home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава третья

После того как Франко отправился в деревню, Мария, одетая лишь в нижнюю юбку, пошла загорать на обустроенную ступенчатую лужайку. Каждое утро они встречались здесь с Пандорой и Шерлейн, чтобы принять солнечные ванны. Иногда к ним присоединялась Ида Гоффманн или Сюзанна, девушка друга Пандоры из Нью-Йорка – Лукаса Грауберга.

Марии нравились эти часы. Рут постоянно договаривалась со своими подругами на ланч или кофе и наверняка не увидела бы в этом ничего примечательного, но у Марии впервые появилась возможность насладиться атмосферой исключительно женского общества. Дома, в мастерской у печи, она постоянно была то с Магнусом, то с Петером, то с Йоханнесом. Кроме того, как у женщины мужской профессии, у Марии всегда было чувство, что она находится за спиной мужчины.

Когда тропинка сделала последний поворот, Мария увидела своих подруг и Лаго-Маджоре. Ночной кошмар сразу забылся. На бирюзовом фоне обнаженные женские фигуры показались сделанными из фарфора. Появилось неистребимое желание навсегда запечатлеть в памяти этот момент. Волна счастья подхватила Марию.

– Ну, Франко наконец выпустил тебя из постели?

Пандора, смешно кряхтя, поднялась и прошла мимо Марии, разметавшей локоны по мшистому пастбищу.

– Нет, все было наоборот: я отпустила его, хотя и неохотно! – усмехнулась Мария.

Она, прищурив глаза, наблюдала за тем, как Пандора подошла к одному из чанов, которые стояли на краю лужайки.

– Ты же не собираешься влезть в эту лужу?!

Поверхность воды покрылась первыми опавшими листьями. Когда Пандора приблизилась, в воздух поднялись сотни мелких мошек.

– Еще как собираюсь! Разве ты не слышала вчера лекцию Иды о том, что вода может усилить эффект солнца? Кроме того, мне чертовски жарко!

Пандора широким жестом сбросила платок, повязанный на теле, и голой затанцевала вокруг чана.

– You have to dance to the music in your heart[12] – запела она себе под нос, прежде чем неловко плюхнулась в воду. Грязная волна перекатилась через поросший мхом край чана. Мария и другие женщины завизжали, когда на них полетели холодные брызги.

– Кажется, другие тоже слышат музыку твоего сердца… – указала Сюзанна на небольшую лесную прогалину, где тренировались лучники. В один миг, позабыв о мишенях, они устремили взгляды на колышущиеся груди Пандоры.

– Пусть посмотрят. Может, они найдут мой вид таким… волнующим, что и нам будет на что посмотреть… – хихикнула Пандора.

Она намеренно встала как можно медленнее, развернулась вокруг своей оси и снова погрузилась в чан.

– Ну, вам не видно? Может, уже есть какой-нибудь результат?!

Мария и другие женщины хихикнули. Крошечные набедренные повязки, которые носили лучники, уже не раз веселили девушек.

Когда Мария легла, чтобы насладиться солнечными ваннами, она почувствовала себя довольно уставшей. Глаза просто слипались. Как же приятно немного подремать посреди дня! «Что бы сказала Йоханна на такую смену образа жизни?» – подумала Мария и улыбнулась про себя.

– Ты выглядишь как кошка, которая проходит мимо горшка со сливками, – сказала Шерлейн, расплетая рыжие волосы.

– Я себя так и чувствую! – раскинувшись на полотенце, ответила Мария. – Я как раз думала о том, насколько изменилась моя жизнь с тех пор, как я покинула Лаушу! – улыбнулась она.

Но не только ей пошла на пользу перемена места. Мария не ожидала, что Шерлейн так быстро поправится после аборта.

– Я всегда говорю: следует покидать наезженную колею. Если захотеть, жизнь может превратиться в сплошное приключение! – выкрикнула Пандора из чана.

