home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



18

Наутро арестовали Мелвина Бронштейна. В начале восьмого, когда Бронштейны ещё сидели за завтраком, к ним пришли Ибэн Дженнингс и облаченный в штатское сержант.

— Мелвин Бронштейн? — спросил Дженнингс открывшего дверь мужчину.

— Совершенно верно.

Полицейский показал свой жетон.

— Я лейтенант Дженнингс из управления полиции Барнардз-Кроссинг. У меня есть ордер на ваш арест.

— За что?

— Вас хотят допросить в связи с убийством Элспет Блич.

— Вы обвиняете меня в убийстве?

— Мне приказано доставить вас на допрос, — ответил Дженнингс.

— Кто там, Мел? — крикнула из столовой миссис Бронштейн.

— Минутку, дорогая, — откликнулся Мелвин.

— Придется ей сказать, — участливо проговорил Дженнингс.

— Пойдемте со мной, — вполголоса попросил Бронштейн и повел лейтенанта в столовую.

Миссис Бронштейн испуганно подняла глаза.

— Эти господа — из управления полиции, дорогая, — сказал её муж. Они хотят, чтобы я поехал в участок и ответил на несколько вопросов. — Он сделал глотательное движение. — Все из-за той несчастной девушки, чей труп нашли во дворе храма.

Бледное лицо миссис Бронштейн пошло красными пятнами, но она сохранила спокойствие.

— Тебе что-то известно о её смерти?

— О смерти — ничего, дорогая, — со всей возможной убедительностью ответил Мелвин. — Но о самой девушке я кое-что знаю, и эти господа надеются на мою помощь в расследовании.

— К обеду вернешься? — спросила его жена.

Бронштейн взглянул на полицейских. Дженнингс прокашлялся.

— Я бы не стал рассчитывать на это, мадам.

Миссис Бронштейн уперлась ладонями в край стола и тихонько оттолкнулась. В этот миг полицейские впервые заметили, что она сидит в инвалидной коляске.

— Если ты способен помочь полиции в раскрытии этого ужасного дела, Мел, то, разумеется, обязан сделать все, что в твоих силах.

Бронштейн кивнул.

— Позвони Элу, попроси его связаться с Натом Гринспэном.

— Разумеется.

— Тебя уложить, или ты ещё посидишь?

— Нет, пожалуй, лягу.

Мел наклонился и поднял жену на руки. На несколько мгновений он застыл посреди комнаты. Миссис Бронштейн пристально вгляделась в его глаза.

— Все в порядке, милая, — шепнул он.

— Конечно, — пробормотала она, и Мел вынес её из столовой.

Новости распространяются с быстротой лесного пожара. Раввин вернулся с утренней службы и намеревался сесть за обеденный стол, когда ему позвонил Бен Шварц.

— Это достоверные сведения? — спросил раввин, выслушав его.

— Да, рабби, достовернее некуда. Вероятно, об этом сообщат в следующем выпуске последних известий.

— Вы знаете подробности?

— Нет. Только, что его задержали для допроса, — Шварц помолчал. — Вот что, рабби, не знаю уж, отразится ли это на ваших действиях, но, по-моему, вы должны знать, что он не принадлежал к нашему храму.

— Понятно. Что ж, спасибо.

Он пересказал разговор со Шварцем жене и добавил:

— Похоже, мистер Шварц намекал, что при желании я могу самоустраниться от участия в деле. Во всяком случае, я полагаю, что он имел в виду как раз это, когда сказал, что мистер Бронштейн — не наш прихожанин.

— И ты самоустранишься?

— Мириам!

— Что же ты намерен делать?

— Не знаю. В любом случае я встречусь с ним. Думается, понадобится разрешение властей и адвоката Бронштейна. Но, наверное, гораздо важнее повидать миссис Бронштейн.

— А может, поговорить с Лэниганом?

Раввин покачал головой.

— Что я ему скажу? Мне ничего об этом деле не известно. С Бронштейнами я едва знаком. Нет, надо немедленно позвонить миссис Бронштейн.

Трубку сняла какая-то женщина, которая сказала, что миссис Бронштейн не может подойти к телефону.

— Это раввин Смолл. Спросите её, пожалуйста, не согласится ли она принять меня сегодня в течение дня.

