home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава восемнадцатая

– Господи, Ванда! Я ведь стеклодув, а не рабочий на фабрике! У тебя такие идеи!

Томас Хаймер ударил по столу кулаком и изнуренно помотал головой.

– Когда ты заявила, что хочешь помогать в мастерской, я думал, ты имеешь в виду генеральную уборку или вытирание пыли. А о том, что ты поставишь все с ног на голову, речи не было!

Ванда на какой-то миг замолчала. От ярости она сильно сжала губы.

– Вытирание пыли – о такой помощи точно не было речи! Или ты считаешь, что мать согласилась бы отпустить меня, если бы знала, что я тут в горничные пойду? – сказала она после того, как внутренне немного успокоилась.

Только два дня назад пришло письмо из Нью-Йорка на пяти листах, в котором Рут четко дала понять, что не одобряет внезапно проснувшуюся любовь к отцу. Со вчерашнего дня Ванда раздумывала, как помягче сформулировать ответ, который наверняка серьезно обескуражит Рут. Но пока ничего не получалось.

– Да, для грязной работы эта барышня слишком утонченная! Как ее мамаша когда-то, – съязвила Ева, стоявшая у плиты.

– Я бы давно мог производить стеклянную продукцию для технического применения, если бы хотел, – ответил Хаймер подчеркнуто равнодушно и указал на пустую пивную кружку, ожидая добавки.

– Стеклянные колбы и пробирки. Что общего это имеет со стеклодувным ремеслом?

Ева со стуком поставила перед Томасом на стол еще одну бутылку пива. Потом она вернулась к плите и помешала какой-то непонятный суп.

– Кроме того, уже есть достаточно стеклодувов, которые зарабатывают этим на хлеб.

– Я все время слышу о ремесле! – не выдержав, воскликнула Ванда. – Но факт остается фактом: ремесленное искусство само по себе прокормить не может, правда? Какие же из этого следует сделать логические выводы? Подыскать то, что сможет тебя прокормить! Я и не пытаюсь добиться большего, я была бы рада, если бы вы тоже немного напряглись, вместо того чтобы ругать мои идеи. И пожалуйста, Ева, открывай хотя бы окно, если варишь что-то в кастрюле без крышки! От этого пара может сделаться дурно, – выругалась Ванда. Постепенно вся эта затея стала казаться ей слишком глупой!

Она быстро подметила, что в доме Хаймеров не церемонятся. Вежливые обороты речи, внимание к чувствам другого или тактичность – ничего из этого и в грош не ставилось. Каждый говорил то, что думал, весьма прямолинейно, в том числе и Ванда. И все же каждый раз, когда Томас резко отметал следующее предложение, это задевало Ванду. Она была уверена, что какое-то из ее предложений действительно хорошее! Разумеется, девушка не была экспертом по экономическому консультированию, но она сама удивлялась тому, сколько информации ей удалось узнать о стекле и о Лауше за последние недели. Однажды она даже сидела за стеклодувной трубкой и пыталась выдуть стекло под руководством Томаса Хаймера. В этом Ванда не проявила достаточной ловкости и вспомнила ненавистные занятия по рукоделию в Нью-Йорке.

Ева сначала накрыла кастрюлю крышкой, а потом захлопнула за собой дверь. Но уже в следующий миг она просунула голову обратно в кухню:

– Не забывай, что тебя никто об этом не просил! Являешься сюда и воображаешь, что мы только и ждем твоих идиотских советов! Если бы тебя услышал Вильгельм, то не был бы в таком восторге от твоих визитов!

Дверь хлопнула во второй раз.

За столом воцарилось молчание.

Томас Хаймер заговорил первый:

– Техническая посуда, стеклянные пуговицы, витые стеклянные бусы – к этому нельзя приспособить сегодняшнее производство, чтобы начать работать по-новому, для всего есть специалисты. А потом эта твоя сумасбродная мысль о стеклянных витринах на домах! Это все не так просто, как ты себе представляешь, Ванда, – произнес он, смягчившись, словно ему самому стало неловко от собственного взрыва ярости.

– Я об этом и не говорю, правда? – воскликнула Ванда. – Но что-то ведь нужно делать, это же ясно.

