тут делаем? С какой стати моего клиента продержали за решеткой более двадцати часов? Почему он находился в совершенно недопустимых условиях? Почему?

– А потому, что месье Брюн задержан по подозрению в предумышленном убийстве вследствие показаний двух свидетелей, данных по их собственной инициативе. Пока что мы предпочитаем не разглашать их персональные данные.

– А свидетели! Ну это верняк! Не трудитесь даже называть мне фамилии этих соседок. Мадам Жоли – известная пьянчужка, уже долгие годы заменяет выпивкой утренний чай. Мы все знаем, что именно поэтому она сиднем сидит дома, а то как-то раз она уже летела с третьего этажа, пересчитав все ступеньки. В тот момент, когда месье Брюн якобы сцепился с консьержкой, мадам Жоли была уже навеселе. А вторая ваша свидетельница, мадам Берже, клептоманка и частый гость комиссариата, давно точит зуб на моего клиента или, вернее, на покойную Дейзи, собаку месье Брюна. Ее персидский кот боялся Дейзи до смерти. Она пыталась подсунуть собаке крысиный яд, но та отказалась от отравленного мяса. Я это видела собственными глазами. Можете не верить мне на слово. Только я бы попросила вас изучить распорядок дня вашего свидетеля. Вы убедитесь, что в тот момент, когда, по ее словам, она слышала ссору, ее держали в подсобке супермаркета “Франпри” на улице Бурсо, потому что она стащила там тушь для ресниц. Она там сидела, пока не согласилась заплатить, то есть до самого закрытия в девятнадцать часов. Поэтому я вас и спрашиваю, комиссар, есть ли у вас неоспоримые доказательства вины моего клиента?

Балар посмотрел на своих помощников в поисках поддержки, но те отвели глаза.

– Молчание знак несогласия в данном случае. Значит, держать здесь моего клиента у вас причин нет. До нескорой встречи, надеюсь. Счастливо оставаться!

С этими словами Беатрис встала и, схватив Фердинана за руку, вывела его из кабинета.

Комиссар бросил ей вслед:

– Только не забудьте уплатить штраф в сто тридцать пять евро за парковку на инвалидном месте. – Встретив ее испепеляющий взгляд, он поспешил добавить: – Шучу! – и покосился на своего подчиненного, который буквально испарился на глазах.

– Я так и поняла, – сказала Беатрис. – Хватит с вас того, что вы нарушили права моего клиента. Вы же не заставите восьмидесятилетнего человека, страдающего от обезвоживания и гипогликемии, тащиться сто с лишним метров до машины. Прощайте!

Беатрис обернулась к Фердинану:

– Я не шучу, друг мой. Вы не в лучшей форме. Мы сейчас же едем в больницу. Вы должны срочно проконсультироваться с врачом. Надо зафиксировать факт дурного обращения, и тогда посмотрим еще, кто тут заплатит, и гораздо больше, чем сто тридцать пять евро!


Беатрис усадила его в свой черный “мини”. Высоченному Фердинану пришлось совершить чудеса эквилибристики, чтобы в него влезть, а он и так уже был на последнем издыхании.

В больницу прямым ходом, и поскорее! Не соизволив даже пристегнуться, Беатрис рывком тронулась с места и, не глядя по сторонам, вырулила с парковки в поток машин. Фердинан быстро застегнул ремень и изо всех сил вцепился в дверную ручку, ту самую, что впивалась ему в бедро.

– Помедленнее, мадам Клодель, нам некуда спешить.

– “Мадам Клодель”? С каких пор вы перестали называть меня по имени? Бедняжка! Они вам совсем мозги запудрили. Посмотрели бы вы на себя! Бледный как полотно.

– Я уверен, что мне полегчает, если вы сбросите скорость. И вообще пустите меня за руль.

– В вашем-то состоянии? Авария нам гарантирована! А, черт, мы проскочили съезд. Посмотрите со своей стороны, есть там кто-нибудь.

– Вы же не собираетесь дать задний ход на трассе?!

– Есть там кто-нибудь или нет? Никого? Поехали!

Беатрис врубила заднюю и, отъехав на пятьдесят метров, на полном ходу свернула к больнице.

– Умоляю, по-мед-лен-нее, мы разобьемся!

– И ваше желание наконец исполнится! Шучу, мой дорогой. Нет, правда, автомобильные аварии в нашей семье – обычное дело. Мой муж был гонщиком “Формулы-3” и погиб на тренировочном заезде, царство ему небесное. Один из моих племянников попал под автобус в Англии. Посмотрел не в ту сторону. Он умер мгновенно. Так что не беспокойтесь, я теперь само благоразумие. Но все-таки держитесь крепче, мы проскочили на желтый.

Вдалеке уже показалась неоновая вывеска госпиталя. Им оставалось проехать совсем немного, и Фердинан вздохнул с облегчением. На скорости семьдесят Беатрис влетела на больничную стоянку и, заложив крутой, но удачно рассчитанный вираж, затормозила на парковке отделения неотложной помощи.

Совсем чокнулась, подумал Фердинан.

– Видите, мы с вами целы и невредимы. Пошли скорей.

Фердинан вылез из машины. Его качало. Он бессильно оперся на капот и оценил размер катастрофы: на правом крыле вмятина, задний бампер помят и исцарапан. Да уж, спору нет, Беатрис – само благоразумие, особенно за рулем!


Глава 30 Быть бычку на веревочке | У нас все дома | Глава 32 От дождя да под капель