home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 11

В машине такая духота — словами не передать. Открываю все окна, чтобы хоть немного продувало. Нервно постукивая пальцами по рулю, смотрю то в зеркало заднего вида, то в боковое.

Черт! На хр*на мне это сдалось?! Может мне кто-нибудь объяснить? Поддался, пошел у нее на поводу, забыв о здравом смысле. Нет, я не против всего происходящего, но хочется, что было все по-нормальному, как у людей, не вот так, через одно место.

Не понимаю Кристину. Наверно никогда и не пойму. Зачем ей эта тайная свадьба? Кому и что хочет доказать?

Я спрашивал ее в глаза, задавал неудобный вопрос:

— Расскажешь, зачем тебе все это надо?

— Потому, что хочу этого.

Да уж, объяснила, разложила по полочкам!

Хочу. И все.

Ей действительно нужен был этот брак, она хотела его искренне, сверкая голубыми глазами и хлопая в ладоши. Я терялся в догадках. Зачем? Хочет что-то доказать отцу, утереть нос подругам? Что? В чем причины?

И следом второй вопрос? Почему именно я? Не тот тип, с которым видел ее в кино, не кто-то другой, не Хр*н Петрович, а именно я.

То, что Тинка собралась замуж за меня, понял сразу, едва только она вывела разговор на эту тему.

Будь это кто-то другой, не задумываясь, поставил бы на место, свёл все в шутку из разряда «мечтать не вредно». Но это была Кристина. Моя Кристина. Мое безумие. Я был готов на все, чтобы удержать ее рядом, чтобы быть с ней, поэтому, не задумываясь, шагнул в неизвестное, с лёгкостью соглашаясь на безумную авантюру.

Мне показалось это интересным, захватывающим. Мне нравилось видеть азарт в ее глазах. Да что там нравилось, кайф дикий ловил от всего происходящего, в глубине души, наверное, полагая, что остановимся на полпути. Не остановились. Дошли до конца. Сегодня рубеж, который разделит жизнь на до и после.

И вот я сижу в машине у ЗАГСа, жду Кристину, чувствуя себя последним кретином, сомневаюсь, что она вообще появится. Может, шутка идиотская?

Нет, уверен, что все серьезно, она хотела этого, ластилась как кошка, пытаясь добиться своего. И я повелся. Знал, что у нее скрытые мотивы и все равно повелся. Потому что хотел с ней быть, потому что был готов попробовать построить нечто большее, чем у нас есть. Верил, что у меня все получится, у нас получится.

Но сейчас снова в голове вопросы. Зачем и почему я?

Думает, что буду влюбленным щеглом прыгать вокруг нее? Зря. Если женимся, то женимся и живём нормально, игры в сторону. Строим полноценную семью. И, судя по всему, процесс будет сложным… Она ведь как вулкан, и совершенно не похожа на идеальную жену. С ней надо запасаться успокоительным, спиртным, а еще ремнем с тяжелой пряжкой.

Ещё месяц назад и думать не мог о том, что Кристина просто согласится сходить куда-нибудь со мной, и вдруг свадьба. Мир точно сошёл с ума. Может, ну его? Свалить, пока не поздно? Невольно усмехаюсь, а потом и вовсе смеюсь в голос. Ну, просто классика жанра! Видать у всех мужиков мандраж перед свадьбой, желание сохранить привычную свободу.

В заднее зеркало вижу, как с центрального проспекта к ЗАГСу выворачивает красная Ауди. Неожиданно для себя облегчённо выдыхаю. Всё-таки где-то глубоко внутри сомневался, не верил, что приедет. Неторопливо выбираюсь из машины и наблюдаю, как она лихо паркуется рядом, выскакивает и, звонко цокая каблучками, чуть ли не бежит ко мне.

Смотрю в любимые глаза и успокаиваюсь. Ради неё стоит попробовать, пусть это и безумие, но я рискну. Теперь она будет рядом, ей не спрятаться, не скрыться, не отмахнулся, а значит, у меня есть шанс. Я хочу больше, гораздо большего. Хочу, чтобы она не просто была рядом, а любила меня, так же как и я ее. Кто-то скажет, что я наглею, что должен быть благодарен судьбе за то, что имею. Я благодарен, но хочу еще больше. Я жадный, во всем, что касается ее. Хочу, чтобы была со мной вся, без остатка, чтобы каждая ее эмоция принадлежала мне. И я добьюсь этого, чего бы ни стоило. Весь мир к ногам положу, но добьюсь взаимности, влюблю в себя. Добьюсь того, что она сама скажет о своих чувствах, а пока запихну свои признания поглубже. Ребячество, но перебороть себя не в силах. Она знает о моих чувствах, но это не означает, что я буду ими постоянно трясти перед голубыми глазами. Только после тебя, девочка моя. Только после тебя.

— Ну что, идём? — выдает, чуть запыхавшись.

— Ты действительно хочешь этого? Вот так…

— Да, — ответила не задумываясь, чуть ли не подпрыгивая на месте от нетерпения.

— Уверена? — интересуюсь сдержано, за что получаю насмешливый взгляд и колкое:

— Кто-то струсил?

Язва! Я очень сомневаюсь, что она вообще понимает серьезность того шага, который мы собираемся сделать. Эх, чувствую, ждёт меня адский геморрой в ее лице.

— С тобой не только струсишь, — усмехаюсь и беру ее за руку, — идем.

Дальше закрутилось. Роспись, дорога домой, сборы, поздно вечером садимся в такси, и нас везут в Столицу в аэропорт.

Я переехал к ней, не сказав дома про свадьбу. Неприятно, стыдно перед предками, они хотели для меня другого, но это моя жизнь, мои решения. Я скажу им чуть позже, когда Тинку приструню, когда жизнь семейная хоть немного наладится. И скажу, и покажу им свою Злюку, из-за которой столько глупостей творил, творю и, так подозреваю, еще буду творить.

Возвращаемся домой из путешествия в задумчивости. Оба. Похоже, до Тинито начала доходить вся серьезность положения.

Поздно. Дело сделано, теперь остаётся идти вперёд, строить светлое совместное будущее.

И мы начинаем. Разрабатываем свод правил, делим обязанности. Делам все, что и миллионы других молодых семей.

Ловлю на мысли, что все не так уж и плохо. Домашняя Кристинка разительно отличается от Снежной Королевы. В ней нет напускного холода, нет пресловутой надменности. Она другая. Такой я ее люблю еще больше.

Однако без трудностей жить не удается. Мне не нравится наше правило отдыхать по отдельности, а еще игра в партизанов, утаивание от всех, что женаты. Что за бред? Но она на этом настаивает, забираясь на руки и проникновенно заглядывая в глаза. Учитывая, что на ней полупрозрачная комбинация, под которой ничего нет, не сложно догадаться, что я уступаю, потеряв способность трезво думать.

Зараза хитрая!

Отыгрываюсь в другом, запрещая тратить папашины деньги. А чего она хотела? Такие вопросы дома решает мужчина. В семье моих родителей так было, и в моей будет. Если кому-то не нравится — ничем не могу помочь. Подозреваю, юлить начнет, прятаться, тихушничать, но с этим будем разбираться уже по факту. Я свою позицию озвучил, так что пусть пеняет на себя.

Весьма некстати накладывается командировка. И не просто на два-три дня, как обычно. Как назло почти две недели, чуть ли не на другой конец страны. Так что даже на выходные домой не попадешь. Чувствую себя конченным придурком из-за того, что не хочу ехать. Внутри колет от предстоящей разлуки. Теперь каждую поездку такой геморрой будет? Или только в первый раз так погано?

Вечером смотрим старую комедию. Лежим на диване, я, прислонившись к подушкам, а она у меня на груди, обвив рукой. Слышу, как размеренно бьётся ее сердце, чувствую лёгкий цветочный аромат, исходящий от мягких светлых волос. И мне больше ничего не надо. Непроизвольно сжимаю её чуть сильнее, и тут же оба вздрагиваем, от внезапного звонка.

Тинито недовольно косится на мой телефон, потом снова переключает своё внимание на телевизор, а я в недоумении смотрю на незнакомый номер, светящийся на экране.

— Да, — отвечаю без особого энтузиазма. Вечер, тишина, спокойствие, нет желания ни с кем общаться.

Секундная задержка, а потом слышу строгий мужской голос:

— Артем? — уточняет тоном, не терпящим возражения. Хмурюсь, пытаясь понять, что это за хр*н, лениво отвечаю:

— Да.

— Это Алексей Андреевич.

Круто! В душе не ведаю кто это!

