home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава вторая

Первые два дня на корабле Мария провела в каюте. Нет, она не страдала от морской болезни, как многие другие пассажиры, просто она часами читала английский словарь, который ей подарил Завацки. Молодая женщина выходила только в столовую и возвращалась в каюту еще до окончания трапезы. Если она усердно станет учить слова, то по прибытии в Нью-Йорк будет понимать хотя бы отдельные фразы – так Мария оправдывала свое отшельничество. Хотя основной – и преимущественной – целью ее поездки было знакомство с другими людьми, сейчас Марии было не до того. Она вынуждена была признать, что ей не по себе и что она глубоко сожалеет о решении навестить сестру Рут в Америке. «Что я здесь, собственно, делаю?» – спрашивала она себя, пробегая с опущенной головой по узким коридорам корабельного нутра. Как бы она хотела сидеть сейчас у печи в мастерской и выдувать стекло! Или хотя бы попытаться…


Как только она впервые в начале апреля высказала мысль о поездке в Америку, это вызвало целую лавину событий, которых было уже не остановить. Мария ожидала возражений со стороны родственников, но Йоханна и Петер внезапно согласились и стали ее подбадривать. Они заявили, что Мария за свою работу уже давно заслужила поощрение и ей не помешает немного развеяться. «Но кто займется моими обязанностями?» – возразила Мария. Йоханна лишь отмахнулась: несколько недель они спокойно обойдутся и без нее, тем более если путешествие состоится в летние месяцы, когда мало заказов. Вполне приемлемо, если Мария вернется осенью, у нее будет достаточно времени, чтобы поработать и выпустить новый каталог до следующего февраля. Когда Мария заявила, что такая длительная поездка обойдется довольно дорого, Петер нахмурился и спросил, не собирается ли она когда-нибудь унести все свои сбережения с собой в могилу. Кроме того, она ведь будет жить в Америке за счет Рут.

И Марии ничего другого не оставалось, как отнестись к этой идее серьезно и на некоторое время покинуть Лаушу.

Магнус, как всегда, не вмешивался в спор. Может, он и надеялся, что Мария возьмет его с собой, но не выказал разочарования, когда этого не произошло. Но, если честно, Марии нравилась перспектива немного отдохнуть от его преданного собачьего взгляда, как и возможность посмотреть Нью-Йорк, насладиться разнообразием большого города. Поэтому в Зонненберг, чтобы получить паспорт, она отправилась одна.


Теперь же, находясь в тесной каюте, Мария не в силах была представить, как она могла так подло думать. Теперь ей казалось, что она лишилась собственной тени.

Взяв словарь под мышку, Мария вышла в кают-компанию, предназначавшуюся для пассажиров второго класса. Она выбрала диван в самом дальнем углу и присела, отвернувшись лицом к стене. Может, хотя бы здесь ее не так будет мучить тоска по родине.

Мария как раз учила, как узнавать дорогу и что говорить, если заблудился, как вдруг услышала шорох, затем кто-то сел рядом с ней на диван.

«Что за олух садится рядом без спросу…»

Мария сердито обернулась и взглянула на круглое сияющее лицо. Ей протянули белоснежную пухленькую руку.

– Простите мое поведение: я ведь вам еще не представилась! Меня зовут Георгина Шатцманн. Но вы можете называть меня просто Горги – так все делают. Я еду на свадьбу к сестре, и если мои наблюдения верны, то мы с вами – единственные дамы, которые на борту этого корабля путешествуют без спутников. Я подумала, что было бы очень мило, если бы мы познакомились поближе. Я присмотрелась к вам, – хихикнула она. – Но теперь-то я вас застукала, правда?

«К сожалению», – подумала Мария. Она еще соображала, какой бы вежливый отказ придумать, а собеседница уже невозмутимо продолжила разговор:

– Может, вы сочтете меня несколько назойливой, но, признаться, я так нервничала перед дорогой! Путешествие, свадьба, Нью-Йорк – у меня было такое чувство, словно я скоро взорвусь от волнения!

Мария взглянула на круглое лицо соседки и заметила, что сказанное не так уж далеко от истины: Георгина Шатцманн, она же Горги, моргала и смотрела на нее выпученными глазами. Ее щеки, усеянные сетью едва заметных сосудиков, постоянно поднимались и опускались, а не совсем белые зубы при этом прикусывали нижнюю губу – выглядела Горги как маленькая крупорушка.

– Меня зовут Мария Штайнманн, я тоже направляюсь к сестре. Правда, она уже сто лет как замужем, – неохотно ответила Мария.

– Невероятно! Штайнманн и Шатцманн – у нас даже фамилии похожи! – Горги покачала головой. – Может, это какой-то знак…

К радости собеседницы, Мария энергично кивнула, хотя это и значило, что об уроках английского языка можно было забыть!