Мария закатила глаза. Иногда самоуверенный тон Пандоры очень раздражал ее. Хотя следовало признать, что подруга часто была права…

Мария Штайнманн лежала в чем мать родила на горе в кантоне Тессина у озера Лаго-Маджоре вместе с другими тремя женщинами, которых она знала всего несколько недель! Вокруг них на скалистых утесах росли экзотические растения, журчали водопады, как в райском саду, о существовании которого она до сих пор ничего не знала. Люди напевали мелодии, гуляли с цветами в волосах по лесным тропинкам или двигались так, что даже сама Пандора удивлялась. Такой вид танца назывался эвритмия. Они решили разучить его, а Пандора была так увлечена, что даже вставала на несколько часов раньше, чем обычно. Ее и других танцовщиц-эльфов можно было наблюдать на берегу уже в предрассветных сумерках, когда озеро, словно тонким саваном, окутывалось нежной пеленой тумана.

Люди здесь, за исключением нескольких чудаков, относились ко всем дружелюбно, улыбались, любили друг друга, многие в прямом смысле этого слова. Любовь здесь просто витала в воздухе, поцелуи и объятия, чувственные поглаживания и эротические прикосновения сплетались в пестрый ковер, на котором резвились жители санатория.

Мария узнала, что на горе люди весьма свободны в отношениях друг с другом, и боялась, что Шерлейн снова возьмется за то, от чего пострадала в Нью-Йорке. Не прошло и недсти принципам», его «опьяненном звездами взгляде». Мария и Франко удивлялись увлечению жителей коммуны постоянно придумывать странные новые слова. Шерлейн же была увлечена «медово-пьянящей поэзией горы».

Но чтобы поэтесса нашла здесь эдакого апостола-моралиста… Мария невольно фыркнула. Несколько дней назад Франц проходил мимо их хижины, когда Мария с Франко устроили на веранде битву поцелуев. Как высокомерно он смотрел на это!

– Ну, снова в путь, чтобы душа и тело пришли в гармонию с природой? – крикнул ему Франко и назвал «бледнолицым». Франц не обратил на это никакого внимания, лишь молитвенно сложил руки, устремил глаза к небу и убежал прочь. А Франко зашептал Марии, улыбаясь:

– Он снова «небесит»!

– Или наслаждается «пищей богов» – эфиром, – ответила она.

В тот же миг они ворвались в хижину и страстно занялись любовью.

Дрожь пронизала Марию. Даже если все боги с Олимпа станут танцевать обнаженными на этой горе, для нее нет никого, кроме Франко! Мария раньше и представить не могла, что можно ощутить такое блаженство в объятиях мужчины. Единственного, его…

Кто-то потряс ее за руку и отвлек от мечтаний. Мария открыла глаза и увидела лицо нетерпеливой Сюзанны.

– Извини, я не слушала. Что ты сказала?

– Я тебя только что спросила, не хочешь ли ты позже навестить Катарину фон Ой?

– Хм, – фыркнула под нос Мария.

Это ни о чем не говорило. Она снова закрыла глаза. Но вдруг ее затошнило. Она стала дышать ртом, борясь с приступом. Очевидно, кошмар крепко засел внутри, отчего скрутило желудок. Марии совершенно не хотелось покидать мягкое мшистое ложе, прерывать прогулку и прощаться с солнечными лучами на коже. Сюзанна ведь уже несколько раз обещала познакомить ее с одной женщиной-стеклодувом, которая ведет отшельнический образ жизни на холмах выше Асконы. До сих пор ничего из этого не вышло. На Монте-Верита много говорили, но мало что из сказанного воплощали в жизнь.

Катарина раньше жила в колонии вместе со всеми. Но когда открылся санаторий и стало прибывать все больше людей, она предпочла поменять суету на покой и перебралась в уединенную горную хижину. На жизнь она зарабатывала, создавая картины из стекла, которые продавала туристам внизу, в деревне. Разумеется, Марии очень хотелось взглянуть на то, что здесь называют искусством стекла. Она совершенно не представляла себе картины из стекла. Может, это что-то вроде церковных витражей?

– Если вы повремените с прогулкой, пока мое танцевальное занятие не закончится, то я пойду с вами, – сонно сказала Пандора.

