home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



12

Оставшись на крыше в одиночестве, Данте растянулся на диване и накрылся паркой, которую перед уходом вернула ему Коломба. Пить паршивый кофе, приготовленный матерью Сантьяго, он отказался наотрез, и теперь его ломало от нехватки кофеина. Болела голова. Он закурил, стараясь справиться с волнением.

«Кремона. Кре-мо-на».

Он повертел название в голове: город, где он родился, был сплошным сгустком ностальгии и сожалений, но перспектива туда вернуться будила в нем самые горькие воспоминания. А ведь этот расположившийся в самом сердце Паданской низменности городок с семьюдесятью тысячами жителей считался одним из самых мирных уголков страны и в представлении итальянцев был неразрывно связан с традициями, историей, нугой и скрипками Страдивари. «Не говоря уже о башне Торраццо – самой высокой кирпичной колокольне в Италии», – мысленно добавил Данте, подражая интонациям кинохроникеров военного времени. Сам он никогда на нее не поднимался и сомневался, что поднимется на этот раз. Или когда-нибудь в будущем.

«Кремона».

Многие годы Данте верил, что Отец все еще скрывается на одной из ее древних пыльных улочек. Теперь же выяснилось, что городок был лишь одним из этапов карьеры похитителя и убийцы. Но, даже понимая, что Кремона представляет для него не больше опасности, чем любой другой город в мире, Данте все равно боялся возвращаться. Он со вздохом выбрал таблетку из своих изрядно поистощившихся припасов и запил ее водкой из припрятанной им под диваном бутылки. Оставалось лишь надеяться, что их совокупное воздействие понизит температуру его внутреннего термометра, которая уже достигла опасной близости к тревожной отметке. Ему почти показалось, будто он слышит сигнал тревоги, когда он вдруг понял, что звон стоит не только в его ушах.

«Полицейские сирены!»

Данте распахнул глаза. В этот момент на крышу по пожарной лестнице взбежала Коломба, за которой следовали Сантьяго и Хорхе. Она была в одной ночной рубашке и в ботинках, но под мышкой несла что-то вроде мешка с одеждой.

– Нас нашли, – сказала она. Пояснять, кто их нашел, было излишне.

Данте вскочил:

– Как им это удалось?

– Сестрица Сантьяго болтала по моему мобильнику. Похоже, незаурядный интеллект у них в крови.

– Следи за языком, puta, – огрызнулся Сантьяго.

– А то что? – сквозь зубы поинтересовалась Коломба.

Данте схватил обоих за руки и встал между ними, словно разнимая маленьких детей.

– Как нам отсюда выбраться?

– Да никак, – не спуская глаз с Коломбы, ответил Сантьяго. – Пацаны говорят, что копы оцепили здание.

– И конечно, поставили блокпосты на всех ведущих сюда дорогах, – сказала Коломба. – По крайней мере, я бы на их месте так и поступила. Хотя нет. Я бы установила наружное наблюдение за домом и дождалась, пока выйдет подозреваемый. Или пока хотя бы рассветет. Похоже, им уж очень невтерпеж до меня добраться, – с горечью добавила она.

– Мне жаль, compadre[28]. – Сантьяго похлопал Данте по спине. – Ты, надеюсь, не забыл наш уговор? Скажешь, что я тут ни при чем.

– Да, конечно, – машинально отозвался Данте.

Сантьяго отошел, чтобы помочь Хорхе разобрать компьютерную станцию.

– Сколько у нас времени до того, как они появятся? – спросил Данте.

– На крыше? Может, полчаса, если никто им не подскажет. Они отследили меня по мобильнику, но про Сантьяго ничего не знают. Иначе провели бы точечный рейд, вместо того чтобы приезжать всей оравой. Им придется прочесать все квартиры.

– Тогда накинь еще несколько минут: это будет не так-то просто, – сказал Данте.


Он не ошибся. В этот момент десятью этажами ниже дорогу спецназовцам в защитном снаряжении перегородила высыпавшая на лестницу и в подъезд ревущая толпа разъяренных жильцов. Между ними до хрипоты надсаживал голос инспектор Инфанти.

– Прошу вас! Не препятствуйте работе полиции. Мы разыскиваем лицо, не являющееся жильцом вашего дома! Вы здесь совершенно ни при чем! – надрывался он, думая о том, что всего несколько месяцев назад разыскиваемая была его непосредственной начальницей.