— Кристинин отец, — как обухом по голове, — вы дома?

— Да, — я сегодня сама многословность. Прямо разболтался не по-детски.

— Поговорить надо. Я у подъезда. Выходи.

Начинается! Внутри неприятная тяжесть. А чего я ждал? Мирного существования? Ясно было, что ее папаня рано или поздно нарисуется на нашем горизонте. Просто не рассчитывал на такое скорое знакомство.

Не сказав Тинке об истинных причинах, собираюсь, прикрывшись внезапными делами, спускаюсь вниз.

У самого подъезда стоит черная машина. При моем появлении мигает фарами, привлекая к себе внимание.

Вздохнув, иду вперёд, гадая, чем эта внезапная встреча может закончиться.

Когда сажусь на заднее сиденье, меня встречает прямой изучающий взгляд. Что делают в таких ситуациях — не знаю. Ни разу не знакомился с родителями девушки. А тут не просто девушка, а законная жена. Поэтому рассматриваю его в ответ. Строгий мужик, собранный, деловой. У губ жёсткие складки, выдающие требовательного человека. Поза расслабленная, но вместе с тем, словно снисходительная.

Теперь понимаю почему Тинка то и дело ведёт себя как Королевишна. Как иначе, когда у тебя в отцах такой Король?

Вспоминаю, что надо бы проявить вежливость и поздороваться:

— Здравствуйте, — протягиваю руку, в тайне ожидая, что проигнорирует мой жест.

Однако он отвечает, все также не отводя холодного взгляда.

Лифт медленно ползет наверх, но я его и не тороплю, увязнув в своих мыслях. Странное вышло знакомство. Кристин отец, как асфальтоукладчик. Идёт к цели напрямую, не сворачивая, не сомневаясь. Конечно, приятного мало в том, чтобы выслушивать его мнение по поводу «непутёвого выбора дочери». Эти его уверенные прогнозы, что нас хватит от силы на месяц-полтора. Идиотские предположение, что я охотился за Кристиным благосостоянием, а она, дура такая, повелась. П***ц. На хр*н мне его благосостояние? Пусть засунет куда подальше, и без него прекрасно справимся.

Сначала опешил от таких речей, а потом пробрало не на шутку, поэтому тоже высказал все что думаю, вызвав у него немое удивление. Нет, а чего он ждал? Что забьюсь в угол, перевернуть на спину и буду покорно демонстрировать пузо? Если уж начистоту, этот человек мне никто. Да я женат на его дочери, да я люблю ее, живу с ней, сплю с ней. Но его самого вижу первый раз в жизни. И если он считает, что имеет право начинать знакомство вот на такой ноте, то пусть и от меня не ждёт что-то иного.

Хм, хотя… Может я и зря послал его в далёкие дали. Когда наезжал напрямую на меня — было все равно. Но не сдержался, когда услышал, как нелестно отзывается об умственных способностях собственной дочери. Это моя Кристина, и я никому не позволю так говорить о ней. Даже ее отцу. Пусть привыкает.

Он кстати откровенно опешил, после того как я осадил его, настоятельно порекомендовав держать язык за зубами и следить за выражениями.

Ничего, проглотит. Он сам начал разговор в таком тоне.

Правда, растерянность быстро исчезла, и он холодно приказал проваливать из его машины, напоследок пообещав, что это не последняя наша встреча.

Я демонстративно отсалютовал, и, не удержавшись, подъ*бал его:

— Как скажете… папа.

Мужик чуть пятнами красными не покрылся, услыхав такую дурь. Но я не стал дожидаться ответной реакции и, засунув руки в карманы толстовки, не оборачиваясь, направился к подъезду. М-да, познакомились, так познакомились.

Рабочий день подошел к концу. Выйдя на парковку, услышал звонок. Кого там нелегкая принесла?

Каково же было мое удивление, когда на экране высветилось «Царь, просто Царь». Опять пообщаться захотел? Нашел новые аргументы, в пользу никчемности нашего брака? Разговаривать с ним нет никакого желания, но все-таки отвечаю:

— Здравствуйте, Алексей Андреевич, — в этот раз спокойно, сдержано.

Я много думал о нашем первом разговоре и пришел к выводу, что все было не так. И как бы он не давил, я мог повести себя по-другому, по-взрослому, скажем так. А то получилось, что вспылил как прыщавый подросток. А уж за своё «как скажете… папа» совсем стыдно. А вообще, закрадывается мысль, что с поговорку «с кем поведешься, от того и наберешься» — не просто так придумали. Похоже, Тинкины манеры плавно переползают на меня. Пока я пытаюсь переделать ее, она с тем же успехом меняет меня. Блеск!

— Здравствуй, Артем, — его голос тоже спокоен.

Между нами на несколько секунд замирает тишина, потом он продолжает:

— Предлагаю ту встречу считать пробной и попробовать начать по-другому.

Похоже, ему тоже не понравилось наше знакомство. Хотя может и врёт, придумал какой-то коварный план, чтобы развести нас. В любом случае, пусть говорит, что хочет. Больше не поведусь, не дам себя вывести.

— Отличная идея. И с чего начнем?

— Для начала предлагаю встретиться и все спокойно обсудить в неформальной обстановке. Без Кристины! — ее имя особо выделяет голосом.

Понимаю, что хочет пообщаться, прощупать, проверить на вшивость.

— Согласен.

— Отлично. Я знаю приличное место, сейчас забронирую на завтра столик.

— Не стоит, — у меня есть другая идея. Я знаю какая обстановка подойдет. Неформальнее просто не придумаешь.

Сидим на крыльце, потягивая коньяк, разговариваем. Андреич оказался нормальным мужиком. Я честно ждал от него напыщенных речей, и снисходительных взглядов. Напрасно.

И порыбачили, и поговорили, и посмеялись. Я извинился за первую встречу. И он, кстати, тоже. Хотя, чувствую, что присматривается, вопросы каверзные задаёт то и дело. Ну, так и я в долгу не остаюсь.

Вспоминаю, что забыл Кристине позвонить. Узнать, все ли нормально, чем занимается. Да и голос ее просто хотелось услышать.

Уходить не стал, звоню прямо при ее отце. Мне скрывать нечего.

Привалившись к перилам, поставил рядом с собой стопку и набрал номер.

Тишина. Не отвечает. Папаня насмешливо поднимает бровь, отводя взгляд в сторону. Знает, Черт старый, что его дочь не подарок.

Стиснув зубы, снова набираю ее номер.

Наконец отвечает, и я не в силах сдержать внезапно нахлынувшее раздражение спрашиваю:

— Тин, ты глухая?

— Нет, никак не могла телефон в сумке найти, — извиняющимся тоном произносит моя Головная Боль, и я понимаю, что она не трезвая.

Опять куда-то упорола??? Черт, как же бесят эти ее «выходы в свет».

— Ты где сейчас? — спрашиваю грубее, чем хотел. Андреич усмехается и качает головой.

— СНТ Овощевод!

У меня ступор. Полный. Всеобъемлющий.

— Какой на хр*н овощевод? — резко отталкиваюсь от перилл, стопка улетает куда-то в кусты.

— Пятый! — придурковато-бодрый пьяный ответ. Вот, зараза!

— Тин, ты издеваешься??? — непроизвольно начал мерить крыльцо широкими шагами, чтобы хоть как-то взять себя в руки. Жмурюсь, потирая переносицу.

— Не-е-ет, — тянет, явно пытаясь скрыть своё нетрезвое состояние.

— Что ты там делаешь?

— Огурцы поливаю, — серьезный, деловой ответ.

Абзац. Что она делает? Резко останавливаюсь, пытаясь понять, что за хр*нь твориться:

— Какие, мать твою, огурцы ты там поливаешь?!

Андреич еле сдерживается. Смешно ему. А меня рвет изнутри. Сам себе быка напоминаю, который, склонив голову вниз, копытом роет землю и думает на кого бы напасть.

Слышу, как дорогая супруга вопит, пытаясь узнать, про огурцы, а потом гордо выдает:

— Зозуля!

Папаша ее, прикрыв глаза ладонью, смеется в голос, попутно рекомендуя пороть бестолковую жену, а у меня пропал дар речи, и тик нервный начался.

Ладно, хоть Тинито с Семёновой оказалась, а то бы точно прибил. Прямо сейчас все бросил и поехал за ней, и закопал бы среди этих самых огурцов.

Кое-как отправляю ее спать. Хотя, наверное, хр*н послушалась. Упрямая как баран. Если бы не любил до одури, точно ж*пу напорол бы.