— Не кладите трубку, хорошо?

Через несколько минут женщина вернулась и сообщила раввину, что миссис Бронштейн благодарит за звонок и готова встретиться часа в два-три пополудни.

— Передайте, что я приду в три.

Не успел он повесить трубку, как в дверь позвонили. Явился Хью Лэниган.

— Ехал из храма, решил заглянуть, — объяснил он. — Наконец-то у нас есть что-то определенное. Слышали о Бронштейне?

— Слышал, и мысль о том, что он убийца, представляется мне нелепой.

— Хорошо ли вы знаете его, рабби?

— Совсем не знаю.

— В таком случае, прежде чем вы сделаете поспешный вывод, позвольте кое-что вам рассказать. В тот вечер, когда убили девушку, мистер Бронштейн встречался с ней, и это — не какая-нибудь невероятная ошибка полиции. Он сам признал, что видел девушку, обедал с ней и провел весь вечер в её обществе.

— Как он это признал? Добровольно?

Лэниган усмехнулся.

— Полагаете, мы устроили допрос третьей степени и огрели Бронштейна резиновым шлангом? Уверяю вас, здесь ничего подобного не делают.

— Нет, я думал о бесконечном многочасовом допросе, о невольных обмолвках и оговорках, которые можно раздуть до масштабов признания.

— Все не так, рабби. Прибыв в участок, Бронштейн тотчас сделал заявление. Он мог отказаться говорить и посовещаться с адвокатом, но не сделал этого, а сообщил, что был в ресторане «Прибой», где и познакомился с девушкой. Прежде, по его словам, Бронштейн никогда её не видел. После ужина они поехали в Бостон, сходили в кино, потом перекусили ещё раз. Затем Бронштейн отвез её домой и уехал. Все ясно и по-честному, не правда ли? Но тело девушки было обнаружено утром в пятницу. Сегодня понедельник. Прошло четверо суток. Если он ни в чем не виноват, то почему не пришел в полицию и не поделился сведениями?

— Потому что женат. Он виновен лишь в недомолвке, которая внезапно приобрела чудовищное значение. Разумеется, не явившись в полицию, Бронштейн поступил неправильно, трусливо и неразумно, но это не значит, что он повинен в убийстве.

— Это — лишь начало, рабби. Вы не можете не признать, что его задержание и допрос оправданны. Вот вам второй факт. Девушка была беременна. Миссис Серафино, у которой она работала, немало удивилась этому известию. Во-первых, потому, что девушка была скромная и не из гулящих. Во-вторых, потому что её никогда не видели в мужском обществе. За все время работы у Серафино к ней не заходил ни один мужчина, и девушка ни разу не упоминала ни о каком ухажере. По четвергам, когда у неё был выходной, она обычно ходила в кино, либо одна, либо с подругой, работавшей на той же улице. Мы опросили эту подругу, Силию, и она сказала, что несколько раз хотела познакомить Элспет с мужчинами, но та все время отказывалась. Когда Элспет только приехала в город, Силия уговорила её сходить на бал полицейских и пожарных, куда бегают все служанки. Так Элспет единственный раз побывала на танцах. Силия думала, что у Элспет есть приятель в Канаде, откуда та иногда получала письма. Других объяснений Силия предложить не могла. Она была единственной подругой Элспет, но от Силии не забеременеешь. Мы провели расследование и выяснили, что ваш друг Бронштейн неоднократно снимал номера в мотелях на шоссе четырнадцать и шестьдесят девять. Обычно он записывался под фамилией Браун и всегда привозил с собой «жену». И, насколько мы понимаем, это случалось именно по четвергам. Его опознали по фотографии, а в одном мотеле нашелся листок с номером его машины. Двое владельцев мотелей твердо заявили, что его «жена» была блондинкой и имела некоторое сходство с убитой девушкой.

— Вы рассказали ему о мотелях?

— Разумеется, иначе я не мог бы поведать об этом вам.

— И что он говорит?

— Признает, что бывал там, но с другой женщиной, имя которой сообщить отказался.

— Что ж, если это правда, а такое вполне возможно, то он достоин одобрения.

