home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 8

Сумерки вечернего города всегда завораживали. Пусть у нас и не мегаполис, как Москва или Питер, но улицы, освещенные разноцветными огнями вывесок, скверы, укрытые романтичным полумраком, все это заставляло сердце биться сильнее. Сегодня особенно. И я никак не могла понять, в чем дело. Мне не хватало воздуха, хотелось выскочить из такси и просто стоять, глядя на небо и дышать полной грудью.

Мы подъезжали к клубу, где меня уже заждались. Моя привычная компания: Каринка, девчонки, ребята, наверняка Градов… Артема сегодня со мной нет. Он отказался, решив остаться дома. Мне кажется, ему не понравились мои друзья, но он об этом деликатно умалчивает. Поэтому я собралась и отправилась одна. Вечер обещал быть насыщенным — у Карины один из братьев приехал, значит, будет интересно, весело.

Я смотрю на пустынные, припорошенные ноябрьским снегом улицы, и в голове ощущение неправильности, и грудь сдавило оттого, что я не там, где хочу быть, и не с теми людьми.

Такси притормаживает у входа в клуб. На крыльце толпа молодежи. Кто просто разговаривает, кто курит, чуть подальше в тени обжимается влюбленная парочка.

Смотрю на них растерянным взглядом, пока, наконец, из задумчивости не выдергивает нетерпеливый голос таксиста, повторяющего стоимость поездки.

— Да, конечно, — растерянно открываю сумочку, достаю деньги и протягиваю ему, после чего открываю дверь и начинаю выбираться наружу. Едва касаюсь ногой асфальта, как меня пробирает нервная дрожь, и понимание того, что я не хочу туда идти. Не хочу и все. Замираю, тяжело сглатываю и медленно сажусь обратно. Водитель вопросительно смотрит в мою сторону, но молчит.

Достаю тысячу рублей и протягиваю ему.

— Куда?

— Никуда, просто по городу.

Он никак не реагирует на мое заявление. Для таксистов, наверное, привычное дело, когда попадаются вот такие странные пассажиры, которые сами не знают, чего хотят.

Мы колесим по вечерним улицам почти час, после чего я признаюсь себе, что единственно место, где мне хочется сейчас быть — это дом, а единственный человек, которого хочу видеть — это Артем.

Прошу таксиста отвезти меня в то место, из которого забирал, и на душе становится спокойно. Все так, как и должно быть, все правильно.

Тихо захожу в квартиру, прислушиваюсь. Тишина полная, но в гостиной свет. Иду туда, и обнаруживаю Зорина, в наушниках, с ноутбуком на коленях.

Несколько минут просто смотрю на него, привалившись к косяку. В голове полный бедлам — мое привычное состояние в последние недели. Со мной что-то происходит, что-то непонятное, странное, заставляя кровь шуметь в висках, закусывать губы и испуганно замирать. Хотя вру, страха нет, есть только тягучее ощущение, заполняющее каждую клеточку, отдающееся гулкой тяжестью в груди. Внутри будто что-то ломается, рассыпается в пепел, и на освободившемся месте рождается нечто новое, чему я не могу дать определения.

Подойдя ближе к Зорину, присаживаюсь позади него на корточки и закрываю ему глаза руками. От неожиданности вздрагивает, замирает на миг, а потом хитро произносит:

— Лена? Или нет, больше похоже на Катю.

Усмехаясь, пихаю его в плечо, поднимаюсь на ноги и подхожу еще ближе. Артем стаскивает с головы наушники, оставив их болтаться на шее, слегка удивлённо смотрит на меня:

— Ты же в клуб ушла?

— Я передумала, — одной рукой прикрываю ноутбук, сдвигаю его в сторону и забираюсь к нему на колени.

Тёма молча наблюдает за моими действиями. Я устраивают поудобнее, кладу голову на грудь, слушая как гулко, размеренно бьётся сильное сердце, и от удовольствия закрываю глаза, понимая, что нахожусь именно там, где надо.

Зорин даже если и удивлен моим странным поведением, то не показывает этого. Одной рукой обнимает за талию, а второй зарывается в мои волосы, притягивая к себе еще ближе.

Так и сидим, прислушиваясь друг к другу, прижимаясь, и мне кажется, что никого больше нет на всем белом свете. Это странно, непонятно, это пугает, но вместе с тем наполняет душу каким-то светлым умиротворением. Мне хорошо. Я счастлива.

— Ну, и чем займёмся? — спросил Артем, спустя некоторое время.

— Я не знаю, — равнодушно пожимаю плечами. Мне все равно, лишь бы с ним, — как хочешь?