– Ты? А чего ты ждешь от художницы по стеклу? – удивленно спросила Мария. – Может, ты сменила жанр?

– Не говори ерунды. Просто хочу взглянуть, как она живет. Расспрошу ее немного, как она заполучила себе участок земли. Во сколько ей это обошлось и все такое. Лукас говорит, что, после того как филлоксера прикончила большинство виноградников, много участков предлагали по выгодной цене. Кто знает? Может, я тоже смогу позволить себе такой маленький домик. В Нью-Йорк я все равно не собираюсь возвращаться.

– Ты хочешь остаться здесь навсегда? Ты не думаешь, что будешь скучать по большому городу?

Пандора подняла вверх правую ногу, полюбовалась ею и грациозно опустила поверх левой.

– Ни по кому и ни по чему я скучать не буду, скорее наоборот. Я еще никогда так хорошо не сосредотачивалась на танцах, как здесь. Мне кажется, что даже воздух вокруг меня вибрирует. You have to dance to the music in your heart[13], – снова запела она себе под нос.

– Разве я и Лукас не предсказывали этого? – с торжеством воскликнула Сюзанна. И в тот же момент сердито насупилась. – Пандора, дорогая, ты снова легла неправильно! Сколько раз мне показывать, как следует принимать солнечные ванны? Вот как нужно делать, смотри! – Она легла на спину, вытянув руки и ноги и слегка выпятив живот, и подставила лицо солнцу.

– Перестань, я буду лежать так, как хочу! – брюзжала Пандора. – В такой позе я буду чувствовать себя, как на дыбе!

Мария лежала на животе и хихикала.

– Честно говоря, я тоже чувствую себя в такой позе некомфортно. Словно выставляешься напоказ…

– Правда же?! – горячо поддержала ее Пандора. – А потом я еще боюсь, что мне между ног заползет какой-нибудь жук. Или даже в задницу… – И она безудержно расхохоталась.

– Вы со своей пустой болтовней хуже сорок, которые весь день сидят у нас на балконных перилах и шумят! – проворчала Шерлейн.

Остальные обернулись к ней. В отличие от девушек Шерлейн приняла позу, рекомендованную для принятия солнечных ванн на Монте-Верита. Она разбросала волосы по зеленому мху, и они напоминали пылающий огненный круг. Сейчас больше, чем обычно, она была похожа на кельтскую богиню.

Некоторое время женщины принимали солнечные ванны в полном молчании, и Пандора даже стала похрапывать.

Мария улыбалась себе под нос. Она еще никогда не видела танцовщицу такой расслабленной!

В Нью-Йорке Пандора и Шерлейн были яркими райскими птицами, которых все обожали за своеобразность. Здесь же они были просто двумя женщинами из многих, которые ощущали себя избранными. Жизнь в коммуне, казалось, пошла им на пользу. И, если быть честной, Мария всегда считала несколько смешной вечную тягу к познанию божественной мудрости, хотя Франко она этого в лицо не сказала бы. И потом эта демонизация алкоголя! Вино и пиво только для слабых людей – такого мнения больше всех придерживался Франц. И многим девиз даже понравился: с момента приезда Шерлейн больше не пила ни капли спиртного. Пандора не так строго придерживалась этого правила. То же говорили жители коммуны и про «трупоедов»: мясо загрязняло тело и душу. Мария вполне довольствовалась яблочным шницелем, мелко нарезанными морковкой и кольраби, лежащими на тарелке, а вот Франко наотрез отказывался от вегетарианской диеты.

– Весь Тессин наслаждается dolce vita, а я должен довольствоваться салатными листьями? – заявил он сразу по приезде и решил, что будет спускаться в деревню хотя бы на обед. Мария и Пандора всякий раз сопровождали его. Но после чревоугодия с вяленой ветчиной и макаронами, сдобренными сморчками и трюфелями, Марию постоянно мучили угрызения совести. Кроме того, от итальянской еды толстеешь. Казалось, что у нее еще никогда не было столько жирка на ребрах. Если она не будет следить за собой, то вскоре составит конкуренцию Горги!

