home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 6

Бросаю последний взгляд в зеркало, чтобы убедиться в том, что идеальна, подхватываю сумочку и покидаю гардеробную. В прихожей поверх короткого темно-лилового платья накидываю легкую кожаную курточку-косуху, обуваюсь, еще раз поправляю длинные, красиво уложенные волосы.

— Тём, я пошла, — громко кричу, пытаясь привлечь внимание Зорина. Он за компом и занят далеко не работой — скачал какую-то игру и уже третий день не может от нее отойти. Зависает, как маленький. Здоровенный мужик, а такими глупостями иногда страдает!

Слышу его шаги, и через пару секунд он собственной персоной появляется в коридоре.

— Ну как? — кручусь перед ним вокруг своей оси и в недоумении замираю, когда вместо одобрения вижу недовольство в зелёных глазах.

— Ты в таком виде собралась на концерт под открытым небом?

— Что не так?

— Кристин, ты на термометр сегодня смотрела? Чуть выше нуля, а у тебя разве что задница из-под юбки не выглядывает!

Он что, серьезно? Решил в няньки заделаться? Снисходительно улыбнувшись, потрепала его по плечу:

— Не переживай, папочка, не замёрзну.

Артем на лету перехватил мою руку и произнес:

— Тин, я серьезно. Какой может быть опен-эйр в таком виде?

Пытаюсь высвободиться, но он не обращая внимания, продолжает удерживать.

— Артем, заканчивай с нравоучениями! Роль курицы-наседки тебе не идёт.

— Переодевайся, — категорично заявил муж.

— Нет, — озвучиваю не менее категоричный отказ. Он глубоко заблуждается, если думает, что может говорить мне, что одевать, а что нет, — я иду именно так, в таком виде.

— Джинсы, нормальную куртку и шапку. Живо! — отпустив мою руку, резко разворачивается и направляется в гардеробную, по-видимому, реально вознамерившись меня переодеть.

Черт, надо было сваливать по-тихому! Пусть бы сидел и играл, а теперь спорить придется. Хотя…

Воспользовавшись тем, что Артем скрылся в комнате, тихо открываю дверь и выскальзываю на лестничную площадку. Подумаешь, около нуля! И что мне теперь в чучело огородное превращаться? Все девчонки будут при параде, и я такая нарядная, в шапке. Размечтался!

Лифт неторопливо прикрывает створки, когда дверь распахивается и на пороге появляется злой Зорин. Я с милой улыбкой машу ему ручкой и посылаю воздушный поцелуй. Все, пока, зеленоглазый мой.

Спускаясь вниз, чуть пританцовываю от нетерпения. Такси уже давно ждёт у подъезда, да и вся компания собралась на месте, только меня не хватает.

Лифт плавно тормозит, металлический бездушный голос сообщает, что прибыли нa первый этаж, и двери медленно расползаются в стороны. Делаю шаг вперёд, поднимаю глаза, и еле сдерживаю испуганный вопль. Прямо у выхода стоит Зорин, злой как демон. Дыхание тяжелое, отрывистое. И, по-моему, не столько от стремительного спуска по лестнице, сколько от еле сдерживаемых эмоций.

Черт!

В нерешительности выхожу на площадку и останавливаюсь перед ним.

— Или ты переодеваешься, или никуда не идёшь! — мрачно говорит он, и в голосе ни намека на возможность компромисса.

Это уже никуда не годится! Складываю руки на груди и раздражённо смотрю на него, нагло вскинув брови:

— Тёма, милый мой, свою позицию я уже озвучила. Я иду именно в таком виде, хочешь ты того или нет.

— Не идешь.

— Хм, и как ты, интересно, меня остановишь?

Он недобро усмехается:

— Легко. У нас разные весовые категории, — и прежде чем успеваю отреагировать, подхватывает за талию и заносит обратно в лифт.

— Тем, ты что творишь! — кричу, когда лифт приходит в движение.

Он невозмутимо нажимает стоп, и кабина замирает между этажами.

Артем делает шаг ко мне, опирается руками в стену по обе стороны от моего лица, прожигая горящим взглядом.