Он все еще не мог поверить, что она действительно виновна в том, в чем ее обвиняют. Коломба, безусловно, не в своем уме, но не до такой же степени, чтобы подложить бомбу в квартиру Ровере. Нет, это решительно невозможно. А что до доказательств, то наверняка облажался кто-то из криминалистов. Такое уже бывало. Только вот его мнения никто не спрашивал, и большинство коллег были гораздо менее уверены в ее невиновности.

Отделившаяся от толпы крупная женщина ударила по сковороде ложкой, пытаясь утихомирить соседей. На женщине был пышный парик и платье в вертикальною полоску, в котором она была похожа на бочку.

– Кого вы ищете? – с сильным южным акцентом спросила она.

– Синьора, это не ваша проблема. Позвольте нам делать нашу работу.

– Вы свои розыски у нас дома проводите, значит и проблема наша. Вы чего себе вообразили? Думаете, мы вот так запросто пустим вас внутрь?

– Мы лишь ищем подозреваемого. Ни у кого из вас проблем не будет.

Из-за поворота лестницы высунулась какая-то старуха.

– Брехун! – закричала она. – Вечно вы так говорите! Когда вы сына моего увели, тоже говорили, что это обычная проверка!

– Синьора… клянусь вам, это правда, – сказал Инфанти.

Ситуация явно накалялась, и он начинал жалеть, что попросту не сказался больным. Тем более что судьей, выписавшим ордер на арест, был Де Анджелис. Этот ученый осел.


В этот момент ученый осел, прислонившийся к припаркованной через дорогу машине без опознавательных знаков, опасливо наблюдал за освещенной фарами стайкой мальчишек, которые таращились на него из-за ряда бронированных автомобилей. Он с некоторым беспокойством отметил, что, хотя с виду им было от силы лет двенадцать, каждый из них выглядел так, будто вот-вот выхватит из-за пазухи пушку. В паре метров от него что-то бормотал в рацию Сантини.

– Какого хрена там происходит? – спросил его Де Анджелис.

Отряд спецназовцев, который, по его расчетам, давно должен был начать обыскивать квартиры, застрял на подходах к зданию, откуда то и дело раздавались крики и ругательства.

Сантини отодвинул от уха рацию.

– Проблема с жильцами, – сказал он. – Непростой райончик.

– Да и мы не из простых. Встряхни их как следует.

– Каселли никуда не денется. Подождем, пока все устаканится.

– Хрена с два!

– Вы уверены, судья?

– Хватит вопросов. Пошевеливайся, – раздраженно сказал Де Анджелис.

– Да, господин магистрат.

Сантини протолкнулся сквозь толпу спецназовцев и подошел к Инфанти, который тщетно пытался миром уладить конфликт с жильцами.

– Почему остановились? – спросил он.

– Сами видите, господин Сантини, – сказал взмокший от волнения Инфанти. – Боятся, что мы арестуем одного из местных.

– Всего одного? Так они ни черта не поняли. Сейчас я им все хорошенько растолкую. – Забрав у одного из агентов небольшой мегафон, который при включении издал пронзительный свист, он выступил на пару шагов вперед. – Так! – прокричал он в микрофон. Его искаженный, как у робота, голос эхом разнесся до верхних этажей. – Либо вы СЕЙЧАС ЖЕ убираетесь с дороги, либо мы забираем вас всех за сопротивление властям и воспрепятствование силам правопорядка. Ясно? НЕМЕДЛЕННО РАЗОЙДИТЕСЬ! – Сантини опустил мегафон, и на секунду в подъезде воцарилась гробовая тишина. Затем с лестницы полетел ночной светильник, разлетевшийся на куски в миллиметре от его ботинок. – Кто это сделал? – забыв про мегафон, с побагровевшим лицом заорал Сантини. – Какой дебил это сделал?

– Мама твоя, – закричал кто-то с высоты двух этажей.

В подъезде захохотали.

Не сумев разглядеть наглеца, Сантини снова подошел к Инфанти.

– Берите дом штурмом, – приказал он.

– Но мы попадем в газеты, – возразил тот.

– Тем лучше. Пора преподать им урок.

Отцепив от пояса шлем, Инфанти надел его на голову. Ему не приходилось носить защитный шлем со времен генуэзского саммита «Большой восьмерки». Тот раз ничем хорошим не закончился. Он дал сигнал к штурму.


Отзвуки отдаленных криков достигли крыши здания.

– Спрячься. Они не знают, что ты со мной, – сказала стоящая возле дивана Данте Коломба. – Если тебе повезет, то, схватив меня, полиция больше не станет тратить здесь время.

– И что потом?

– Продолжишь расследование.

