home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава двадцать седьмая

Второй день путешествия прошел так же великолепно, как и первый. С каждым километром, который они оставляли за собой, ландшафт все больше напоминал картинки из детских книг, которые Йоханна в свое время отправляла в Америку: покрытые снегом альпийские вершины, ярко-голубое небо, украшенное облачками, словно сделанными из сладкой ваты, светло-коричневые коровы с большими и добрыми глазами. То слева, то справа от дороги на крутых склонах виднелись большие водопады. Ванда ликовала от ощущения, что по дороге к Бреннеру небо становится все ближе и ближе. Не проходило и пяти минут, чтобы девушка не вскрикивала от восхищения, чем веселила попутчиков.

Рихард был впечатлен ландшафтами по-своему. Он все время переводил взгляд от пейзажа за окном на блокнот для рисования. Он не мог подумать, что сама поездка станет серьезным воодушевляющим приключением, как он сам признался Ванде позже.

– Если так пойдет, то путешествия должны стать неотъемлемой частью нашей жизни, – ответила она на это.

Другие пассажиры принимали их за молодоженов и смотрели доброжелательно и завистливо. Они были так молоды и так влюблены друг в друга…


Гостиница в Больцано оказалась элегантнее, чем в Мюнхене. В ней был большой ресторанный зал, где были заняты почти все столики. Но в этот раз сам Рихард настоял на том, чтобы посмотреть город. После этого молодые люди вернулись в номер и освежились, а потом, взявшись за руки, пустились бродить по узким улочкам. Вечер был теплый, и, казалось, все жители Больцано решили провести его на улице: играли дети, женщины в фартуках сидели рядком и чистили овощи, мужчины вели беседы, пуская в воздух облачка сигаретного дыма. На перекрестках Ванда и Рихард с трудом протискивались сквозь толпу. В Лауше лишь недавно отступила зима, а здесь уже началось раннее лето.

– Я именно так себе и представляла Италию!

Ванда указала на длинный ряд цветочных горшков с ярко-красными геранями, перед которыми сидела черная кошка и тщательно вылизывала себя.

– Этот запах юга, лета и темно-синее море!

Рихард рассмеялся.

– Вот только моря я здесь не вижу.

– Ну ты и зануда! – пихнула его в бок Ванда. – У тебя просто нет фантазии!

Вскоре они вышли на площадь, и Рихард позабыл, что хотел ответить на подтрунивания Ванды. Перед ними возвышался красивейший фонтан, который они когда-либо видели в жизни. В сделанной из песчаника чаше находились бесчисленные скульптуры ангелов. Стоя в различных позах, они держали рога изобилия, из которых били струи воды.

– Ты когда-нибудь видел такую красоту? – Ванда в восхищении прижала ладонь к губам. – Этому фонтану, наверное, уже несколько сотен лет, правда?

– Мне кажется, он сохранился еще со времен Ренессанса, – ответил Рихард, голос которого тоже звучал благоговейно.

Когда они подошли ближе, то на дне чаши фонтана заметили под водой маленькие монетки.

– Это итальянский обычай, о котором я уже когда-то слышала. Нужно бросить монетку в воду, закрыть глаза и загадать желание. И оно потом исполнится. Черт побери, где-то же у меня должны быть мелкие деньги…

Ванда, взволнованная, рылась в кошельке.

Рихард схватил ее за руку и притянул к себе.

– Мое сокровенное желание уже давно исполнилось, – прошептал он и поцеловал ладонь девушки.

Позже они сидели в маленькой траттории и ели запеченные голубиные грудки и маленькие, щедро сдобренные чесноком поджаренные картофелины. Запивали они это кьянти, огонь которого передавался молодым людям с каждым глотком. Их смех, разговоры и прикосновения за столом – все было пронизано небывалой интимностью, любой взгляд имел особое значение, каждый жест был понятен лишь собеседнику и заключал в себе весь мир.

«Он – мой мужчина», – жизнерадостно думала Ванда, едва не лопаясь от гордости и счастья.

