home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава двадцать пятая

– Врач сказал, что боли в спине могут означать ранние схватки.

Патриция расправила простыню под Марией, а потом так плотно подоткнула покрывало по бокам под матрац, что Мария с трудом могла пошевелиться. Патриция задернула занавески, но в комнате все равно было светло и очень тепло.

Мария испуганно заморгала. Ранние схватки?!

– А что это значит? – Она посмотрела сначала на свекровь, а потом на усатого врача, который стоял на почтительном расстоянии от ее постели. Осмотр заключался в том, что он тщательно ощупал живот и спину Марии через ночную рубашку. И спустя две минуты все закончилось. После этого он быстро заговорил на итальянском с Патрицией, и Мария уже не уловила сути. Она расслышала лишь слово «complicazione».

– О каких осложнениях он говорил? – спросила Мария, когда Патриция промолчала.

– Ни о каких, тебе послышалось, – ответила Патриция.

Она не сказала Марии, что врач намекал на возраст роженицы.

– Доктор ди Темпеста рекомендует строгий постельный режим прямо с сегодняшнего дня. Иначе может возникнуть опасность, что ребенок родится преждевременно.

– Но я…

– Никаких «но»! – сурово перебила ее Патриция и кивнула в сторону врача, закончившего осмотр.

Мария беспомощно смотрела на мужчину, который закрыл сумку и уже собирался выйти из комнаты. У нее было еще так много вопросов! Если она правильно рассчитала, то ребенок должен был появиться на свет в конце мая. Но вдруг он родится раньше? Не повредит ли это ему? Может, лучше пригласить на роды врача? Если он сам говорит… об осложнениях.

Но свекровь отказывалась выполнить ее пожелание, несмотря на то что в последние недели стала заметно сговорчивее.

– Несколько веков подряд все женщины семьи де Лукка рожали сами, без чьей-либо помощи, только на тяжелые роды приглашали повитуху, – заявила свекровь Марии, когда та в очередной раз выказала беспокойство. Очевидно, Патриция считала Марию слишком чувствительной. И все же она вняла просьбам Марии и пригласила доктора для консультации. Марии пришлось поклясться могилой матери, что она не станет говорить ничего «безрассудного» в присутствии мужчины. Но теперь она волновалась о том, что что-то не в порядке, и это было важнее любых клятв. Она сорвала простыню и резко привстала в кровати.

– Dottore, uno momento! – воскликнула она, когда врач уже ступил в коридор.

Патриция бросила на невестку предупреждающий взгляд.

Доктор повернулся.

– Да?..

– С моим ребенком все хорошо? – тихо спросила Мария.

Он помедлил лишь долю секунды, потом энергично кивнул и исчез в темном коридоре.

Мария смотрела ему вслед: «Слава Богу!»

Больше она ничего не хотела знать. Только это.

– Обязательно было так поступать? – спросила Патриция, вернувшись в комнату. – Разве мы не договаривались, что ты будешь молчать?

Она поставила кувшин с молоком и стакан на ночной столик Марии.

Мария с отвращением отвернулась.

– Ты же знаешь, что я уже несколько дней не переношу молоко. Мне хотелось бы холодного лимонада, – вздохнула она. – И хочется погулять. Воздух здесь такой затхлый, хоть топор вешай. Если сейчас здесь стоит такая невыносимая жара, то не хочется даже думать, как будет в летние месяцы.

Патриция вела себя так, словно не слышала последней фразы.

– Молоко не повредило еще ни одной женщине. И ребенку оно точно будет полезно, если выпьешь. Через пару недель ты уже сама должна вырабатывать молоко. – Она требовательно протянула Марии наполовину наполненный стакан.

Невестка, пересилив себя, сделала один глоток, пытаясь подавить подступающую тошноту. От благосклонности Патриции зависели условия ее заключения.

– Ну что? Какие новости? – По удивленно поднятым бровям Патриции Мария поняла, что, вероятно, на лице остались «усы» от молока. Невестка быстро вытерла губы тыльной стороной ладони.

Патриция покачала головой.

– Ничего. Вообще ничего. Я каждый день жду звонка доктора Лоренцо, увенчались ли его старания успехом. Но больше… ничего! – Ее голос сорвался.

Она вытащила из рукава накрахмаленный платок и промокнула невидимые капельки пота на лбу. Когда она вновь взяла себя в руки, голос зазвучал печально:

– Лоренцо десятилетиями получал от нас щедрые гонорары, но беда, когда действительно нужен адвокат!

– Я не понимаю этого! Как можно было бросить Франко за решетку, если нет никаких доказательств, что он причастен к этому случаю? – Отчаянию Марии не было предела.

Мария будет пребывать в заточении в палаццо, пока Франко будет находиться в тюрьме в Нью-Йорке! Мария все же лелеяла надежду, что его освободят: Патриция вскоре после ареста Франко сообщила, что семья отправила в Америку лучших итальянских адвокатов. Но надежда давно растаяла. Либо доктор Лоренцо ничего не смог сделать в Америке, либо местные власти тем временем накопали против Франко больше доказательств, чем просто высказывание подкупленного портового рабочего.

А может… и то, и другое.

– Если Франко вскоре не появится… – прошептала Мария захлебывающимся от слез голосом. Она давно снова легла в постель, но боли в спине возобновились. Она тихо простонала.

Патриция истолковала отчаяние Марии по-своему.

– Он непременно вернется к рождению своего ребенка! – Заметив сомнение в глазах Марии, она взяла ее за руку и крепко сжала. – Нам нужно просто держаться вместе. Una famiglia, si? Я всегда это говорила.

Мария молчала.

– Давай помолимся, – прошептала Патриция. – За нашего любимого сына и твоего мужа.


Глава двадцать четвертая | Американская леди | Глава двадцать шестая