home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

Мужчина в кожаной куртке вернулся. Он, как обычно, нервно переминался с ноги на ногу на углу улицы Тибуртина Антика. Данте Торре наблюдал за ним со своей застекленной террасы на шестом этаже, безуспешно пытаясь поймать его взгляд. Он знал, что мужчина в куртке прождет еще час, до половины первого, когда перед начальной школой начнут собираться матери, и тогда медленно, шаг за шагом, начнет отходить подальше. Когда двери школы распахнутся, он уже будет в двадцати метрах от толпы. На мгновение задержав взгляд на детях, сбегающих по лестнице в объятия родителей, которые за руку поведут их домой, мужчина в куртке исчезнет за древними стенами и покажется снова только два-три дня спустя, в тот же самый час. За время ожидания он успеет покурить по меньшей мере четыре раза, но, если к моменту открытия дверей у него в зубах будет дымиться сигарета, он тотчас же ее затушит.

Единственным, что изменилось за две недели, прошедшие с тех пор, как Данте заметил мужчину впервые, была его одежда. Если раньше он приходил в футболке, то потом переоделся в байкерскую косуху из кожзама с принтом в виде медвежьей морды на спине. Погуглив, Данте узнал, что это куртка дешевой китайской марки.

Данте долго разглядывал мужчину.

– Сколько еще ты будешь ждать? – тихо спросил он и повернулся в кровати лицом к мансардному окну: лужица воды на стекле над ним напоминала череп – два пузырька воздуха вместо глаз и легкая рябь посредине вместо носа.

Он поелозил на матрасе, пока на череп не наложилось отражение его лица. Очертания совпали идеально, но иллюзию тут же разбила упавшая с водосточного желоба дождевая капля. Данте вздрогнул и натянул одеяло до подбородка. Скоро придется включить пылящийся в углу небольшой каталитический обогреватель, без помощи которого поддерживать комфортную температуру на террасе, которую он застеклил и превратил в спальню и по совместительству кабинет, было невозможно. Остальные комнаты были выпотрошены без всякой оглядки на эстетические соображения. Часть стен он снес, а оконные проемы увеличил почти до панорамных. Царящий в квартире хаос скрывали от посторонних взглядов только полупрозрачные кремовые занавески.

К заваленному книгами, газетами и всевозможными папками столу в гостиной был кое-как прислонен велосипед. Столь же шаткие кипы бумаги, некоторые из которых рухнули, образовав завалы из фотографий и распечаток, загромождали пол. Убран и надраен до блеска был только расположенный в центральной комнате кухонный уголок. Стальные шкафчики, варочные панели, разделочный стол, а также десятки аккуратно расставленных электроприборов делали ее похожей на операционную. На микроволновке лежал ноутбук, подключенный к зарядке.

Помимо него у Данте на террасе имелся настольный компьютер с тридцатидюймовым экраном и второй ноутбук в гостевой, где никогда никто не спал, а на кровати лежал только голый матрас. Здесь он хранил свои «капсулы времени», захламившие комнату настолько, что невозможно было открыть окно. Данте перестал туда заходить. Он просто подтаскивал коробки к себе с помощью палки-съемника из тех, какими продавцы достают с верхних ярусов одежду, а потом, растянувшись на полу в ванной, проталкивал их обратно на место.

Его снова затрясло от холода.

Он часто размышлял, не переехать ли в теплые страны, где можно спать прямо под открытым небом. Разумеется, путешествовать он готов был исключительно морем. Он не мог и представить себя внутри непроницаемого металлического цилиндра самолета размером немногим больше летающего гроба. И в то же время понимал, что вдали от привычного мира зачахнет, как цветок в темноте.

Тем не менее ближе к зиме он всякий раз сожалел о своем решении остаться. Зимой закрывались веранды ресторанов, кинотеатры и концертные площадки под открытым небом, исчезали кабриолеты. Зимой все, что он любил, запиралось в герметичные коробки, куда он и ступить не мог без риска удушья. Мир становился душным и тесным.

Данте достал из пачки сигарету и щелкнул зажигалкой, зажав ее в больной руке, после чего, приотворив окно, снова выглянул на улицу. Вместе с порывом пахнущего дождем ветра до него донесся шум дороги и соседского радио. Данте в последний раз взглянул на все так же стоящего на углу мужчину в куртке и пробежал глазами по крышам Сан-Лоренцо. Это был один из красивейших районов Рима, и гомон местных злачных заведений ничуть не раздражал Данте. Все равно он почти никогда не засыпал до рассвета, а шум жизни приводил его в хорошее расположение духа.

Человек в куртке отошел еще на шаг. Данте наконец выпростался из простыней и залез под душ. Двигался он легко, грациозно, бесшумно. Стройный, ростом почти метр девяносто, он походил на этрусскую статую. Данте накинул халат на мокрое тело и, сверяясь со внутренним термометром, принял утреннюю дозу таблеток и капель, а потом включил эспрессо-машину и мобильник. Ему тут же пришла эсэмэс. Сообщение от его адвоката Роберто Минутилло оказалось немногословным: «Пожалуйста, взгляни».

Данте вздохнул. Минутилло просил проконсультировать его по одному делу еще на прошлой неделе. Не в состоянии заставить себя с ним ознакомиться, Данте продержал адвоката в подвешенном состоянии целую неделю, прикидываясь перед самим собой, будто забыл о его просьбе. Но сегодня придется-таки взяться за дело. Продолжая тяжело вздыхать, он сел за компьютер, бегло пролистал присланные адвокатом документы, стараясь не умереть со скуки, и открыл приложенный видеофайл.

