home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава четвертая

– Я все еще не могу поверить, что ты на самом деле приехала!

Рут сжала руку Марии; они вместе ждали, пока шофер уложит багаж на заднее сиденье машины.

– Я тоже ощущаю нечто подобное.

Мария нервно огляделась: порт, ее корабль «Мавритания» у острова Эллис, небоскребы, которые вблизи показались еще выше… и шофер, и Рут (прежде всего Рут) – все казалось чужим.

– Ты выглядишь просто чудесно! – воскликнула Мария.

Она восторженно погладила рукав темно-синего шелкового костюма Рут.

В первый миг она едва узнала сестру. Конечно, они иногда слали друг другу фотографии. Но ни один снимок в мире не мог передать той элегантности, которой обладала Рут в свои тридцать восемь лет. Выглядела она очень благородно, ничто больше не напоминало о молодой девушке, которая любила обвешиваться стеклянными бусами.

– У меня тоже все чудесно.

Даже у смеха Рут, казалось, были какие-то элегантные нотки.

– Но не волнуйся, с завтрашнего дня мы будем заниматься исключительно твоим благополучием.

Нахмурившись, она пощупала платье Марии.

– Во-первых, мы тебя переоденем. На твои старые вещи уже просто невозможно смотреть. Наверное, мне нужно радоваться, что ты не надела свои печально известные штаны!

Мария, садясь в машину вслед за сестрой, стыдливо умолчала, что приобрела это платье как раз для поездки в Нью-Йорк. Напрасно выброшенные деньги!

Автомобиль медленно тронулся. Мария смотрела в окно.

– Я в Нью-Йорке – разве это не сумасшествие? – И она безудержно рассмеялась.

– Ты могла бы побывать в этом городе еще раньше. Я себе мозоль на пальцах натерла: устала писать, завлекая хотя бы одну из вас, вот только какой в том толк?!

Возмущение Рут было отчасти наигранным. Марии теперь не хотелось отпускать руки Рут никогда.

– Моя хорошая, сколько же лет мы не виделись?

– Ванде как раз исполнился один год, или… ах, черт возьми, я так разволновалась, что и сообразить теперь не могу! – воскликнула Рут и смахнула слезинку с уголка глаза.

– Семнадцать лет прошло с тех пор, можешь себе такое представить? Мне кажется, что мы разговариваем о какой-то другой жизни.

Теперь и у Марии на глаза навернулись слезы.

– Ты же знаешь, как у нас дома: всегда куча работы, всегда не хватает рук! – всхлипнула она. – Но теперь-то я здесь. И я этому очень рада!

Нью-Йорк расплылся у нее перед глазами.

Невозможно было подготовиться к такому искреннему моменту. Как бы странно это ни звучало, но радость встречи с сестрой оказалась для Марии полной неожиданностью. Конечно, она любила Рут, но еще в детстве они были настолько разными, что у них не было привычных общих занятий: Рут шла одним путем, Мария отправилась другим, насколько это было возможно в их прежней домашней тесноте.

– Конечно, ты и сама могла бы нас навестить! – ответила Мария, вытерев слезы.

Девушка в испуге отпрянула, когда машина пронеслась мимо их автомобиля в каких-то сантиметрах. На какой-то миг лицо Рут помрачнело:

– Ты же знаешь, что все не так просто. Не было дня, когда б я не думала об этом! Ну, теперь рассказывай. Как прошло путешествие?

Мария говорила о Горги и о том, что хочет повидать ее еще раз, пока будет находиться в Америке.

Казалось, Рут не очень-то интересовало знакомство Марии на корабле.

– А въезд в страну прошел без проблем?

Мария кивнула.

– Чиновники выглядели довольно строгими, один из них даже порылся в моей сумочке. Но на этом все. Потом я могла пройти через шлагбаум, – Мария улыбнулась. – Видела бы ты иммигрантов, все так волновались! Едва наш корабль миновал статую Свободы, как они тут же всё бросили и взволнованно смотрели во все глаза. Горги мне рассказывала, что они панически боятся глазных заболеваний. Трахомы или чего-то такого: у кого ее обнаружат, того тут же отправляют обратно. Ты о таком не слышала?

– Это хорошо, что они строго контролируют тех, кто приезжает в страну, – кивнула Рут. – Нам ни к чему заразные болезни. Можешь себе представить, что сюда ежедневно прибывает одиннадцать тысяч человек! И каждый лишь с дорожным узелком под мышкой, и все хотят богатства и благосостояния! Поэтому вся чиновничья процедура по иммиграции – сущий пустяк. Спустя четыре-пять часов все кончится и новый мир ляжет у ног!