Данте покачал головой:

– Не пойдет, КоКа.

– Кажется, мы это уже обсуждали.

– Но я не согласился тогда и тем более не соглашусь сейчас.

Данте отошел от Коломбы и направился к Сантьяго и Хорхе, которые вместе со своим татуированным приятелем уже успели разобрать оборудование и теперь запихивали его в два огромных рюкзака.

– Выведи ее отсюда, – прошептал он на ухо Сантьяго.

Тот со злостью швырнул об пол отвертку, с помощью которой демонтировал спутниковую антенну.

– Как у тебя наглости хватает о таком просить? No es suficiente el caos que ha causado?[29] – Сантьяго показал на разобранный компьютер. – Mira![30] Моя студия уничтожена. Это был мой хлеб! E ho la polic'ia en mi casa![31]

– Ты знал, чем рискуешь. Постарайся понять: всем будет лучше, если ее не схватят. Тебе в том числе.

Сантьяго продолжил сборы:

– Без шансов.

– Если шансов нет, зачем вы прячете по рюкзакам компьютеры? Куда вы их понесете?

– Не твое дело.

Данте развернул Сантьяго лицом к себе:

– Ты не можешь допустить, чтобы ее арестовали.

– Данте, если я объясню ей, как отсюда смыться, она разболтает всем своим дружкам-копам! И мне придется искать себе другой дом. Entiendes?[32]

– Обещаю, она никому не расскажет, – прекрасно понимая, что это ложь, сказал Данте. В таких вопросах Коломба была непреклонна.

Сантьяго собрался было что-то возразить, но его аргументы так и остались невысказанными.

– Вертолет! В укрытие! – закричала Коломба.

Данте поднял глаза над крышами. С небес на дорогу падал столб света, неуклонно приближающийся к дому под нарастающий шум лопастей. В пылу спора он этого даже не заметил.

Коломба вклинилась между ними.

– Он что, прямо на крышу приземлится? – встревоженно спросил Сантьяго.

– Нет. Будет кружить над зданием, чтобы под покровом ночи никому не удалось уйти. Но если они нас заметят, то сразу отправят сюда полицию.

Татуированный указал на низкий навес на дальнем краю крыши:

– Сюда!

Под навесом, достигающим около трех метров в длину, ютился десяток прямоугольных горшков с землей, где не было ни единого ростка. Это были остатки предпринятого Хорхе несколькими месяцами ранее эксперимента по домашнему выращиванию марихуаны. Возможно, удручающие результаты объяснялись тем, что он посчитал, что листовое железо послужит не худшей кровлей, чем традиционная полиэтиленовая пленка. Татуированный и Сантьяго схватили рюкзаки и вместе с остальными бросились под навес. Они сидели на корточках около горшков, в то время как по крыше под все более оглушительный шум винтов шарил луч света.

Данте не мог поверить в реальность происходящего, и, судя по лицу Коломбы, она думала о том же.

– Сантьяго! – воскликнул он, перекрикивая гул вертолета. – Пора решать! Говори, как нам отсюда выбраться!

– Разве это возможно? – спросила Коломба. – Как?

Сантьяго молчал. Рискуя, что его заметят с вертолета, Данте вскочил с места и сел на корточки прямо перед ним.

– Сантьяго, ты же понял, чем мы с Коломбой занимались.

– Мне плевать.

– Если бы тебе было плевать, ты бы не стал нам помогать. Я платил тебе недостаточно, чтобы ты брал на себя такие риски. Ты знаешь, за кем мы охотимся. Знаешь, что он творит с детьми. А я знаю тебя. У нас с тобой немало разногласий, но в одном мы сходимся: дети неприкосновенны.

– Los ni~nos son bendecidos por D'ios[33], – неохотно сказал Сантьяго.

– Если КоКу арестуют, никто не поможет похищенным детям. Таким, как я. Ты знаешь мою историю. Эти дети – ровесники твоей самой младшей сестры. Они растут, как звери в клетках.

– А она их найдет? – недоверчиво отозвался Сантьяго.

– Да. Знаю, что найдет. И я ей помогу.

– И chico[34] с видео?

– Да, и его тоже. И если мы освободим детей, в этом будет и твоя заслуга.

– Да чего ты их слушаешь! – сказал Хорхе. – Они что угодно наплетут, лишь бы спасти свои задницы.

Сантьяго недружелюбно посмотрел на него.

– Я его знаю, – сказал он, показывая на Данте. – Он не врет.

– А баба? – спросил татуированный.