Они вышли из траттории вместе с последними посетителями и уже в гостинице остановились перед дверьми своих номеров, держа в руках ключи. Рихард поцеловал Ванду на прощание и крепко прижал ее к себе. Только бы не расставаться! Не отпускать друг друга, чувствовать друг друга, как никогда раньше!

Еще немного, и воздух вокруг них начал бы искриться. Очень просто было продлить часы совместного времяпрепровождения! Но, с одной стороны, были обещания, которые ей пришлось дать в Лауше, а с другой – ранний отъезд на следующий день: поезд Рихарда в Венецию и поезд Ванды в Милан отправлялись следующим утром в начале восьмого. Значит, сейчас самое время поспать несколько часов. Еще немного поцелуев и объятий – и Рихард с Вандой расстались.

Ванда сидела в комбинации перед старомодным туалетным столиком с зеркалом почти во всю стену ее маленькой комнаты. Она растерянно смотрела на свое отражение в зеркале. Девушка была не в состоянии рыться в чемодане в поисках ночной рубашки. Проклятье! Она уже сейчас скучала по Рихарду! Их отделяла друг от друга всего лишь стена.

С тех пор как он в новогоднюю ночь признался Ванде в своих чувствах и, так сказать, поставил ее перед свершившимся фактом, они не расставались ни на один день. Ее волнения и сомнения, вера Рихарда в ее способности – какими же пустыми будут все следующие дни! Она задумчиво провела рукой по груди. Она не чувствовала ничего. Когда Рихард касался ее, Ванда вздрагивала всем телом. Когда она снова насладится его ласками? Рихард…

Может быть, предвкушение встречи с Марией уменьшит ее тоску? В тот же миг Ванда представила, что несколько дней пробудет без Рихарда, и эта мысль стала совершенно невыносимой для нее.

Она так резко подскочила, что опрокинула табурет, покрытый шеллаком. Она непроизвольно втянула голову в плечи, подозревая, что такой громкий шум в поздний час вызовет недовольство других постояльцев. Потом она подошла к стеклянной двери, которая вела на балкон, и распахнула ее. Нужно вдохнуть свежего воздуха. Подумать о чем-то другом.

Только это.

Девушку не удивило, что на соседнем балконе она увидела Рихарда. И все же ее глаза расширились от удивления.

– Ты куришь?!

Она растерянно указала на тлеющую сигарету в его руке. Он был одним из немногих некурящих стеклодувов в Лауше. Он всегда заявлял, что не понимает этого, когда кто-нибудь из приятелей предлагал ему сигарету.

Рихард смущенно улыбнулся.

– Другие страны – другие обычаи.

Он сделал последнюю затяжку и затушил окурок ногой.

Ванда молча кивнула.

Какое-то время они молча стояли там, каждый облокотился о парапет. Они напряженно всматривались в дома напротив. В воздухе витал пряный аромат. Может, это застоявшийся запах еды с гостиничной кухни, который долетал до балкона? Напряжение между Рихардом и Вандой становилось все невыносимее.

Ванда сглотнула и медленно протянула.

– Другие страны – другие обычаи… – Сердце колотилось как сумасшедшее, и она услышала свой голос: – Может, это касается… и других вещей?


А после все случилось само собой. Она открыла Рихарду дверь, не раздумывая ни минуты. Ей хотелось в эту ночь стать женщиной. Так – и никак иначе.

Когда они встали друг напротив друга, она подняла руки и стащила комбинацию через голову. Та упала на пол, как белый парус. Потом девушка завела руки за спину. Прошло некоторое время, пока она дрожащими пальцами расстегивала все крючки бюстье. Оно упало рядом с комбинацией. После этого Ванда посчитала невозможным оставить на себе чулки и сняла и их. Все это девушка проделала без какой-либо спешки или стыда. Каким же волнующим было это напряжение! Каким сладким – ожидание!

