home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



25

Полицейские дайверы за один день подняли на сушу все девятнадцать покоившихся на дне озера цистерн. Согласно экспертизе, проведенной кремонскими криминалистами совместно с коллегами из миланской ЛАБАНОФ – лаборатории криминалистической антропологии и одонтологии, – бочки содержали растворенные в серной кислоте человеческие останки. Однако до получения результатов тестов ДНК установить точное количество убитых было невозможно. Под воздействием кислоты от тел почти ничего не осталось: по большей части уцелели зубы, а также фрагменты более крупных костей, почечные камни, эндопротезы и следы жира. Возраст жертв варьировался от семнадцати до шестидесяти лет; все они были убиты и расчленены не менее двадцати лет назад.

Тем временем Сантини был вынужден отказаться от плана отвезти задержанных обратно в Рим: после чудовищной находки их показания потребовались начальнице кремонской прокуратуры Анджеле Спинелли. Эту энергичную шестидесятилетнюю женщину со вспыльчивым характером осведомил о положении дел позвонивший ей Курчо, который знал Спинелли еще с тех пор, когда оба были молоды и черноволосы. Де Анджелис рвал и метал, но его требования ни к чему не привели: Коломба и Данте так и остались под стражей местной полиции, поскольку в любой момент могли понадобиться ломбардским следователям. Точнее, под стражей осталась Коломба, потому что стоило Данте ступить на порог полиции, как с ним случился припадок: он бился головой о стену и даже расколотил оконные стекла, так что, хотя, по мнению Коломбы, Данте по меньшей мере отчасти притворялся, выглядела его истерика довольно убедительно. Его накачали успокоительным и положили в неврологическое отделение местной больницы. Врачи объявили, что он не в состоянии подвергаться допросу и должен оставаться под амбулаторным наблюдением.

Таким образом, отвечать на вопросы следователей пришлось Коломбе, которая изо всех сил пыталась заставить Спинелли и ее подчиненных поверить в ее версию происхождения трупов. Поначалу казалось, что у нее ничего не выйдет. Рассказ о военных, которые в незапамятные времена похищали детей и были замешаны в парижском взрыве и смерти Ровере, вызвал немалое замешательство, не говоря уже о том, что саму Коломбу считали опасной психопаткой и террористкой. Краткие перерывы между допросами она проводила в камере особого режима, размышляя, что хотел сказать Данте, если, конечно, его болтовня об артишоках и голубых птицах вообще что-то значит. Даже знай она ответ на этот вопрос, не факт, что полиция ей поверит. Учитывая свойственную Данте манеру мыслить, это маловероятно. Тем не менее если ее положение оставалось неизменным, то положение Немца стремительно ухудшалось.

Почти сразу выяснилось, что его документы были поддельными. К тому же на руках Немца обнаружили следы пороха, и найденный на одной из гильз смазанный отпечаток также принадлежал ему. Это доказывало, что он заряжал «глок» сам, а не просто случайно его нашел, хотя в подобную отговорку и без того невозможно было поверить. Немец отказался сообщить свое настоящее имя или предоставить какие-либо объяснения полиции. Он упрямо молчал – сначала в больнице, а потом в тюремном лазарете. Его отпечатки отсутствовали в базе, фотографий не было в картотеке, а в полицию не явился ни один его родственник, и, хотя Немец смутно походил на хранившийся в судебных архивах портрет, сделанный Данте после освобождения, следователи уже почти смирились с тем, что он так и останется господином Никто.

Вскоре стало ясно: обвинить его можно было не только в том, что он прервал погружение Коломбы. На его одежде были найдены следы ДНК парня и девушки, обнаруженных в своей римской квартире с перерезанным горлом. Это были Хорхе и его подруга. Так Немец превратился в подозреваемого в убийстве, задержание переросло в арест, а папка с делом еще больше распухла. Не повезло и Коломбе: ее перевели в местный дом предварительного заключения, вопреки протестам требовавшего ее освобождения Минутилло, который специально прилетел из Рима. Ее заперли в крыле строгого режима вместе с педофилами и коррумпированными полицейскими, где она тут же по приезде заснула, не обращая на сомнительную компанию ни малейшего внимания. Пока она спала, римское спецподразделение вычислило анонимную квартиру Немца и обнаружило там шесть поддельных паспортов разных стран, выписанных на различные имена. Одно из этих имен привело полицию в гараж в районе Тибуртина, набитый коробками с немаркированными фармацевтическими препаратами в некоммерческой упаковке. Где их достал Немец и для чего они ему понадобились? Когда его спросили об этом на допросе, он продолжил молча смотреть в потолок.

Через четыре дня после находки цистерн, когда газеты начали задаваться вопросом, является ли загадочная госпожа Каселли убийцей-психопаткой или оклеветанной героиней, надзиратели разбудили Коломбу на рассвете и поспешно отвели в комнату для допросов. Там ее уже ждала Спинелли.

Несмотря на ранний час и усталость, Коломба, как обычно, проявляла должное уважение к следователям.