– Она больше не работает в полиции. Она в бегах. Y no me gusta enviar a la gente a la c'arcel[35].

– Так как нам отсюда выйти? – спросил Данте.

– Через подвалы, – сказал Сантьяго. – Они сообщаются между собой. И наш дом, и соседний, и тот, что после него.

– Полиция окружила квартал, – возразил Данте.

– Но парк-то не оцепила, – заметил Сантьяго и махнул рукой в направлении простирающихся неподалеку садов Тре-Лаги, где находился полузапущенный муниципальный парк. – Через третий дом можно попасть прямо туда.

– В парке мы будем достаточно далеко от твоих сослуживцев? – спросил Данте Коломбу.

– Если поторопимся – возможно, – ответила она. – Но потом нам понадобится машина.

– Устроишь, Сантьяго? – спросил Данте.

– No crees que est'as exagerando?[36] – вмешался Хорхе. – Теперь мы должны твоей подружке еще и тачку подогнать?

– Я у тебя ничего не просила, – сказала Коломба.

– А я просил, – сказал Данте. – Нет смысла бежать в парк, чтобы нас там арестовали. К тому же они мигом сообразят, как мы туда попали.

Сантьяго фыркнул и взглянул на татуированного:

– Набери Энрико и скажи, чтобы оставил на обочине чистую тачку с ключами в зажигании.

– Я смотрю, ты эту шлюху обслуживаешь по первому разряду, – в ярости сказал Хорхе. – Я тебя не понимаю.

– Поэтому главный тут я, – отбрил его Сантьяго. – Tiene usted algun problema conmigo? У тебя какие-то проблемы? – резко спросил он.

– Нет, – поспешно сказал Хорхе.

– Но мы не можем спуститься в подвал, – сказал Данте. – На лестнице полиция.

– Мы попадем туда через дом напротив. Я знаю, как это сделать. – Сантьяго махнул Хорхе и татуированному. – Я покажу дорогу Данте и его подруге. Вы двое берите las mochilas[37] и дуйте за нами.

Пока татуированный звонил Энрико, Коломба наблюдала за траекторией вертолета. Он описывал широкую восьмерку над тремя сообщающимися зданиями и близлежащими улицами. Если они пересекут крышу, когда вертушка будет в дальнем конце петли, то смогут спуститься незамеченными. Хотя на входе в следующее здание их наверняка засекут. И тогда придется удирать что есть мочи.

– Говори, когда бежать, – заметив, что Коломба рассчитывает время, сказал Сантьяго.

Рев вертолета стал тише, и крыша погрузилась в полутьму.

– Еще пару секунд. – Коломба мысленно отсчитывала мгновения. – Сейчас!

Все пятеро во главе с Сантьяго пустились бежать. Первый отрезок пути оказался сравнительно простым. Крышу дома соединяла с крытым переходом между двумя зданиями железная служебная лестница. Благодаря цилиндрическим перекладинам сорваться с нее было нелегко, и они спустились без происшествий. Коломба пропустила Данте вперед, чтобы иметь возможность за ним приглядывать. Тот ловко скользил вниз по лестнице, в то время как сама она из-за мешка с одеждой могла держаться за перекладины только одной рукой. Сложнее всего пришлось Хорхе и татуированному, которые были вынуждены снять с плеч рюкзаки и удерживать их на голове, чтобы не застрять между лестницей и ограждением.

Добравшись до крыши перехода, они, прижимаясь к стене, дождались, пока над ними не пролетит вертолет, и перебежали в дальний конец, где находилась покрытая матерными надписями ржавая дверь не выше метра в высоту. Снизу доносился писк раций и голоса полицейских. Отдаленных криков больше слышно не было, а значит, спецназовцам удалось расчистить вход в здание.

Дверь была заперта на висячий замок. Сантьяго повернул в скважине ключ и распахнул перед ними дверь:

– Мы на месте.

Коломба сунула голову внутрь. Внутри стояла непроглядная темнота. Позаимствовав у Данте зажигалку, она осветила шахту: к стенам крепились тяговые канаты лифта, а пятью-шестью метрами ниже виднелась крыша кабины. Добраться до нее можно было только по узкой неогражденной лестнице.

– Лифт работает? – понизив голос, спросила она, чтобы ее не услышали снизу. – Не хочу, чтобы меня расплющило, как блин.

– Он никогда не работал, – ответил татуированный. – Достаточно спуститься на крышу лифта – и ты в подвалах.

– Я пойду первым, – сказал Сантьяго.

Он развернулся к ним спиной, нащупал перекладины лестницы и сразу же исчез из виду.