– Тебе тогда тоже пришлось въезжать через остров Эллис? – с любопытством спросила Мария. Она вдруг осознала, что совсем мало знает об обстоятельствах переезда Рут в Америку.

– Боже упаси, нет! – отмахнулась Рут. – С одной стороны, тогда людей приезжало не так много, как сегодня. С другой – у меня ведь были документы… – невольно перешла на шепот сестра, хотя таксист наверняка не понимал по-немецки.

Мария хихикнула.

– Баронесса Рутвика фон Лауша. Тебя чуть не хватил удар, когда ты узнала, что мошенник Стивен наделил тебя благородным титулом, правда?

Рут широко улыбнулась и на какой-то миг снова стала похожа на ту молодую девушку, жаждущую приключений, которая много лет назад глухой ночью сбежала из Лауши от мужа.

Мария и сегодня еще толком не знала, почему брак Рут с Томасом Хаймером, сыном стеклодува, в конце концов потерпел крах. Поначалу Рут так любила Томаса! Но однажды она забрала трехмесячную дочь и перебралась со всеми пожитками в родительский дом. «Я больше никогда к нему не вернусь!» – воскликнула она без каких-либо объяснений. Марии и Йоханне ничего другого не оставалось, как просто принять это.

– Впрочем, титул мне не повредил, – произнесла Рут. – Ты представить себе не можешь, как обходительно со мной обращались вначале! Конечно, на это повлияло и то, что меня сопровождал Стивен. И все же… – Она вдруг задумалась. – Я не чувствовала себя уверенно с фальшивыми документами. В первый год все было очень плохо. Каждый раз, когда звонили в дверь, я думала: «Сейчас они войдут и заберут меня!» – вздохнула Рут. – Когда Томас наконец дал согласие на развод и я смогла выйти замуж, у меня словно камень с души свалился! Когда я стала женой Стивена, то ощутила себя другим человеком.

– Странно, тогда я как-то совсем мало знала об этом, – стыдливо ответила Мария.

Рут лишь рассмеялась.

– И ты считаешь это странным? У тебя же днем и ночью на уме были сплошные новогодние шары!

Она указала на что-то из окна автомобиля.

– Смотри, сейчас мы пересекаем авеню Америки[2]. Еще немного, и мы будем на месте.

Сестра в двух словах объяснила Марии систему вертикальных авеню и горизонтальных стрит, по которым можно было ориентироваться в клокочущем котле Манхэттена.

– Ах, я просто не могла дождаться момента, когда смогу показать тебе все это! – воскликнула она. – Подожди немного, я для тебя столько всего придумала. Мы насладимся каждым проведенным вместе часом!

Мария сильно удивилась, когда такси остановилось посреди одной из улиц.

– Ты здесь живешь?

– Наша квартира располагается на последнем этаже, – с гордостью ответила Рут, ткнув указательным пальцем на верхушку стройного небоскреба. – Мы переехали сюда год назад. Теперь скажи, что ты не знала об этом!

– Нет, нет, но я думала, что у людей с таким достатком, как у твоего Стивена, найдутся деньги, чтобы жить в доме…

– Что за чушь! – прямо заявила Рут. – У кого много денег, тот сегодня переезжает на Пятую авеню. Я сейчас и представить не могу, что могла жить в другом месте! Стивен и я одними из первых осознали, какие преимущества дает то, что живешь в сердце города: для квартиры не нужно много прислуги, ближе ходить за покупками или в оперу и не надо заботиться о саде… Запомни мои слова: пройдет немного времени, и все бросят дома! Уже сегодня нашу авеню называют Millionares Row – «улицей миллионеров». – Она щелкнула пальцами, и таксист, который тащил багаж Марии, проследовал к элегантному входу. Мария засеменила следом – и вдруг на миг остановилась, будто пораженная молнией.

– Этого не может быть!

Она беспомощно огляделась вокруг. Сотни квадратных метров пола из розового мрамора были окаймлены черными, с золотыми вкраплениями гранитными скамьями, за которыми росли громадные пальмы. Всю стену в задней части вестибюля занимал аквариум, в котором среди кораллов и диковинных растений сновали рыбки всех цветов радуги. Марии стало казаться, что ей на плечо вот-вот сядет попугай. Но вот портье открыл перед ними дверь лифта. Мария нерешительно последовала за сестрой в четырехугольную латунную клетку, которая тут же заскользила вверх.

