home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава тридцать третья

– Ванда! Я жду тебя уже несколько часов! Всю вторую половину дня я не решался выйти из гостиницы: думал, что ты можешь объявиться раньше… Ты где? На вокзале? Мне тебя забрать? Не возникнет никаких трудностей, я уже знаю Венецию как свои пять пальцев, хотя тут много каналов…

Как же приятно было слышать его голос!

Рука Ванды, сжимающая телефонную трубку, задрожала. Еще немного – и она разрыдается.

– Рихард, помолчи минутку и выслушай меня! Я не в Венеции, и я не приеду. Я в Больцано.

– Где-где? Тут связь такая… Мне показалось, я неправильно услышал.

Ванда печально рассмеялась.

– Я в Больцано, – повторила она. – По пути в Лаушу. – И прежде чем он успел что-то сказать, девушка рассказала самое важное: Мария умерла, а она едет с младенцем в Лаушу. О Франко и заточении Марии Ванда не упомянула. Хотя ей очень хотелось рассказать в подробностях обо всех ужасных вещах! Но, в конце концов, она ведь была не одна в громадном холле гостиницы – каждое слово было отчетливо слышно. Ванда высморкалась, потому что от слез уже не могла дышать. Мужчина за стойкой внимательно следил за ней, но Ванда не обращала на него внимания.

– Я… я не знаю… что мне сказать… – Несколько секунд слышался лишь треск на линии. – Ванда, моя любимая Ванда, что только тебе пришлось пережить! Я не могу поверить, что Мария… Ужасно жаль…

Рихард умолк. Но его искреннее сочувствие помогало сильнее тысяч утешительных слов.

Потом он взял себя в руки и спросил, как дела у Ванды. И у Сильвии. Ванда благодарно заметила, что он спросил об имени малышки.

– Я сегодня же соберу вещи. Рано утром сяду на поезд в Больцано. Просто оставайся, где ты сейчас находишься, обратно в Лаушу мы поедем вместе. С этого момента я позабочусь обо всем, что тебе необходимо. Не бойся ничего, хорошо? Мы вдвоем справимся с этим.

Какой соблазн! Такое облегчение, такая простота! Ванда еще раз вздохнула.

– Нет, Рихард. Я хочу, чтобы ты остался в Венеции. Это действительно важно для тебя. Я справлялась как-то до этого, преодолею и остаток пути, – ответила она с большей уверенностью, чем ощущала.

– Забудь о выставке! Я уже познакомился с несколькими важными людьми. А через два года вся эта карусель повторится снова. Я ведь тебе нужен сейчас! Господи боже, как только подумаю, что ты там одна с Сильвией…

Он вдруг замолчал, но потом снова продолжил:

– Вполне вероятно, что у меня завтра утром не получится уехать, но послезавтра утром я точно буду у вас, и мы…

– Нет! – перебила его Ванда. – Пожалуйста, не говори больше. Я, конечно, скучаю по тебе! Но сейчас я хочу как можно быстрее добраться до Лауши. Там есть Йоханна и Ева, они обе помогут мне, понимаешь? Я не совсем уверена в обращении с малышкой. Что я вообще знаю о детях? – неловко рассмеялась она.

Казалось, Рихарду сначала нужно было переварить сказанное, а потом он тяжело вздохнул.

– Ну, если ты так считаешь… Честно сказать, на ближайшие дни запланировано еще несколько важных встреч с людьми, которые хотели взглянуть на мои работы. А сейчас, когда нас уже трое, нам понадобится каждая марка, правда?

– Еще как! – выдавила из себя Ванда сквозь слезы.

– Но до следующего воскресенья я тут точно не останусь. Как только обо всем договорюсь, отправлюсь в обратный путь. Я… я так по тебе скучаю! Бедная Ванда… Мне хотелось бы оказаться рядом и крепко обнять тебя. И не выпускать из объятий никогда.

Она тоже этого хотела.

– Я люблю тебя, – прошептала она в трубку.

– Я тоже тебя люблю, – послышалось сквозь треск.