— Зорин, ты вконец обнаглел?! — с силой толкаю его в грудь, но он не реагирует, продолжая нависать надо мной мрачной скалой.

— Быстро, взяла и переоделась, — тихо, сквозь зубы цедит он, не разрывая зрительного контакта.

— Сейчас! Размечтался.

Не глядя, бьёт кулаком по кнопкам, и мы снова начинаем подниматься.

— У тебя есть время, пока этот грёбаный лифт ползет наверх!

— Ты что себе позволяешь? Я на этот концерт с мая месяца собиралась!

— Ничего не знаю. Время идёт. Когда поднимемся, я тебя просто затащу домой, и ты сегодня оттуда не выйдешь!

По глазам вижу, что не шутит. Да, ё-моё, что ж ты за упырь такой?!

Я не хочу сидеть дома, у меня планы на вечер, но понимаю, что мне его не переспорить, поэтому вырываю из рук одежду.

Зорин опять останавливает лифт. Где-то внизу слышатся недовольные голоса, но ему глубоко плевать. Гипнотизирует меня злым взглядом.

Бороться с ним бесполезно, поэтому смотрю на него со всем презрением, на которое только способна, и начинаю переодеваться, бесцеремонно закидывая ненужные тряпки ему на плече.

Артем даже бровью не ведёт, стоит как надзиратель, наблюдает за моими действиями, нервными рваными движениями.

— Доволен? — шиплю, застегивая ярко-голубую дутую курточку и желчно разводя руки в сторону.

— Шапку.

— Да, иди ты на фиг со своей шапкой!

Головные уборы я ношу только в феврале, в самый лютый мороз, а сейчас октябрь! Что скажут про меня, если явлюсь в таком идиотским виде?

Вместо ответа Артем берет и силой натягивает ее мне на голову. И не просто на макушку, а на лицо до самого подбородка. Ругаясь как пьяный сапожник, пытаюсь его оттолкнуть, стащить с себя это барахло, но Зорин перехватывает запястья и сжимает их так сильно, что непроизвольно охаю и замираю.

— Ты идёшь в шапке, и, не дай Бог, я узнаю, что сняла ее, — голос спокойный, почти ласковый, но в глазах такая буря, что становится не по себе.

Да он тиран! Самый настоящий! Его не сдвинуть, не переубедить. Он не будет спорить, сотрясая воздух, решив для себя что-то. Он просто идет напролом, отмахиваясь от чужого мнения и заставляя прогибаться под себя.

И как я этого раньше не замечала? Как он вообще умудряется сочетать в себе вечный позитив с таким несгибаемым упорством?

— Что ты привязался к этой шапке? — чуть не реву от злости.

— Кристин, мозги включи, — холодно произносит он, — ты же не сопливая малолетка, чтобы морозить себя ради возможности повыпендриваться перед остальными?

— Я хотела пойти красивой!

— Ты и так красивая!

— Там все девчонки будут нарядные!

— Мне наср*ть на остальных! Хотят задницы морозить — их проблемы!

— Так и я свою задницу уже в джинсы запакована! Шапка-то зачем?

— Кристина, у тебя сейчас все шансы остаться дома! — походу я его совсем разозлила, потому что Артем перешёл на рык, — выбирай сама, или затыкаешься и поступаешь как взрослая, или я затащу тебя домой, и весь вечер будем друг другу мозги тр*хать.

От его тона притихла, потому что внутренний голос услужливо подсказывал: «молчи, дура, молчи». Я ни капли не сомневалась, что он свою угрозу выполнит: никуда не отпустит, и вместо интересного мероприятия получу вечер полный скандалов.

— Ты — хам! — наконец, выдаю сердито.

— Правда? — иронично выгибает брови, — а ты кого ждала? Слюнявого лабрадора, с улыбкой наблюдающего за твоими глупостями? Я спокойно отношусь ко многим твоим закидонам, но откровенного идиотизма не потерплю.

Ой, мама дорогая! Первый раз вижу его таким злым. Похоже, я сделала невозможное: окончательно выбесила Зорина, являющегося просто эталоном мужского терпения, спокойствия и выдержки.