– Ну, это здорово, правда? – глаза Рут сверкали весельем. – Такое ты не увидишь ни в Париже, ни в Лондоне. Квартирные дома подобного типа – это изобретение Нью-Йорка. Не могу дождаться, чтобы показать тебе свое маленькое царство.

У Марии слегка кружилась голова, но она списывала это на стремительный подъем на лифте.


Квартира Рут и Стивена выглядела не менее роскошно, чем шикарный холл. Справа и слева длинного коридора располагалось множество просторных комнат, обставленных изящной мебелью из красного дерева, с китайскими коврами на полах и шелковыми шторами на окнах. Гостевая комната с отдельной ванной, где предстояло жить Марии, была от потолка до покрытого ковром пола выдержана в пастельных зеленоватых тонах. На туалетном столике лежал совершенно новый набор: гребень, расческа и зеркало, а рядом – целый арсенал баночек и пузырьков, от одного взгляда на которые Мария занервничала. Она опробовала гигантскую кровать, присев на край, и заметила стопку женских журналов на ночном столике. Они были разложены веером и больше напоминали произведение искусства, чем чтиво. «Господи, неужели Рут не знала, кто к ней приедет? Может, она ожидала оперную диву?»

Мария быстро ополоснула лицо и вымыла руки. В это время горничная должна была распаковать ее багаж, так сказала Рут. Затем Мария отправилась на поиски сестры. Она шла по коридору, пол которого был почти полностью устлан ковром с ворсом чуть не до щиколотки. От этого ее шаги были едва слышны. Она невольно вспомнила, как в подростковом возрасте Рут воском полировала до блеска деревянные ступени лестницы в их доме. Их мать умерла рано. После этого всю работу по дому и в мастерской сестры разделили между собой: Рут отвечала за готовку и б'oльшую часть работы по дому; ее редко можно было встретить без тряпки или картофелечистки в руках. Она никогда не жаловалась на обилие работы, подчас тяжелой. Однако еще девочкой она мечтала, что когда-нибудь познакомится с принцем, который увезет ее в свой замок. Тогда Йоханна и Мария воспринимали россказни сестры как неосуществимые мечты. От этих воспоминаний Мария улыбнулась. Кто бы тогда подумал, что замок Рут окажется на Пятой авеню в Нью-Йорке…

Мария осторожно заглянула за следующую дверь с правой стороны. Еще одна красивая комната, на этот раз выдержанная в красных тонах, но, как и в трех предыдущих, здесь было темно и пусто. К своему облегчению, Мария услышала где-то рядом звон посуды, ей почудился аромат кофе. Гостиная Рут, наконец-то! Но когда Мария открыла следующую дверь, то оказалась в крошечной кухне, где розовощекая кухарка следила за множеством кастрюль на плите.

– Hello, my name is Lou-Ann. Can I help you?[3] – спросила она, одновременно решительно снимая кастрюлю с огня и ставя ее остывать на мраморную столешницу. Кухарка, не отвлекаясь, подошла к окну и открыла его, чтобы суповой дух быстрее выветрился. Следующим движением она открыла духовку и вынула противень с кексами, аромат которых Мария почуяла еще в соседней комнате. Суп, отварное мясо, кексы и кофе – все эти запахи показались Марии такими уютными, что больше всего на свете ей захотелось посидеть какое-то время рядом с Лу-Энн, держа в руке кекс и стакан молока.

Но в последней комнате в конце коридора ее с нетерпением ждала Рут с чаем и пирогами.

– Ну, вот и ты наконец-то! Я уж думала, ты совершенно устала и заснула. Не беспокойся, ты скоро успеешь вдоволь поваляться в постели. Стивен пообещал мне приехать из конторы раньше, чтобы мы смогли вместе поужинать. Он не может дождаться встречи с тобой!

– Я тоже ему рада, твой Стивен действительно хороший человек! – ответила Мария. – Мне кажется, в последний раз я видела его на открытии склада в Зонненберге.

В отличие от Рут Стивен поначалу каждый год приезжал в Тюрингию, когда еще работал на Франклина Вулворта. А позже, когда перешел на фирму отца, стал приезжать реже. Он никогда не упускал возможности навестить сестру Рут, хотя, с деловой точки зрения, в этом не было особой нужды: мастерская Штайнманнов производила елочные игрушки как для магазинов Вулворта, так и для фирм оптовой торговли Майлза.