— Раз уж ты столько времени потратила на сборы, то пойдем, сходим куда-нибудь.

— Пойдем, — соглашаюсь с радостью. Хотя, если бы он предложил просто остаться дома и смотреть телевизор, моя реакция была бы такой же.

Пока Зорин собирался, я ждала его на диване, обхватив себя за плечи оттого, что дрожала. Мелко-мелко, как промокший под дождем мышонок, и в животе тугим узлом скручивались непонятное ощущение. Словно толпа мурашек, но не снаружи, а внутри. Знаю, звучит глупо, но по-другому не могу описать это чувство. Вспомнилась фраза про бабочек в животе. Может это они и есть?

Через пятнадцать минут уже едем на такси в клуб, о котором я раньше и не знала. Артем прочитал в сети, что там сегодня какая-то тематическая вечеринка, и мы решили посмотреть, что это такое.

Стоило оказаться внутри, и мы погрузились в атмосферу всеобщего веселья.

Зал и сцена были оформлены в североафриканском стиле. Восточный колорит, арабские замиксованные мелодии, толпа шумных людей.

Мне весело, про Артема вообще молчу, он в такой обстановке — как рыба в воде.

Мимо проходят двое парней, в одних джинсах. Спины и грудь расписаны замысловатыми узорами. Белая краска светится в ультрафиолете. Красиво, таинственно. Я провожаю их заинтересованным взглядом, а Тёмка бодро произносит:

— Хочу себе такое! — кивает на разукрашенных парней.

Кто бы сомневался!

Мы идём искать место, где можно обзавестись рисунком, и находим его в одном из небольших зальчиков.

Крошечная стойка с вывеской «боди-арт». Рядом с ней девушка, на вид самая настоящая художница — джинсовый, местами заляпанный краской комбинезон, хвост на макушке, запасная кисточка за ухом. Она увлеченно разрисовывала плечо у молодого человека. Вокруг толпа любопытных, наблюдающих за ее работой, комментирующих, фотографирующих.

Темка бесцеремонно протиснулся ближе, протащив меня за собой, и когда художница освободилась, сделал шаг вперёд.

Она пытливо пробежалась по нему оценивающим взглядом и спросила:

— Где рисуем?

— Везде.

Максималист, блин!

Подцепляет джемпер и со спины стягивает через голову, после чего обвязывает рукава вокруг пояса:

— Готов, — произносит с улыбкой.

Девушка обходит его, рассматривая со всех сторон, после чего удовлетворённо кивает и направляется к стойке за красками.

Рядом со мной стоят две ярко накрашенные и вызывающе одетые девицы. Сначала я не обращаю на них никакого внимания, но потом замечаю их жадные взгляды, направленные на моего Артема.

— Я бы на таком холсте тоже с удовольствием порисовала, — произносит одна из них, не отрывая горящего взгляда от Тёминой груди, постепенно скользя вниз.

Моментально подбираюсь, делаю шаг к ней и, склонившись к уху, многообещающе произношу:

— Ещё слово, и я тебе все твои кисточки переломаю, и засуну так глубоко, что не достанешь.

— Чего? — нахально начинает она, но натыкается на мой взгляд и замолкает. Не знаю, что она в нем увидела, но девица отступает, просто кивнув головой.

О, черт! Когда я успела превратиться в ревнивую мегеру, готовую порвать любую особь женского пола, покосившуюся в сторону Зорина???

Тот факт, что ревную его уже и не пытаюсь отрицать. Бесполезно!

Да что ж за бред со мной творится в последнее время? Я схожу с ума, да? Уже сошла?

Артем тем временем, не заметив моих агрессивных наездов на посторонних, позирует, как ни в чем не бывало, поставив руки на пояс, вокруг него порхает художница, умело накладывая разноцветные мазки. Девчонке надо отдать должное. Смотрит на него исключительно с профессиональным интересом, никаких томных вздохов или улыбок. Для нее Зорин — просто благодатный материал.

Наконец все закончено. Артем поворачивается вокруг своей оси, демонстрируя художества, и все вокруг одобрительно хлопают, а я смотрю на него и не могу глаз отвести, чувствуя, как внутри что-то перестраивается, меняется. А еще невольно вспоминаю его художества во время ветрянки, и рассеяно улыбаюсь.

Возвращаемся в зал, где играет громкая музыка. Темка предлагает что-нибудь выпить, но я лишь отрицательно качаю головой. Мне и так хорошо, весело, комфортно, да еще в груди чувство такое будто высоковольтные провода гудят. Он тоже ограничивается минералкой.

Отличная вечеринка, давно я не попадала на такое заводное мероприятие. Танцевали до упада, и вдвоем, и в каких-то безумных хороводах.