— Тём… — чувствую, что надо что-то сказать, пока не рвануло и не разнесло все к чертовой бабушке.

Лифт добрался до нашего этажа и услужливо распахнул двери. Ни один из нас не шелохнулся, так и стояли, прожигая друг друга яростными взглядами.

— Все, вали, пока я еще в силах тебя отпустить, — он покинул кабину и, бросив на прощание многообещающий взгляд, с угрозой произнес, — насчет шапки я серьезно. Снимешь — и тебе капец.

После чего, не оборачиваясь, ушел домой, громко хлопнув дверью, а я с трудом перевела дух и нажала первый этаж.

Ничего себе, он разошелся! Даже стрёмно стало. Злыдень! И далась ему эта шапка!

Выскочив из подъезда, со всех ног метнулась к давно ожидающему такси. Водитель бросил на меня недовольный взгляд, но ни слова не сказал.

Достала мобильник, чтобы посмотреть время, и обнаружила уйму пропущенных звонков и сообщений от друзей. Ничего, кроме раздражения, они не вызвали. Чего названивать? Сказала, что приеду, значит приеду. У меня дома огненный шторм разбушевался, а они со своими идиотским звонками.

Мысли опять переключились на Артема. Кто бы мог подумать, что он умеет быть таким? А так все хорошо начиналось! Такой дивный план — получить мужа, которым буду крутить, как захочу…

М-да, похоже, где-то что-то пошло наперекосяк, если он так и не начал прыгать вокруг меня с задранным хвостиком, а вот я еду на тусовку в идиотской вязаной шапке с огромным помпоном, и реально опасаюсь ее снимать.

Нахожу остальных у огромной сцены, оснащённой гигантскими прожекторами. Ещё издали ощупываю взглядом подруг и с досадой скриплю зубами, недобрым словом поминая мужа.

Прискорбно, но факт — я самая стрёмная.

Все в платьях, на шпильках, с красивыми прическами. И я, как последняя лохушка, в джинсиках, голубой курточке, вязаной шапочке — как десятиклассница. Ну, Зорин, ну, погоди. Аукнется тебе мой сегодняшний позор!

Градов тоже тут. Сканирует меня чуть удивлённым взглядом, и я отвечаю ему самой обворожительной улыбкой, впрочем, как и всем остальным.

Несмотря на то, что внутри все кипит, хочется рвать и метать, на лице у меня неизменная улыбка.

Каринка снисходительно на меня посматривает и произносит елейным голосом:

— Крис, детка, у тебя большая стирка?

У меня дома злобный бугай, который вынуждает меня делать так, как ему нужно! Вслух естественно не говорю этого, лишь пожимаю плечами, понимая, что опять придется делать хорошую мину при плохой игре. Черт, надоело-то как! Неужели нельзя общаться нормально, без вот этого д*рьма? Чтобы можно было просто, по-человечески, подойти и сказать, как есть на самом деле? Пожаловаться, потом вместе поржать и все, забыть. Так ведь нет, чувствую, весь вечер будут меня дергать с этим убогим прикидом… Внезапно понимаю, что нет сил и желания показывать ядовитые клыки и играть очередную роль. Пошли они все в задницу.

Просто махнула рукой и беспечно произнесла:

— Так и задумано.

Что и как именно задумано, уточнять не стала, пусть сами додумывают. В голове пока все мысли только об Артёме, и о нашей с ним ссоре. Градов что-то говорит, склонившись к уху, девчонки щебечут, а я мысленно все пережевываю свою стычку с мужем.

Вскоре на сцену выходят артисты, и начинается веселье.

Я продираюсь вперёд, оставив друзей за спиной. Если честно, просто не хочется видеть их самодовольные физиономии, и ловить на себе снисходительные взгляды.

Музыка течёт по венам, вытесняя все ненужные мысли, и я постепенно успокаиваюсь. Забываю и о ссоре с Тёмкой, и об усмехающихся подруженьках, и о Максе, стоящем позади и время от времени как бы случайно прикасающегося во мне.

Смотрю на сцену, пританцовываю, хлопаю.

