home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



СНОВА В БЕРОУНЕ

Вопреки ожиданию, вести из Бероуна пришли очень быстро. Товарищи давали знать, что помещение подготовлено, и просили приехать. Я сообщил челаковцам, что уезжаю, и передал инструкции, которые предусматривали, что они будут осуществлять дальнейшие действия по собственной инициативе. Новые мероприятия намечалось обсудить совместно с ЦК и провести в жизнь только после принятия решений на предстоящем пленуме.

Не прошло и недели, как я снова оказался в Бероуне. Товарищи помогли мне и предоставили возможность обстоятельно обсудить с Й. Молаком все проблемы в относительно безопасной обстановке, а также поговорить и с некоторыми другими бероунскими товарищами. Из бесед с ними я сумел нарисовать себе довольно полную картину размаха бероунского движения. Встреча принесла двойную пользу. Во-первых, опыт товарищей, почерпнутый ими в борьбе с гестапо, представлял для меня определенную ценность. Я смог быстрее и лучше сориентироваться в современной обстановке. Во-вторых, я познакомился с размахом бероунского движения, что было очень важно для будущих активных действий, которые мы намеревались развернуть.

Ставшие мне известными факты были весьма обнадеживающими. Расскажу о них в хронологическом порядке.

Осенью 1938 года партийная организация Бероунского района перешла в подполье и продолжала работать. Коммунисты разъясняли суть происходивших событий, распространяли партийную нелегальную литературу, впервые организовывали саботажи и диверсии против фашистов.

К концу 1940 года в результате массовых арестов деятельность коммунистов была на какое-то время существенно парализована. В первый момент могло показаться, что организация разгромлена. Однако бероунские коммунисты и сотрудничавшие с ними антифашисты не сдались. Товарищам Фукаловой, Выдровой, Никодемовой и другим удалось в то время организовать несколько акций в помощь семьям арестованных. В основном речь шла о снабжении их деньгами и одеждой.

В то же время инструкторы II подпольного ЦК прилагали все усилия к тому, чтобы возобновить деятельность партии в Бероунском районе. Успешно проведенные акции солидарности создали для этого благоприятные условия. Товарищ Молак, инструктор Центрального Комитета, работавший в то время кладовщиком «Вчелы» в Душниках[23], после нескольких неудачных попыток наладил связь с товарищем Выдрой. Ранее было договорено, что Молак будет стараться как можно дольше оставаться на легальном положении. Учитывая, с какими большими трудностями сталкиваются коммунисты в подполье, ЦК рекомендовал переходить на нелегальное положение только в случае серьезной опасности. Человек, проживавший легально, мог быть полезнее. По решению ЦК во вновь создаваемую организацию был послан инструктором товарищ Жижка, перешедший к тому времени в подполье; к нему присоединились товарищи Коштялек и Франтишек Новотный из Здиц. Эти товарищи составили ядро нового руководства партии Бероунского района. В качестве связной была вскоре привлечена товарищ Никодемова, зарекомендовавшая себя еще в акциях солидарности. Позднее — в 1943 году — ее приняли в партию.

Нити потянулись на заводы и на периферию. Партийную сеть организовали по системе так называемых «троек». Так, например, с руководством связь держали Патер, Карбан и Кох. Товарищ Патера, работавший на Бероунском вокзале, поддерживал связь с товарищами Геском, Кеселем и Острчиликом — рабочими поездных бригад, товарищами Горжейшим из депо, Посомманевровщиком, Дискантом — путевым обходчиком и т. д. Те в свою очередь имели свои тройки и объединяли вокруг себя другие группы. Вскоре организационная сеть охватила цементные и металлургические заводы. Возникла связь и с пригородом Бероуна.