Сразу лезу в Интернет. Связь плохая, но мне все-таки удается прогрузить и найти на карте эти гр*баные коллективные сады. Раздражённо бросаю телефон на столик, окидываю взглядом поверхности, пытаясь найти свою стопку. Ах да, она же в кусты улетела! Злюсь еще больше, и отправляюсь на поиски, мысленно представляя, как сворачивают чью-то нежную шейку.

— Ну что, сынок? Во, деваха, да? — показывает большой палец, открыто насмехаясь и припоминая мою коронную фразу.

— Кто воспитывал, — огрызаюсь в ответ, еле сдерживая порыв, прямо сейчас рвануть в этот ср*ный Овощевод и выпороть ее. Зозуля, мать ее! Огурцы она поливает!

— Не нарывайся.

— Даже не думал.

Сижу на качелях, делаю вид, что смотрю в телефон, а сам наблюдаю за девками. Хороши! Что одна, что вторая.

Помятые, чумазые, притихшие. Машка в теплице засела, а моя над грядкой стоит поматываясь. Что, плохо? А нечего шампанское с мартини мешать, да ещё в таких количествах!

Тинка, похоже, уже все на свете прокляла, ковыряясь тяпкой в земле. С несчастным видом без энтузиазма рыхлит землю, бубнит себе под нос что-то, раздражённо отгоняя мошкару. Ничего! Трудотерапия для нее полезна. Сейчас поработает, поразмыслит, глядишь, в следующий раз головой думать станет.

То и дело ловлю ее разнесчастные взгляды. Она настолько нелепо смотрится посреди огорода, что еле сдерживаю улыбку, по-прежнему сурово хмурясь.

Вчерашняя злость из-за ее поступка улеглась, оставив после себя лишь иронию. До чего же она чудная. Вроде строит из себя царицу египетскую, а на деле ещё как ребенок. Вредный, упрямый, но безумно любимый ребенок.

Машка явно подцепила ветрянку, хотя надеется на аллергию. Наивная. Тинито смеётся, прикалывается над ней. Тоже наивная. Посмотрим, дорогая моя, что с тобой через пару недель будет.

Семенова всё-таки задаёт вопрос относительно моего приезда. Я молчу. Мне интересно, что скажет Кристина своей подруге. Какую версию моего появления выдаст. Чуть замявшись, она раскрывает правду. Впервые с момента нашей женитьбы она признается в этом открыто.

Сказать, что я удивлен — ничего не сказать. Бросаю в ее сторону быстрый взгляд. Она сидит, чуть смущённо улыбается. Сердце пропускает удар от выражения ее глаз. В них проскакивает что-то новое, тёплое. С трудом беру себя в руки, успокаиваюсь, боясь напридумывать того, чего нет.

Остаток дороги молчу, погрузившись в свои мысли. Как же хочется знать, что для неё наша семейная жизнь значит столько же, сколько и для меня.

Я не наивный дурак, верящий в сказки. Изначально знал, что Кристина выходит за меня замуж не по любви, а преследуя какие-то свои неведомые цели. Но каждый день мы становимся чуть ближе. Вижу, чувствую, как она оттаивает, смотрит на меня по-другому. Каждый день маленький шаг навстречу. Жду, ничего не требуя. Хотя чертовски хочется взаимности полной, безоговорочной. Не тороплю ее. Напором с ней не выйдет. Знаю, уже пробовал и не раз.

Терпения бы только хватило, а то все чаще хочется схватить ее, зажать в углу и… Не знаю что «и».

Отвозим Машу, и едем домой. Я молчу, она молчит. Многое бы отдал, чтобы узнать её мысли. Усталость внутри клубится, и безумно надоела эта неопределенность.

Нашкодившей кошкой пробирается в душ, отвлекая от тяжёлых дум. Обхватывает торс руками, прижимается всем телом, чувствую лёгкий поцелуй. Смятение, сомнения отравляющие душу исчезают. Наполняет ощущение правильности происходящего.

Невольно улыбаюсь, хоть и пытаюсь это скрыть. Меняется девочка, ещё не совсем моя, но уже и не чужая. В какие бы игры она не играла, мы двигаемся в нужном направлении. Она этого не понимает, отрицает. Пускай. Главное не спугнуть ее.

Виснет на шее, чувствует что налажала, поэтому подлизывается. В такие моменты забавная, и нет сил сдержаться. Притягиваю к себе, прижимаясь губами к белой макушке. Люблю ее.

Собираюсь провести серьезную беседу, но слышу ее грудное, игривое:

— Кто-то рад меня видеть?

Конечно, рад, о чем и свидетельствует член, упирающийся ей в бедро.

Тьфу, блин, предатель! Такой воспитательный момент, и псу под хвост!

Кристинка уже полчаса сидит в ванной. Сначала не обращал внимания, а потом понял, что не слышно льющейся воды. Чем она там занимается?

Бесцеремонно заглядываю внутрь и вижу чудесную картину. Тинка стоит, привалившись задом к стиральной машине. Нахохлилась, обхватив себя руками, и мрачно смотрит в зеркало.

— Ты чего?

Поворачивает по мне свою недовольную физиономию, и я ясно вижу, что поездка к Машке на дачу не прошла мимо.

Здравствуй, ветрянка!

Кристина недовольная, ворчит, ругается, а я лишь улыбаюсь. Как по мне, так ничего страшного не случилось, но она вся в расстройствах.

Пришла ее врачиха, провела осмотр, подтвердила диагноз.

Тинито в глубокой печали, а у меня в голове коварный план. В пол уха слушая ее ворчание, открываю зелёнку и, радуясь, что не видит моего лица, начинаю творить.

Узнает — убьет.

К счастью, Тинка старательно избегает столкновений с зеркалами, поэтому мои художества остаются незамеченными до самого конца.

А вот когда врачиха констатировала факт выздоровления, стрельнув в мою сторону быстрым пронзительным взглядом, и разрешила водные процедуры, я понял, что пора сваливать.

Дождался, когда скроется в ванной. Наскоро нацарапал записку, и пулей вылетел из квартиры, еле сдерживая дурацкую улыбку. Господи, с ней веду себя как малолетний придурок!

Отсиживаюсь в машине, ожидая ее реакции. Через пятнадцать минут приходит смс-ка.

«Все, можешь возвращаться. Меня отпустило. Казнь откладывается на следующий раз».

Само великодушие! Пожалуй, не стоит в ближайшее время ее просить принести чаю. Плюнет и, мило улыбаясь, ложечкой перемешает.

К зелёному подъехал, уже практически успокоившись, после ссоры с Кристиной. Как же она меня сегодня выбесила с этой шапкой, чуть крышу не сорвало. Ещё бы чуть-чуть, ещё бы слово с ее стороны и все, прибил бы на фиг.

Совсем мозгов нет. На улице уже первым морозом лужи сковало, а она вырядилась будто двадцать градусов жары. На хр*на, спрашивается? Как всегда повыпендриваться, ж*пой покрутить? Дурь. У них там все, что ли, такие блаженные, думающие в первую очередь о шмотках? Или только моя особым умом блещет?

Невесело усмехаясь, качаю головой. Кого я хочу обмануть? Ее? Себя?

Не из-за шапки я так завелся, и не из-за платья, чуть прикрывающего зад.

Меня бесит наше правило отдыхать по отдельности. Кровь в венах закипает оттого, что опять порознь. Она где-то там шляется, хр*н знает с кем, и я, как дурак, опять буду играть в партизана со своими. Может, ну на фиг? Махнуть на все рукой и раскрыть карты? Меня угнетает эта дурацкая ситуация, нелепая конспирация. Изнутри просто рвет, от нелепости происходящего. Я не хотел давить на Кристину, подводил ее к тому, чтобы сама сделала шаг навстречу. Но, похоже, пора брать быка за рога и в корне что-то менять. Я устал, меня все это бесит, и терпение истончилось настолько, что постоянно срываюсь.

Все хватит. Завтра будем решать с ней эту проблему. Хочет она того или нет.

На какое-то время завис у барной стойки, предаваясь невесёлым мыслям, пытаясь решить, как поступить в нашей ситуации. От тяжких дум отвлекает легкое касание к плечу. Повернувшись, вижу улыбающуюся Линку. Как всегда в вызывающем далеко не платонический интерес коротком платье с глубоким декольте.

— Привет, — воркует грудным голосом.

Лишь киваю в ответ, и отворачиваюсь. Нет никакого желания с ней общаться.

Не уверен, что с ней вообще можно о чем-то говорить. Да мы никогда особо и не разговаривали. Встречались несколько раз и не более того.

