home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



9

Обыск закончился, и Коломба почувствовала, что недосып начинает брать свое. Она поднялась в квартиру и присоединилась к Ансельмо.

– Нарыли что-нибудь стоящее? – спросила она.

Ансельмо покачал головой:

– Да и Монтанари не заявлялся. Мы объявили его в розыск, но сигналов пока не поступало.

Коломба внимательно оглядела перевернутую вверх дном квартиру:

– Судя по этой душегубке, деньжат, чтобы сбежать за границу, у него недостаточно.

– Если только у него не было сбережений.

– Я скорее склоняюсь к версии Данте, что он просаживал все в карты.

Ансельмо смущенно почесал щеку:

– Извини за такой вопрос, Каселли. А все-таки, кто он вообще такой?

– Долгая история. Которую у меня нет никакого желания тебе рассказывать.

– Как мило, – сказал Ансельмо. – Напомни мне, чтоб я и впредь оказывал тебе услуги.

Коломба сжала его плечо:

– Прости. Когда все закончится, ставлю выпивку.

– Ловлю на слове, – улыбнулся Ансельмо.

– Только не воображай себе невесть что.

В этот момент в комнату вбежал один из людей Ансельмо.

– Что случилось? – спросил тот.

– Монтанари нашли у станции Тибуртина. Мертвым.

Коломба с размаху ударила кулаком в стену:

– Черт! Только не это!

– Что такое, Каселли? – нервно спросил Ансельмо.

Коломба потрясла пальцем у него перед носом:

– Нас с Данте тут не было, ясно?

– Могла бы и не говорить. Я и так по уши в дерьме.

Она выбежала из дома и заставила Данте сесть в автомобиль, прежде чем объяснила ему, что случилось.

– Что делать будем? – озабоченно спросил он.

Коломба вдавила педаль в пол, и машина сорвалась с места.

– Едем туда.

– Может, не обязательно смотреть на труп?

– Хочешь, здесь тебя высажу.

– Нет-нет. Поехали.

Остаток пути Коломба молчала, и Данте погрузился в столь мрачные мысли, что его внутренний термометр начал закипать. Он проглотил таблетку ксанакса, которая начала действовать, когда они подъехали.

Участок возле колонны объездной дороги был перекрыт. Машины перенаправляли двое сотрудников дорожной полиции. Коломба, почти не притормозив, сунула им под нос удостоверение, припарковалась недалеко от оцепленной зоны и, не дожидаясь Данте, выскочила из автомобиля. Он на ватных ногах поплелся за ней. Несмотря на поздний час, вокруг колонны уже собралась кучка зевак, старающихся заглянуть за полицейское заграждение. Среди них была парочка фотографов из новостных агентств, которые непрерывно щелкали камерами в ожидании разрешения подойти поближе. Полицейские в форме разговаривали по рации и телефонам, а санитары «скорой помощи» перешучивались, дожидаясь, когда можно будет загрузить труп.

Данте подумал, что таким был мир Коломбы до того, что она называла Катастрофой, и спросил себя, скучает ли она по прежней жизни. Для него этот мир был похож на странный сон. В свете прожекторов цвета становились плоскими и все казалось нереальным. Конус света был направлен на блестящий автомобиль Монтанари. От него исходил легкий пар. Еще на расстоянии десяти метров Данте различил за окном водителя что-то темное и понял, что это голова покойника. Раньше он видел покойников только на фотографиях. Он еще больше замедлил шаг.

Возле машины Монтанари стояли двое криминалистов и главный инспектор Инфанти из мобильного спецподразделения. На протяжении трех лет Инфанти был не только заместителем, но и другом Коломбы, но, как и многие другие сослуживцы, не видел ее с тех пор, как она выписалась из больницы. Ему пришлось довольствоваться периодическими новостями от Ровере – шеф был единственным, на чьи звонки она несколько раз ответила. Поэтому, увидев, как Коломба бежит в его направлении, он подумал, что это ему мерещится от усталости. По-настоящему он узнал ее только тогда, когда она остановилась в миллиметре от неприкосновенной зоны поиска улик и отпихнула его, чтобы заглянуть внутрь автомобиля.

– Что тебе известно? – спросила его она.

Инфанти опомнился от удивления:

– Коломба… ты что, вышла на службу?

Она нехотя отвела глаза от машины и взглянула на него:

– Нет.