На следующее утро под глазами у Ванды были красные круги. Разговор с Рихардом высвободил все запасы ее слез. Но в этот раз в ее истерике было нечто очищающее, а последующая усталость показалась странным образом даже приятной. Да и боль от потери Марии вроде бы перестала быть такой острой.

Рихард будет рядом с ней. Его любовь исцелит боль, это Ванда понимала. В этом не было ни малейшего сомнения. Мимо проносился тирольский пейзаж, а девушка благодарила судьбу за вчерашний телефонный разговор. И все же на нее наводила ужас мысль о том, что ей предстояло сообщить Йоханне и другим ужасное известие. У самой Ванды хотя бы была возможность проститься с Марией, как бы тяжело при этом ни было! Как воспримут эту утрату другие? И все же им нужно сообщить об этом как можно скорее. Это касалось и ее матери. Если представится такой случай, Ванда позвонит в Нью-Йорк уже сегодня вечером из Мюнхена.

Рихард сказал, что они будут заботиться о Сильвии как отец с матерью. Отец с матерью – эти его слова прозвучали так странно. «Не каждый мужчина согласился бы сразу принять чужого ребенка, – размышляла Ванда. – Как бы отреагировал на это Гарольд? Наверняка действовал бы нерешительно, сомневаясь и задавая тысячи вопросов». Но Рихард заявил в присущей ему практичной манере: «Сейчас, когда мы втроем, нам потребуется каждая марка». Ванда улыбнулась. Как хорошо, что он так практично относится ко всему. С ним можно уверенно смотреть в будущее.

Уверенность… Ванда ненадолго задумалась над этим словом. Да, именно так можно было назвать сейчас этот теплый огонек в ее душе, которого вчера еще не существовало.

Когда Ванда убедилась, что Сильвия крепко уснула в корзинке, она тоже закрыла глаза. Равномерный перестук колес поезда укачал девушку, и она впала в полудрему, от которой вскоре снова очнулась. Первым делом она взглянула на корзину – все в порядке.


В Мюнхене Ванда взяла экипаж и велела везти их в лучшую гостиницу города. Дорожных денег ей как раз хватило, чтобы снять роскошный номер на одну ночь. Когда портье провожал Ванду до номера, от мысли, что она проводит последнюю ночь в дороге, девушка ликовала. Краем глаза она заметила кобальтово-синие тяжелые шторы из шелка, громадную кровать, на которой могла бы переночевать целая семья, и роскошные персидские ковры на блестящем паркетном полу. Но у нее не было много времени, чтобы насладиться роскошью. Она поспешно рассортировала уменьшившийся багаж и пересчитала деньги. Потом она вымыла Сильвию. Девочка, сытая и довольная, лежала завернутая в тонкое полотенце посреди громадной кровати, а Ванда позвала горничную. С удивлением она заметила, что явилась весьма молодая женщина. Ванда изложила просьбу и уже через несколько минут отправилась на поиски ближайшего почтамта, радуясь, что оставила Сильвию в более надежных руках, чем у взволнованного портье.


Ванда бежала по оживленным улицам и мысленно подсчитывала: «В Нью-Йорке сейчас девять часов утра. Если повезет, мама будет еще сидеть за чашкой кофе».

Дозвониться до Америки оказалось делом не особенно сложным. Сотрудник почтамта лишь настаивал, чтобы девушка оплатила вперед пять минут разговора. Если бы связь не удалось установить, деньги, разумеется, ей вернули бы.

«Пять минут… Что, черт возьми, я смогу сказать матери за такое короткое время?» – спрашивала себя Ванда, пока служащий втыкал кабели, нажимал на какие-то кнопки и каждый раз прикладывался к телефонной трубке, проверяя, не появилась ли связь. С чего же ей начать?

– Сударыня, связь есть.

Ванда взяла трубку дрожащими руками. Сначала треск. Потом шипение.

– Hello, it’s Mrs. Miles here[20], – услышала Ванда в трубке холодный знакомый голос!

– Мама!

