home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



5

Артур и Полли Райт жили в доме тридцать один по Мейн-стрит, как раз на углу улицы. Двухэтажное здание из красного кирпича было ничем не примечательно — самый обычный дом с мансардой. Сразу за ним начинался сад, а всего в нескольких метрах от него протекал ручей, на берегу которого Элси и ее двоюродная сестра Фрэнсис сфотографировали своих фей.

Завернув за угол строения, Эмили двинулась на звук водопада. В этот ранний час (колокола в церкви Святого Михаила и Всех Сил Ангельских только что прозвонили шесть утра) Коттингли, словно туманом, окутало ватной тишиной: кузнец еще не открыл свою кузницу, а единственное промышленное предприятие в деревне — кожевенный завод, недавно переоборудованный в камвольную фабрику, — было не столько шумным, сколько пахучим.

Эмили осторожно ехала вдоль берега, крутя одну педаль, а второй ногой чуть не касаясь земли, готовая в любой момент затормозить. Обочина была узкой, ее то и дело пересекали узловатые, выступавшие из земли корни, которые разрушали тропу, образуя рытвины, таящие множество опасностей для велосипедных колес.

Сначала молодую женщину очень разочаровал тоненький ручеек, который она представляла себе более полноводным.

Но, поразмыслив, Эмили сообразила, что миниатюрность и хрупкость фей, если, конечно, они и впрямь походили на те полупрозрачные существа, чьи фотографии поместил на своих страницах «Стрэнд», были бы абсолютно несовместимы с быстротой и мощью настоящей реки. Наверняка им намного приятнее было посещать такого рода канавки с камешками на дне, которые отчасти смиряли водный поток. Но вода в ручейке вовсе не была мертвой: она струилась из небольшого водопада, оживлялась им, бурлила, вспенивалась белыми брызгами и с новой энергией текла дальше, петляя между деревьев.

По шаткому мостику Эмили перебралась на другой берег, попав из тенистой лесной растительности на почти открытое место, поросшее луговыми травами. Шины «Рапида» зачавкали, погрузившись в напитанную влагой траву, которая никогда не высыхала из-за близости к водопаду, пористости почвы на берегах, а также тени, отбрасываемой ясенями, ивами и дубами.

Судя по одной из фотографий, это наверняка было то место, где Элси и Фрэнсис снимали фей.

Первая фотопластинка, на которой запечатлели четырех порхающих над кустами фей, явно находилась на небольшом расстоянии от водопада, хорошо заметного на снимке благодаря белому водяному облаку на заднем плане, справа от Фрэнсис.

Второе фото было сделано чуть подальше, и на этот раз снимала маленькая Фрэнсис — она сфотографировала Элси, наблюдавшую за пляшущим гномом.

В тот момент, когда Эмили подумала, что она, видимо, сумела найти место второй фотографии, сравнивая форму и расположение деревьев на снимке и в реальности, шина переднего колеса ее велосипеда испустила протяжный свист, закончившийся горьким вздохом. Пресловутая шина «Данлоп», выглядевшая теперь жалко и походившая на раздавленного машиной ужа, слезла с обода колеса — оно дернулось, словно плохо закрепленный парус на ветру, и «Рапид» остановился.

Эмили слезла с велосипеда и осмотрела дорогу. Шину проткнул тонкий острый стерженек, конец которого венчала черная жемчужинка. Подняв его, она поняла, что это была шляпная булавка. Булавка проржавела, это значило, что она довольно долго пролежала на мокрой земле и сырой траве. Жемчужина оказалась красивой, каплевидной (наподобие тех капель, что задерживаются на кончике крана и приобретают грушевидную форму, перед тем как упасть), но наверняка не настоящей, а всего лишь дешевой подделкой; будь она настоящей, хозяйка, потерявшая ее, стала бы искать булавку и нашла бы обязательно, ведь та лежала на самой поверхности, чем и объяснялось обстоятельство, что достаточно было наехать на нее колесом, чтобы острие поднялось вверх и проткнуло шину.

Подобрав повыше юбку, молодая женщина присела, чтобы получше осмотреть повреждение «Данлопа». Если бы дело ограничилось проколом, Эмили с этим бы справилась, но если камера пострадала еще и от большой нагрузки и потому прорвалась, следовало обратиться к механику.