Лина, наоборот, была в боевом настроении, и нескончаемом поиске приключений на свою пятую точку. Делает шаг по мне, подходя практически вплотную. Ее ноги между мои колен. Одной рукой облокачивается на стойку, а вторая шаловливо проводит по плечу, стряхивая невидимые пылинки.

— Я соскучилась.

Молчу. Ее пышная грудь прямо у меня перед глазами. Шунина чуть выгибается, выставляя ее напоказ. Смотрю на глубокое декольте, на ложбинку между аппетитными полушариями и еле сдерживаюсь. Хочется поднять руку и… подтянуть край ткани повыше до самой шеи, потому что ощущение, будто еще чуть-чуть и все это хозяйство выкатится на всеобщее обозрение.

— А ты? — томный вопрос, и я ловлю себя на мысли, что вообще не слышу о чем она, даже не пытаюсь вникнуть, пропуская мимо ушей.

— Чего?

— Ты скучал?

— Ты об этом. Нет, не скучал, — категорично мотаю головой, — ни капли.

Грубо, но эффективно. Пожав губы, смерила меня сердитым взглядом, и резво развернувшись, так что копна огненно рыжих волос разметалась во все стороны, направилась прочь, буркнув себе под нос что-то из разряда «ну и дурак». Хм, и не поспоришь.

Радует, что смог быстро отделаться от нее. Линка приставучая, до невозможности. Сейчас, когда все мысли только про Тинито — это бесит. А с другой стороны, чего я хотел? Мы же в ср*ных партизанов играем. Никто же не знает, что я женат, вот и липнут по-прежнему. Репутация, мать ее. Годами нарабатывал, старался!

Не с первого раза доходит, что телефон в кармане вибрирует. Достаю его, вижу пропущенные от Кристины.

Отойдя на пару шагов от стола, перезваниваю ей, гадая, что случилось. Не в ее правилах звонить в середине вечера, а тут с таким упорством пытается достучаться.

Она извиняется, и говорит, что я был прав относительно одежды. Благодарит.

Стою как истукан, моргаю. Неожиданный поворот. Если кто еще не понял — Тинито не из тех, кто с лёгкостью признает свои ошибки, наоборот будет до последнего упираться, отстаивая своё, пусть и неправильное мнение. Этот звонок — что-то новенькое.

В растерянности, не знаю, как реагировать, да еще и друзья дёргают, не давая нормально поговорить, в результате быстро сворачиваю разговор, о чем практически сразу жалею.

У нее другая интонация, другой голос. И мне зубы сводит от желания увидеть ее, заглянуть в нереальные голубые глаза. Не знаю, что хочу в них увидеть. Вернее знаю, но боюсь нафантазировать того, чего нет.

Заставляю себя сесть обратно за стол и продолжить общение с друзьями, хотя внутри каждая клеточка рвется к ней. Еле сдерживаюсь, чтобы не отправиться за Кристиной. Я ненормальный. Больной на всю голову. Мне нужна только она.

Неимоверными усилиями переключаюсь с нее на то, что происходит вокруг. Всем весело, разговоры льются рекой. Отстраняюсь от мыслей о Кристине, отгоняю их прочь. Хороший вечер, хорошая компания, надо отвлечься от больной темы, пока не захотелось сесть где-нибудь в углу, в одиночку, и чтоб компанию только бутылка коньяка составляла.

Играет красивая музыка, и Светка вытаскивает меня танцевать, хватает за руку и тянет на танцпол. Нехотя следую за ней, лениво переставляя ноги.

Мы танцуем. Круглова болтает без умолку, рассказывая последние новости. Глаза сияют, и я невольно задумываюсь о том, что же у нее за радость такая, раз она вся светится. Парня что ли нашла? Влюбилась?

Если так, то рад за нее.

Мы с ней дружим с седьмого класса. Вернее это я был в седьмом, а она на год младше. В одной компании вращались, а потом жизнь сложилась так, что шли рука об руку.

Она симпатичная, фигуристая, но с мужиками у нее полная засада. Держит их на расстоянии, даже в отношениях соблюдая непонятную дистанцию. Будто ждёт кого-то другого. Манера у нее видать такая, своеобразная. А может действительно в вечных поисках прекрасного принца. Намекнуть что ли, чтоб завязывала фигнёй страдать или не соваться? Не мое вроде как дело, но по-дружески так и подмывает пару советов дать. Опустить на землю, объяснив, что принцев не бывает.

Возвращаемся за столик, и меня накрывает по новой.

Смотрю на Диму с Мариной и Виталика с Анкой, и хочется до тряски, чтоб у нас так же с Тинкой все было. Чтобы приходили вместе, сидели вот так же, держались за руки, якобы не заметно щипали друг друга под столом.

Сначала думал, что хватит того, что она просто рядом, а теперь понимаю, что ни черта не хватает. Хочу ее полностью, чтоб не только тело, но и сердце, душа мои были. Начинаю сомневаться в том, что хватит сил добиться своего. Да, она идёт навстречу, но медленно, сопротивляясь. Мне не хватает терпения, сдержанности. Это оказалось гораздо сложнее, чем я думал.

— Идея фикс, — изумлённо произносит Антон, толкая меня под руку.

В недоумении смотрю на него, не понимая о чем он.

— Какая?

— Твоя.

Взглядом показываю, что вообще не понимаю о чем он. В ответ Антоха кивает куда-то мне за спину.

Медленно оборачиваясь, утыкаюсь взглядом в светло-серый свитер, тот самый, что сегодня не глядя, в сердцах сорвал с вешалки. Сердце замирает. Поднимаю взгляд выше и сталкиваюсь с голубыми глазами.

Чувство, будто столкнули с обрыва. Пришла. Сама. Не может этого быть. Ущипните меня.

— Идея фикс? — уточняет, насмешливо выгнув бровь.

Антон — зараза, подставил. Я ее уже так давно не называю. Она теперь не Идея Фикс, а Головная Боль. Хроническая, неизлечимая. Отвешиваю ему леща, чтоб в следующий раз неповадно было и отхожу с Тинкой чуть в сторону.

— Тин, все в порядке? — спрашиваю, всматриваясь в ее лицо.

— Все хорошо, — сдержано кивает. Румяная, чуть растерянная. Ощущение такое, будто не понимает, какая нелёгкая ее сюда занесла.

— Точно? — допытываюсь, пытаясь поймать ее взгляд, который она сосредоточенно отводит. Смотрит по сторонам, будто ее интересует происходящее вокруг.

— Да.

— Как концерт?

— Нормально, — растеряно пожимает плечами. Не пойму ее реакции. Так рвалась на этот мероприятие, а в результате выдает скупое «нормально».

— Думал, что у вас там продолжение намечалось.

— Намечалось, — снова сдержанный ответ.

— И?

— И я передумала. Сначала хотела вернуться домой, но потом решила приехать к тебе, — на лице спокойная улыбка, но ее выдает быстрый взгляд в мою сторону. Тинито пытается понять мою реакцию. Определить, как я отношусь к ее внезапному появлению.

А как я отношусь?

Если честно, в шоке. Пока я тут мечтал, грезил отправиться за ней, Кристина взяла и сама приехала ко мне. Черт, да это лучшее, что она могла сделать! Еле сдержался, чтобы прямо здесь, прилюдно не сгрести ее в объятия.

С улыбкой произношу:

— Ну, и хорошо, а то я уже собирался идти и отлавливать тебя где-нибудь.

В груди все замирает, когда вскидывает на меня немного недоверчивый взгляд, а потом несмело улыбается. Небольшая, но победа. Привыкла, привязалась, несмотря на то, что усердно отмахивалась. Пусть сама еще не осознает этого, но я вижу.

— Пойдем, с ребятами познакомлю, а то они уже все шеи сломали, заглядывая в нашу сторону, — хочу познакомить ее со своими, протягиваю ей руку, и замираю, словно громом пораженный, — да твою ж мать!

Оксанка Шмелева. Моя, скажем так, одна из… Ещё одна из…

Увидев меня, расплывается в счастливой улыбке и чуть ли не бежит навстречу.

Б***ь, сейчас начнется! Сговорились что ли все?

Именно сегодня, именно в тот момент, когда Кристина ко мне пришла! Ни вчера, ни на прошлой неделе, ни пять минут назад. Именно здесь и сейчас? Что за вселенская подстава? Твою мать, может все соберутся?! А чего нет-то? Выстроятся в нескончаемую шеренгу и будут платочками махать!