Я скромничала, а Зорин с упоением участвовал в безумных конкурсах, навыигрывав каких-то сертификатов, дипломов и прочей ерунды.

Тёмке все нравится, улыбка от уха до уха, в глазах огонь, а у меня щемит в груди.

Мне кажется, к концу вечера его уже знали все в зале, потому что Артем был везде, отрывался по полной. А я смотрела на него с каким-то щенячьим восторгом, молясь о том, чтобы он этого не заметил. Нечего! А то возгордиться ещё, нос к потолку задирать начнет!

Хотя, если уж быть честной самой с собой, гордиться было чем. Человек настолько открыто наслаждался жизнью, каждой ее секундой, что становилось по-доброму завидно, и, наверное, не только мне, потому что каждый раз как ведущий вытаскивал его на сцену, зал начинал гудеть. Я никогда еще не видела людей настолько уверенных в себе. Без позерства, без снисходительных взглядов в сторону окружающих. Таких, чтобы не боялись выглядеть смешно в глазах толпы, не смущались, и в любой ситуации были бы верны самим себе.

Зорин — исключение из правил, уникальный экземпляр, нонсенс. Если бы я его не знала, то ни за что не поверила бы, что такой парень существует в природе.

А он не просто существует, он живёт со мной, спит со мной, у нас с ним на двоих одна фамилия. Мой.

Господи, я, что, восхищаюсь им?

Похоже, мир все-таки сошёл с ума, и я вместе с ним.

Под конец играет красивая мелодия, собирается вся подтанцовка, ведущий приглашает желающих присоединиться. На сцену мало кому хватает пороху вылезти. Зорин не в счёт, он уже там. Откуда у него столько энергии?

Стою у самой сцены, заливисто смеюсь и хлопаю в ладоши, время от времени издавая одобрительные вопли. Пока в один прекрасный момент, Артем не оказывается совсем рядом, с краю и протягивает мне руку, явно предлагая следовать за собой. В растерянности замираю, глядя в зелёные глаза. Он улыбается, делает приглашающий жест, и я, как зачарованная, протягиваю ему руку.

Мгновение, и уже стою на сцене, даже не заметив, как он меня поднял, и поставил рядом:

— Просто расслабься и слушай музыку, — прокричал на ухо и увлек за собой.

И я доверилась ему. Отбросила в сторону все ограничения, все замашки Снежной Королевы, которая должна быть всегда и во всем идеальна, всегда лучше всех, и просто пошла за ним.

Он обалденно двигался, так будто только этим всю жизнь и занимался. В его руках стеснение ушло куда-то на задний план, потому что я знала наверняка, что бы не случилось, он удержит…

Домой приехали около двух. Усталые, но вместе с тем возбужденные и безумно довольные.

Пока разбирала кровать, Тёмка залез в душ, чтобы смыть с себя творчество народов мира, спустя несколько минут к нему присоединилась и я. Отличное продолжение отличного вечера, только вот в груди, будто штырь раскалённый и никак от него не избавиться. Если честно я уже и не пытаюсь, махнула рукой на это бесполезное занятие, мне бы хотя бы просто понять, что же так жжёт изнутри.

Не спится. Кажется, будто стены давят, лишая кислорода. Слышу размеренное дыхание спящего рядом Артема, непроизвольно пытаюсь подстроиться под него и начинаю задыхаться еще больше.

Сна ни в одном глазу и лежать просто так — нет сил, меня словно что-то подталкивает изнутри, вынуждая подняться на ноги.

Устав сопротивляться этому чувству, встаю и бреду на кухню. Налив стакан воды, подхожу к окну.

На часах глубоко за полночь, меня обволакивает тишина, настолько пронзительная, что слышу взмах собственных ресниц.

На улице снег. Несмотря на то, что еще ноябрь не закончился, метёт так, будто зима уже давно вступила в свои права. Беспорядочный танец крупных снежинок завораживает, и я стою у окна, потеряв счёт времени. Земли из-за снегопада не видно, соседних домов тоже, словно я совсем одна, и кроме меня больше никого не существует. Странное чувство, пугающее и одновременно умиротворяющее.

Я будто потерялась и не знаю куда идти. Не понимаю себя, не понимаю, что со мной творится. Просто стою и смотрю на снег, кружащий за окном.

— Кристин, — раздается сонный, хриплый голос, — ты чего здесь делаешь?

— Ничего, просто стою, — шепчу в ответ, — свет не включай, и так хорошо.

Зорин, потирая лицо руками и отчаянно зевая, идёт ко мне, останавливается рядом и тоже смотрит в окно.