– Может быть. А может, и нет. За плохими временами всегда наступают хорошие и наоборот. Нужно бороться с этим и не переставлять в мастерской все с ног на голову. Это простые законы природы, так было всегда, – вздохнул Хаймер. – Но что об этом может знать городской человек?

– Ты и твои природные законы! Вот мне интересно, почему эти законы природы не затронули всех стеклодувов, а лишь тех, кто не успел приспособиться к новым временам? Мода, которая сменилась, вернется нескоро, люди уже просто насмотрелись на старое. Тут уж можешь поверить мне как городскому человеку! А ведь в города по большей части поступают товары из Лауши, правда? Людям нужна новизна! Современные изделия, которые облегчают их повседневность. Новые красивые вещи, которыми можно украсить дом. И большие фабрики, которые забирают у вас работу, просто так не исчезнут!

Ванда устало откинулась назад. Сколько же раз ей придется разжевывать ему эту простую истину? Она сама себе казалась заезженной пластинкой, которая проигрывает одно и то же место.

На этот раз оба упрямо молчали.

Они просто не могли прийти к общему знаменателю. До сих пор отец противился каждой новой идее. Если ему что-то не нравилось, он отказывался даже думать об этом. Ванда упрекала его, и с каждым ее приходом на нагорье споры становились все ожесточеннее.

Теперь он сидел и кривился, как школьник-переросток! При этом он дул губы точно так же, как дед, когда отказывался от еды Евы. «Если я сейчас ему выскажу еще одну идею про разноцветные стеклянные шарики, он тоже наверняка от нее откажется», – подумала Ванда.

Она встала.

– Мне нужно идти. Я пообещала Рихарду, что загляну к нему.

Хаймер напряженно смотрел на свою пустую кружку.

Ванда, как и Ева до этого, сунула еще раз голову в кухню.

– Иногда мне кажется, что ты согласился, чтобы я приходила, только потому, что знаешь, как это рассердит Йоханну.


– Что ты сделала?

Рихард от удивления выпустил из рук стеклянную заготовку, над которой работал, и уставился на Ванду.

– Я предложила ему сделать перед домом витрину, в которой бы он мог разместить товары, которые производит: чтобы можно было выбрать. А еще сделать вывеску, что люди могут зайти в мастерскую и посмотреть, как он работает. Кто никогда не видел, как выдувается стекло, наверняка решит, что это невероятно интересно. Такое бы точно привлекло покупателей, я уверена. Но он отказался подумать над моим предложением даже минуту. «Я же не зверь в зоопарке!» – накричал он на меня.

Ванда с досадой пригладила пряди волос на затылке.

Рихар безудержно расхохотался, а потом махнул рукой, приглашая девушку подойти к нему.

– Подойди ближе, чтобы я мог тебя поцеловать! – крикнул он, все еще смеясь.

– Мне хотелось бы знать, что в этом такого смешного, – ответила Ванда, продолжая сидеть. Ее взгляд упал на ледяные узоры в окне перед ними. «Как только Рихард выдерживает весь день на таком холоде?»

– Городские покупатели ушли именно без витрин. Что-то же должно привлекать людей в магазин!

– Конечно, но не у нас! Ванда, ты в деревне! Знаешь, как у нас раньше говорили о горожанах? Они бьют баклуши за семью горами.

Ванда взглянула на него сквозь слезы.

– Ты еще ударь меня в спину!

Горелка Рихарда в последний раз вспыхнула и погасла. Табурет заскрежетал по деревянному полу. Потом Рихард подошел к Ванде, сел за стол, взял ее окоченевшие руки в свои и поцеловал ладони.

Ванду охватила дрожь, как и всякий раз, когда он ее касался.

– Кто будет смотреть в такую витрину? Несколько путешественников, которые заплутали в Лауше, но таких ты сможешь пересчитать по пальцам. Мы живем за счет контактов, которые выходят за пределы деревни.

В голосе Рихарда слышалось легкое нетерпение.

– Да, я знаю! – проворчала Ванда. Ей было неприятно, оттого что она выставила себя на посмешище.