Тинка, заметив выражение моего лица, в недоумении хмурится и пытается обернуться. Не совсем понимая, что делаю и зачем, хватаю за плечи, крепко с силой, не давая сместиться и на сантиметр. Ловлю растерянный взгляд:

— Кристин. Ты ведь в курсе, что я не святой, и никогда им не был? И со свечкой на дороге не стоял, ожидая твоего прихода? — говорю быстро, может чересчур жёстко. Так надо, прошлое — это прошлое, оно есть у каждого, и мне жизненно необходимо, чтобы она это помнила.

— В курсе, — хмурится, пытаясь вырваться. Сжимаю ещё крепче, ловлю ее сдавленный вздох.

— А ты помнишь, что идея с тайным замужеством принадлежала именно тебе? И что именно ты настояла на то, чтобы никому ничего не говорить? — Ксюха стремительно приближается, и у меня практически не остаётся времени, чтобы донести до Кристины свою мысль.

— И-и-и-и? — внутри все холодеет, когда вижу, как прямо на глазах растерянная смущенная Тинито исчезает, уступая место холодной настороженной заразе.

— И ты знаешь, что я люблю тебя. И никого другого в моей жизни нет и быть не может? Знаешь?

— Если ты меня сейчас не отпустишь, я тебя пну, — все, трансформация закончилась. Передо мной стоит та самая Кристина, что мотала нервы в универе.

— Ты главное помни, что я сказал, что бы сейчас не произошло.

— Да какого хр*на? — моя хватка ослабевает и она тот час скидывает с себя руки. Разворачивается.

Шмелева всегда как ураган. Полтора метра безудержных порывов. С ней всегда было нескучно, весело. Однако сейчас мне не до веселья. Думал, подойдёт, поулыбается, глупости начнет говорить.

Х*р бы там плавал. Она буквально заскакивает на меня, чуть не сбив с ног. Повисает на шее, словно мартышка на пальме, прижимаясь всем телом, ловя поцелуй.

От такого напора откровенно охр*нел, чуть ли не в ступоре завис. Мозгов хватило только на то, чтобы уклоняться от женских губ. Потом стал отрывать ее от себя. Мелкая присоска не сдавалась, не замечая ничего вокруг, продолжала виснуть.

Смотрю на Кристину, чувствуя себя последним кретином. В ее глазах шок. Изумлённо смотрит на нас. Мне не нравится выражение ее лица. Потому что помимо всего прочего там сквозит явное разочарование. И моя фраза о том, что никогда святым не был, в данный момент приобретает совсем другой смысл. Совсем не то, что хотел сказать. Уже готов вырвать себе язык за неосмотрительные слова.

Тинка делает чуть заметный шаг назад, отступает. Чувствую, уже пожалела, о том, что пришла. Сделала выводы, сейчас развернется и уйдет. И скатимся мы с ней на самое начало. Мутит от мысли, что опять окунется в своё равнодушие. Что сейчас улыбнется той самой непробиваемой улыбкой, которую ненавижу, и ни один нерв на безукоризненном лице не дрогнет.

— Оксан, прекрати! — отрываю от себя Шмелеву, ставлю на пол, удерживая ее от себя подальше.

— Тёмочка. Я соскучилась. Ты куда пропал? С начала лета ни одного звонка, ни письма, — она словно не замечает дистанции между нами. Хочется встряхнуть ее, чтоб перестала вести себя как идиотка.

— Ну, все Темыч, ты попал. Сейчас госпожа Антина как всегда пошлет тебя на хр*н и уйдет, — Антон подливает масла в огонь. Он думает, что мы как всегда играем. Как в универе, когда я ее изводил своими приставаниями, а она в отместку огрызалась. Пусть он и не со зла это делает, но мне хочется прибить его, чтобы заткнулся.

Кристина бросает в его сторону раздраженный, надменный взгляд и невозмутимо выдает:

— Госпожа Антина бы ушла, не задумываясь, а вот Зорина, пожалуй, ещё постоит, посмотрит.

Этой фразой выбивает весь воздух из лёгких. Она готова публично во всем признаться, но холод в голосе пробирает до костей. Хоть ничего и не сделал, отчаянно хочется оправдаться, потому что у нас проблемы. Не будет скандала или выяснения отношений. Не будет проявления ревности с ее стороны, да они мне и не нужны. Она просто пожмет плечами и закроется, перечёркивает все, чего достигли.

— Ты, что… женился? — Оксанка смотрит на меня, как на инопланетянина, да и все остальные тоже. От этого ярость изнутри поднимается, что все, как один, убеждены в том, что серьезные отношения и я — две несовместимые вещи. Хотя н*срать на них всех, лишь бы Тинка не пришла к таким же выводам.

— Да. Знакомься, это Кристина, — в этот момент смотрю только на нее, пытаясь понять, что твориться в ее блондинистой голове.

Краем глаза замечаю, как Шмелева бросается к Тинито, явно не с благими намерениями. В последний момент успеваю перехватить эту маленькую, полубезумную фурию:

— Тсссс, Ксюх, уймись! — рычу, отнюдь не ласково встряхивая ее.

Девушка вскидывает на меня взгляд, блестящий от непролитых слез. Оттолкнув, выдает фирменное женское:

— Ты — свинья! — и уносится прочь.

Пытаюсь успокоиться, замедлить бешеный стук сердца. Черт, как же все погано вышло. Надо было хватать Кристинку и уводить прочь сразу, как только появилась. Не думал, что прошлое может вот так бесцеремонно ворваться в нашу жизнь. Зря не думал. У меня этого прошлого до хр*на, полные чемоданы, и она в курсе. Никогда не скрывался и не прятался. Любил всегда ее, а вот отрывался направо и налево, не рассчитывая на взаимность с ее стороны. Однолюб, но много*б, как Антоха говорит. Когда между нами была пропасть — это не казалось проблемой, а теперь, когда вместе, все в ином свете предстает.

— Б***, да что за день сегодня такой, — обреченно простонал, разворачиваясь к Тинито.

Ой, не нравится, мне ее выражение лица. Нам надо поговорить, серьезно, обстоятельно. Обсудить все нюансы. Запоздало осознаю, что мы с ней вообще мало разговариваем на серьезные, действительно важные темы. У нас все будто пущено на самотёк. Как сложится, так и сложится. Надо исправлять.

— Дома поговорим, — наконец выдаю умную мысль. Сейчас мы под прицелом всеобщего внимания, не до разговоров.

— Не стоит, и так все ясно, — спокойно отмахивается, отводя глаза в сторону.

Чуть не взрываюсь, услыхав эту фразу. Что б***ь ей ясно? Что? Зверею, представляя, что она там в своей голове успела накрутить, какие выводы сделала.

Внутренности сводит оттого, что вижу, как она закрывается. Уже делаю шаг в ее сторону, с намерением закинуть на плечо и унести. Утащить в укромное место и вытрясти всю дурь, что успела напридумывать.

— А нам никто ничего не хочет объяснить? — раздается Светкин голос.

От досады скриплю зубами. Не до них сейчас. Тинка спокойно встречает любопытные взгляды. Твою мать, Снежная Королева во всей красе. Как всегда на публике держится без единой эмоции, снисходительно поглядывая по сторонам. Столько времени потребовалось, чтобы вытолкнуть ее из этого состояния, и все коту под хвост.

Еле сдерживаясь, излишне сильно хватаю ее за талию, прижимаю к себе и тащу к столу. Она и не думает сопротивляться, и от этого злюсь ещё сильнее. Лучше бы наорала, назвала бы свиньёй, как Шмелева, чем вот так, молча, будто ничего не произошло.

Представляю ей всю компанию, жёстко, раздражённо, не позволяя Кристине отодвинуться от меня ни на миллиметр. Они притихшие, шокированные новостью, смотрят то на меня, то на нее.

— Ты зажал свадьбу! — первый приходит в себя Димон.

— Хр*н с ней со свадьбой, — встревает Антон, — он мальчишник зажал!

И тут за столом поднимается галдеж. Кто-то причитает, кто-то поздравляет, кто-то возмущается.

Я стою, стиснув зубы и еле дыша. Какая свадьба, какой мальчишник? Меня сейчас эти глупости вообще не волнуют. Имеет значение только Тинка, стоящая рядом. Она не сопротивляется, не вырывается, но чувствую, что напряжена как струна, неподатливая, словно оцепеневшая.

Надо уходить, уводить ее отсюда.

— Кристин, если хочешь, можем уйти прямо сейчас.

— Пожалуй, я хочу остаться. Еще ненадолго, — сдержано улыбается, отчего лёгкие сжимаются, не давая сделать вдох.