Инфанти в замешательстве покачал головой. Коломба похудела, но была в хорошей форме. Выглядела она как обычно и больше не походила на бледную тень, которую он видел в больничной палате. Инфанти хотел было ее обнять, но она была напряжена, как струна, и он предпочел сохранять дистанцию.

– Ты меня напугала.

– Прости. Ну а теперь рассказывай.

– Мы только что получили разрешение на вывоз тела. Он умер от потери крови. Кто-то перерезал ему сонную артерию очень острым лезвием.

– Скальпель? – все больше напрягаясь, предположила Коломба.

– Не исключено. У этого типа член торчал из штанов, на нем обнаружены следы чего-то вроде спермицида. В автомобиле найдены женский волос, упаковка от презерватива и измазанная помадой салфетка. – Он показал на дорогу. – Монтанари припарковался здесь с проституткой, та начала делать ему минет, потом они поцапались из-за денег, и она перерезала ему глотку. А может, она с самого начала планировала его укокошить, поди знай.

– Поразительно, что все это с ним приключилось именно сегодня ночью… – сказал наконец подошедший к ним Данте.

Инфанти удивленно посмотрел на него.

– Он с тобой? – спросил он Коломбу.

– Да. Говоришь, вы нашли упаковку от презерватива? – спросила Коломба.

– Да.

– А сама резинка где?

– Ее мы не обнаружили. Может, проститутка унесла. Чтоб не оставлять следов ДНК.

– По-вашему, шлюшка унесла презерватив, но оставила грязную салфетку? – вмешался Данте. – Немного странно, вам не кажется?

– Могу я узнать, кто вы, блин, такой? – спросил Инфанти.

Данте кивнул на Коломбу:

– Ее друг.

К ним подъехала гражданская машина с мигалкой на крыше. Из нее вышел Ровере.

– Шеф приехал, – сказал Инфанти.

И в этот самый неподходящий момент у Коломбы случился приступ. Колоссальным напряжением воли она кое-как сдерживалась во время поездки, но, увидев Ровере, сломалась.

Мир вокруг исказился, и пара гранитных рук сдавила ей грудь. Она оттолкнула сослуживца и, задыхаясь, бросилась в крохотный темный переулок. Тени поднялись с асфальта и напали на нее, уши взрывались от пронзительных криков. Коломба ударилась лицом о стену и сползла на землю. Дыхание вернулось вместе с надрывными рыданиями. Не в состоянии взять себя в руки, она стояла на коленях на тротуаре, завывая, как побитая собака.

– Господи! – всхлипывала она. – О господи!

Данте прав. Во мраке действительно хоронится безжалостный похититель. Он действительно существует. Все остальное можно было списать на совпадение, на самовнушение одержимого своим похитителем Данте, на последствия страха, который она испытывала за него, когда вбежала в его дом с пистолетом наготове. Все, но не смерть Монтанари. Назвать ее совпадением не повернется язык даже у самого тупого копа. А она не идиотка, хоть сейчас предпочла бы ею быть. Они подобрались к настоящему похитителю, скрывающемуся за созданной им невероятной дымовой завесой, а тот расправился с единственным, кто мог бы вывести их на него. Они раздразнили чудовище, заставили его сеять кровь и смерть. Ей все еще не хватало воздуха. Она закусила губу и почувствовала привкус крови. Сплюнув, она снова начала дышать.

«Зардоз, – подумала она. – Зардоз».

В круг уличного фонаря упала чья-то тень, и Коломба чуть снова не начала задыхаться, прежде чем поняла, что это всего лишь встревоженно склонившийся над ней Ровере.

– Коломба? Тебе плохо?

Шеф хотел помочь ей подняться, но она, проигнорировав протянутую руку, села, прислонившись к стене.

– Черт, это вы во всем виноваты, – всхлипнула она.

– Ты о чем?

Коломба подняла пыльное, залитое слезами лицо и посмотрела на него:

– Вы позволили мне заниматься расследованием! Неофициально, тайком, лишь бы подложить свинью Сантини! И вот результат!

Ровере снова наклонился к ней:

– Уверена, что это убийство связано с похищением Мауджери?

Коломба вытерла глаза.

– Да, блин, уверена. Но доказать ничего не могу! Если бы мы взяли Монтанари живым, мы могли бы допросить его, доложить обо всем магистрату. А теперь у нас вообще ни хрена нет!

– Видеокамера…

– Камера засняла несколько сотен детей! И только одного из них похитили. Если я заявлюсь с этим к магистрату, Де Анджелис обойдется со мной еще хуже, чем с Данте. И я этого не вынесу! – Она сорвалась на крик.

