home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3

Визит Де Анджелиса словно прорвал плотину. В следующие два часа Коломбе не удалось остаться в одиночестве ни на минуту. Сначала явилась ее ожидающая утешений мать, потом пара друзей, с которыми она не общалась с тех пор, как продинамила их ради поездки в Пратони, где был найден труп Лючии Балестри. Когда они спросили, не нужно ли ей что-нибудь, она попросила, чтобы они заскочили к ней и привезли из ее квартиры смену одежды, поскольку ее мать объявила, что слишком расстроена, чтобы куда-то ехать.

Друзья пообещали вернуться наутро и взяли с нее обещание никогда больше не исчезать. Затем ее навестили несколько сослуживцев из спецподразделения, которых до глубины души поразил ее бледный и разбитый вид. Покидая больницу, они говорили, что Коломба выглядела совсем как в тот раз. Подразумевалась, конечно, Катастрофа. Тот факт, что ей удалось выжить после двух взрывов, казался им весьма странным совпадением. «А что, если это не совпадение…» – рискнул заметить один из полицейских, и все тут же смущенно умолкли. Они и не догадывались, что в этот момент Де Анджелис, не стесняясь в выражениях, говорил то же самое Сантини, измотанному после тяжелого дня допросов и обысков.

Навестил Коломбу и Альберти, который явно чувствовал себя не в своей тарелке в качестве посетителя больницы. Агент успел переодеться в штатское и в джинсах и толстовке от Аберкромби еще больше напоминал студента-переростка. Коломба была рада его видеть, хотя этот проходной двор ее уже изрядно утомил.

Альберти протянул ей небольшой сверток. Внутри оказался МР3-плеер, не слишком новой, но вполне современной модели.

– Ты с ума сошел, я не могу принять такой подарок, – сказала она. – Я ведь знаю, сколько ты зарабатываешь.

Альберти зарделся:

– На самом деле это конфискат, к тому же китайский хлам, которому два евро красная цена. Сам подарок внутри.

Коломба удивленно посмотрела на плеер. Она еще не отошла от сотрясения мозга и транквилизаторов. Сфокусироваться на разговоре было нелегко.

– И что там?

– Музыка. Моего сочинения. Эмоциональная электроника. Не знаю, слышали ли вы о Николасе Джааре…[22] Его музыка меня вдохновляет.

Коломба понятия не имела, о чем он толкует.

– Я вроде как застряла на «Ред Хот Чили Пепперс», но спасибо. Не знала, что ты композитор.

– Пока это всего лишь хобби. Если вам мои композиции не понравятся, просто сотрите их и запишите что-то свое. – Он нерешительно помедлил. – Я сегодня видел господина Торре.

Улыбка тут же слетела с лица Коломбы. Она схватила агента за руку:

– Как он?

Альберти понизил голос:

– Говорит, что квартиру взорвал его похититель. Что он похитил тысячу детей. Прошу прощения, мне показалось, что он несколько не в себе.

– Кто его допрашивал?

– Сантини. Но он ему не поверил. Честно говоря, версия господина Торре и правда звучала не слишком убедительно.

– Данте как-то обосновал свои утверждения?

– В том-то и дело, что никоим образом. Сантини просто рассмеялся ему в лицо. А мне стало его жаль.

Не в силах справиться с эмоциями, Коломба на секунду прикрыла веки. Данте не побоялся выставить себя на посмешище и не раскололся на допросе. Он тоже им не доверяет.

– Где он сейчас?

– Пока еще в полиции, хотя его адвокат весь участок на уши поднял. Думаю, магистраты скоро его отпустят. У них ведь нет оснований его задерживать, правда?

Альберти почти умоляюще посмотрел на нее.

– Скрывать ему нечего, – сказала Коломба.

– Я в этом и не сомневался, госпожа Каселли. Мне он нравится, хоть характер у него и несносный. Ему тяжело пришлось в жизни.

– Что известно о взрыве?

– Ждем заключения криминалистов.

– Возможно, свидетели видели, как кто-то входил в дом? Неужели вообще никаких улик не обнаружили?

– Госпожа Каселли… если что-то и всплывет, я узнаю об этом последним. Я всего лишь пингвин-патрульный.

Коломба поняла, что он прав.

– Если что услышишь, пожалуйста, дай мне знать.