Зачем ей это надо — не пойму. Похоже опять на публику играет. Усаживается за столик. Разговор то и дело спотыкается, замирает. Кристина немногословна, а остальные чувствуют себя явно не в своей тарелке.

Я злюсь с каждой секундой все больше, огрызаюсь, пока у всех окончательно не пропадает желание общаться. В довершение Антон достает, три тысячи пятый раз спросив, а не прикалывается ли мы. В результате импульсивно посылаю его на… До ломоты в зубах хочется свалить домой, остаться с ней наедине и все выяснить.

Кристина удаляется в дамскую комнату, отсутствует минут пятнадцать, не меньше. Я уже начинаю волноваться, подозревать, что сбежала и хочу отправляться на ее поиски. В этот момент она возвращается и сходу заявляет, что хочет домой.

Наконец-то! Порывисто вскакиваю на ноги, мы скомкано прощаемся с остальными и уходим.

Вся дорога до дома в полнейшей тишине. Я молчу, как маньяк, прислушиваясь к ее дыханию, пытаясь уловить ее настроение. Откинувшись на спинку, наблюдаю за ней из-под полуприкрытых век. Тинка рассеяно смотрит в окно. Огни города отражаются в ее глазах. Она чуть закусывает губы, хмурится, будто решает в уме серьезную математическую задачу. Многое бы отдал, чтобы узнать мысли, бродящие в ее голове.

Только не закрывайся, не возвращайся к началу. Я все равно не отпущу тебя.

Оказавшись дома, Кристина пытается скрыться в спальне, но я не даю ей этого сделать. Беру за руку, веду в комнату, усаживаются к себе на колени. Ожидаю от нее колючек, но вместо этого она просто утыкается носом в шею и замирает. Чувствую, как быстро неровно бьётся ее сердечко, и накатывает теплая волна нежности и облегчения. Ей не все равно! Как бы она не сопротивлялась, как бы не отрицала — ей не все равно. Прижимаю ее к себе, одной рукой зарываясь в густые волосы, губами легко касаясь виска.

Вроде понимаю, что ничего плохого не сделал. И в мыслях, и в сердце только она, на других даже не смотрю. Не интересно. Все равно хочется извиниться. За эту некрасивую сцену, за то, что не предусмотрел, что рано или поздно прошлый образ жизни аукнется.

В этот момент отчаянно жалею, что все мои гулянки проходили у нее на глазах, что она в курсе моих похождений. Тогда и не думал скрывать, не допуская даже мысли, что все-таки будем вместе. А сейчас… сейчас все сложно.

Ладно, сегодня хоть карты раскрыли. Руку на отсечение даю, что сарафанное радио уже заработало. В ближайшее время новости разлетятся. Чувствую, завтра начнут звонками одолевать, все кому не лень. Плевать! Давно надо было это сделать!

Нам пора обсудить все сложные моменты, во всем разобраться. Сгладить острые углы, которые могут в дальнейшем нам помешать. Чувствую неприятный осадок в груди, от осознания своей ошибки. Все это время я больше был занят тем, что пытался приручить ее, беспечно забыв обо всем остальном. А теперь это остальное может вылиться в серьезные проблемы.

По сути, мне не за что оправдываться. Никто не застрахован от появления бывших на горизонте. Да и с Оксанкой вел себя корректно, но с другой стороны и Кристину прекрасно понимаю. Как бы сам отреагировал, если бы появился какой-нибудь м*дак из ее прошлого и в моем присутствии начал бесцеремонно ее хватать? Ясное дело, взорвался бы, и его бы раскатал и Кристине бы досталось по полной. Даже разбираться бы не стал, что, как, и по какой причине. Нет, вру. Стал бы разбираться, еще как стал бы. Но позже, уже после того как буря утихнет, после того как снёс бы все на своём пути.

Надо отдать должное Кристине. Несмотря на неприятную пикантность ситуации, вопреки мои опасениям, она не стала погружаться в сомнения, подозрения. На мой вопрос «ты мне веришь?», она, не задумываясь, ответила «да». Это дорого стоит. Смог бы я вот так же просто и главное искренне сказать «верю»? Не знаю, не уверен. Люблю ее до такой степени, что внутри волна огненная поднимается, стоит только подумать, что рядом с ней может кто-то обтираться. Собственник хр*нов.

Вывожу разговор на наш совместный, вернее раздельный отдых, потому что сейчас самое время решить этот вопрос.

Высказываю все, что накопилось на сердце, ожидая взрыва. Девочка приятно удивляет. Вместо ответа и обсуждения просто приглашает меня на какую-то выставку, тем самым признавая необходимость перемен.

Мы так и сидим на диване. Она, обвив мою талию руками, прижимается щекой к плечу, а я неторопливо поглаживаю спину. Думаю о том, какой сегодня странный день. И поругались, и помирились, и подставился с бывшей, и всем рассказали о женитьбе. А самое главное, сегодня впервые ясно увидел, что от Кристининого равнодушия уже ничего не осталось. Ей не все равно где я, с кем я. Не уверен, что она сама от этого в восторге, но я рад, до идиотизма. Знаю, что до любви еще далеко, но направление выбрано верное и это вселяет надежду.

Странная у нее компания, неприятная. Все улыбаются, в тридцать два зуба, но улыбки фальшивые, словно боятся лишний раз эмоции показать. Синтетика.

С удивлением замечаю, что против воли сам веду себя так же. Охр*неть. Стадный инстинкт в чистом виде. Зато теперь понимаю, почему Кристинка всегда была Снежной Королевой, с холодной улыбкой и равнодушием, плещущимся на дне голубых глаз. Окружение, мать его!

Ко мне, словно ледокол плывет девица в красном, обтягивающем платье. Черные, как смоль волосы, собраны в высокую прическу. Вся в золоте-бриллиантах. Улыбка как у белой акулы. Красивая, самоуверенная, но мне не нравится. В ней что-то не так. Хотя о чем это я. У них у всех что-то не так.

— Привет, — мурлыкает бархатистым голосом, откровенно закусывая губу, красуется, выгибается в наиболее выгодную позу, выставляя вперед внушительное декольте.

— Привет, — пожимаю плечами, краем глаза замечая, как все остальные, крутившиеся вокруг меня, непроизвольно отступают. Хм, даже так. Боятся, что ли? Зубастая?

— Мы не знакомы, — с той же голодной улыбкой делает шаг ближе, протягивая ухоженную руку с тонкими длинными коготками, — Карина.

— Артем, — чуть касаюсь когтистой лапки, искренне недоумевая. Это та самая Карина? Тинкина подруга? Черт, знал бы раньше, никуда бы ее из дома не отпускал.

Девица хочет еще что-то сказать, но замирает, недовольно поджав губы. В ее темных, блестящих глазах явное предупреждение, смешанное с раздражением. И оно предназначается не мне, а кому-то за моей спиной.

Оборачиваясь, замираю на миг.

К нам идет Кристина.

И это не та, домашняя девочка с которой мы вчера телевизор вечером смотрели, и ржали как ненормальные, уплетая пиццу. Нет. Это другая Кристина. Та самая, которая с ледяной улыбкой опускала всех, включая меня в универе. В этот момент она такая же, как Карина. Она напоминает кобру взглядом гипнотизирующую свою жертву. Походка от бедра, хищное выражение лица, улыбка равнодушного маньяка. Те, кто был вокруг отступают еще больше.

П**ец! Полный! На фоне остальных, которые просто красуются перед друг другом, эти две как белые акулы. На Карину мне наср*ть, а вот то, что я вижу такую Тинито мне не нравится, и это мягко сказано.

Она же другая. Совсем. Да не подарок, да не ангел. Зараза жуткая. Но то, что я вижу сейчас — ни в какие ворота не лезет.

В недоумение смотрит на меня. Мне кажется, она сначала даже не поняла, что это я. В голубых глазищах проскакивает искреннее изумление.

— Вы знакомы? — брюнетка явно не собирается отступать.

— Бери выше детка, мы женаты, — медовым голосом нараспев произносит Тинка. Я буквально кожей почувствовал, как электрические разряды по залу пробежали. Ничего себе подруги! С такими друзьями и врагов не надо!

Она злится. Мечется по подсобке. Мне кажется, поднести к ней спичку, и рванет так, что мало не покажется.

Рано я, наверное, радовался. Не готова она еще отказаться от старых привычек.

— Ты злишься? Из-за того, что я пришел? — устало уточняю у нее. Сегодня вообще день тяжелый. Нервотрёпки на работе, нескончаемая беготня, три миллиона отчётов. А теперь вот это. Злая, раздраженная Кристина.

