home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Эпилог

Прошло два месяца, прежде чем Коломба и Данте оправились от ранений и заключения. Все эти два месяца расследование по делу Отца, известного под именем Марио Тирелли, продолжалось, однако многие вопросы так и остались без ответов. Кем бы ни были его спонсоры и покровители, их имена канули в небытие вместе с ним: он не доверился ни бумаге, ни единой живой душе. Предполагаемые связи Отца с ЦРУ или итальянской армией категорически отрицались, и единственным событием, идущим вразрез с этой версией, стало самоубийство отставного генерала, который вышиб себе мозги из коллекционного пистолета времен Второй мировой войны. Согласно личному делу генерала, когда-то он командовал казармой, где, прежде чем оставить армию, служил Бодини, много лет считавшийся единственным виновным в похищении Данте.

Были и другие самоубийства. Глава фонда, управлявшего «Серебряным компасом», зарезал жену и отравился газом. Вопреки тому, что некоторые газеты трубили о двойном убийстве, следствие отнесло преступление к категории убийства-самоубийства.

Несколько недель спустя в казарму карабинеров по собственной воле явился человек, утверждающий, что это он снял фотографию отряда Немца. Мужчина боялся, что его жизни угрожает опасность. Никаких доказательств своих слов он не предоставил. Он заявил, что в отряд его завербовал лично Немец, настоящее имя которого было ему неизвестно, и что он не совершал ничего предосудительного, а только обеспечивал заключенных пищей. Единственной пользой, которую принес мужчина следствию, было объяснение повязанных вокруг шеи ботинок.

– Такое у нас было прозвище: Два Ботинка, – сказал он Спинелли на допросе. – Потому что мы играли за обе стороны, так сказать: одной ногой за Италию, а другой – за Америку, сечете? Правило было такое: если мы делали что-то, что могло привлечь внимание властей, надо было привязать на этом месте ботинки, чтобы те, кому надо, все поняли и нас прикрыли.

Являлись ли показания мужчины правдой, или же он был одним из многих впечатлительных граждан, чья фантазия разыгралась от повсеместных новостей об этом громком деле, не установлено до сих пор. Покопавшись в его прошлом, следователи выяснили, что он был досрочно уволен из армии по причине наркотической зависимости. Сам же мужчина утверждал, что это был лишь предлог, выдуманный для отвода глаз.

Немец оставался в тюрьме и по-прежнему не раскрывал рта. Установить его личность так и не удалось. С теми немногими, кто явился его опознать, он имел дело под одним из вымышленных имен. Поскольку оставалась неизвестной даже национальность Немца, в его камеру приносили книги и газеты на различных европейских языках, а он, казалось, читал и понимал их с одинаковой легкостью.

Тем временем американская фармацевтическая компания была обвинена в поставках экспериментальных лекарств Тирелли. В свою защиту глава корпорации заявил, что препараты были украдены, а о краже было своевременно доложено властям. Генеральный директор, подозревавший, что за хищением стоял промышленный шпионаж, с прискорбием узнал, в каких целях были использованы лекарства. В пятидесятые годы основатель фирмы был одним из химиков, принимавших участие в проекте «Синяя птица», однако этот факт оставалось лишь списать на неудачное совпадение.

Коломба и Данте больше не теряли друг друга из виду. Спокойствие вернулось к нему прежде, чем у нее срослась челюсть, и он уговорил ее провести канун Рождества вместе. Они отправились в одно из его любимых местечек в Италии – расположенный в провинции Сондрио термальный спа-отель «Баньи Веккьи», куда Данте обычно приезжал на курс массажа.

Гостиничный номер с застекленными стенами выходил на открытый термальный бассейн, в который Коломба и Данте с удовольствием погрузились двадцать третьего декабря, наслаждаясь заснеженным пейзажем и контрастом между ледяным ветром и обжигающе горячей водой.

Шрамы Коломбы почти исчезли, но плававшим возле пары гостям и без того было на что посмотреть, и следы от пуль, остановившихся в миллиметре от ее почки, их ничуть не интересовали.

Данте лежал на воде, ощущая во рту послевкусие зеленого кофе. Этим кофе, который он считал непревзойденным средством детоксикации, Данте набил весь чемодан.

– Есть новости от Сантини?

Коломба вытащила голову из-под струи кипящей воды, льющейся с бортика бассейна:

– Он вернулся на службу. Говорит, что еще хромает. Надеется, что в следующую тысячу лет ни меня, ни тебя не увидит.

– Будешь с ним созваниваться, передай, что это взаимно. – Он по-детски пустил изо рта фонтанчик воды. – А что решила ты? Готова снова надеть форму?

– Пока не знаю. Курчо, похоже, хороший мужик, но… – Она покачала головой. – В общем, я еще подумаю. Больничный кончится только через несколько дней.

– А я решил сохранить свое имя.

– Вот и отлично, – улыбнулась Коломба.

Среди человеческих останков, найденных в цистернах, было обнаружено совпадение с ДНК Аннибале Валле. Находка положила начало судебному кошмару, хитросплетения которого пытался распутать Минутилло: требовалось решение суда, чтобы Данте – живой Данте – мог использовать фамилию матери, которая, как оказалось, не была ему родной. В конце концов Валле предложил его усыновить, и Данте согласился. Адвокат уже готовил необходимые документы.