— Да. Если это правда. Но у нас есть кое-что еще. Факт номер три. Сам по себе не очень важный, но, возможно, показательный. В четверг девушка пошла к акушеру. Вероятно, у неё на пальце было обручальное кольцо, которое мы нашли в сумочке. Понятно, почему. Она обратилась к врачу впервые и, хотя могла подозревать, что беременна, но подтверждение получила только в четверг. У врача она назвалась миссис Элизабет Браун. А ведь Бронштейн всегда приезжал в мотель как Браун и привозил свою «миссис».

— Фамилия распространенная, почти как Смит.

— Это верно.

— Но ваш рассказ не объясняет, почему под пальто и дождевиком на девушке была только комбинация. Скорее уж это обстоятельство подтверждает правдивость Бронштейна. Он мог отвезти её домой и наверняка отвез, коль скоро там было найдено её платье. Полагаю, нет никаких сомнений в том, что и пальто, и дождевик принадлежали ей, равно как и в том, что платье девушки обнаружено в её комнате?

— Совершенно верно. Это подводит нас к факту номер четыре. Чтобы вы все поняли, я расскажу вам о Серафино. Вы, помнится, говорили, что не знакомы с ними. Мистер Серафино заправляет ночным клубом. Маленькое заведение, где за крошечными столиками сидят любители разбавленного виски, а миссис Серафино исполняет песенки под аккомпанемент своего супруга. Песенки сомнительного содержания, даже похабные. Не очень приятные люди, скажете вы, но дома они ничем не отличаются от любой другой супружеской четы. У них двое малолетних детей, и они ходят в церковь каждое воскресенье. Клуб закрывается в два пополуночи, значит, кто-то должен сидеть с детьми каждый вечер, кроме четверга, когда миссис Серафино остается дома, а в клуб едет только её муж, потому что по четвергам там мало народу. У служанок выходной, и обычные посетители клуба сидят по домам. Так или иначе, Серафино нужна живущая при них нянька, а найти такую при их скромных доходах непросто. И, что бы вы ни думали о владельцах ночных клубов, у Серафино в доме есть только самое необходимое, а зарабатывают они немного. У них двухэтажный особняк, и вся семья спит наверху. Внизу к кухне примыкает комната служанки. Спальня с маленьким туалетом, душевой кабинкой и, главное, с отдельным входом. Представляете себе, что это такое?

Раввин кивнул.

— Итак, это почти отдельная квартира. Что же могло помешать нашему другу Бронштейну войти в дом вместе с девушкой…

— И она сняла платье, когда он был в комнате?

— А почему нет? Если версия верна, раньше девушка снимала при нем не только платье.

— Зачем же она снова вышла из дома?

Лэниган пожал плечами.

— Признаю, что мы вступаем на зыбкую почву предположений. Возможно даже, что он удушил её в комнате, а потом вынес на улицу. Сосед напротив выглянул в окно и увидел, как к дому Серафино подкатил синий «линкольн». Это было в начале первого. Спустя полчаса «линкольн» все ещё стоял перед домом. Это и есть факт номер четыре.

— Видел ли этот сосед, как они вылезают из машины или садятся в нее?

Лэниган покачал головой.

— Я мало что знаю о таких вещах, — сказал раввин. — Но, как талмудист, имею кое-какую правоведческую подготовку. В вашей версии не меньше тысячи дыр.

— Например?

— Например, пальто и плащ. Если Мел убил девушку в комнате, зачем он натянул на труп пальто, да ещё и дождевик? Зачем понес тело к храму? Как сумочка девушки попала в мою машину?

— Я думал обо всем этом, рабби, как и о многих других несоответствиях, не упомянутых вами. Однако улик для задержания более чем достаточно, как и оснований оставить его у нас до выяснения всех обстоятельств. Так всегда бывает. Думаете, в других делах все ясно с самого начала? Нет, сэр. У вас есть только ниточка, и вы её распутываете. Существуют неувязки, вам о них известно, но по мере углубления в дело они исчезают, и ответы на вопросы обычно оказываются довольно простыми.

— Но если вы не получаете ответов, то через какое-то время отпускаете человека, успев поломать ему жизнь, — с горечью ответил раввин.

— Верно, рабби. Издержки цивилизованного общества.


предыдущая глава | Комната наверху. Пятница, когда раввин заспался | cледующая глава