Она останавливается, замирает и как-то удивленно, растерянно смотрит на меня.

— Тин, может, успокоишься? Знал бы, что ты так заведешься, не стал бы приходить. Я думал, что раз сама позвала… — действительно жалею, что пришел.

— Позвала.

— Тогда, я не понимаю, почему ты злишься.

— Я тоже. Бред какой-то, — в глазах смятение плещется, а у меня чувство будто кто по сердцу полоснул. Внезапно понимаю в чём дело. В ней сейчас борются два человека: зубастая акула и моя Тинито. И от этого противоборства она не может отмахнуться, не знает что делать. Мое появление смутило ее. Вижу, что обрадовалась, но обстановка не позволяет проявить истинные чувства. Серпентарий, твою мать.

Снова мечется из стороны в сторону, пытаясь решить, кто она на самом деле. Одна из этой стаи или простая девочка. Моя девочка. Уже знаю это наверняка. Видел, как полоснула Карину ледяным взглядом, мгновенно оценив настрой «якобы подруги».

Кто-то скажет, ревность — это хорошо, но мне она не нужна. Я хочу другого.

Понимаю, что не могу допустить победы акульей натуры, поэтому делаю шаг к ней, останавливая сумасшедший бег по кругу.

Она вскидывает на меня пронзительный взгляд, и мир перестает существовать. Мне плевать, что мы в общественном месте, что кто-то может зайти. Я ничего не вижу, все мое восприятие сузилось до нее. Остальное потеряло смысл, растаяло.

Поцелуи с каждой секундой все жарче, неистовей. Кристина пытается сопротивляться, достучаться до моего здравого смысла. Бесполезно, его нет. Он испарился, как только под ладонями почувствовал гладкую кожу, и пальцы, сдвинув в сторону клочок ажурной ткани, коснулись самого сокровенного.

Дальше — ураган. Гремучий коктейль из прикосновений, движений, еле сдерживаемых стонов. Целую, ловя каждый рваный вздох, растворяясь в ней, забывая обо всем. Она открывается, на уровне инстинктов. Каждый стон как маленькое признание, ладонь, зарывшаяся в мои волосы — как высшая степень доверия.

Впервые чувствую, что между нами не просто секс, а что-то большее. Впервые она открытая, откинувшая в сторону всю шелуху, признающая, что игры остались в прошлом. Она здесь, со мной, и не только на уровне соприкасающихся тел.

Дурею от этого, теряя контроль, как сумасшедший, вколачиваясь в ее тело.

С хриплым, грудным стоном, дрожа как осиновый лист, выгибается в моих руках, а потом обмякает. Стройные ноги уже не так крепко обвивают мою талию, но я удерживаю их, не давая сползти. Ещё несколько почти грубых, резких движений и наступает развязка.

Придти в себя удается не сразу. Пару минут просто не двигаемся, пытаясь перевести дыхание. Я в ней, ее руки обвивают мою шею, ноги по-прежнему на талии. И только вероятность появления посторонних вынуждает меня отстраниться.

Покидаем подсобку, а спустя некоторое время и всю эту выставку целиком. Едем домой, болтая обо всем на свете, и внутри не покидает ощущение правильности происходящего.

Спрашивает мое мнение о своих друзьях. Морщусь, не зная, что сказать. Неудобно поливать их грязью. Может, я просто не рассмотрел, и они нормальные ребята? Кто знает, если честно, особо и не всматривался. Озвучиваю своё мнение только относительно Карины, потому что тут без вариантов, тут все ясно. Тинка в ответ пытается что-то выдать по поводу Светки, вызывая у меня смех. Уж кто-кто, а Круглова — свой парень.

Проснувшись, перевернулся на другой бок и, опустив руку на другую половину постели, попытался нащупать Кристину. Рука лишь утопает в пустоте. Нахмурились, приподнимаюсь на локте и в недоумении смотрю на ее подушку. Спросонья не понимаю, что к чему. Прислушиваюсь и улавливаю какие-то звуки с кухни.

Ложусь на спину, прикрыв глаза, однако сон не спешит. Подождав несколько минут бреду на кухню, мотаясь по коридору и отчаянно зевая.

Тинка стоит у окна и задумчиво смотрит на метель.

— Ты чего не спишь? — спрашиваю тихо. Любые звуки в такой спокойной тишине кажутся неуместными.

— Сон не идет, — не оборачиваясь, пожимает плечами.

— Перегуляла?

— Наверное.

Лично мне безумно хочется спать, глаза просто слипаются. Привалившись к столу, притягиваю Кристину к себе. Она уютно устраивается на груди, в кольце моих рук и замирает.

Проходит какое-то время, прежде чем замечаю, что она чуть дышит, зато сердце стучит так, будто марафон пробежала.

— Кристин, ты чего? — настороженно интересуюсь у нее, — заболела?

Вроде не горячая, но ее заметно трясет. Вся словно вибрирует, гудит в моих руках.

— Да, — сдавленный шепот, обволакивает, затрагивая что-то внутри. Внезапно понимаю, что ее дрожь потихоньку передается мне, — тобой.

Ощущение, будто кислород перекрыли. Замираю, ожидая продолжения, и больше всего на свете опасаясь ее спугнуть. Мы уже давно ушли от тех нелепых отношений, что были в начале. Увязли друг в друге, сплелись в единое целое. И хоть Тинито молчала, но ее голубые глаза были красноречивей всяких слов.

— Тём, — жалобно шепчет она, словно маленький испуганный ребенок, — по-моему, я люблю тебя.

Ощущения будто на американских горках срываешь вниз, уходя в самый крутой вираж. Сначала не верю, что она сказала это. Это бред моего мозга. Галлюцинации, вызванные безудержным желанием полной взаимности. Мне, наверное, показалось. Сплю и вижу любимый сон.

Постепенно суть происходящего просачивается в кровь, заполняет, окутывает тёплым светом, проникая в каждую клеточку.

Так давно ждал от нее этих слов, а когда услышал, почувствовал, будто из груди выдрали огромную занозу, сидевшую под сердцем и не дававшую расслабиться, спокойно вздохнуть.

— И я тебя, — шепчу, целуя в висок и накрепко прижимая к себе.

Меня охватывает прилив эйфории, нежности, а еще глубоко удовлетворения. И я готов стоять вот так вечно, лишь бы она была рядом, потому что никого важнее нее в моей жизни не было, нет, и не будет.

Ловлю себя мысли, что ради вот этого нее признания стоило ждать столько лет. И теперь я ее не отпущу никуда и никогда. Все. Моя. Полностью, безоговорочно. Люблю её больше жизни и теперь знаю, что это взаимно.

В последнее время Кристина сама не своя. Миллион раз пытался узнать, что случилось, но неизменно получал ответ «все хорошо». Оставалось только гадать, что же с ней происходит.

Все хорошо.

Если бы не знал, ее как облупленную, то поверил бы этой фразе, брошенной беспечным тоном. Она — мастер покер-фейса. Если захочет — ни одна эмоция на поверхность не выйдет, и никто ни о чем не догадается. Однако со мной такое не пройдет, я просто кожей ощущаю ее настроение.

Ее выдает рассеянный взгляд в одну точку, когда она думает, что никто не видит и полностью погружается в свои мысли. С ней что-то происходит, что-то ее тревожит, лишая покоя. И она явно не собирается об этом говорить.

Ее телефон взрывается громкой мелодией, отвлекая нас от ужина. Тинка недовольно смотрит на экран и закатывает глаза:

— Здравствуй, пап, — произносит скованно. Вижу, что вся подбирается, словно перед битвой.

Мне остаётся только гадать, о чем они говорят, наблюдая за тем, как меняется выражение ее лица. Там раздражение, гнев, растерянность, в какой-то момент проскакивает отчаяние и еле уловимый страх.

— Я не хочу идти на этот вечер… Ну и что!.. Сколько можно… — пытается отстоять своё мнение, но с ее папашей такой фокус не пройдет. Давит, как каток, — пап, я была и в том году, и в поза-том, и в поза-поза-том! Давай в этот раз обойдёмся без моего присутствия!.. Ну и что, что там будут все!.. Да показуха все это!.. Я не хочу!.. Ты меня вообще слышишь?

Алексей Андреевич, по-видимому, не слышал. Их разговор продолжался еще пару минут, после чего Тинка отключила телефон и, тяжело вздыхая, устало потерла ладонями лицо.

— Случилось чего? — непринужденно, как бы по ходу дела, интересуюсь у нее.