В начале 1941 года организация настолько окрепла, что могла развернуть интенсивную деятельность. Речь шла прежде всего об агитационной работе, о распространении поступавшего из Праги «Руде право». Вот что рассказала мне товарищ Никодемова: «„Руде право“ предназначалось для Бероуна и для Горжовиц. В то время мы получали уже много газет, но и этого было недостаточно. Интерес к „Руде право“ возрастал. Люди ждали каждый ее номер, жадно читали каждое слово, каждое сообщение. Правдивая информация о нарастании антифашистской борьбы на родине и за рубежом, статьи, ориентировавшие читателя в современной обстановке, сплачивали наш народ, поднимали его на борьбу против фашизма, укрепляли его веру в конечную победу. Через „Руде право“ с народом говорила партия, и люди верили партии. Один газетный оттиск прочитывало не менее семидесяти человек, а в деревнях его переписывали от руки.

Люди не только читали партийную газету, но и оказывали ей финансовую помощь. Коммунисты регулярно собирали деньги на издание „Руде право“ и листовок. Каждый давал сколько мог. Кроме того, при продаже „Руде право“ мы получали деньги от сочувствующих движению и передавали их партии.

Из добровольных пожертвований организация выделяла суммы на поддержку семей арестованных, оказывала помощь товарищам, жившим в подполье, а позднее партизанам и бежавшим советским военнопленным».

Железнодорожники Бероуна и Здице, руководимые Патерой, Кохом и другими, использовали любой благоприятный момент для того, чтобы внести хаос в движение, блокировать магистраль товарными составами, а главное — задерживать отправку военных грузов. В то время, когда путь должен был быть свободным для эшелона, идущего на фронт, на нем стоял другой состав — с изношенными подшипниками, порванными соединительными шлангами и т. п. Фашисты неистовствовали, угрожали смертью, но все оставалось по-прежнему. Они арестовывали, расстреливали, но железнодорожники отвечали новыми диверсионными актами. Движение на магистрали Прага — Плзень и Прага — Пржибрам неоднократно замирало по воле бероунских железнодорожников.

К весне 1941 года был проведен целый ряд акций, приуроченных к Первому мая. Самой крупной из них считалось повреждение международного телефонного кабеля, который перерезали в нескольких местах. На дверях учреждений, на стендах для объявлений появлялись листовки, извещавшие всех об успехах патриотов. Оккупанты не чувствовали себя победителями на нашей земле, хотя и твердили об этом ежедневно в своих газетах и по радио.

Коммунисты боролись и звали на бой. Они заражали людей своим энтузиазмом. Партийные ячейки возникали даже там, где до войны партия не имела ни одного члена.

До бероунского руководства дошли сведения от распространителей газеты «Руде право», что в Горжовицком районе действует особняком подпольная антифашистская группа.

С большой осторожностью эти сведения проверили. Осмотрительность и осторожность отличали бероунцев. Враг был изворотлив и жесток.

Оказалось, что в Горжовицком районе развернул активную деятельность «на свой страх и риск» товарищ Нелиба. Ускользнув от гестапо во время арестов в Праге — Высочанах, он нашел здесь новое убежище. Нелиба немедленно связался с организацией «Сокол» Збирожского района. Эта организация имела печатную машину, а так как связь с ЦК у нее отсутствовала, она печатала и распространяла «Руде право», которую издавал Нелиба.

Сотрудничал товарищ Нелиба и с нелегальной организацией социал-демократов в Черговицах. Она получала инструктаж из двух источников: из Праги и от какого-то парашютиста с Запада, который жил у руководителя организации. Для социал-демократов товарищ Нелиба печатал на збирожской печатной машине обращения. Позднее организация их стала составной частью национально-революционного комитета, созданного активистами КПЧ в Подбрдском районе.

На первой же встрече с членами Горжовицкого районного руководства товарищ Нелиба предупредил их, что в организациях, с которыми он сотрудничает, не придерживаются строгих правил конспирации. Было принято решение избрать новое руководство КПЧ в Горжовицком районе. Товарищ Нелиба, которого уже хорошо знали в этом районе, перешел на участок Пржибрам — Писек.

Вскоре поступили новые сведения о существовании подпольной партийной организации в Плзеньском районе, которая выпустила обращение ко всему так называемому «протекторату» и организационные директивы. Забот прибавилось, но вместе с тем этот факт служил новым доказательством того, что движение Сопротивления ширилось. Несмотря на то, что организации подвергались репрессиям гестапо, они вновь консолидировались и возобновили свою деятельность.