В какой-то момент ловлю себя на мысли, что не слышу остальных, и даже Макса перестала ощущать рядом с собой. Становится интересно, что там происходит, поэтому поворачиваюсь к ним и удивленно останавливаюсь, прекратив притопывать ногой в такт музыке. Меня встречают откровенно злые, завистливые взгляды подруг.

Чего опять им не так?

Вопросительно, даже агрессивно поднимаю бровь и подхожу ближе, преисполненная намерений узнать, что сии пламенные взгляды в мою сторону означают.

И тут до меня доходит. Они замёрзли! Вместо стайки гламурных цыпочек меня окружает стадо синюшных куриц. У них красные трясущиеся обветренные ручки, нежно синие губки, аппетитно-лиловые носы. Им холодно! Перетаптываются с ноги на ногу, безуспешно пытаются не дрожать. Градов и ещё один парень, примкнувшие к нашей компании, выглядят немногим лучше.

И в этот момент на меня нападает смех, громкий, заливистый:

— Ну и морды у вас!

Они все похожи на отмороженных снеговиков, а мне хоть бы хны. Тепло и ютно. И уже шапка не кажется идиотской, и курка, и джинсы.

— Предлагаю свалить отсюда в какую-нибудь кофейню и погреться, — раздался голос Алексы, украдкой дышащей на свои посиневшие ручки.

Все дружно поддержали предложение. Кроме меня. Я бы с удовольствием дослушала концерт, но оставаться одной не хочется, да и не могу отказать себе в удовольствии позлить подруженек.

— Могла бы предупредить, что пойдешь вот так, в джинсах, — недовольно замечает Карина, когда мы направляемся прочь от сцены.

Я лишь улыбаюсь, и внезапно для самой себя цитирую Зорина:

— Надо головой думать, ведь уже не сопливые малолетки! — за что получаю очередной раздраженный взгляд.

Кофейня к счастью находилась недалеко от площади, где проводится концерт. Так что через пятнадцать минут, мы уже расположились за столом и сделали заказ.

— Крис, а почему ты сегодня не в платье? — с упреком спросил Максим, скользнув взглядом по моим ногам, единственным в нашей девчачьей компании затянутым в джинсы.

— Хм, чтобы пополнить ряды вашей команды, под названием «Синие носы»? — Вот еще, — пренебрежительно хмыкнула я, насмешливо взглянув на подруг.

Каринка метнула на меня ядовитый взгляд, остальные тоже начали бубнить что-то себе под нос, и только Макс добродушно усмехнулся, покачав головой. Плевать, хоть пусть целиком на недовольство изойдут, в этот раз я всем нос утерла.

Наверное, надо признать, что Артем был прав, и извиниться за свои сегодняшние выкрутасы.

Ведь если бы я настояла на своем, то сейчас ничем бы не отличалась от этих синюшных куриц. Сидела бы, нахохлившись, как индюшка, не попадая зуб на зуб, красными гусиными лапками судорожно вцепившись в кружку с кофе, неустанно шмыгая носом, пытаясь подтянуть сопли. А благодаря мужу, румяная, тепленькая, не испытывая никакого дискомфорта, трескаю шоколадное мороженое назло всем.

Позвонить ему что ли, поблагодарить?

Не знаю почему, но эта мысль меня захватила, мне действительно захотелось набрать его номер и сообщить, как все прошло. Извинившись, покинула компанию, и направилась в сторону дамской комнаты. Там потише, да и меньше шансов быть услышанной кем-то из своих. Почему-то мне не хотелось, чтобы они были в курсе моего разговора с Артемом. Пусть думают, что я сама додумалась до куртки и штанов, а не муж силой переодевал.

Нащупала в сумочке телефон, нашла среди контактов Зорина и нажала кнопку вызова. Десять гудков — ответа нет. Тишина. Еще одна попытка, снова тишина. И ещё раз, и снова результат тот же.

Та-а-ак, чем это он таким занят, что игнорирует мои звонки? Дрыхнет, что ли, уже?