— Да нет, — пожимает плечами, потерянно ковыряясь в тарелке. — В субботу благотворительный вечер. Отец хочет, чтобы я там присутствовала.

— А ты?

— А я нет, — произносит чуть дыша.

— Так не ходи.

— Не могу. Я, вроде как, лицо нашего семейства.

— Он сам может быть лицом вашего семейства, на таком мероприятии, — внутри поднимается какая-то непонятная тревога.

— Не может. Это вечер для молодежи, — в голосе сквозит бесконечная тоска. У меня бегут мурашки вдоль позвоночника. Смотрю на ее осунувшиеся плечи, ловлю потерянный, словно потухший взгляд, и тревога перерастает в нечто большее.

Никогда не верил в предчувствия и прочую чушь, но тут, словно инстинкты взбесились. Чувство, будто на нас надвигается нечто хр*новое. Не знаю, что за бред, но изнутри просто вымораживает. Отложив приборы в сторону, произношу как можно спокойнее:

— Тин, не ходи. С таким настроением ничего хорошего не выйдет.

— Я бы с радостью, но отец с меня потом три шкуры спустит.

Кто бы ему еще дал это сделать!

— Да ничего он не сделает, — произношу убежденно.

— Ты его плохо знаешь, — улыбается одними уголками губ. Потом надевает синтетическую улыбку и наигранно бодро произносит, — вечер, как вечер. Схожу на пару часиков и сбегу. Главное показаться, отметиться, что бы потом никто не цеплялся с нравоучениями. Поверь, так будет проще и спокойнее, всем.

Переводит разговор на другую тему. Я подыгрываю, но дискомфорт внутри не отступает. Интуиция вопит, чтобы я не пускал ее туда, а здравый смысл искренне недоумевает такой странной реакции.

Устав гадать, что с ней творится, в один прекрасный день просто зажимаю ее в углу, закидываю на плечо и уношу в нашу комнату. Тинка вырывается, вопит, смеётся, но по глазам вижу, что ей ни черта не смешно. Что несмотря на всю внешнюю браваду, она на грани непонятного срыва. Постоянно на грани.

Сбежать ей не удается. Она лёгкая как пушинка, поэтому удерживаю на месте чуть ли не одной рукой.

— Кристин, или ты рассказываешь, в чем дело, или я просто привязываю тебя к кровати и держу здесь на правах заключённого.

— Артем! — силится отпихнуть от себя мою тушу. — У меня все хорошо!

— Как знаешь! — одной рукой выдергиваю ремень из брюк, и у Тинки глаза становятся квадратными. Пытается отползти на другой конец кровати, но хватаю ее за стройные лодыжки и легко притягиваю к себе. Она пищит, выкручивается как уж, но все бесполезно. Перехватываю оба ее запястья, прижимаю к своей груди:

— Будешь говорить?

— Ты тиран! — шипит она.

— Даже спорить не собираюсь! — накидываю ремень петлей на ее руки.

— Тём, у меня все хорошо! — чуть ли не по слогам выплёвывает Кристина, не оставляя попыток высвободиться.

— Здорово. У меня тоже, — пара минут, и она обездвижена. Запыхавшись от неравной борьбы, привалилась к изголовью кровати, раздражённо сдувает с лица прядь растрепавшихся волос.

— Зорин! Это не смешно!

— Я и не смеюсь, — рассматриваю ее раскрасневшееся лицо, — жду объяснений.

— Да каких объяснений ты от меня хочешь? — строит из себя оскорбленную даму, но я вижу в глубине глазах явное смятение.

— Кристин, хватит, — одной рукой обнимаю за шею, большим пальцем легонько касаясь щеки, — давай поговорим.

От этих простых слов замирает, будто льдом покрывается, и смятение превращается в самый настоящий ужас, который она с трудом прячет в себе.

— Поговорим? — повторяет как эхо, будто пробуя это слово на вкус. На миг прикрывает глаза, а потом, что-то для себя решив, надсадно вздыхает, — Артем, говорить не о чем.

— Кристина! — настойчиво удерживаю ее, не давая отвернуться, — хватит юлить! Колись, что у тебя происходит.

Она жалобно надувает губы и обречённо интересуется:

— Ты ведь не отстанешь, да?

Отрицательно качаю головой.

— Тём, у меня действительно все хорошо, — мямлит она. Отвернуться не даю, поэтому просто отводит взгляд, — просто… Я… В общем, я разругалась со своими. Со всеми, в хлам. Наговорила столько всего, что волосы на голове шевелятся, и сейчас, спустя время поняла, что это было зря.

— Со всеми? — переспрашивают, подозрительно прищурившись. Давно ли ее стали волновать такие мелочи?

— Угу, — смущённо кивает головой, — с девчонками, а больше всех с Кариной.

— Причина?

— Судя по всему полное отсутствие мозгов, — она грустно улыбается.

— У кого? — уточняю на всякий случай.

— У жены твоей, у кого же ещё.

Так, это что-то новенькое. Самокритичность у нее разве что в форме зародыша присутствует. Наверное, что-то из ряда вон случилось, если ее так сильно зацепило.

— Не буду вдаваться в подробности. Скажу только, что не особо следила за словами. Наговорила много плохого, неправильного, — тщательно подбирает слова, словно балансирует, на лезвии ножа, — и мне из-за этого…

— Стыдно? — подсказываю нужное слово.

— Нет, — морщится, — хуже. Чувствую, что аукнется мне все это.

Под конец фразы голос становится бесцветным. Никак не пойму, что меня тревожит. Вроде правду говорит, но в тоже время чувство, будто не до конца честна. Словно есть что-то ещё. А, может, просто кажется…

— Как планируешь мириться?

— Никак, — в голосе проскакивает арктический холод, — мне с ними не по пути.

Что ж вполне здравая мысль. Рад, что Кристинка это поняла, но чувствую, разойтись тихо-мирно у них не получилось, и теперь это ее гложет.

Услыхав ее признание, чувствую как кошки, последнее время скребущие на душе успокоились. Если дело действительно только в конфликте с подругами — то не страшно. Переживем.

Суббота подкрадывается незаметно. Кристина собирается на вечер, но не вижу ни искры радости или предвкушения. Словно на казнь идёт. Я так понял, что это из-за того, что там все ее друзья. Те самые, с которыми она разругалась. Зовёт меня с собой, в надежде заглядывая в глаза, но я не могу. Именно сегодня. Родители возвращаются из поездки, и я обещал их встретить на машине. Единственное, заверяю, что постараюсь закончить пораньше, приехать и забрать ее, увезти домой.

Тинито с тяжёлым вздохом принимает мой ответ и начинает собираться. Я наблюдаю за тем, как она запаковывается в коктейльное платье, укладывает волосы, красится, и меня снова накрывает ощущение какого-то адского д*рьма, притаившегося на пороге.

Она уже обувается в коридоре, когда, не выдерживая, произношу:

— Кристин, не ходи. Останься дома.

Она смотрит на меня удивлённо, потом подходит ближе и целует в нос:

— Я не долго, не переживай, — отстраняется, но я перехватываю ее и притягиваю обратно, жадно целуя в губы. Она тут же отвечает, прикрыв глаза. Проходит минута, Кристина отступает, лукаво улыбается и идет к двери.

Смотрю ей вслед, не в силах отделаться от ощущения, будто совершаю ошибку, отпуская ее на этот вечер.

Через пару часов раздается звонок. Я только успел забрать отца с матерью и довезти их до дома. Смотрю на экран — Тинито. Все, навеселилась? Собралась сбежать с дивного вечера? Вовремя, как раз освободился.

— Да, Кристин, — отвечаю на звонок.

Секундное затишье, а потом слышу чужой голос, напоминающий Багиру из нашего мультфильма Маугли:

— Привет.

Что за хр*нь?

— Это Карина. Помнишь, мы познакомились на выставке.

Как не помнить.

— Где Кристина? — холодно интересуюсь, чувствуя, как тревога ледяными когтями сжимает внутренности.

— Здесь, только ответить не может, — в бл*дском голосе звучит усмешка.

— Что у вас там происходит? — закипаю, силой воли отмахиваясь от нехороших предчувствий, вновь обрушившихся с удвоенной силой

— Приезжай, и сам все увидишь, — мурлыкает эта дрянь и отключается.

— Твою мать, — отшвыриваю телефон на соседнее сиденье и резко выкручиваю руль, разворачивая машину. Кровь закипает в венах, нервы как высоковольтные провода.

Сейчас как никогда уверен, что зря отпустил ее сегодня. Это действительно была ошибка. Страшная ошибка.


Глава 10 | Нас просто не было. Книга первая |