– Если бы пришлось сменить имя, я бы выбрал имя Леоне. Как тебе? Или Леонидас.

– А почему не Рэмбо?

Данте ухмыльнулся:

– Или можно поступить, как Принц, и вообще обойтись без имени. Назваться в честь символа.

– Например, кофейным зернышком.

– Вроде того. Но я понял, что привык к имени Данте. – Он подплыл к гидромассажным струям и подставил им спину. – К тому же мое настоящее имя… Каковы шансы, что однажды я его узнаю?

– Шансов больше, чем выбраться из ямы живым, – заметила Коломба.

Данте обрызгал ее водой:

– Ненавижу тебя, когда ты такая оптимистка.

Она схватилась за бортик и подтянула себя наверх. Данте старательно отводил глаза, в отличие от половины мужчин в бассейне.

– Пойду приму душ, – сказала Коломба. – Увидимся за ужином.

– О’кей.

Данте снова откинулся назад и лежал на воде, пока не услышал, как звонит его новый мобильник. Он подплыл к краю бассейна и, не вылезая из воды, достал из кармана брошенного на бортике халата телефон. На экране высвечивалась надпись: «Неизвестный номер».

Данте замер в нерешительности. После освобождения он получил сотни звонков: кто-то просил его разыскать пропавших родственников, кто-то поздравлял со спасением, а кому-то хотелось осыпать его оскорблениями по им одним известным причинам. Поэтому Данте сменил номер, который теперь знали только его близкие друзья. Всем им было известно, что на звонки с неизвестных номеров он не отвечает. Но он был на отдыхе и в самом радужном настроении. Он принял звонок и спросил, кто говорит.

Ему ответил мужской голос без выраженного регионального произношения:

– Это ты тот, кто называет себя Данте Торре?

– Кто говорит? – повторил Данте.

Мужчина на другом конце провода, казалось, замялся.

– Мне не следовало звонить, и ты даже не должен был узнать о моем существовании, – наконец произнес он. – Но я не удержался. Не мог не позвонить, когда узнал о тебе. О том, что с тобой произошло. Я только хотел сказать, что рад, что у тебя все хорошо. Я был потрясен, узнав, что ты еще жив.

Сначала Данте принял мужчину за одного из названивавших ему психов. Кто знает, как этому ненормальному удалось раздобыть его номер. Но голос незнакомца звучал так искренне, что он не смог повесить трубку.

– А почему это тебя так волнует? – спросил Данте.

Мужчина опять замялся и наконец тихо, словно боясь, что его услышат, ответил:

– Потому что я твой брат.

В трубке раздались короткие гудки.


Я поменял некоторые аббревиатуры, соответствующие наименованиям подразделений итальянской полиции и сил правопорядка, чтобы иметь больше свободы при описании их взаимодействия и сфер компетенции, и допустил некоторые вольности со штабами, казармами, адресами и тому подобными деталями.

Еще больше вольностей я допустил в отношении географии и топографии Рима и Кремоны. Дом, где живет Сантьяго, не существует, как не существует и Комелло, хотя описанное место напоминает виденный и изученный мной водоем неподалеку. Плоскогорье Пратони-дель-Виваро также было приспособлено для моих нужд. В других случаях я лишь поменял названия – упомянутые мной места реальны и узнаваемы.


О проекте «МК Ультра» написано множество книг, в числе которых «ЦРУ и контроль над Разумом. Тайная история науки управления поведением человека. В поисках „маньчжурского кандидата“» Джона Маркса и «Массовый контроль: конструирование человеческого сознания» Джима Кита. Также на эту тему существует масса информации в Сети. Разумеется, некоторые утверждают, что все это чепуха. Судите сами. В любом случае «итальянский филиал» экспериментов ЦРУ – чистая спекуляция с моей стороны. Сложно сказать, насколько моя выдумка правдоподобна, учитывая, что семьдесят процентов официальных документов, касающихся проекта «МК Ультра», было намеренно уничтожено во время Уотергейтского дела, а замалчивание тайн является давней итальянской традицией. Я хочу поблагодарить своего издателя Карло Караббу и агента Лауру Гранди за участие в завершающих этапах написания романа: если бы не они, эта книга не увидела бы свет. Благодарю Джулию Икино за то, что она первой прочла роман, Эмануэлу Кокко – за проверку фактов, Лючию Троизи – за то, что объяснила мне, как погружаться в гидрокостюме, Дино Аббрешию – за советы по поводу трейлеров, главного редактора отдела художественной литературы издательства «Мондадори» Фиболу Рибони и редактора Паолу Джеревини – за бережную заботу о тексте, Пьеро Фрабетти – за ценные указания, арт-директора Джакомо Каллу и его команду – за чудесную обложку и, наконец, Сабрину Аннони за то, что настойчиво меня поощряла.


И конечно, я благодарю вас, читатели, за это путешествие, что мы предприняли вместе.


предыдущая глава | Убить Отца | Примечания