Георгина Шатцманн на самом деле оказалась неотвязной, словно собачонка, которая радовалась вновь обретенному дому: перед едой она усаживалась возле каюты Марии, так что девушка не могла просто пройти мимо и им приходилось вместе идти в столовую. Да и в другое время Горги удавалось выискивать Марию в различных местах. Через три дня Мария сдалась под натиском такого упорства: если уж она не может провести спокойно время на корабле, то по крайней мере должна получить от вынужденного общения хоть какую-то пользу. Мария спросила Горги, работавшую учительницей, не согласится ли она проверить выученные слова. Та с радостью кивнула в ответ.

Благодаря забавному мнемоническому способу, с помощью которого Горги выстраивала связи со сложными английскими словами, Мария вскоре добилась удивительных успехов в изучении английского языка. Она всегда опасалась, что придется говорить на иностранном языке, понимать людей. Но теперь все выглядело так, словно у нее какой-то особый дар в изучении английского языка. По крайней мере, так утверждала Горги. Некоторое время спустя они уже перешли на «ты», причем стали почти подругами.

«Почему нет, – отвечала сама себе Мария, – в Америке это обращение общепринято!»

С этого момента их разговоры стали более откровенными. Когда Горги узнала, что Мария работает стеклодувом и изготовляет елочные игрушки, ее восхищению не было предела.

– Елочные украшения Штайнманн, как я сразу не сопоставила это! Стеклянные шары каждый год висят у нас на елке! Особенно мне нравятся маленькие серебряные шишки и орехи, а вот моей маме по душе большие фигурки – святой Николай и ангелочки. Поэтому мы каждый раз спорим, где какая игрушка будет висеть. – Она сердечно улыбнулась, отчего ее глаза стали еще круглее. – Каждый год после первого адвента мы у себя в Нюрнберге шли в универмаг возле ратуши и смотрели, что нового появилось из украшений от Штайнманн. И конечно, всякий раз мы покупали несколько новых украшений! Но скажи, ради всего святого, как у тебя рождается столько удивительных идей?

Мария улыбнулась.

– Большинство идей мне просто подарено свыше, – искренне призналась она. – Мне нужно просто пройтись по лесу, совершить прогулку вдоль Лауши – это маленькая речушка у нас дома. Там я нахожу особенно красивые цветы и, глядя на них, тут же хочу воплотить их в стекле.

– Как ты сказала… – Глаза Горги восхищенно заблестели. – Словно ты настоящая волшебница.

Мария слегка усмехнулась.

– Да уж, волшебница, которая растеряла все свои чары. – И, заметив, как Горги нахмурилась, быстро добавила: – Ну, достаточно болтать о доме! Почему бы тебе не показать мне платья, которые ты себе купила для жизни в большом городе?

Она не могла и не хотела говорить о стеклодувной мастерской. Она не хотела даже думать о последней неделе, которую провела возле печи. Она сама себе казалась тогда новичком! Смотрела на заготовку в руке, словно эта вещь была из другой вселенной. Ее запястье было каменно-недвижимым, как будто ее работа не была привычной, само собой разумеющейся. Из заготовки не получилась новая форма. Мария выдувала круглые шары, чтобы не сидеть совсем без дела, пока в душе ее нарастала паника, достигнувшая такой степени, что девушка опрометью выбежала наружу. Позже она рассказала остальным, что это все из-за вчерашнего супа, от которого случилось несварение. Да и кому рассказывать, что она больше не в силах выносить свою беспомощность?

И вот сейчас Мария с притворным интересом разглядывала новые платья Горги. Но, сколько она ни старалась, не могла увидеть ничего красивого в бесформенном, сером, как мышь, безразмерном платье, которое Горги собиралась надеть на свадьбу. Неожиданно Мария вытащила из кармана нитку стеклянных бус, которые сама изготовила, и поднесла к вырезу платья.

– Взгляни-ка, как серая ткань внезапно заиграла с твоим ожерельем! Это настоящее волшебство!

Горги восхищенно коснулась украшения.

– Нет, это всего лишь стекло, – улыбаясь, ответила Мария. – Я дарю их тебе!

В ответ Горги крепко обняла ее.

Потом Мария поинтересовалась, как так вышло, что в путешествие отправилась именно Георгина, а не один из ее старших братьев, о которых девушка много рассказывала, или же сами родители.

– Мама хотела бы… – широко улыбнулась Горги. – Но отец считает, что без него торговля скобяными изделиями напрочь остановится. А братьев мать не хотела пускать. Наверное, боялась, что на вопрос «Как там в Америке?» они только проворчат: «Неплохо». Отправляя меня, она не рисковала: она точно знает, что мне потребуется целая неделя, чтобы все описать!