– К вашим услугам, госпожа Спинелли, – сказала она.

Посетительница провела по лбу тыльной стороной ладони. Она тоже выглядела усталой и встревоженной.

– Я пришла, чтобы попросить вас о сотрудничестве, но сразу оговорюсь: никакой сделки мы вам не предлагаем. В этом смысле у меня связаны руки.

Коломба ничего не поняла, но все равно кивнула:

– Скажите, что вам нужно.

– Шесть часов назад римское спецподразделение получило наводку. Объявился человек, утверждающий, что занимался оформлением сделки по покупке недвижимого имущества от имени задержанного подозреваемого, известного нам как Немец. Предваряя ваш вопрос, скажу, что и на этот раз имя тоже оказалось вымышленным.

– О каком имуществе идет речь? – спросила Коломба.

– Немец купил ферму неподалеку от Западной объездной дороги Рима. Офицеры спецподразделения обнаружили там десять грузовых контейнеров. В контейнеры были врезаны небольшие люки… – Спинелли замялась. – А люки были заминированы.

Коломба содрогнулась от ужаса.

– Заминированы?

– Взрывчаткой «С-четыре» с самодельными, но чрезвычайно надежными детонаторами. Стоит кому-то попробовать взломать люки или открыть их каким-либо, кроме единственно верного, способом, и все десять контейнеров взлетят на воздух.

Коломба вскочила и схватила Спинелли за руку:

– Скажите мне, они внутри?

Та не отстранилась и успокаивающе кивнула наблюдающему за беседой агенту.

– Мы… не знаем этого наверняка.

Коломба рухнула обратно на стул:

– Дети…

– Возможно… – сказала Спинелли. – Нам бы хотелось, чтобы вы приехали на ферму и поделились располагаемой вами информацией со спасательной командой. Саперы закончат работу через шесть часов. К этому моменту вас уже доставят на место – разумеется, под конвоем. Если, конечно, вы дадите свое согласие.

Сердце Коломбы наполнилось надеждой. Она гнала ее от себя, чтобы не сглазить, но та разгоралась снова и снова. Коломба не могла не думать о детях: они все еще живы!

– Я поеду, конечно поеду… Все, что вы скажете. Но… вам нужна не я, а Данте.

– Это он попросил, чтобы вы приехали, госпожа Каселли, – с полуулыбкой сказала Спинелли. – Он согласился нам помочь, но одним из условий его согласия было ваше присутствие. Помимо прочего.

Прочее включало в себя неаполитанскую кофеварку, походную плитку и упаковку свежемолотой моноарабики из кремонского кафе «Торрефационе Виттория», где, как говорили, подавали лучший кофе в округе. Когда конвой провел Коломбу в его палату, Данте, развалившись в постели, с блаженным видом допивал десятую чашку любимого напитка. Ее руки были скованы наручниками, а за каждым его движением следил санитар. Они не обнялись, но радостно улыбнулись друг другу. Коломба поняла, что он вне себя от нетерпения.

– Слышала, КоКа? Их нашли!

– Это еще не точно, – сказала Коломба.

Данте фыркнул:

– Точно. Доверься мне.

– Только когда ты объяснишь мне, при чем здесь голубая птица.

Он ухмыльнулся:

– Всему свое время. Не хочу говорить об этом, пока не соберусь с мыслями. К тому же мне нужно дочитать занудный документ на английском, который принес мне утром Роберто.

– На английском?

– Да. Согласен, он больно уж распространился. Я бы давно закончил, если бы мне разрешили пользоваться интернетом.

– Забудь об этом, – сказал санитар.

– Вот видишь! Как они повезут нас в Рим? На бронированной машине?

– На вертолете.

Улыбка сползла с лица Данте.

– Ни в коем случае.

– Это воздушная «скорая помощь». Ты проспишь весь полет. Тебе здесь дадут транквилизаторы. Проснешься уже на свежем воздухе. Рядом со мной.

Данте заерзал в постели:

– Мне уже не хватает воздуха.

– Во время полета его будет больше чем достаточно, – сухо сказала Коломба. – Не забывай, ради чего мы все это затеяли.

Еще с минуту Данте, покрывшись испариной, ворочался в кровати.

– О’кей. Но пусть мне дадут транквилизаторы прямо сейчас, иначе я никуда не полечу.

– Без проблем, – сказал санитар. – Если это заткнет тебя хоть на минуту. Пойду врача позову.

Данте усыпили, положили на носилки и погрузили в вертолет. Вместе с ним на борт взошли Коломба, Спинелли и трое агентов кремонского спецподразделения. Коломбе показалось, что полет длится целую вечность, но не прошло и двух часов, как за иллюминатором они увидели римскую объездную дорогу. Наконец она увидела ветхую постройку, вокруг которой темнели полускрытые деревьями коричневые прямоугольники грузовых контейнеров. Ровно в десять утра вертолет приземлился, и Данте разбудили инъекцией стимулятора. Вскочив, как пружина, он, прямо в халате и шлепанцах, ринулся к оцепившему здание кордону. Не успел Данте добежать до полицейских, как догнавшие его конвойные защелкнули на нем наручники и вместе с Коломбой препроводили к руководителю операции, которым оказался не кто иной, как вечно помятый Курчо.