– Конечно. Ну ладно, я пойду. Вам нужен отдых.

– Спасибо.

Однако Коломбе было не до сна. Стоило закрыть глаза, как она вновь видела разрастающуюся огненную вспышку в квартире Ровере и слышала треск пламени, охватившего парижский ресторан. Она внезапно переносилась на десять месяцев назад, и в голове ее кружились шепчущие тени. Раза три она забывалась сном и снова просыпалась, а потом наконец сдалась и убедила врача больше не давать ей транквилизаторы. В капельнице, поставленной ей перед ужином, были только антибиотики и анальгетики, снимавшие головную боль. Достаточно, чтобы можно было размышлять. Как она ни подавляла мысли о гибели Ровере, горе всплывало на поверхность сознания. Коломба все еще не могла поверить, что навсегда его потеряла. Ей вспоминались первые дни в Палермо. Ровере был тогда одним из немногих функционеров, лично участвовавших в операциях вместе с рядовыми полицейскими. Будучи заместителем комиссара, она просила о переводе в уголовный розыск, но, когда Ровере перевели в отдел по борьбе с наркотиками, он забрал ее с собой. Он посчитал, что женщина лучше справится с работой под прикрытием. И оказался прав. На протяжении двух лет Коломба изображала то клиентку барыг, то наркоманку, то наркоторговку, и никто ни разу не заподозрил, что она из полиции. Когда ее лицо слишком примелькалось, ее перевели в отдел по борьбе с уличной преступностью – она стала первой женщиной, регулярно работавшей с Соколами. Однако Ровере и на расстоянии продолжал следить за ее карьерой и не однажды вставал на ее защиту, когда функционеры-женоненавистники пытались принизить ее заслуги.

Отец Коломбы умер от инфаркта, когда она была еще совсем девчонкой. Ее всегда тянуло к сильным мужчинам, которые в какой-то степени заменяли ей отца. И хотя она часто разочаровывалась, например, в очередном бойфренде, оказавшемся неспособным поддержать Коломбу во время внезапных поворотов карьеры, Ровере не подводил ее ни разу. Он всегда был готов подставить ей плечо. Пусть и на некоторой дистанции – их отношения не подразумевали проявлений нежности или общения вне работы, за исключением нескольких ужинов, когда Елена еще хорошо себя чувствовала, – но он постоянно был рядом. А потом предал ее. Или все началось с нее самой?

С особой ясностью мысли, вызванной подскочившей температурой, Коломба спрашивала себя, не она ли первой отдалилась от Ровере, когда приняла решение выйти в отставку, так и не рассказав ему правду о своем состоянии. О страхах, о приступах паники. Но разве это оправдывает Ровере, который использовал ее как пешку в игре против Отца?

Нет. Что-то иное должно было пересилить привязанность Ровере к Коломбе, в которой она не сомневалась, и неизменную лояльность к подчиненным, которая всегда была даже сильнее, чем его преданность руководству. Конечно, им не могли двигать жажда власти и желание занять пост Сантини в следственном управлении. Теперь Коломба четко видела, что он лгал ей, чтобы она перестала доискиваться до его истинных мотивов. Ровере готов был предстать в ее глазах жалким, завистливым карьеристом, лишь бы задействовать ее в расследовании. Если бы он не погиб, Коломба вышла бы из игры, но теперь знала, что ее долг – исполнить его последнюю волю, как бы тяжело это ни оказалось.

Пока она размышляла, что предпринять дальше, последние лучи заходящего солнца, проникавшие в окно, загородил силуэт мужчины в халате: на нее с нежностью смотрел Тирелли.

– Марио!.. Почему ты в белом халате?

Тирелли улыбнулся, убирая в карман портсигар с лакрицей.

– Я ведь врач, забыла? – Он подошел поближе, чтобы ее осмотреть. – Дай-ка взглянуть, как ты. Зрачки нормальные… Посмотри на потолок… Теперь направо…

Коломба неловко заерзала в постели:

– Ты собираешься устроить мне медосмотр?..

– А в чем проблема?

– Обычно твои пациенты мертвы.

– Это не единственная моя специальность, девочка моя. Но признаюсь, хладные тела – мой конек. – Он погрустнел. – Меня попросили произвести аутопсию Ровере, но… Я предпочел, чтобы этим занялись мои ассистенты.

На глаза Коломбе навернулись вот уже несколько часов сдерживаемые слезы.

