home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XIII

Мы продолжали пить и закусывать. Харевич все время смотрел на часы, но почему-то не спешил поднимать своих подчиненных из-за стола. То ли ему нравилась компания, то ли он хотел, чтобы его люди как следует отдохнули после напряженной многочасовой работы.

Раза два Савельев вставал и подкладывал дровишки в «буржуйку». Дрова были сырыми, трещали и давали мало жару.

— Не холодно? — спрашивал он дам. И они отвечали, что капитану не стоит беспокоиться, что им очень хорошо и что они совершенно пьяны.

Харевич вытащил из пачки сигарету, закурил.

— Когда же кончится эта война? — спросил он задумчиво.

— Никогда, товарищ подполковник, — с горечью в голосе произнес старлей Варшавский.

— Ты прав — ни-ког-да! — по слогам произнес Харевич. — Это нормальные войны когда-то кончаются, а ненормальные — нет.

— А что значит «нормальная война»? — спросил его старлей Голубев.

— Нормальная — это значит нормальная, — сказал Харевич. — Это когда понимаешь, что она обязательно кончится. А здесь уверенности в этом нет. Я так думаю: всему в жизни должен быть предел. Есть предел даже у бандитского беспредела. И у беды должен быть предел, и у зла, и у болезней… Если предела нет, значит, мы живем в аду. А в аду известно какая жизнь.

— Интересно, о чем думали те, кто заселял нашу Землю? Неужели они спрограммировали все таким вот нечеловеческим образом? — произнес Лавров.

— Ты это о Боге? — спросил Голубев.

— Нет, не о Боге. Я думаю, что Землю нашу заселяли люди с других планет, — ответил Лавров.

— Ты уверен? — усомнился в его словах Варшавский.

— Уверен. Если бы людей создавал Бог, то он бы творил их по единому шаблону. А здесь и черные, и белые, и желтые, и злые, и добрые, и нормальные, и шизики… — сказал Лавров. — Это говорит о том, что предки наши прибыли с разных планет.

— Чушь собачья! — воскликнул Савельев. — Ты сам подумай: если следовать твоей гипотезе…

— Не моей, — перебил его Лавров. — Об этом говорят ученые.

— Ученые — из дерьма печеные! — с иронией в голосе произнес Савельев. — Ну, допустим, это не ты говоришь, а твои яйцеголовые. Тогда они должны были учитывать тот факт, что коль нашу Землю и впрямь заселяли инопланетяне, то это были цивилизованные инопланетяне. Не на телегах же они людей на Землю свозили — на космических кораблях. Ну а коль так, то откуда же тогда взялись первобытные люди с каменными топорами, останки которых до сих пор находят в земле?

Лавров всплеснул руками:

— Ну итишь твою мать! Как ты не поймешь, капитан? Инопланетяне вначале решили провести эксперимент. Они искусственно создали этих самых дикарей, чтобы посмотреть, что из них станет, допустим, через десять тысяч лет.

— А зачем это им нужно было? — попыхивая сигаретой, спросил Харевич. Он был единственным здесь курильщиком, но ему удалось создать эффект целой курящей роты — дыму было столько, что топор можно было вешать.

— Зачем? — переспросил Лавров. — На старых планетах кончаются энергетические запасы, почва, природные ресурсы скудеют — нужно искать новые планеты для проживания. Но не все они пригодны для этого. Вот инопланетяне и пускают впереди себя разведчиков. Коли те выживут, можно будет и самим перебираться. Впрочем, я слышал и другую версию: дескать, когда-то на Землю были завезены человеческие споры — от них все и пошло…

Услыхав такое, Харевич загоготал было, но смех у него не получился, и он закашлялся. Кашель его был громким и надрывным. Пока он не пришел в себя, никто даже не пытался говорить — тогда пришлось бы кричать, чтобы тебя услышали.

— Скажи, Лавров, а тебе не кажется, что на нашей планете нормальным людям жить опасно. Здесь дикари так и остаются дикарями, значит, есть опасность, что и нормальный человек может превратиться в дикаря. Взять хотя бы нас, кто воюет на этой войне. Разве мы не дикари? — неожиданно спрашивает хирурга Харевич. Он наконец справился с кашлем, потушил сигарету, допил водку в кружке и только после этого заговорил.

— Нет, дикари не мы — чеченцы, — уверенным голосом произнес Савельев. — Мы охраняем цивилизацию, а они хотят ее разрушить.

— Не знаю, не знаю, кто из нас больше на дикарей смахивает. Только я уверен, что если бы одна из противоборствующих сторон в самом деле была цивилизованной, она делала бы все для того, чтобы убедить противника покончить с войной. Но этого не происходит… — высказал я свое мнение.