– Господин Торре, наконец-то мы встретились. Госпожа Спинелли… – Они пожали друг другу руки, и Курчо посмотрел Коломбе в глаза. – Госпожа Каселли, рад с вами познакомиться, хотя вы, возможно, предпочли бы находиться в любом другом месте.

– Я ни за что на свете не хотела бы оказаться сейчас где-то еще, – ответила она. – Насколько мне известно, вы приняли мое дело близко к сердцу. Я хотела вас поблагодарить.

Он покачал головой:

– Подождите, посмотрим сначала, чем все закончится. Вы еще считаетесь задержанной. Госпожа Спинелли, неужели нельзя обойтись без наручников?

– Боюсь, что нет.

Курчо пожал плечами и обратился к Данте:

– Что вы можете нам сказать?

Данте огляделся: покрытые ржавчиной и граффити контейнеры, больше напоминающие старый металлолом, были расставлены полукругом на расстоянии около шести метров друг от друга. Данте подумал, что эти ящики еще меньше его силосной башни. Еще теснее. Ему стало тяжело дышать, но, к счастью, седативы еще действовали.

– Вы уже их открыли? – спросил он.

– Пока нет. Ждали, пока саперы еще раз все осмотрят.

– С младшими детьми хлопот не будет, – сказал Данте. – А вот более взрослых придется немедленно накачать успокоительными.

– Почему?

– Они выросли в этих коробках. И усвоили правила. Ни при каких обстоятельствах нельзя выходить. Нельзя даже думать о том, чтобы выйти наружу. Угостите их шоколадками. Это награда.

– Награда? – переспросил Курчо.

– За то, что мы были паиньками, – пояснил Данте.

– Ясно, – сдерживая дрожь, сказал Курчо.

– И привезите сюда родителей Руджеро Палладино. И отца Луки Мауджери. Их дети тоже внутри.

– Мы не можем быть в этом уверены, – вмешалась Спинелли. – А Стефано Мауджери под стражей. Потребуется разрешение надзорного прокурора.

– Тогда пошлите за его свояченицей Джулией Балестри. – Он по памяти продиктовал Курчо адрес и номер телефона.

– Если вы ошибаетесь, эта поездка станет для них очень жестоким испытанием, – сказал тот.

– Я никогда не ошибаюсь. Спросите у своей коллеги.

Коллегой была Коломба.

– Он часто ошибается, – улыбнулась она. – Но на этот раз он прав.

Курчо кивнул и передал листок с данными побагровевшему при виде Коломбы инспектору Инфанти. Та притворилась, что его не замечает, и он поспешно ретировался.

Спустя полчаса в первый контейнер был проведен оптоволоконный кабель. На мониторе появилось изображение крошечной темницы, оборудованной химическим туалетом. Лицом к стене, сжав руки за спиной, стоял чумазый длинноволосый подросток. Его колотила нервная дрожь.

«Он похож на наказанного школьника», – подумала Коломба.

Данте порекомендовал, чтобы к нему впустили только одного человека – в штатском и без оружия. После того как один из саперов взломал люк, в контейнер вошел санитар, выбранный за свою безобидную внешность и степень по психологии. Пленник, притворяясь, будто ничего не замечает, сверлил глазами стену. По совету Данте санитар назвал мальчика Сынком и положил руку ему на плечо. Тот завизжал, сорвался с места и кругами носился по контейнеру, пока его не удалось поймать и усыпить. По состоянию мальчика спасательной команде стало ясно, что его уже несколько дней не кормили и не поили.

Как и предсказывал Данте, маленькие дети реагировали на прибытие спасателей гораздо спокойнее, насколько позволяли особенности их недугов. У троих детей и двоих подростков наблюдались явные симптомы различных форм аутизма.

Четвертый подросток встретил освободителя, размахивая самодельной дубинкой, но стоило Данте прокричать: «Прекрати, Скотина!» – как мальчик выронил деревяшку и, спрятав лицо в ладони, рухнул на колени.

Данте мысленно попросил у ребенка прощения за свой грязный прием и расплакался. Прослезилась и спасательная команда, и многие из телезрителей, которые тем вечером увидели съемки, сделанные с близлежащего поля каким-то видеолюбителем.

В девятом контейнере был заключен Руджеро Палладино. Вышедшие из полицейского вертолета родители успели обнять его, прежде чем подействовало снотворное. Последним спасенным оказался пухленький, до странности спокойный мальчик в склеенных скотчем очках – Лука Мауджери. Увидев Луку, его тетя Джулия потеряла сознание и была поручена заботам врачей.

– Все кончено, – сказала Коломба Данте. Даже наручники не помешали ей его обнять.

Она не могла знать, как сильно ошибается.


предыдущая глава | Убить Отца | cледующая глава