Франко же наслаждался возможностью пройтись по узким переулкам Асконы, взяв под правую руку Марию, а под левую – Пандору. Когда они заходили в ресторан, он настаивал, что оплатит счет Пандоры, и это постепенно стало действовать Марии на нервы. Танцовщица же в ответ не проявляла к спонсору ни капли благодарности, скорее, наоборот.

– Как можно заработать столько денег на торговле вином, если оно повсюду так дешево стоит? Кто знает, что на самом деле кроется за твоим «бизнесом»! – подколола она его вчера вечером, при этом пихнув Марию в бок.

Однажды, когда Мария заговорила о нескончаемом денежном потоке Франко, он объяснил ей довольно холодным тоном, что о деньгах и делах не принято говорить в благородных кругах. При этом она лишь хотела намекнуть ему, что ей неловко, когда он тратит на нее такие большие суммы. Франко внезапно закрылся в себе, и Мария сразу сменила тему… Она решила, что не так уж плохо, когда тебя балуют.

Мария вздохнула от удовольствия. Ну разве она не попала в яблочко? Заполучила лучшего в мире любовника и…

– А как ты на это смотришь, Мария? – вдруг прогремел у нее над ухом голос. – Ты же творческая личность, и тебе должен нравиться этот своего рода второй Ворпсведе[14], не так ли?

– Что? На что я должна смотреть? – заморгала Мария, глядя на разгоряченное солнечными лучами лицо Пандоры.

– Ты еще скажи, что сейчас не слушала наш разговор!

Мария смущенно рассмеялась.

– Мне очень жаль, видимо, я мысленно отправилась путешествовать.

– Мне даже не нужно спрашивать, о ком были все твои мысли! Между тем твоя влюбленность ведет к тому, что ты потеряешь рассудок! – И Пандора, сердито посмотрев на Марию, обратилась к Шерлейн: – Я остаюсь при своем мнении: если бы здесь, наверху, жили лишь творческие люди, то это место напоминало бы скорее гетто, что нанесло бы вред искусству!

– У меня как раз противоположное мнение. Это бы выкристаллизовало чистоту искусства, которая…

Мария растерянно смотрела на Пандору и Шерлейн. О чем, черт возьми, сейчас идет речь?

– Не бери в голову, – выдохнула ей в правое ухо Сюзанна.

Девушка наклонилась так близко, что Мария почувствовала запах ее подмышек.

– Если бы я была в твоем положении, то и полчаса не смогла бы сконцентрироваться на своих мыслях. Потому что вся эта внутренняя тревога… А потом еще приступы тошноты по утрам! Говорят, это из-за гормонов. Впрочем, есть врачи, которые специализируются на подобных осложнениях.

Шерлейн и Пандора задрали головы, как охотничьи собаки, почуявшие интересный след.

– Врач? В моем состоянии?.. Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Мария.

Несколько секунд Сюзанна растерянно смотрела на нее, но потом на красном от солнца лице просияла многозначительная улыбка.

– Ну, будет, Мария, перед нами не стоит разыгрывать из себя невинного агнца! На гор'e на это смотрят без осуждения, ты же знаешь… Или ты боишься, что твое откровение может нас шокировать?

Казалось, Сюзанна наслаждалась этим моментом и переводила взгляд с одной соседки на другую, требуя к себе внимания.

– Ты нас держишь за дурочек?

– Прости, если я туго соображаю, но я все еще не понимаю, что ты от меня хочешь!

Постепенно таинственность Сюзанны стала действовать Марии на нервы. Эта выставленная напоказ зрелая мудрость, словно та вкусила от древа познания!

– Я себя чувствую прекрасно, за исключением того, что мне ночью приснился кошмар и немного навредил желудку: утром меня рвало. Это все из-за моих гормонов! – произнесла она, перекатившись снова на живот, чтобы таким образом закончить разговор.

– Я только теперь поняла… – простонала Пандора. – О нет! Неужели это правда? Мария, скажи, ты разве… беременна?!


Глава вторая | Американская леди | Глава четвертая