– И таких контактов у моего отца нет. Их больше нет. Он получил один смехотворный заказ на прошлой неделе. Пятьдесят стеклянных чаш с ножками – просто грандиозно! Он давно разорился, мастерская на последнем издыхании, и ты думаешь, он это осознает?

Она тяжело вздохнула.

– Эта покорность судьбе! Как мне его убедить, что нужно брать дело в свои руки? Можно всего достичь, если только захотеть! По крайней мере, нужно хотя бы знать, чего хочешь…

Ее ярость отступила – на смену ей пришла задумчивость.

– Мне кажется, я как рыбак, который забрасывает леску в мутный пруд, не зная, что, собственно, хочет поймать. Что бы я ни предложила, отец отметает. Между нами это превратилось в какое-то состязание. По крайней мере, в этом мы преуспеваем!

Ванда осеклась.

– Почему я разрешила втянуть себя во все это? – выдавила она наконец сквозь слезы.

Почему Рихард просто не подошел, не взял ее за руку и погладил так, как он умел, и…

– Не сердись на меня, но, честно говоря, я считаю иначе. Ты бы подошла к этому делу… как-то организованнее.

Рихард поглядывал на нее с веселым огоньком в глазах.

– Что?

Ванда прекратила хныкать. Она вдруг почувствовала, как в душе вскипает необузданная ярость.

– Неужели я появилась и стала всем рассказывать, что я мудрость ведром черпаю? Ты втянул меня в это дело!

Несмотря на такой выпад, Ванде все еще хотелось притянуть Рихарда к себе и поцеловать, хотя внутри ширилась злоба.

Он усмехнулся.

– Твое сравнение с рыбаком прозвучало очень неплохо, только я вот что вижу: тебе, американке с коммерческим образованием, наверняка удастся вытащить на берег большую рыбу. Может быть, ты просто пока использовала не ту удочку. Или рыбачила не в том пруду. Но все изменится.

В животе у Ванды разлилось неприятное чувство. О каком коммерческом образовании идет речь? Если бы она знала, что Рихард воспримет каждое ее слово за чистую монету…

Что бы на все это сказал Стивен? Ответ лежал на поверхности: он бы согласился с Рихардом. «Без организации и стратегического планирования любое предприятие превращается в бессмысленную затею!» – сколько раз Ванда вместе с матерью слышали за ужином такие речи. В большинстве случаев, когда их конкуренты терпели коммерческое фиаско. Может, ей тоже составить какой-то план? Чтобы в нем были пункты, которые можно прорабатывать один за другим. Эта мысль несколько утешила девушку.

Рихард опустился рядом с ней на узкую лавку.

– Прекращай корить себя, завтра будет новый день. Уж поверь мне.

Множество поцелуев усеяли светлые волосы Ванды, так что все ее мысли снова перепутались.

Несколько блаженных минут Ванда наслаждалась нежностями Рихарда, но потом высвободилась из его объятий. Сейчас она не могла просто так переключиться.

Она чихнула и потом спросила, кивнув в сторону его стеклодувной трубки:

– А как ты зарабатываешь себе на жизнь, собственно?

Ее слова вылетели белыми облачками и застыли в холодном воздухе.

Рихард нахмурился от такой резкой перемены темы.

– Я выдуваю стекло по венецианскому способу, ты же знаешь об этом.

– Да, конечно, но кто его у тебя покупает?

Ванда понимала, что неприлично с таким нахальством спрашивать о делах, так вести себя девушкам не полагалось. Но дамские манеры ей сейчас явно не помогут.

– Мне повезло. Некоторое время назад я познакомился с галеристом из Веймара. Довольно странный тип, считает, что он один обладает художественным вкусом, и всем об этом говорит. От него ты никогда не услышишь: «Это я считаю красивым, а это уродливым». Он все время говорит какими-то -измами. Ну, ты знаешь: сюрреализм, импрессионизм…

Ванда усмехнулась.

– Натурализм, символизм. О да, об этом можешь мне не рассказывать! Среди художников Нью-Йорка есть типы, которые жонглируют этими понятиями, как шарами. Мария могла часами горячо говорить об этом, смакуя каждое направление. Рассказывай дальше, как вы обо всем договорились?