В этот момент телефон в моих руках оживает, оглашая помещение веселым мотивом. Опустив глаза, вижу на экране фотографию улыбающейся физиономии Артема. Ага, очнулся, соизволил осчастливить меня своим царским вниманием.

Поднесла трубку к уху, нажав зеленую кнопочку ответа.

В тот же миг меня оглушила громкая музыка, и я, ойкнув, отодвинула телефон в сторону. Это ещё что за х*рня?

— Привет! — услышала бодрый, веселый голос. Артем говорил громко, пытаясь перекричать музыку. На заднем фоне чьи-то голоса, смех.

— Ты где? — подозрительно спросила вместо приветствия.

— Как где? В «Зеленом» забыла, что ли? Вчера ж говорили.

Блин, точно говорили. Забыла. Как всегда слушала вполуха, и в результате забыла. Вслух произнесла:

— Не забыла, просто уточняю, вдруг планы поменялись, и вы куда-то в другое место отправились.

— Не-е-е, нам и тут весело, — протянул он, и я услышала, как он кого-то отмахивается, со словами «Блин, дайте поговорить нормально!»

Это кому это там так весело? С раздражением поняла, что понятия не имею, что за компания у моего мужа, и с кем он весело проводит время пока я тут… Хм, провожу время со своей компанией. Черт, и не придерешься!

— Что звонишь? Случилось чего? — спросил Артем, и я, наконец, вспомнила о цели своего звонка.

— Нет, все хорошо. Просто звоню сказать, что ты был прав, заставив меня сегодня переодеться, — слова дались на удивление легко, хотя и не люблю признавать правоту других людей, — спасибо!

На другом конце трубки повисла тишина. Ну, как тишина… Шум, гам, музыка и только Зорин молчал, а потом подозрительно поинтересовался:

— У тебя точно все в порядке?

— В полном, — заверила его, чувствуя, как внутри что-то кольнуло. То есть он считает, что просто так я ему позвонить не могу? Только если вдруг какая-то ерунда со мной произойдет, или во что-то вляпаюсь? Нет, это уже ни в какие ворота не лезет!

— Хорошо, — наконец неуверенно отвечает, и интересуется, — долго ещё будешь там?

— Не знаю, — я действительно не знала. Пока еще в кофейне посидим, потом в клуб какой-нибудь заскочим, а потом уже и домой. Часа три-четыре, как пойдет, — а ты?

— Понятия не имею, — хмыкнул он, — у нас тут веселье в самом разгаре.

И именно в этот момент я услышала бабский голос:

— Тёмка, хватит не пойми с кем разговаривать, посылай всех к черту и иди к нам, без тебя никак.

Это, бл**ь, что за шалава там пищит??? Еле удержалась, чтобы спросить у Артема, какого хр*на у них там происходит.

— Сейчас приду, сказал же! — рыкнул Зорин, и как ни в чем не бывало, обратился ко мне, — ни минуты покоя. Ладно, давай, до встречи, все равно сейчас задергают, да и не слышно ничего, музыка орет.

— Тёмыч, ё-моё, ну сколько можно! — в этот раз мужской голос, — мы ждем!

— Да иду, блин! Все, пока, Злюка, целую.

— Целую, — механически ответила ему.

В какой-то оцепенелой задумчивости посмотрела на свое отражение в зеркале, поправила макияж, прическу и покинула дамскую комнату, вернувшись в зал к остальным.

Бабенки начали отогреваться. Смотрю, горячие напитки помогли, носы уже не такие синие, руки не такие красные, взгляды не такие злые. Макс встретил меня легкой усмешкой, многообещающе подмигнув. А я… А мне было плевать.

Я сидела со своими друзьями, лишь краем уха слушая их разговоры, с каждой минутой все глубже погружаясь в свои мысли.

Вот вроде все, как я и задумывала. Я здесь, свободная как ветер, Зорин где-то там, со своими, не достает меня, не контролирует, не навязывает свои условия. Все, как и планировалось, тогда почему не чувствую никакого удовлетворения?