– Если ты уже подобралась к нему так близко, то сможешь подобраться еще ближе, – отеческим тоном сказал Ровере. – У тебя получается, Коломба! Разве сама не понимаешь?

– А если мы его спугнем и он убьет мальчика? Об этом вы подумали?

– Придется рискнуть…

Коломба оттолкнула протянутую им руку:

– Да идите вы на хрен!

– Коломба…

– Слышали, что она сказала? – спросил появившийся в конце улицы Данте. Его стоящая против света фигура отбрасывала на асфальт очень длинную тень. Он сжимал кулаки, чтобы придать себе смелости и не сбежать.

Ровере резко выпрямился и повернулся к нему:

– Господин Торре, мы с вами до сих пор незнакомы. Я Ровере.

Данте сделал шаг назад:

– Я знаю, кто вы.

– Коломбе нехорошо. Вы не могли бы оставить нас на пару минут…

Голос Ровере звучал сочувственно и рассудительно, и Данте снова почувствовал желание уйти. Но он не мог оставить Коломбу.

– Давайте так. Уйдете отсюда вы.

– Господин Торре… возможно, вы неверно интерпретировали происходящее…

– Нет, я так не думаю. – Он обошел Ровере и помог Коломбе подняться. – Как ты? Уже получше?

Она даже не пыталась притворяться:

– Почти.

Он протянул ей салфетку:

– У тебя губа кровоточит.

Коломба промокнула рот:

– Пустяки.

– Дыши размеренно. Если что, у меня с собой целая аптека.

– Не хочу я твои долбаные пилюли.

Данте повернулся к Ровере:

– Почему вы выбрали Коломбу? Почему отправили ко мне именно ее?

– Потому что я ей доверяю.

Данте покачал головой.

– Брехло, – пробормотал он.

– Вы меня не знаете, Торре.

– Но я знаю таких, как вы.

– Пошли, – сказала Коломба и медленно направилась к машине.

Ровере пошел было следом, но Данте отрицательно покачал головой:

– На вас приглашение не распространяется.

– Нам нужно поговорить о том, что произошло, – возразил Ровере.

– Не сейчас, – сказал Данте. – Мы вам позвоним.

Когда он подошел к автомобилю, Коломба уже сидела на месте водителя.

– Уверена, что в состоянии вести машину? – спросил он.

– Хочешь сесть за руль?

– Можем вызвать такси.

– Даже не думай.

– Ладно, только не слишком разгоняйся. Я тоже не очень хорошо себя чувствую.

– Я не хочу сразу возвращаться в отель. Мне нужно подышать свежим воздухом, – сказала она, заводя машину.

– Стоит открыть окно в твоей комнате – и дыши сколько хочешь.

– Поехали лучше в Трастевере.

– Поверь мне, тебе нужно отдохнуть.

– Нет.

Данте смотрел в окно, пока Коломба не припарковалась у здания Министерства образования. В это время туристов здесь было всего ничего, не считая громогласно хохочущей компании поддатых англичан.

– Я тебя подожду в автомобиле, – сказал Данте. – Оставь окно открытым.

– Да ладно тебе, вылезай. Прогуляемся. Или у тебя еще и фобия на прогулки?

– Очень мило, – проворчал он, но из машины все-таки вышел.

Они пошли по бульвару. Бары и сувенирные лавки уже закрылись. Остались лишь двое торговавших розами пакистанцев, которые прошли за ними несколько шагов, и псевдоирландский паб. Лето кончилось, а вместе с ним исчез и лоточник, продававший граттачекку – сладкий коктейль из ледяной стружки, который можно найти только в столице.

Коломба рада была снова оказаться в столь хорошо знакомом ей уголке города, вдали от запаха крови и смерти. Раньше она частенько приходила сюда с друзьями и коллегами. Праздники она всегда отмечала в облюбованном театральными актерами ресторанчике на улице Дженсола, напротив острова Тиберина.

– Я родилась неподалеку отсюда, – сказала Коломба. – Когда я сюда прихожу, то чувствую себя как дома.

– Интересно, – пробормотал он.

– А где хорошо тебе?

– Дома. Куда я не могу пойти.

– А еще где?

– В баре «Марани» недалеко от моей квартиры. У них есть огражденная веранда.

– Ладно, забудь. – Коломба оглянулась по сторонам.

– Что-то я проголодался. Вернемся в гостиницу? Здесь все закрыто.

