home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement






32

Третье, а быть может, и четвертое – память путалась – пробуждение Данте было чудовищным. Если раньше его накачивали лошадиными дозами транквилизаторов, то сейчас ему как будто сделали химическую лоботомию. Его безудержно трясло, а в голове проносилась карусель сливающихся и накладывающихся друг на друга кадров. Образы из прошлого и ночных кошмаров казались одинаково реальными. Данте низвергался в ад, томился в башне, бежал от незримого врага, лежал в больничной смирительной кровати, метался по объятой пламенем крытой террасе собственной квартиры.

Он был мертв.

«Нет, – подумал он. – Я еще жив. Я еще нужен ему живым».

Он попытался сесть, и шею снова сжал тугой ошейник, однако нового приступа паники у Данте не случилось. Тиски ошейника даже помогли ему вернуться к реальности и напомнили, где он находится: он пленник, он заживо погребен в тесной конуре. Наркотик, путающий мысли, на этот раз сработал: Данте не потерял сознания и не закричал.

Сдерживая судороги, он спустил ноги с кровати. Пока он был в отключке, кто-то снял с него ботинки, и через носки ощущался холод пола. Пол походил на пластиковый, а под ним, судя по звуку, была пустота. Где бы его ни держали, это явно не квартира, – возможно, очередной контейнер. Здоровой рукой он ухватился за замок ошейника. Увидеть его Данте не мог, но узнал на ощупь: это был «Мастер лок» с кодом из сорока цифр. Шестьдесят четыре тысячи возможных комбинаций. Если вводить по одной комбинации каждые двадцать секунд, на то, чтобы перепробовать их все, уйдет больше трехсот часов. Что-то подсказывало ему, что трехсот часов у него нет. А возможно, нет и тридцати. Когда-то он знал один прием, позволяющий подобрать код быстрее. Нужно лишь отыскать его в выгребной яме, в которую превратился мозг.

Понемногу к горлу поднялась невыносимая тошнота, и Данте понял, что больше не может сдерживать рвоту. Он поискал глазами, куда можно опорожнить желудок, и увидел…

«Железное ведро. Точь-в-точь как в башне. Я вернулся назад».

Данте подтащил к себе ведро, и его вырвало желчью. На долгую минуту сознание затуманилось.

Придя в себя, он понял, что, свернувшись калачиком, лежит на кровати. Во рту ощущался мерзкий кислый привкус. Он постарался убедить себя, что башни больше не существует, а он провел на свободе двадцать пять лет, но знал, что лжет самому себе. Заточение никогда не прерывалось. Оно лишь временно расширилось, включив в себя целый мир, а теперь снова сжалось до размеров тюремной камеры. В этот момент часть стены распахнулась, и Данте осознал, что все это время смотрел на тщательно замаскированную дверь. Он наконец понял, где находится: его держали то ли в большом трейлере, то ли в доме на колесах. Под ноги падал янтарный свет уличного фонаря.

«Не смотри наружу, – сказал ему голосок маленького Данте. – Это против правил. Тебя накажут».

Мучительно захотелось зажмуриться, но он усилием воли держал глаза открытыми. За дверью виднелся утрамбованный двор и что-то вроде алюминиевых крыш. Проход загораживал мужчина лет шестидесяти. Данте уже его видел: это был водитель фургона, тот самый, что схватил его на ферме и сделал ему первый укол. Он уже тогда его узнал, хотя на фотографии, найденной Коломбой в доме Феррари, тот был гораздо моложе. Это был один из солдат Немца – это он показывал камере большой палец, сидя на платформе грузовика, с висящими на шее армейскими ботинками.

Мужчина тотчас же отошел, и в дверном проеме появилась другая фигура – долговязый мужчина в рабочем комбинезоне, толстых перчатках и подшлемнике. Его глаза закрывали зеркальные очки.

Прошло много лет, и его тело сильно изменилось. Он похудел и уже не так уверенно двигался. Но, войдя внутрь и дождавшись, пока помощник закроет за ним дверь, мужчина склонил голову набок, как будто желая посмотреть на него с другого ракурса. И по этому движению Данте окончательно убедился, что не ошибается.

На этот раз перед ним действительно Отец.


Плохие новости пришли, когда они проехали Флоренцию. Сантини дремал, повиснув на ремне безопасности, а Коломба вела машину, подставляя лицо врывающемуся в приоткрытое окно ветру. Мобильник Сантини зазвонил, и он, еще не открыв глаза, схватил телефон.

– Да, – пробормотал полицейский. – Они проверили?.. – добавил он, немного проснувшись. – Нет, забудьте. – Он повесил трубку.

– Фургон? – спросила Коломба. Поясница и внутренности ныли от напряжения.