«Особо выгодным это сотрудничество явно не было, иначе Рихард не хватался бы за мелкие заказы у Йоханны», – подумала Ванда. И все же у него было достаточно дров, чтобы топить хотя бы пару часов в день…

– Ну да, он у меня периодически покупает некоторые вещицы, и притом за хорошие деньги. Либо приезжает сюда, в Лаушу, либо я еду в Веймар, если у меня есть что-то особенное. Во время моего последнего визита он даже подарил мне каталог с художественной выставки в Венеции. Вот, взгляни! – Рихард стащил каталог с полки и поднял вверх, как трофей.

– Биеннале, – прочла Ванда на потрепанном, но все еще роскошном переплете.

– Готтхильф Тойбер говорит, что охотно будет поддерживать меня в творческой работе. Он считает, что у меня есть все шансы организовать собственную выставку, если мне удастся еще лучше освоить венецианскую технику. В его галерее, понимаешь? Там будут только мои работы! – страстно произнес он последние слова.

Рихард вскочил и схватил заготовку возле стеклодувной трубки.

– Он говорит, что люди просто сходят с ума по итальянской моде. Посмотри, это я сделал недавно. Итальянцы называют эту технику «Aurato». Здесь добавляют сусальное золото на горячий стеклянный пузырь. Золотые листы во время дутья не растягиваются, в отличие от стекла, вот и получаются такие трещины. Именно такой эффект и нужен. Неплохо, правда?

– Это чудесно! – Ванда взяла бокал за тонкую ножку и, подняв его, посмотрела на свет. Золотые разрывы, словно тысячи солнечных лучей, поднимались от ножки бокала к чаше и придавали изделию причудливый переливчатый блеск.

Рихард взял из рук девушки бокал и вместо него дал высокий кубок.

– А как тебе нравится этот?

Кубок был очень прозрачный, тонкостенный. Цветные стеклянные нити протянулись по его поверхности, и благодаря этому создавалось впечатление, что он покрыт филигранной сеткой. Голубые оттенки переходили в лиловые, светло-зеленые тона сменялись темно-зелеными, а между ними попадались розовые нити.

– Я такого еще никогда не видела, даже на выставке стекла в Нью-Йорке, о которой рассказывала.

Ванда покачала головой. Она еще при первой встрече поняла, что Рихард отлично владеет ремеслом. Даже бокалы, которые он показывал ей в первый раз, выглядели совершенно особенными. Но то, что сейчас стояло перед ней на столе, было просто неповторимо. Девушка влюбленно взглянула на Рихарда. Он был настоящим художником! Об этом она ему и сказала.

Его глаза гордо заблестели.

– Для этой техники, которая называется «Pennelate», стекло должно быть еще горячим. Чтобы получить такие линии, нужно недолго потереть сверху цветной заготовкой.

Лицо Рихарда внезапно омрачилось.

– Я уже давно освоил то, что можно делать с горячим стеклом. Но вот с холодными техниками я все никак не могу продвинуться дальше. Здесь мне не хватает не только инструментов. Готтхильф Тойбер считает, что техники с применением травления тоже тяжелы. Я непременно должен найти кого-нибудь, кто разбирается в химии и подобных вещах. Он хочет мне в этом помочь и написал по этому поводу знакомому галеристу в Венецию. Посмотрим, что из этого выйдет…

Ванда кивнула. Тойбер, казалось, серьезно взялся за Рихарда. Она еще раз посмотрела на отливающий золотом бокал.

– Глядя на это, я вспоминаю скачущих оленей на бокалах Хаймера…

– Тебе не стоит недооценивать умение отца! Технику с листовым золотом здесь, наверное, никто не знает, кроме меня. Но я видел на венецианских бокалах и некоторые наши техники. Техника накладного стекла, вделанные стеклянные нити, резное стекло – все это нам знакомо уже несколько веков. Каким бы красивым ни было муранское стекло… Большая часть выполняется в каком-нибудь новом стиле, но это, так сказать, холодный кофе, который разогрели еще раз. Через некоторое время я понял, как это делается, и пришел к убеждению, что из взаимодействия старого и нового может получиться нечто особенное и своеобразное.

Глаза Рихарда заблестели.

– Я также уверен, что на этом можно заработать хорошие деньги.