– Я знаю одно местечко, – вдруг загорелась она и подвела его к опущенным рольставням какой-то булочной. – Бывал тут когда-нибудь?

– Хлеб мне доставляют на дом.

– Это «Форно Ла Ренелла» – одна из лучших булочных в Риме.

– Я из Кремоны. К тому же она все равно закрыта.

– Скажи, что хочешь.

– Берлинский пончик с конфитюром, но только не жаренный на сале. Даже два. У меня жор из-за таблеток.

– Подожди здесь.

Коломба свернула за угол и постучала в приоткрытую стеклянную дверь, из-за которой доносился чудесный аромат свежеиспеченного хлеба. Сквозь проем виднелись ломящиеся полки. Булочник, которого Коломба видела впервые в жизни, открыл ей дверь, и она заказала пончики для Данте и фокаччу для себя. Мужчина вручил ей горячую выпечку, и они с Данте, уминая на ходу, пошли обратно к машине. Данте обжегся с первого же укуса:

– Ай!

– Не набрасывайся так на еду, – с набитым ртом сказала Коломба.

– Если ты никогда не ощущала в своем пищеводе обжигающий конфитюр, то ты ничего не знаешь о жизни. Ты приходила сюда в детстве?

– Не в детстве. Когда работала в ночную смену.

– Копы и проститутки, – сказал Данте.

– И наркоманы.

Проглотив последний кусочек, Данте накинулся на второй пончик.

– Теперь-то ты убедилась? – выдавил он с набитым ртом.

– Что кто-то похитил сына Мауджери? Да.

– Не просто кто-то.

Коломба наелась до отвала. Она расправилась с последним куском фокаччи, завернутой в промасленную салфетку.

– Если ты хочешь услышать, что я уверена, будто за псевдонимом Зардоз скрывается Отец, то, боюсь, этого я сказать не могу. Тема с пшеницей в фильме – интересное совпадение, но… мне этого мало, точно так же как было мало одного свистка.

– Сомневайся на здоровье. Работать со скептиком полезно, чтобы сохранять непредвзятость. – Он выбросил бумажный пакет и вымыл руки под струей уличного питьевого фонтанчика. – Даже если этот скептик – настоящая заноза в заднице.

Последовав его примеру, Коломба плеснула ледяной водой себе в лицо и на несколько секунд прогнала сон.

– Если мы вообще продолжим работать над этим делом… – сказала она.

– Разве у нас есть выбор?

– Да. Можем предоставить Ровере разбираться самому. У него есть целая команда. Вот и пускай спустит своих ищеек на Зардоза, кем бы он ни был. Или убедит заняться этим следственное управление.

– Думаешь, они тебе поверят?

– Ровере уже убежден. Де Анджелис спишет все на совпадение, потребует дополнительных расследований, доказательств… А Зардоз тем временем может решить, что ему теперь не до ребенка. И убить его. – Коломба взяла его под руку и снова пошла в сторону министерства. Данте удивился и обрадовался этому неожиданному проявлению теплоты. – Если уже не решил.

– Значит, ты хочешь продолжать.

– Разумнее всего было бы отстраниться, но… – Она покачала головой.

– Ты не можешь.

– Да. Не могу.

– Из-за груза, который носишь на сердце.

– Возможно.

Он посмотрел на нее:

– Теперь тебе достаточно грустно, чтобы рассказать об этом?

– Надо было спросить пять минут назад. После фокаччи мне стало гораздо лучше.

– Упустил случай.

Следующие несколько минут они шли в тишине.

– Знаю, после убийства мне не следовало бы вмешивать тебя в это дело, – сказала Коломба.

– И разумнее всего для меня было бы выпутаться из этого, – ухмыльнулся Данте. – Однако мой главный принцип – жить без оглядки на здравый смысл.

– Как думаешь, сколько у нас времени?

Данте задумался.

– Каждый раз, как Отец что-то предпринимает, вероятность, что мы его поймаем, растет. Тем более сейчас, когда мы подозреваем, что он еще в деле. Он стар. Он будет удерживать мальчика до последнего.

– Тем лучше для нас.

Данте скривился.

– Что такое? – спросила Коломба. – Ты не согласен?

– Согласен. Но если он тоже сознает, что сын Мауджери будет его последней жертвой… Он не станет спокойно дожидаться, пока мы его сцапаем. И я боюсь того, на что он способен.


предыдущая глава | Убить Отца | cледующая глава