В конце концов выяснилось, что организацию в Плзеньском районе возглавляют члены КПЧ Грдличка, Байер, Долечек и Карел Ласка.

Плзеньских товарищей пригласили на совещание. На совещание прибыли Ласка, Бурда, Рейхерт, Байер, из бероунской организации присутствовали товарищи Выдра, Жижка и Коштялек. На этом совещании было избрано Плзеньское районное руководство во главе с товарищем Коштялеком.

Результаты этих преобразований вскоре дали себя знать. На «Шкодовке» стала регулярно распространяться подпольная литература. Революционное подпольное движение росло. Оно охватило 15 районов: всю западную Чехию[24] и часть оккупированной территории. Движение охватило Клатовский и Домажлицкий районы. В то время организации Махи вели опасную пропаганду. Они действовали по директивам Запада: призывали к тактике выжидания, осуждали какого-либо рода акции, направленные против оккупантов, и брали на заметку не только коллаборантов, но и нелегально работавших коммунистов. Зарегистрированные коммунисты, согласно их решению, в определенный момент подлежали аресту.

Маховские организации расшатывали единство народа в борьбе с фашизмом, что было наруку оккупантам. Благодаря самоотверженным совместным действиям коммунистов и антифашистов в национально-революционных комитетах, основанных по призыву Центрального революционного комитета Чехословакии, удалось парализовать деятельность маховских организаций.

С выжидательной тактикой коммунисты столкнулись и в Центральной Чехии. Некоммунистические звенья сопротивления, придерживаясь директив из Лондона (западной эмиграции), пассивно взирали на развертывающиеся события. Как правило, в конце концов это кончалось тем, что люди жертвовали жизнью, хотя и не причиняли врагу никакого вреда.

Политики пассивного выжидания придерживались и группы офицеров бывшей чехословацкой армии. В первое время оккупации эти группы отказывались сотрудничать с коммунистами, ссылаясь на свою «независимость», хотя при создании Народной революционной гвардии такое сотрудничество было просто необходимо. Только после того, как эти организации по приказу Гейдриха были разгромлены, а генералы Билы и Войта казнены, некоторые офицеры поняли, что политика изоляции и выжидания не избавила их от катастрофы. От всего этого движения остались лишь мелкие группки, дезориентированные, изолированные от народа и подпольного движения. И все же тогда удалось найти нескольких младших офицеров, оказавших помощь при создании и обучении Народной революционной гвардии, конечно при содействии и под руководством коммунистов, в большинстве случаев испанских добровольцев, обладавших военным опытом.

Бероунская организация старалась убедить антифашистов в нецелесообразности политики пассивности и призывала их всех к активному сопротивлению. Она издавала листовки, организовывала диверсионные акты. Первая же диверсия, успешно проведенная к Первому мая 1941 года, вывела из строя железнодорожную магистраль Прага — Плзень неподалеку от Прасколеса. Группа железнодорожников, возглавляемая районным руководством, разрушила железнодорожное полотно, когда по нему должны были проследовать шесть воинских эшелонов на Восточный фронт.

Первый эшелон сошел с рельсов, паровоз и несколько вагонов разбились, а магистраль на долгое время вышла из строя.

Другой диверсионный акт был проведен на железнодорожной ветке Здице — Пржибрам вблизи Ченкова. Из следовавшего на Восточный фронт эшелона сгорело несколько вагонов, груженных деталями для самолетов.

Снова появились листовки. Они извещали об успехах движения Сопротивления и призывали чешский народ к борьбе по примеру героических советских партизан. В них говорилось:

«На всей территории Белоруссии нет такого места, где нацистские агрессоры могли бы не опасаться за свою жизнь. Нет такой дороги, нет железнодорожной ветки, по которой они могли бы спокойно ехать, нет бензохранилища, из которого могли бы заправить свои танки, нет куска хлеба, который они могли бы отобрать».

Листовка призывала:

«Саботируйте все военные, снабженческие и административные мероприятия!

Разрушайте, уничтожайте, жгите все, что необходимо нацистам для ведения войны!

Не давайте им возможности свободно передвигаться по нашей земле!

Пусть в вашей борьбе вас вдохновляет беспримерная отвага русских партизан!