– Но больше всего я рада за Ванду! Представить себе не могу, наверное, она уже давно превратилась из маленькой шалуньи в молодую девушку. Куда, она, кстати, подевалась?

Рут вздохнула.

– Одному богу известно, где на этот раз носит эту девчонку. На работе ее точно нет. Шеф как раз сегодня ее… ах, оставим это! Скажи лучше, как тебе моя квартира? – Рут широким жестом обвела комнату.

– Разумеется, она фантастическая! Все, что я видела, просто… грандиозно. Не могу дождаться, когда ты покажешь мне все комнаты! Здесь уместилась бы куча лачуг из Лауши, – ответила Мария.

«Странно, – одновременно подумала она, – Рут не захотела продолжать разговор о дочери. Когда она была молодой мамой, то щебетала о ней без умолку. Было непонятно, что вообще можно часами рассказывать о младенце. Тогда это довольно сильно действовало на нервы».

– Твоя гостиная особенно элегантна. Она совершенно другая!

Мария указала на невысокий черный столик, украшенный инкрустацией. Везде стояли красивые вещицы – то статуэтка девушки в задумчивой позе, то мраморная обнаженная фигурка со струящимися волосами или эльф из бронзы.

– Ты, наверное, думала, что я сооружу себе здесь кукольный домик с кружевными гардинами и рюшами! – с наигранным негодованием ответила Рут. – Пойдем, я покажу тебе кое-что, чем я особенно горжусь.

Она подошла к столу, под стеклянной столешницей которого на черном бархате блестела целая коллекция бабочек, стрекоз, камей в виде женских головок и павлиньих перьев.

– Это мои сокровища. Конечно, Стивен все время дарит мне какие-нибудь чудесные драгоценности, но я предпочитаю носить такие модные штучки. Я считаю их намного оригинальнее, чем эти вечные одинаковые ожерелья из жемчуга или бриллиантовые колье! – рассмеялась она. – Ты бы видела, как мои подруги вытягивают свои шеи, чтобы рассмотреть, драгоценная у меня брошка или нет.

Она подняла блестящего темно-серого шершня.

– Ну, разве он не прекрасен? Его изготовил Рене Лалик. А посмотри на эту змею, мне кажется, в ней есть что-то эротическое. Она из мастерской, которая…

Пока Рут брала в руки украшения, демонстрируя их одно за другим, у Марии на душе становилось все неприятнее. Имена ювелиров, которые называла Рут, она знала только из книг Завацки. До сих пор она не осознавала, что есть люди, которые могут позволить себе подобные вещи, и что к их числу принадлежит ее сестра. Рут вдруг показалась ей совершенно чужой! А квартира, которой сестра так гордилась, больше напоминала музей, чем семейное гнездышко. Конечно, она никогда не стала бы говорить об этом Рут.

«Что бы на все это сказала Горги?» – спросила себя Мария. Ответ тут же пришел в голову: «Наверняка Горги уже давно умяла бы все кексы на подносе, а не мусолила бы один, как Рут».

– Эй, есть здесь кто-нибудь? Мама, тетя Мария, вы уже приехали? – донесся вдруг голос из коридора.

Дверь в гостиную Рут резко распахнулась, и в дверном проеме показалась стройная рослая девушка. Ее волосы… На лице Марии появилась улыбка.

– Ванда! – всплеснула руками Рут, а глаза расширились от ужаса. – Ради всего святого, что ты натворила?!

Все манеры как ветром сдуло, и голос сестры зазвучал пронзительно, словно принадлежал базарной торговке.

Ванда подняла брови и улыбнулась матери.

– Это ты про мою прическу?

Она указала на серебристо-светлые волосы, которые едва прикрывали уши.

– Правда, она восхитительная? Она такая шикарная и как раз подходит для наступающего лета! Пока вы все будете ужасно потеть, я буду наслаждаться свежим ветром.

Казалось, только в этот момент она заметила гостью и обратилась к Марии:

– Тетя Мария, я рада с тобой познакомиться, – произнесла она с наигранной манерной вежливостью и протянула руку.

Огрубевшие и покрытые мозолями пальцы ощутили нежную кожу девичьей руки.

Их взгляды встретились. В голубых глазах Ванды будто сверкали искры бенгальских огней, весело и вызывающе, словно она тайком смеялась над какой-то шуткой.

Маленький чертенок! Мария чересчур крепко пожала руку Ванды.

– Не бойся, я кусаюсь только в исключительных случаях.


Глава третья | Американская леди | Глава пятая