Ванда знала, что красива. Женственность в ней проснулась пару лет назад, и с тех пор она ловила на себе восторженные взгляды мужчин и завистливые взгляды женщин, подтверждавшие это. Но она еще никогда себя так хорошо не чувствовала, как в тот момент, когда Рихард впервые увидел ее обнаженной.

Он смотрел на стройное тело Ванды с таким благоговением, которым не удостаивал даже свое любимое стекло. Она медленно покружилась перед Рихардом, как фигурка в курантах, словно он взглядом потребовал от нее этого. Она упивалась его восхищением точно так же, как он ее наготой. Ванда не могла дождаться, когда же он наконец коснется ее. Под ласкающим взглядом ее кожа разогревалась все сильнее и сильнее, пока не начала покалывать. Ванда подошла к Рихарду, расстегнула рубашку, но тот нежно, но уверенно отстранил ее. Не сводя с нее глаз, Рихард стал раздеваться сам. Ванда невольно задумалась, были ли у него до нее женщины, перед которыми он уже так раздевался. Когда-то, еще в самом начале, она спросила Рихарда, ухаживал ли он еще за кем-то до нее, не принимая во внимание ее кузину Анну. Но Рихард тогда так и не ответил. Ванда не сомневалась, что у него до нее уже был опыт в любовных делах: слишком умелыми были его ласки, едва ли на такое был способен неопытный мужчина. И он хорошо целовался.

Пока Рихард сбрасывал с ног ботинки, Ванда с нетерпением ждала прикосновения его губ. Дрожь в ее бедрах становилась все ощутимее, и Ванде пришлось присесть на край кровати. Рихард решительным движением расстегнул пояс. Штаны упали на пол.

Ванда невольно застонала. Можно ли мужчине говорить, что он красив? Девушка не решалась. Он был таким мускулистым, как она себе и представляла, но не выглядел тяжеловесно. Широкая грудь переходила в узкую талию, как у танцора нью-йоркского балета. Взгляд Ванды скользнул ниже. Ноги без штанов выглядели намного крепче, чем она представляла.

Когда он наконец полностью разделся, то Ванда даже немного испугалась. Но испугалась она не необычного зрелища, а своего желания, которое душило ее щупальцами, словно гигантский спрут. Она хотела притянуть парня к себе, положить его руки на свои груди, она хотела… Ванда заморгала, пытаясь прогнать возбуждающие картинки.

– Ты такой… мужественный, – прошептала она сдавленным голосом.

Рихард проследил за ее взглядом.

– Мускулы – от тяжелой работы со стеклодувной трубкой, – усмехнувшись, ответил он.

– А… вот это?

Слегка прикрыв глаза, Ванда указала на его член, который вызывающе торчал вверх. Она покраснела от такого легкомыслия. Какое впечатление останется у Рихарда?!

– В этом виновата ты. Ты и только ты! – сдавленно произнес Рихард.

В тот же миг его руки обвили Ванду, а губы слились в поцелуе. Потом Рихард начал ласкать мочки ушей, перешел на шею. Его язык исследовал все бархатные углубления между ее плечами, потом снова вернулся к шее, где от его теплого дыхания встали дыбом крошечные волоски.

От каждого поцелуя дыхание Ванды все учащалось. И вскоре она тоже не могла сдерживаться, она ласкала Рихарда, касалась губами соленой кожи, вдыхала его запах. Они уже перешли на узкую кровать. Она скрипела под их весом, а Ванда и Рихард смеялись.

С каждым поцелуем они все больше обволакивали себя коконом страсти. Ничего вне кокона теперь больше не имело значения. Страстное дыхание, бархатная кожа, тихие стоны, биение сердец в такт, мягкие округлости в мужских объятиях, блаженная боль…

Готовность отдаться заполнила сознание Ванды и понесла ее по высоким волнам к страсти, которая затмила боль и оставила приятное желание.

Ванда давно перестала думать о других постояльцах гостиницы, самозабвенно вскрикнув:

– Держи меня крепко! Всегда…


Глава двадцать шестая | Американская леди | * * *