– Да. – Сантини потер глаза. – Его нашли возле Итальянского форума[40]. Пустым. Они сменили автомобиль, но нам неизвестно, на чем они уехали, потому что там нет камер слежения. Сомневаюсь, что это случайность.

Коломба ударила кулаком по рулю:

– Черт!

– Можно отправить туда криминалистов. Возможно, они что-то найдут, – сказал Сантини.

– Тогда Отец отец точно обо всем узнает. К тому же это займет слишком много времени.

– Каселли, других вариантов у нас нет.

Коломба глубоко вздохнула:

– Слушай, Отец провернул трюк в гостинице, чтобы выиграть время. Он должен думать, что мы еще далеко позади, иначе Данте покойник.

– И для чего ему понадобилось время? – спросил Сантини.

– Я не знаю. Но Данте это ничего хорошего не сулит, – дрогнувшим голосом ответила она. – Если мы разошлем ориентировку, Отец поймет, что обстоятельства против него. Он чудище из страшных сказок, черный человек, который крадет детей. К нам поступят тысячи наводок, и одна из них может оказаться точной. Поэтому он исчезнет, но прежде избавится от Данте. Мы должны держаться в тени, пока совсем не отчаемся.

– Каселли, я уже отчаялся, – сказал Сантини. Судя по его виду, так и было. Чувство безнадежности усугубляла накопившаяся усталость. – Я не впервые расследую похищение и успел кое-чему научиться: поиск заложника – не минутное дело. Без команды нам не обойтись.

– Команда – это мы.

Сантини покачал головой:

– Нас двоих недостаточно.

– У нас есть мозги. Мы знаем об Отце все. Единственное, что нам нужно, – это понять, чем он занимается сейчас. – Коломба схватила бутылку воды, выпила последний глоток и бросила ее на заднее сиденье. – Начнем с похищения. Как он узнал, где найти Данте?

Сантини закурил, и Коломбе пришлось смириться: по этому поводу они поцапались, едва выехали с фермы.

– Отец следил за ним с того момента, как он вышел из отеля, – ответил Сантини. – Или даже с момента, когда он выписался из больницы.

– Данте убежден, что он наблюдал за ним и раньше.

– С каких пор?

– С тех пор, как он сбежал из башни.

– Не знаю, так ли это, но он точно не сбежал, – сказал Сантини. – Ему позволили уйти.

Коломба удивленно покосилась на него и снова перевела глаза на дорогу:

– Почему?

Сантини опустил стекло, чтобы стряхнуть пепел, и вызвал крошечный вихрь.

– Разве можно угрохать столько труда, чтобы создать что-то типа клона другого человека, и даже не взглянуть, как тот себя поведет на свободе? Они устроили ему «дорожные испытания».

– Согласно Данте, они прикрыли проект, – сказала Коломба. Доводы Сантини показались ей неубедительными.

– И Торре по чистой случайности оказался единственным, кому удалось спастись?

Коломба поняла, что он прав. Раньше ей это и в голову не приходило, – услышав версию Данте, она, не раздумывая, в нее поверила.

– Если Отец и правда за ним наблюдал, то как, по-твоему, он мог это делать?

– Да как обычно. Жучки в квартире… Слежка за домом, – ответил Сантини. – И потом, раз уж речь о медицинском эксперименте, Отец наверняка имел доступ к его медкарте и результатам анализов. Как иначе он бы мог отслеживать его состояние?

Внезапно Коломбу осенило, и машину слегка повело на скорости сто восемьдесят километров в час.

– Клиника!..

– Какая еще клиника?

– У меня в жакете листок бумаги с номерами телефонов, – не отвечая, сказала Коломба. – Набери номер Валле и поставь на громкую связь.

– В следующий раз поведу я. Надоело заменять тебе секретаря, – проворчал Сантини, но сделал, как было сказано.

Из динамика донесся сиплый голос Валле.

– Кто это, что случилось? – прохрипел он.

– Это Каселли.

– Что случилось? Что-то с Данте? У него проблемы?

«Он действительно за него переживает или придуривается?» – спросила себя Коломба.

– Нет, все нормально. Но я должна задать вам вопрос. Вы помните швейцарскую клинику, куда отправляли Данте?

Валле закашлялся:

– Помню, конечно.

– Как она называлась?

– А у него вы не можете спросить?

– Как, на хрен, она называлась? – рявкнула Коломба.

Сантини подпрыгнул.

– «Эйхе». Она называлась «Эйхе». – Валле проговорил название по буквам. – Она находилась в Эрленбахе, недалеко от Цюриха. На озере.