На экране появилась выдержанная в пастельных тонах комната, посреди которой стоял стол. На заднем плане угадывались цветные пластиковые кубики и плюшевый медвежонок. За столом сидела девочка лет шести в розовом клетчатом платье, напротив – улыбающаяся ей пятидесятилетняя женщина в очках. Девочка рисовала что-то оранжевым карандашом.

Еще одна женщина, лица которой в кадре было не видно, стояла позади девочки, положив ладони ей на плечи. Женщина в очках была психологом ювенального суда, а та, что стояла сзади, – матерью девочки. Данте промотал ролик, пропустив первые вопросы психолога и ответы девочки, и внимательно посмотрел все остальное. На минуте 4:06 он нажал на паузу, отмотал назад и переключился на полноэкранный режим.

Психолог с улыбкой наклонилась к продолжающей рисовать девочке:

– Мне ты можешь рассказать. Мне можно доверять.

Девочкин карандаш на миг замер над бумагой.

– Это был папа, – сказала она.

Нажав на пробел, Данте остановил видео, вернулся к метке 4:06 и переключил ролик на замедленное воспроизведение без звука. Теперь он сконцентрировался на руках матери. Ладони двигались, слегка сжимая плечи девочки. Данте свернул видео и несколько секунд смотрел на собственное отражение в экране монитора. Он чувствовал, как по спине стекает холодный пот.

«Вот и все», – подумал он.

Могло быть и хуже. Он отправил эсэмэс Минутилло, подошел к кофемашине и засыпал порцию панамской арабики. Не успел он допить вторую чашку эспрессо, как зазвонил телефон.

– Привет, адвокат, – не глядя на дисплей, сказал в трубку Данте. Во рту ощущалось горько-сладкое с ноткой шоколада послевкусие.

– Ты, значит, всю неделю ломал голову, чтобы ответить словом «нет»? – спросил тот.

– Скажи своей клиентке, пусть поищет других желающих подпортить жизнь ее бывшему мужу. – Данте допил кофе. – Никто эту девочку не трогал.

– Уверен?

– Да.

Данте посмотрел на дорогу: мужчина в куртке почти исчез из поля его зрения. Еще двадцать минут – и он уйдет.

– Девочка утверждает, что отец ее растлил.

– Неужели необходимо это обсуждать? – спросил Данте.

– Да, пока ты меня не убедишь.

Данте фыркнул:

– Есть на теле девочки следы насилия?

– Нет. Но она дала подробные показания. Все, кто их слышал, убеждены, что она говорит правду.

Данте опустошил чашку и наполнил ее в третий раз. Кофеин помогал справиться с побочными эффектами бензодиазепинов.

– Она сама не понимает, что врет. Это не я тебе говорю. Это говорят де Янг, фон Клитцинг, Хаугор, Элтерман, Эренберг, Акерман, Кейн и Пиаже, – монотонно перечисляя фамилии, сказал он.

– Психологи и психиатры. Знаю-знаю. Их изучают на юридическом…

– Тогда тебе должно быть известно, что в возрасте дочки этой женщины, которая не является твоей клиенткой, дети умеют отличать правду от лжи только одним способом. Правда – это то, что одобряют родители. Ложь – то, что их расстраивает. Они способны вспомнить вещи, которых никогда не происходило, достаточно лишь правильно спросить. В восьмидесятые годы Стивен Дж. Чечи…

– Вот о нем я не слышал.

– Это еще один психолог из Корнеллского университета. Изучает достоверность показаний малолетних. В рамках своего эксперимента Чечи попросил группу детей постараться вспомнить тот самый случай, когда им прищемило палец мышеловкой. Ни с кем из детей подобного не случалось, но, когда их опрашивали в последующие недели, почти каждый не только это вспомнил, но и приукрасил. Из пальца пошла кровь, мышка убежала… Мне продолжать?

– Нет. То есть мать ее натаскала?

– Это видно по видео.

– В кадре только ее руки.

– Перед тем как девочка отвечает, что это был отец, мать сжимает ей плечи. Потом отпускает и поглаживает. Сначала давление, потом награда. Девочка понимает, что делает все правильно, и продолжает в том же духе. Психолога попросту облапошили. Или лучше сказать «навешали ей на уши безъяичную лапшу»? Ведь мать девочки – вегетарианка.

– Откуда ты знаешь, что мать – вегетарианка? – с искренним изумлением спросил Минутилло.

– На видео видно ее сумочку. Такие производит одна веганская компания, использующая экокожу вместо обычной. Cruelty free[2]. Если ты не в теме, как я, то, скорее всего, и не услышишь о подобных брендах.

– Ну, это уже домыслы.

– Девочка не употребляет в пищу мясо. Отец указал это в качестве основания для ходатайства об опеке, утверждая, что вегетарианская диета – издевательство над ребенком, хоть и очевидно, что это полный бред. Ты сам прислал это прошение вместе с остальными документами.

– И ты все их прочел?

– Я прочел вполне достаточно. Значит, все о’кей? Могу отправить тебе счет?

– За десять минут работы?

– Это будут самые дорогие минуты в твоей жизни.

В дверь позвонили. Данте попрощался с адвокатом, бесшумно подошел к входной двери и посмотрел в глазок.

На лестничной площадке стояла женщина лет тридцати с серьезным выражением лица, одетая в обтягивающие джинсы и натянувшуюся на широких плечах пловчихи светлую куртку. Она казалась достаточно сильной, чтобы согнуть в дугу стальной прут. Данте вздрогнул. Ему было неизвестно, кто эта женщина, но в одном он был уверен точно: ее появление не сулит ничего хорошего.


III.  Ранее | Убить Отца | cледующая глава