– Как он умер?

– Геморрагия, вызванная разрывом верхней брыжеечной артерии. Осколок металла буквально прошил его насквозь.

Коломба высморкалась в бумажную салфетку.

– Он страдал?

– Не слишком. Только не думай, что я просто пытаюсь тебя утешить. У него был серьезно поврежден спинной мозг, ниже грудины он ничего не чувствовал. К тому же умер он не в одиночестве.

– Кто с ним был?

– Твой друг. Господин Торре. Он остался с Ровере. Когда врачи поднялись в квартиру, Торре держал его голову на коленях.

Коломба не верила своим ушам:

– Данте вошел в здание?

– Да. Ты что, совсем ничего не помнишь?

– Ничего. Но Данте боится замкнутых пространств, что и говорить о горящем здании… Как ему это удалось?

Тирелли погладил ее по щеке:

– Должно быть, у него была веская причина. Это он позаботился, чтобы тебя вынесли из здания.

– Боже… – Она все еще не могла поверить в услышанное. – Марио, ты должен мне помочь.

Тирелли опустился на тот же стул, с которого несколькими часами ранее вещал Де Анджелис.

– В чем же?

– Данте был прав. Похищение сына Мауджери – дело рук Отца. И думаю, это он подложил бомбу в квартиру Ровере.

– Коломба, тебе нужно передохнуть…

– Нет-нет. Я не спятила. – Коломба приподнялась и села, стараясь не походить на бредящую психопатку. – Мы вели собственное расследование. И нашли совпадения с другими делами. Ровере знал, что Отец продолжает действовать. Поэтому он и добился того, чтобы я подключила к расследованию Данте.

Тирелли внимательно посмотрел на нее:

– Ты уверена в том, что говоришь?

– Перед смертью Ровере все подтвердил. Он знал что-то, что не успел нам рассказать, поэтому его и убили.

Тирелли снова принялся жевать лакричный корень.

– Признаюсь, ты меня удивила. А с Де Анджелисом ты это обсуждала?

– Нет. Ровере ему не доверял. Не доверяю и я. Будь у меня неоспоримые доказательства, я бы раструбила о них хоть на весь свет. Но у меня их нет. Есть лишь предположения. Я знаю, что они верны, но… мне нужно их доказать. – Коломба сделала глоток воды, чтобы успокоить саднящее горло. – Представляешь, что будет, если я заявлюсь со своими россказнями к начальнику полиции? Он и без того считает, что Катастрофа в Париже произошла по моей вине. Но если бы я могла представить ему железобетонные доказательства…

– Коломба, что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Слышал когда-нибудь о «Серебряном компасе»?

– Нет.

– Это организация, которая работала с проблемными детьми. – Она рассказала ему о семействе Палладино и об их с Данте догадках.

– Думаешь, Отец выбрал ребенка через эту организацию? – наконец спросил Тирелли.

– Возможно. Не исключено, что не его одного.

– Но мальчик, пропавший в Пратони, «Компас» не посещал…

– Организация закрылась, и Отцу пришлось искать новый способ выбора жертв.

– Если предположить, что связь действительно существует.

– Поэтому я тебе об этом и рассказываю. Ты знаешь кучу людей – врачей, добровольцев… Можешь узнать, кто управлял «Компасом»? Довольно будет, если ты найдешь кого-то, кого я смогу расспросить.

Тирелли тяжело, со скрипом в коленях, поднялся.

– Помнишь старый сериал «Куинси»? – спросил он.

Коломба отрицательно покачала головой.

– Там патологоанатом ловит убийц. Подобный сюжет всегда казался мне нелепым. Я исследую человеческие внутренности, а не темные переулки.

– Ты единственный, к кому я могу обратиться.

Он кивнул:

– Знаю, поэтому и не отказываю. Так и быть, сделаю пару звонков.

– Спасибо.

Тирелли повернулся, чтобы уйти. Коломба снова подозвала его к себе:

– Марио… говори только с теми, кому доверяешь, и рассказывай как можно меньше. Будь осторожен.

Патологоанатом улыбнулся.

– Конечно буду. Я дорожу своей старой шкурой, – сказал он.

Коломба проводила его взглядом. Она знала, на что способен Отец, поэтому на сердце было тревожно.


предыдущая глава | Убить Отца | cледующая глава