И когда Эмили опустилась на колени, вдруг в одном из них она ощутила резкую боль, словно ее ужалила пчела или оса. Посмотрев на правое колено, она увидела, что в него наискосок вонзилась вторая шляпная булавка, на этот раз с белой жемчужиной.

Булавка пронзила ей эпидермис, дерму и вошла в синовиальную оболочку сустава.


Сначала Эмили подумала, что неудобно в столь ранний час стучаться в двери дома тридцать один по Мейн-стрит. А между тем, если принять во внимание проколотую шину и раненое колено (булавка по-прежнему торчала в нем, ведь Эмили помнила, что шаман никому не разрешал самим вытаскивать стрелы), она нуждалась в посторонней помощи.

Самым близким к ней жильем был дом Райтов; с места, где она находилась, виднелся дымок, поднимавшийся от его труб двумя хорошо различимыми струйками, которые соединялись, образуя маленькое темно-серое облачко, зависшее над домом, подобно Вифлеемской звезде, указывающей ей путь к спасению.

И она направилась к деревне. Несмотря на боль, пронзавшую ее колено, едва она ставила ногу на землю и на которую не могла опереться, Эмили должна была еще и двигать велосипед, перемещавшийся с трудом из-за слетевшей шины, который с каждым поворотом колеса при его соприкосновении с рыхлой землей и мокрой травой словно становился все тяжелее.

Чтобы немного отвлечься от своих страданий, Эмили попробовала представить себе довольно холодный прием, к которому ей следовало готовиться, особенно со стороны отца Элси.

— Вы по поводу фей?

— Не совсем, мистер Райт, хотя в некотором роде… действительно, я… короче, меня зовут Эмили Фланнери и…

— Дочь уже сыта по горло этой историей! Да и все мы. Ступайте своей дорогой.

Он сделает попытку захлопнуть у нее перед носом дверь, и ей придется подставить ногу, чтобы ему помешать, что не так-то просто при обездвиженном болью колене.

— Подождите! Разве не ваша дочка и не ее кузина придумали историю про фей?

— Придумали? (Насмешливо.) Ах, вот оно что, вы и правда думаете, что все это детские сказки? (Обиженно.) Вы что же, считаете, что моя жена Полли, я сам, наша семья и семья малышки Фрэнсис Гриффитс — все мы сообщники в этой ребяческой затее? Сначала, признаюсь, я тоже подумал о подделке и розыгрыше. Элси всегда была выдумщицей. И настоящей художницей. О, она без труда могла бы нарисовать эти крошечные создания, что видны на фотографиях. Но если бы она так поступила, мы бы об этом знали. Вы и представить себе не можете, скольким экспертам мы показывали снимки, и не только отпечатки, но и негативы на фотопластинках. Знаете, я посылал пластинки в представительство «Кодак» в Лондоне. (Обрадованно.) В их лаборатории провели тщательное исследование и не нашли ни малейших признаков фальсификации. (Победно.) Я уже не говорю о том, что сэр Артур Конан Дойл грудью встал на защиту девочек. Вы что, считаете его поручительство недостаточным? Тогда я просто не знаю, что еще нужно народу!

После этих слов Эмили должна будет сдержаться и не сказать ему, что после потери более чем восьмисот тысяч его сограждан, павших на полях сражений, и двухсот пятидесяти тысяч жертв пандемии испанки народу ничто так не было нужно, как поверить в существование фей.

Тем более если феи сами решились представить доказательство своей реальности, позволив себя сфотографировать, да и как можно было называть «ребяческой затеей» то, что уважаемые люди считали проявлением доброй воли этих трогательных существ?

И лишь вечно недовольные интеллектуалы, а они почти все таковы, встретили желчным ворчанием это феерическое явление, эту искрометность, гибкость, юность, а значит, бессмертие или, по крайней мере, если и смертность, то куда менее отвратительную, чем человеческая! Ибо, как утверждал сэр Артур в своих лекциях, которые он читал по всему миру — в Канаде, США, даже в Австралии, — «…в мире фей нет понятий «рождение» и «смерть» в общепринятом смысле, поскольку форма их существования бесконечно более тонкая, чем наша; смерть для них выражается в постепенной дематериализации, заканчивающейся полным исчезновением, и это при том, что из двух фей одна может прожить около тысячи лет»[83].