Ванда быстро сморгнула. Только не заплакать прямо сейчас. Пять минут пролетят так быстро…

– Ванда? – послышался удивленный ответ. – Ты уже вернулась из Италии? Мне казалось, сегодня только…

– Мама, случилось нечто очень ужасное! – тихо начала Ванда. Сердце выскакивало из груди. И прежде чем Рут успела как-то отреагировать, она сказала: – Марии больше нет. Она умерла после рождения дочери. Я держала ее за руку на смертном одре. Она была не одна, понимаешь? Ее похоронили два дня назад. Это было ужасно.

На другом конце провода было слышно, как мать тяжело дышит. Потом послышалось тихое всхлипывание. Ванда даже думать не хотела, какой это для Рут удар – услышать все в одном предложении.

– Сильвия, ее дочка, здорова. Последним желанием Марии было, чтобы я отвезла ее в Лаушу. И я это делаю прямо сейчас. Я в Мюнхене…

Как это ни странно, Ванда не знала, что еще сказать.

– Мама? – прошептала она, когда молчание Рут затянулось. – Ты еще там?

– Да. Я… прости меня, пожалуйста, я… – Послышался звук, словно мать сморкалась, потом она продолжила: – У меня это в голове не укладывается. Ей… она… сильно мучилась?

Ванда закусила губу. Сказать правду или…

– Нет. Она не страдала от боли, – ответила она. – Это была лихорадка, жар, понимаешь?

– Жар?.. Йоханна уже знает?..

Ванда покачала головой, потом сообразила, что мать ее не видит.

– Нет, как бы я ей сообщила? Она будет в шоке, когда я завтра утром приеду с ребенком на руках…

– Я тебя правильно поняла? С тобой сейчас дочка Марии? Ты одна преодолеваешь такое большое расстояние с младенцем… Как… как так получилось, что Франко согласился, чтобы ты взяла с собой его дочь?

– Франко! Его я вообще не видела. Но это долгая история. Мама, не переживай за меня, я справлюсь с этим. Когда я снова окажусь в Лауше, я непременно еще раз позвоню тебе. И напишу обязательно!

Чувство любви и горячей симпатии переполняло душу Ванды. Что бы только она сейчас ни отдала за то, чтобы облегчить боль матери!

Наконец Рут вновь обрела дар речи.

– Веришь или нет, но у меня всю последнюю неделю было такое… странное чувство, когда я думала о Марии. И все же… после рождения… мне тяжело поверить, что она… – всхлипнула мать. – Я рада, что в конце она была не одна. Твое присутствие наверняка ее утешало, – прошептала Рут.

– Ах, мама, в Генуе происходили такие вещи, что… я просто сейчас не могу об этом говорить! Но я постаралась уладить, как смогла, и я…

Ванда замялась. Не было времени разбрасываться на мелочи.

– Я еще хочу сказать тебе: я пообещала Марии, что буду заботиться о ее дочке. Рихард и я – мы займемся этим вместе. Я нужна Сильвии. Она такая милашка! Мария говорила, что она похожа на вашу мать… Мама, понимаешь, я не могу вернуться в Нью-Йорк!

Ванда затаила дыхание.

– Да, это… я… понимаю, – ответила Рут с металлическими нотками в голосе. В ту же секунду трубка наполнилась шуршанием и треском. – …все иначе…

Проклятье! Ну почему именно сейчас!

– Что ты сказала, мама? Связь плохая… Мама, мне нужно заканчивать разговор! – кричала Ванда в трубку.

– Я сказала, что если ты не приедешь сама, тогда мне придется собираться в путь!

Связь снова наладилась. И все же Ванда не верила своим ушам. Мать хотела приехать в Лаушу после стольких лет?

– После разговора я тут же подыщу свободную каюту на ближайшем пароходе. Может… и Стивен отправится со мной. Если нет, то поеду одна, – голос Рут прозвучал уже намного увереннее, чем раньше. – Нам, Штайнманнам, нужно держаться вместе, так ведь?


Глава тридцать вторая | Американская леди | Глава тридцать четвертая