Ванда рассмеялась, увидев его воодушевление.

– Ну, хотя бы у кого-то из нас есть уверенность в чем-то! – сухо произнесла она и искренне поцеловала его в губы.


Было уже начало девятого вечера, когда Ванда наконец рассталась с Рихардом. Девушка издалека заметила, что газовые горелки в мастерской «Штайнманн-Майенбаум» по-прежнему светятся. Йоханна еще утром сообщила, что сегодня предстоит много работы. Ванда с удовольствием восприняла спокойствие в доме, потому что ей нужно было подумать. И все же девушка сначала заглянула на кухню: нет ли чего-нибудь для нее. Она увидела, что суп только что кипел, хлеб уже порезан. Ванда села за кухонный стол, открыла ящик и нашла блокнот, в котором Йоханна составляла свои списки. Она решительно взяла карандаш и стала писать:

Бизнес-план для мастерской Хаймера

Ванда с удовольствием посмотрела на заглавие. Вот как нужно это сделать! И следующие предложения ее рука писала сама собой:

1. Что можно сделать, чтобы снова получать больше заказов?

– Выяснить, что нужно закупщикам в Зонненберге, как писала Мария в своем письме. Необходимо срочно отправиться в Зонненберг!

– Может быть, удастся найти новых клиентов в близлежащих городах? Например, в Кобурге, Майнингене, Зуле, Байройте и Клумбахе. Обсудить идею с Рихардом!

– Написать, какими техниками владеет отец, и подумать вместе с ним, что он может сделать нового из старого, как Рихард.

С каждым пунктом, появлявшимся на бумаге, уверенность Ванды росла. «Ты бы подходила к этому делу… как-то организованнее», – казалось, упрек Рихарда придал ей энергии. У нее, конечно, нет образования секретаря, или работницы конторы, или что там еще нужно в экономике, но ведь она выросла на фирме! Можно даже сказать, что Ванда впитала в себя коммерческий образ мысли с молоком матери. Она вспомнила тот день, когда Пандора сидела со всеми пожитками во дворе дома, в котором снимала квартиру. Тогда Ванда, так сказать, сразу разработала спасательный план: успокоила заупрямившегося арендодателя и организовала представление у матери дома. «Нужно просто захотеть», – внезапно в ушах зазвучали собственные слова.

Неожиданно все стало ясно: она одна не сможет вытащить этот воз из болота. Для этого ей нужны помощники. И снова карандаш взлетел над грубой бумагой:

2. Кто может мне помочь с предприятием?

– Что может делать Михель? Заниматься записями? Мне нужно непременно поговорить с ним!

– Что может делать Ева? Как заставить ее помогать мне?

– Мне нужно попытаться перетащить деда на свою сторону».


У Ванды тут же родилась блестящая мысль. И она записала:

– Рихард! Возможна ли совместная работа между ним и отцом?


Рихард все время жаловался на оснащение своей мастерской. Если бы он работал вместе с отцом, то мог бы пользоваться инструментами из мастерской Хаймеров. От этой мысли Ванду охватила эйфория. Таким аргументом она может попытаться заманить Томаса Хаймера. Почему она раньше об этом не подумала! Тогда бы отец не был в доме единственным стеклодувом и работа распределялась на несколько пар плеч. И большая производственная мощность в глазах заказчика точно стала бы преимуществом и способствовала бы новым заказам. В фантазии Ванды рождались такие красивые, такие многообещающие картины, что становилось даже немного страшно: Рихард и Томас Хаймер вместе выдувают стекло, Ева и Михель упаковывают готовые товары, а сама она заносит в блокнот списки адресов для отправки продукции – мастерская Хаймеров снова наполняется жизнью, как в старые времена, о которых рассказывала Мария. Надежда – и даже больше, уверенность – воспылала в душе Ванды, как пламя стеклодувной газовой горелки.

Когда ее усталые и голодные родственники пришли на кухню час спустя, она исписала уже четыре страницы из блокнота. Анна вновь бросала на нее враждебные взгляды, но сердце Ванды билось легко как никогда. Она точно знала, что будет делать в следующие дни!


Глава семнадцатая | Американская леди | Глава девятнадцатая