С одной стороны, горя желанием наглядно продемонстрировать ей список имен, одно громче другого, выступивших в поддержку Элси и Фрэнсис, а с другой — предвидя возможные неудобства от визита молодой велосипедистки (надо будет предложить ей чай, булочки и джем, пока Полли поднимется в мансарду, разбудит еще спавших Элси и Фрэнсис, потом приведет их в порядок, как следует отмыв, причесав и переодев в чистое, а затем выведет их в гостиную, предварительно сунув в рот каждой по маковой пастилке), Артур Райт будет решать, открыть ему дверь гостье или все-таки закрыть.

Скорее всего, он ее откроет. Вот он уже открывает. Так и есть — Эмили на месте!


Велосипед она оставила в прихожей — приперев к стене с висевшими в разнородных рамках семейными фотографиями, напротив лестницы, под которой находилась фотолаборатория Артура Райта, — и прошла в столовую вслед за хозяином.

Посреди комнаты стоял круглый стол из красного дерева, с таким безупречно блестящим верхом, что, казалось, будто он был выдут из стекла.

Миссис Райт, как раз занятая его полировкой, взяла Эмили за обе руки и попросила ее не сердиться, что она вынуждена предложить ей выпить чаю на кухне, поскольку сейчас не следовало что-либо ставить на стол, который должен был остаться таким же сияющим до вечера. Сегодня, как это бывало ежемесячно, за ним должны были собраться друзья Полли — члены Теософского общества, к которому принадлежала и она сама.

— А что такое теософия? — спросила Эмили.

— Полли и ее коллеги проводят сравнение различных религий, философских и научных направлений, — вмешался Артур Райт.

— Чтобы выбрать лучшее?

— Лучшее — это истина, — сказала Полли. — Согласно нашему учению, нет ни одной религии, которая превосходила бы истину, но каждая из них содержит часть этой истины.

— Понимаю, — пробормотала Эмили.

Боль мешала ей произносить фразы длиннее двух-трех слов. Она чувствовала, что скоро не сможет говорить вовсе, а будет только стонать.

— Если заинтересуетесь, — улыбнулась миссис Райт, — я с удовольствием дам вам прочесть несколько брошюр. Наши исследования не ограничиваются религиями, мы также изучаем необъяснимые природные явления. «Необъяснимые» вовсе не означает, что их невозможно объяснить, просто они необъяснимы на сегодняшний день.

— Например, феи, — прошептала Эмили.

Колено ее продолжало кровоточить, на ковер стекали тяжелые красные капли, падавшие в одно и то же место, так что уже был слышен мерный и мягкий звук, привлекший внимание четы Райт.

— Боже! — воскликнула Полли. — Да вы ранены!

— Ничего особенного, — еле слышно произнесла Эмили.

— Что это вам вонзилось в колено? Стрелка?

— Шляпная булавка.

Чувствуя, что ее вот-вот стошнит, она с трудом приподняла колено, из которого, посредине кровоточащей ранки, торчала белая жемчужина.

— Ну надо же! — удивилась Полли Райт. — Точь-в-точь та, что я потеряла года три назад. Если это не она, то полная ее копия, я сразу узнала ее по жемчужине.

— Она настоящая? — спросила Эмили.

Ей стало неловко, что она явилась к этим людям с жемчужиной в колене, которую они, наверное, повсюду искали.

— Нет, это безделушка, не имеющая никакой ценности. Но я очень не люблю терять свои вещи. Тем более что, как я помню, я умудрилась потерять за несколько недель три-четыре шляпные булавки.

— Закон серий[84], — изрек мистер Райт.

Эмили подумала, что, возможно, супруги Райт обрадовались бы, узнав, что «закон серий» действует и в обратном порядке, раз до белой она нашла еще и черную жемчужину.

Выбирая между уже неосуществимым для нее желанием порассуждать о том, как невероятные на первый взгляд события могут выстраиваться одно за другим, и невыразимым и неотвратимым удовольствием погрузиться с головой в темный ватный морок, которым внезапно окуталось жилище Артура и Полли, Эмили предпочла блаженство последнего — и потеряла сознание.


предыдущая глава | Англичанка на велосипеде | cледующая глава