Стоим бок о бок, молчим, а у меня ком в горле, и во рту пересохло.

— Почему не спишь? — тихо спрашивает он.

— Не хочу, — пожимаю плечами, — не идёт сон.

— Перегуляла? — интересуется, отступая на пару шагов, чтобы прислониться к краю стола.

— Наверное, — растеряно пожимаю плечами, понимая, что причина не в этом. Она в другом. На самом деле все гораздо проще.

Артем берет меня за запястье и притягивает к себе. Сопротивляться даже не думаю. С удовольствием прижимаюсь к нему спиной, чувствую, как он нежно обнимает. Прикрыв глаза, откидываюсь ему на грудь, не отрывая взгляда от окна. Тёма уперся подбородком мне в макушку, сцепив руки на моем животе. Накрываю их своими ладонями, чуть поглаживая большими пальцами.

Внутри все сводит. Все внутренности будто наливаются свинцом, сердце распирает грудную клетку, и начинает ломиться зубы. Судорожно втягиваю воздух в лёгкие, пытаясь сделать это как можно тише. Не выходит. Артем замечает мое состояние и спрашивает:

— Тин, ты чего?

Лишь отрицательно мотаю головой. Что отрицаю? Не понятно.

Чувствую влагу на щеках, подрагивающими пальцами провожу по гладкой коже, с удивлением понимая, что это слезы. Мои слезы. Я не плачу, даже не хочу плакать, но солёные капли упорно ползут по щекам.

— Кристин? — настороженно зовёт он меня, и от звука его голоса ощущение, будто на американских горках скрываюсь вниз по закрученной спирали.

— Все хорошо, — чуть слышно отвечаю, растворяясь в его руках.

— Тебя трясет. Заболела?

— Да, — закусив губу, вдыхаю полной грудью, вбирая в себя его тепло, его запах… И смиряясь с очевидным, — тобой.

Чувствую, как напряглись его руки на моем животе. Зорин замер, задержав дыхание, но не проронил ни слова. Я же наоборот дышала так, будто пробежала стометровку. Никогда не говорила такие вещи, и понятия не имею, как это делается, но чувствую, что сейчас самое время.

— Тём, — произношу тихо и даже как-то жалобно. Нервно сглатываю, облизываю внезапно пересохшие губы, — по-моему, я тебя люблю.

Под конец фразы голос совсем пропадает, но он все прекрасно слышит, судя по тому, как шумно втягивает воздух в лёгкие.

Внутри будто взрыв. И нет слов, чтобы описать жгучее ощущение, расползающееся по венам, проникающее в каждую клетку.

Чуть ли не до крови закусываю губу, не отводя взгляда от снега за окном. Тело будто парализовано, налито свинцовой тяжестью. Не скажу, что я в этот момент счастлива и готова скакать от радости. Мне страшно до жути, потому что впервые в жизни стою перед человеком, полностью обнажив свои чувства. Никаких масок игр, ничего. Просто душа нараспашку, будто держу в дрожащих руках своё сердце и протягиваю ему.

Обречённость.

Да, именно так.

Чувствую, как дрожит подбородок и сводит зубы от эмоций, раздирающих изнутри, все в груди замирает и разлетается на осколки, отдаваясь щемящей болью.

И перед глазами тот лихой парень с третьего курса, который не давал прохода, которого я была готова придушить, лишь бы иметь возможность спокойно вздохнуть.

А оно вон как повернулось…

Я его люблю.

Вот и все, конец играм.

Кристина Антина окончательно исчезает, растворяется в его крепких руках, остаётся только Кристина Зорина.

— И я тебя, — скорее чувствую кожей, чем слышу его ответ. Ощущаю дыхание на своей макушке, биение его сердца, и обречённость потихоньку притупляется, становится прозрачной, уступая место спокойствию.

Я принимаю свои чувства, они часть меня и уже никуда не спрятаться, не сбежать. Да, я и не хочу этого, мое место здесь рядом с ним.

Так и стоим, молча наблюдая за снегом, окутанные тишиной. Артем меня обнимает, а я прижимаюсь к его груди. И нам никого не надо, у нас свои мир, своя Вселенная, где только мы и больше никого.

Я кофе заварю… тебе покрепче?

Ты знаешь, мне недавно было грустно.

Ты улыбнешься, взяв меня за плечи.

Не уходи, мне без тебя невкусно…

Прижмусь к тебе, отчаянно, до дрожи.

Опять небритый и слегка колючий.

А ты хвастливо спросишь: «Я хороший?»

Да нет, ты не хороший — просто лучший! (c)


Глава 7 | Нас просто не было. Книга первая | Глава 9