— Ты хочешь сказать, майор, что все мы здесь дикари? — удивленно посмотрел на меня Харевич.

— Вот именно, — подала вдруг голос Леля. — И мы, и чеченцы — настоящие дикари. Цивилизованные люди сидят дома и смотрят телевизор.

Ее довод был существенным. Все заулыбались. Этим и закончился разговор о дикарях.

— А не заварить ли нам чайку? — неожиданно предлагает Савельев. — Мой начальник Дмитрий Алексеевич Жигарев хочет угостить вас настоящим цейлонским чаем.

Илона быстро перевела на меня свой взгляд.

«Значит, вы Дмитрий Алексеевич?» — прочитал я в ее глазах.

Я улыбнулся.

Потом мы пили чай. Чай был крепким и душистым. Потом все снова о чем-то говорили. Водка сделала свое дело. Воспользовавшись тем, что все были пьяны, я вышел из палатки. День потихоньку догорал. За последними рядами палаток виднелась непашь, по которой чеченец Хасан гнал в сторону аула скотину. Где-то в поле гудел трактор — крестьяне еще не закончили поднимать зябь. Со стороны аула слышался призывный голос муллы: «Аллах акбар!.. Аллах акбар!..»

Следом за мной из палатки вышла Илона. Я знал, что она выйдет. Я просто был в этом уверен. Ведь мы должны были проститься. Я улыбнулся ей, и мы, не сговариваясь, побрели в сторону луговины. Где-то за спиной остались привычные армейские заботы, осталась суета и безнадежность. Мы уходили от всего этого. Нам было хорошо вдвоем.

— Почему вы в прошлый раз так тяжело вздохнули? — неожиданно спросила она меня.

Я не понимал, о чем это она.

— Когда это было? — спросил я.

— Я видела… Вы вздохнули, — произнесла она. — Ну тогда, когда старик принес мертвого мальчика… О чем вы тогда подумали?

Я вспомнил.

— Я подумал о своей дочке, — сказал я.

— У вас есть дочь? — спросила она.

— Она живет не со мной. У нее теперь другой отец.

— Вы разошлись с женой?

— Она от меня ушла.

Мы помолчали. Под ногами шуршала пожухлая трава. Дождь прекратился. Было тихо и спокойно вокруг. И лишь гортанный голос Хасана нарушал тишину.

— Ить, ить! — кричал он и громко хлопал длинным кнутом. Скот шарахался от этого звука и делал торопливые перебежки в сторону аула. Впереди бежали коровы, за ними овцы.

Мы шли прямо на чабана, даже не замечая этого.

— Ить, ить! — кричал он и снова хлопал кнутом.

Наши пути чуть было не пересеклись. Мы остановились и стали наблюдать за Хасаном. Проезжая мимо нас, он с силой потянул на себя поводья, и чалая его встала на дыбы. Он метнул в нашу сторону полный ненависти взгляд. А быть может, мне это только показалось? Но и Илона восприняла его взгляд, как вызов.

— Какой он страшный, — прошептала Илона и прижалась ко мне своим плечом.

Хасан и в самом деле был страшен. Его баранья мохнатая шапка была глубоко посажена на череп и почти закрывала глаза. Абрек, ей-богу, абрек! — подумал я. Что у него сейчас на уме? Смотрит, словно сожрать нас готов.

— Здравствуй, Хасан! — поприветствовал я его. Он не ответил, а только дико гикнул и, в бессильной злобе стегнув лошадь плетью, помчался вслед за своим стадом.

— Мы враги для него, — сказала Илона.

— Да, враги, — согласился я.

— Это плохо, — вздохнула Илона.

— Плохо, очень плохо. И самое главное, мы это понимаем, но ничего поделать не можем. Проклятая война, — сказал я.

Мы снова замолчали. Мы шли и глядели себе под ноги Пахло пожухлой травой и далеким-далеким детством. В груди у меня защемило.

— Жалко… — неожиданно сказал я.

— Вы это о чем? — спросила она.

— Я о солдатике — помните? Его мы оперировали первым.

— Да, помню… У него было ранение в живот, — сказала она.

— Савельев сказал мне, что он умер, — совершенно чужим голосом произнес я. — А ведь мы так старались, мы так хотели его спасти. И других мы хотели спасти, но спасли не всех. Больно… Проклятая война! — в сердцах воскликнул я.

Она порывисто вздохнула. Я взглянул на нее и понял, что мы чувствовали одно и то же. Я с благодарностью пожал ее тонкую теплую руку.


предыдущая глава | Брат по крови | cледующая глава