Пусть ваша борьба будет сочетаться с находчивостью, силой, решимостью, достойной гуситского народа!

Не бойтесь врага, никогда не отступайте перед ним!»

Пример бероунских, здицких и пржибрамских железнодорожников вдохновлял на борьбу. Ненависть к оккупантам росла.

В августе 1941 года группа шахтеров и железнодорожников по приказу пржибрамского районного руководства партии несколько раз повреждала телефонное и сигнализационное оборудование военного полигона в Брдо. Группа, руководимая служащим железной дороги товарищем Франтишеком Мареком, вывела из строя сигнализационную связь во время учебной стрельбы боевыми патронами. Часовым СА, круглосуточно охранявшим полигон, не удалось никого задержать. С августа по ноябрь 1941 года командир СА постоянно докладывал своему начальству о новых и новых диверсиях. Поскольку виновников так и не нашли, фашисты в ноябре 1941 года заменили отряды СА усиленными караулами полевой жандармерии и отрядами СС. Однако патриоты не прекращали своей деятельности. И хотя действовать в новых условиях было значительно труднее, они продолжали свои диверсии на полигоне.

Чувствительный удар оккупантам под Противином нанесла группа коммунистов-железнодорожников. Был взорван эшелон цистерн с авиационным бензином.

Не сидели сложа руки и бероунские железнодорожники. Среди них особой инициативой отличались товарищи Кох и Патера. Антифашистские надписи на вагонах, расцепленные составы и другие акты саботажа свидетельствовали о их твердой решимости не оставаться равнодушными наблюдателями того, как фашисты топчут страну и собирают силы и материальные резервы против Красной Армии.

Рост движения Сопротивления требовал от районного руководства партии более широкой организации подпольной борьбы.

Руководство поддерживало связь с рядом диверсионных групп и оказывало влияние на их деятельность. В Пржибрамском районе действовала группа Франтишека Марека и Богумила Немца, в Рожмитальском — Алоиза Говорки, в Добржишском — Йозефа Кадлица, в Горжовицком, кроме группы товарища Коштялека и товарища Нелибы, отряд Йозефа Тозара, в Писецком — «группа Черного Петра» и в Улечицах — товарища Белоглавека и товарища Прохазки.

Эти группы могли успешно действовать только при достаточной мобильности. И они умели быстро и скрытно передвигаться. Во многом им помогали лесники и лесные рабочие.

Принятые меры всецело оправдали себя. Благодаря самоотверженной работе членов группы в 1941 году мог развернуть партизанские действия Ярослав Нелиба. Вместе с советскими друзьями, бежавшими из фашистского плена, — Алексеем и Леонидом — он предпринимал боевые вылазки, нарушая связь на железнодорожной магистрали Прага — Плзень и Пржибрам — Прага. Эта группа поддерживала контакт и с остальными отрядами, выполнявшими боевые задания. Оказывала она существенную помощь и советским военнопленным, которые пробирались из Германии на Восток. Снабжали их продуктами питания, одеждой, картами, предоставляли надежные убежища.

Однако возникали новые проблемы, требовалось большое количество взрывчатки. Неоценимую помощь в этом оказывали шахтеры с Бржезовых гор, шахтеры долины Гроуда в Здице под руководством товарища Калуского, шахтеры Яхимовских долин под Гудлицами, руководимые рабочим Рудольфом Вотрубой. Рискуя жизнью, добывали они взрывчатку и капсули-детонаторы, изготовляли из них заряды, гранаты и т. п. Диверсия на подвесной канатной дороге в Бржезовых горах, повреждение железнодорожной магистрали Прага — Бероун под Карлштейном, пущенный под откос поезд под Луховицами и целый ряд других акций — результат деятельности шахтеров.