Коломба знаком показала Сантини, чтобы тот все записал. Он вытащил из кармана пиджака ручку и записал название на найденном в бардачке счете за электричество.

– Почему туда?

– Что?

– Почему вы отправили Данте именно туда? Как вы ее нашли? – снова рявкнула Коломба.

– Мне ее посоветовали.

– Кто?

– Не помню.

– Как можно не помнить такую важную вещь? – Будь он рядом, она бы его придушила.

Дыхание Валле стало еще более затрудненным.

– Кто-то из больницы. Господи, двадцать пять лет прошло!

– Кто?

– Да не помню я! Может, скажете, наконец, зачем…

Коломба вырубила громкую связь, ударив ладонью по рулю.

– Почему ты так зациклилась на клинике? – спросил Сантини.

– По двум причинам, – ответила Коломба и сверилась с навигатором: до Рима оставалось еще по меньшей мере полчаса. Она обогнала грузовик, водитель которого, заметив мигалку, съехал на обочину, чтобы дать ей дорогу. Поскольку пробок не было, сирену включать не пришлось. – Во-первых, Отец – врач или ученый со связями в медицинских кругах. Он торгует наркотиками и когда-то отвечал за медицинские процедуры, проводившиеся в рамках итальянского подпроекта «МК Ультра».

– Эта история мне кажется не слишком правдоподобной, Каселли.

– Придется тебе в нее поверить, потому что другой у нас сейчас нет. Во-вторых, после освобождения Данте пять лет провел в этой самой «Эйхе». Если Отец хотел быть в курсе его состояния, он должен был находиться в клинике. Еще неизвестно; может, он сам и добился, чтобы Данте туда отправили, с помощью какого-нибудь сообщника.

– Думаешь, Отец был одним из докторов?

– Надеюсь. Может, он и не был его лечащим врачом, ведь Данте мог его узнать, но я не удивлюсь, если он сидел в соседнем кабинете. Или время от времени прогуливался по клинике, пользуясь расположением коллег.

– Ты сама-то понимаешь, что гадаешь на кофейной гуще?

– Можешь предложить что-то получше?

Сантини на несколько секунд задумался.

– Нет. Но даже если ты права, «Эйхе» – швейцарская клиника. Чтобы получить список персонала, работавшего там двадцать лет назад, нужен международный судебный запрос. И потом, даже если мы заполучим этот список, вряд ли возле должности одного из врачей будет стоять пометка «похититель».

– Отец – итальянец. Данте сказал, что у него не было никаких особенностей произношения. А немецкий акцент трудно не заметить. За одиннадцать лет у него бы проскочило хоть одно словечко на родном языке. И поверь, Данте бы это запомнил.

Сантини пожал плечами:

– Вряд ли в больнице было много итальянцев. Мы могли бы легко их проверить, но, так или иначе, списка у нас нет.

– Зайди на сайт «Эйхе».

Сантини уткнулся в смартфон. Пока он искал нужную клинику, Коломба отчаянно копалась в памяти. Она чувствовала, что упускает что-то важное. Что-то, что сказал ей Данте… Черт, она устала как собака. Мозг отказывался соображать.

– Такой клиники нет, – сказал Сантини. – Может, мы не расслышали название? Постой-ка… Есть страничка на немецком… – Он посмотрел на нее. – Не поверишь, но я говорю по-немецки.

– Не поверишь, но мне по фигу. Что там написано?

– Клиника закрылась десять лет назад. Зато не нужно искать судебного магистрата, который согласился бы подать запрос.

При словах «судебный магистрат» у Коломбы случилось сатори.

– Данте пришлось доказывать свою дееспособность в суде, – торжествующе сказала она. – Он наверняка предоставил медицинское заключение из клиники.

– Если так, оно должно было быть приобщено к протоколу, – заметил Сантини. – Если на заключении стоит имя врача, мы сможем пробить его по базе. Но если это швейцарец, без содействия их полиции или Европола не обойтись.

– Давай пока раздобудем решение суда.

Сантини посмотрел на часы:

– Сейчас пять утра, суд еще не работает.

– В маленьких городках все проще. На листочке записан номер мобильника Спинелли. Позвони ей.

Сантини заартачился. Спинелли смешала его с грязью, к тому же он не верил, что она их послушает. В конце концов он набрал номер Спинелли. Он едва мог поверить своим ушам, когда Коломба принялась ее умасливать и упрашивать помочь им в обход всех существующих процедур, за исключением одной: долг обязывал Спинелли сделать все возможное, чтобы спасти человеческую жизнь.

Через двадцать минут изумленный секретарь Кремонского суда был разбужен телефонным звонком. К счастью, у него были запасные ключи от архива.


предыдущая глава | Убить Отца | cледующая глава