– Одна неделя? А хватит ли? – скептически подняла брови Мария.

Вместо того чтобы обидеться, Горги лишь весело прыснула.

Мария с удивлением обнаружила, что, собственно, отлично проводит время с Горги.

– С твоих слов выходит, что у тебя очень милая семья, – сказала она.

– Так и есть, – ответила Георгина. – И все-таки я даже рада, что не увижу их некоторое время. Эти озабоченные взгляды: у меня еще нет мужа на примете! Что я могу поделать, если милостивый Господь наделил меня полнотой, а не грацией?

Девушка беспомощно похлопала себя полными руками по таким же полным бедрам.

– Если бы я была стройная и красивая, как ты, то уже давно бы вышла замуж! – вздохнула Горги.

– Так я и не замужем! – воскликнула Мария.

– Почему это? Я думала, ты с этим Магнусом…

– Мы хоть и живем под одной крышей, но не женаты. Я знаю, что это звучит странно, но так и есть на самом деле, – добавила Мария, заметив растерянность на лице Горги. – Свадьбы у нас никогда не было. У меня… никогда не было нужды выходить за Магнуса.

Горги только еще больше удивилась.

– Я о таком еще никогда не слышала! Вот уж вашим соседям раздолье для сплетен, правда? В общем, если бы у меня был кто-то, я бы тут же согласилась, прежде чем он успел досчитать до трех! Но кто знает, может, я встречу в Америке человека, который меня полюбит.

Она закрыла на мгновение глаза, и ее обычно живое лицо вдруг застыло, стало неподвижным.

– Знаешь, что меня больше всего порадовало бы? Несбыточная мечта: я вдруг перестала быть толстой Георгиной Шатцманн, которая никогда не заполучит мужа. У меня просто появилась возможность бродить по улицам Нью-Йорка. Женщина, которая хочет удовольствий! Просто никому не известная женщина.

Мария задумчиво взглянула на новую подругу. Горги точно знала, чего ждет от этого путешествия. Если бы и Мария так могла сказать о себе!


Не успели подруги оглянуться, как их плавание уже подходило к концу. Вчера, перед прибытием, Горги предсказывала:

– Наверное, весь Гудзонов залив сейчас в тумане.

Но утро 15 июня оказалось таким ясным, словно кто-то отполировал его мягкой тряпицей. Перед завтраком девушки поднялись на палубу, из-за утренней прохлады набросив пледы на плечи. К своему удивлению, они обнаружили на палубе большое количество пассажиров – все хотели стать первыми, кто увидит большой город.

Марии было удивительно хорошо. Внезапно ей захотелось, чтобы их морское путешествие продлилось еще некоторое время. Когда на горизонте появились первые темные очертания, ознаменовав край океана, она отметила про себя, что радуется присутствию рядом с ней Горги, переполненной энтузиазмом. «Просто женщина, которая хочет получать удовольствия».

Может, и сама она желает того же?


На палубе, полной эмигрантов, народ стоял плечом к плечу. Двенадцать дней люди жили в битком набитой утробе корабля, словно скот, – без свежего воздуха, без достаточного питания. И вот теперь их новая родина неотвратимо приближалась. Грядущее казалось одновременно началом и концом, расставанием и встречей.

Радостное и нетерпеливое напряжение витало в воздухе.

Вдруг среди собравшихся волной прокатился гомон:

– Вот она! Вот она!

– Посмотрите все налево!

– Быстрее идите сюда, иначе пропустите ее!

Послышались взволнованные крики, люди махали руками и тыкали пальцами в одном направлении, словно там стоял какой-то знакомый человек, которого все хотели поприветствовать. За одну минуту все столпились на левой части палубы, и на миг показалось, что корабль может вот-вот опрокинуться набок.

– Статуя Свободы! Посмотри, как она подняла золотой факел, словно приветствует нас!

Горги взволнованно толкнула Марию в бок, чтобы та взглянула на самую известную статую в мире. Знаменуя многообещающую свободу Нового Света, статуя четко виднелась в прозрачном утреннем воздухе и смотрела в сторону их прежней родины.

Горги обернулась, заметив, что Мария никак не отреагировала.

– Что случилось, почему ты плачешь?

Мария покачала головой, не уверенная, что сможет вымолвить хоть слово.

– Ну-ка прекрати, плакса! А то еще и я разревусь, – в шутку пригрозила Горги и снова ткнула Марию под ребра. – Радуйся такому моменту! Не каждый день тебя так грандиозно встречают!

– Да, конечно, – всхлипнула Мария. – Я еще никогда в жизни не испытывала подобного чувства и еще никогда не видела такой красоты.

Горги положила ей руку на плечо и лукаво улыбнулась:

– Подожди, это только начало!


* * * | Американская леди | Глава третья