Снабжение взрывчаткой не обошлось без волнующих происшествий. Единственными, кому доверяли перевозку динамитных снарядов из Праги в Бероун, были товарищи Выдра и Вотруба. Вечерний поезд всегда был в буквальном смысле слова набит битком: ни пройти, ни протиснуться. И вот в переполненный вагон вошли хозяйственные контролеры. Каждый большой узел вызывал у контролеров подозрение. А что, если там сало, мука, другие продукты? Началась невообразимая давка. Когда контролеры протиснулись к нашим товарищам, сквозь грохот поезда, проклятья и ругань пассажиров, которым предстояло открывать свои чемоданы и развязывать узлы, раздался веселый голос товарища Выдры: «Боже мой, не давите так, у нас динамит! А то еще взорвемся!» По вагону прокатился смех, и все разом оглянулись на говорившего. Товарищ Выдра с подчеркнутой бережностью прижимал к себе набитый рюкзак. Контролер остановился, внимательно посмотрел на него и пошел дальше. Люди посмеялись, подмигнули ему, словно он по меньшей мере вез поросенка. А в рюкзаке действительно был динамит.

Конечно, возникали и иные проблемы, которые необходимо было разумно, но быстро и смело решать. Условия подпольной борьбы требовали обеспечения товарищей деньгами, одеждой, продуктами питания и жильем.

Для многих нужно было изыскать денежные средства. Население помогало участникам революционного движения Сопротивления, собирало деньги, отдавало продовольственные карточки. Например, щедро и бескорыстно оказывали помощь мельники Ржезничек и Шмид из Збирога. Но главным образом решать снабженческие проблемы помогали товарищи из бывшей «Вчелы». Магазины, которые они содержали в Подбрдском районе, стали опорными пунктами всей нелегальной организации. Могу без преувеличения сказать, что они служили снабженческими базами. Особенно ощутимой помощь их стала после убийства Гейдриха, в период невероятно жестокого террора. Благодаря «вчелакам» бероунская организация быстро и оперативно снабжала скрывавшихся от преследования гестапо товарищей продуктами и продовольственными карточками.

Однако дело было не только в продовольствии. Связь с населением создала благоприятные условия для пропагандистской работы. И товарищи из магазинов сумели это с успехом использовать. Они беседовали с людьми, доставали машины для перевозки нелегально полученных продуктов, «Руде право», листовок, печатной машины и т. п., а когда было необходимо, и преследуемых товарищей.

Выдающуюся роль в общей борьбе играли женщины. Это они помогли бероунской организации подготовить в Бероунском и Горжовицком районах большое количество нелегальных квартир. Благодаря им организация даже в самые критические дни могла предоставить преследуемым товарищам кров.

Все эти факты дают далеко не полную картину деятельности бероунской организации в 1941–1943 годах, но вместе с тем они свидетельствуют о большой работе, проделанной партийными руководителями и рядовыми членами, убедительно объясняют, почему бероунская организация могла выполнить столь ответственную задачу и разместить в своем районе III подпольный Центральный Комитет КПЧ. Летом 1942 года подпольная деятельность партии была восстановлена на всей территории так называемого «протектората».

Теперь вновь вернусь к подготовке заседания ЦК, которое мы вели вместе с товарищем Молаком.

Была разработана повестка дня и обсужден состав участников заседания. Договорились, пригласим только членов ЦК, чтобы не рисковать напрасно. Инструкторов решили не приглашать, затем оговорили тему доклада Й. Молака и содержание моего выступления. Рефераты разрабатывали совместно.

Уяснили и главные проблемы, которые могут возникнуть в процессе обсуждения директив Заграничного бюро. Мы не сомневались, что резолюция на пленуме будет принята, но приходилось считаться и с трудностями, которые могли возникнуть при обсуждении вопросов создания партизанских отрядов и формирования боевых групп из членов партии, способных к боевым действиям. И все же все наши планы вряд ли могли быть осуществимы, если бы борьба на внутреннем фронте не всколыхнула весь народ.

Мы были единодушны не только во взглядах на эти проблемы, но и на весь процесс проведения пленума ЦК.

Пленум показал, что мы с товарищем Молаком действовали правильно. Кое-какие неясности в вопросе ведения партизанской борьбы мы сумели прояснить уже в ходе пленума.



ВСТРЕЧА С ЧЛЕНАМИ III ПОДПОЛЬНОГО ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА | Прыжок во тьму | ПОДПОЛЬНЫЙ ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ ЗАСЕДАЕТ