– Данте, ты следующий, – сказала Коломба.

Данте, как завороженный, во все глаза смотрел в глубину шахты. Он едва дышал: перед ним разверзлась необъятная голодная пасть, готовая засосать его темная пропасть. Она неодолимо влекла его к себе, и ему пришлось напрячь каждую мышцу тела, чтобы побороть тягу и не упасть в бездну. Он не мог даже оторвать от нее взгляд. Слово «страх» не передавало и малой части того, что он испытывал. Так приговоренные к казни смотрели на лезвие гильотины. Воплотившаяся в паре метров от него неотвратимость смерти была столь осязаемой, что к ней, казалось, можно было прикоснуться.

– Не могу, – пробормотал он. – Одно дело подвалы, но это… Нет, не могу.

– Данте, у нас нет выбора.

Он покачал головой и с трудом перевел глаза на нее:

– КоКа, я действительно не могу. Мне жаль. Иди без меня.

– Ты мне нужен.

Данте обливался потом.

– Ты сказала, что если мы разделимся…

– Что если мы разделимся, ты и один справишься. А я – нет. Без тебя я не найду Отца.

– Для твоих коллег я всего лишь свидетель, КоКа. Они меня отпустят… Я присоединюсь к тебе, где бы ты ни была. – От волнения он глотал слова. – Мы разработаем шифр для связи… Это несложно. Они не знают, что мы общаемся.

– Данте… это невозможно.

– Прошу тебя… Коломба…

Коломба взглянула на Хорхе:

– Давайте ваши рюкзаки.

– Зачем?

– Затем, что их понесу я. Ну же!

То ли из-за ее тона, то ли из-за самой ситуации, но оба парня без препирательств повиновались. Крикнув Сантьяго, чтобы ловил мешок с одеждой, она сбросила его в шахту и накинула по рюкзаку на каждое плечо. Оба они весили не меньше чем по пятнадцать килограммов. Груз тянул ее назад, и она почувствовала, что теряет равновесие. Если бы лестница была маршевой, спуститься по ней было бы непросто.

– Что теперь? – спросил татуированный.

– Присмотрите за ним. – Она кивнула на Данте. – Я отнесу рюкзаки и вернусь. Мы вместе спустим его вниз.

– КоКа… ты не можешь так со мной поступить, – промямлил Данте.

– Мне жаль, – пряча глаза, сказала Коломба. – Ну! Вы же не хотите, чтобы нас здесь обнаружили? Приближается вертолет!

Данте попытался было упираться, но татуированный молниеносно очутился у него за спиной и зажал ему рот, чтобы он не кричал. Бросив уничтожающий взгляд на Коломбу, Хорхе поспешно схватил его за руки. Глядя, как Данте извивается, пытаясь вырваться, Коломба почувствовала, что у нее сжалось сердце.

«У нас нет выбора», – мысленно повторила она и, как могла быстро, слезла по лестнице, рискуя сорваться и сломать шею. На полпути у нее соскользнула рука: не разбилась она лишь потому, что успела схватиться за один из покрытых смазкой канатов лифта.

С крыши кабины вскинулся луч желтоватого света – Сантьяго включил карманный фонарик.

– Где остальные? – спросил он, как только она спрыгнула с лестницы рядом с ним.

– Держат Данте. Сейчас я поднимусь за ним.

– Здесь для него не место.

– Сама знаю.

Избавившись от тяжелых рюкзаков, Коломба без труда поднялась наверх и тихонько постучала в дверцу, чтобы привлечь к себе внимание. Кукиллос протолкнули в шахту голову Данте. Затем показалась верхняя часть его туловища. Он попытался закричать, но Коломба закрыла ему рот рукой.

– Прошу тебя, не кричи. Я помогу, – сказала она ему на ухо.

Данте фыркнул и помотал головой.

Коломба продолжала зажимать ему рот.

– Ты привел меня сюда, а я выведу тебя отсюда, – сказала она, добавив про себя: «По крайней мере, попытаюсь».

Коломба велела парням столкнуть его вниз, и судорожно хватающийся за нее Данте вдруг навалился на нее всем весом. Теперь обе ее руки оказались заняты: одной она держалась за перекладины, а другой удерживала Данте. Но он так и не закричал. Отворачивая лицо и тяжело дыша, он молча обвивал ее за шею. Коломба подумала, что если они все вчетвером не упадут, то план вполне может сработать. В ту же секунду их ослепил блик установленного на вертолете прожектора.

Их заметили.


предыдущая глава | Убить Отца | cледующая глава