Хотела, чтобы отдыхали по отдельности, чтобы он не совал нос в мои дела? Получила! Знала, что он не из тех, кто будет дома сидеть, грустными глазами глядя в окно, в ожидании моего прихода, но ведь изначально готовилась к этому, и мне на это было глубоко плевать. Пусть идет куда хочет — хоть по барам, хоть по бабам, его дело. Тогда почему вместо вкуса победы ощущаю какую-то непонятную горечь? Ведь отличный вечер. Всех уделала, вышла победительницей из ситуации, которая казалась заведомо проигрышной, девчонкам опять нос утерла, напротив Градов улыбается, кидая на меня пламенные взгляды.

А, я сижу и думаю, чем там занимается Артем, и что это там за курица указывает, чтобы он завязывал разговаривать «не пойми с кем»!

Не пойми с кем?!

Это она не пойми кто, а меня с этим небритым типом связывает штамп в паспорте и проживание под одной крышей!

Сама не заметив как, завела себя до самых небес.

Через полчаса, когда все отогрелись, развеселились и собрались развлекаться дальше, я поняла, что мне с ними не по пути. Настроение ушло в ноль. Меня раздражала Карина, со своими манерными ужимками, раздражал Градов, посылающий двусмысленные взгляды. Раздражало все, поэтому я сделала то, что умела лучше всего — ушла по-английски, не прощаясь. Правда, уже отъехав от кофейни на такси, отправила Абаевой смс-ку: «Не ждите. Возникли важные дела». Ответные, как я понимаю не очень ласковые сообщения, даже не стала читать, сразу удалив.

Такси неторопливо ползло в сторону дома, а я сидела на заднем сиденье и задумчиво крутила в руках телефон. Зачем я это делала — не знаю. То ли звонка ждала, то ли сама хотела позвонить, но ни того, ни другого не произошло. Раздраженно вздохнув, откинулась на спинку и прикрыла глаза. Сейчас приду домой и лягу спать. Плевать на все.

Водитель не успел оттормозиться, и машина резко подскочила на лежачем полицейском. Толчок вывел меня из состояния рассеянной задумчивости. Недовольно покосилась на неаккуратного водителя, а потом перевела взгляд на то, что за окном.

Мы проезжали по одному из центральных проспектов. Мимо музея, мимо здания суда, мимо яркой вывески «Зеленый бар». По какой-то нелепой случайности таксист выбрал именно этот путь из всех остальных.

Подскочив на месте, как ужаленная, приникла к окну, провожая взглядом остающуюся позади вывеску. Любимое место Зорина и его компании. И сейчас они там. Веселятся, шумят.

Снова сажусь ровно, невольно сложив руки на груди. Сердце мечется как ненормальное, и в душе разлад. Пытаюсь взять себя в руки, успокоиться, перестать нервно дрожать. Вроде получается, но когда машина тормозит на светофоре, обреченно прикрываю глаза, чувствуя, что это выше меня:

— Разворачивайтесь. Я передумала. Мне надо в Зеленый, — говорю решительно, и удовлетворенно киваю самой себе. Все правильно, я должна увидеть, что там у них происходит.

Сдаю куртку в гардероб, жетончик засовываю в задний карман, и останавливаюсь перед большим зеркалом. Глаза блестят, на щеках нездоровый, неровный румянец. Красавица.

Внутри все ходит ходуном, и ощущение, будто я маленький непослушный ребенок, пытающийся тайком пробраться в комнату к родителям. Вытираю о бедра внезапно вспотевшие ладони и, собравшись духом, захожу в зал.

Все как всегда. Музыка, толпа людей, всеобщее веселье, но меня все это не интересует. Скольжу взглядом по толпе, высматривая Артема. Его не видно, но я уверена, что он здесь. Сердцем чую, что колотится в груди, не давая нормально вздохнуть.

Вряд ли они зажигают в самой гуще. Скорее где-нибудь сидят, общаются.

Иду туда, упрямо протискиваясь между разгоряченными телами. Пару раз кто-то хватает за руку, пытается пригласить на танец, я лишь рассеяно отмахиваюсь и продолжаю свой путь.

Наконец удается выбраться из толпы, достигнуть зоны, в которой расположены столики. Осматриваюсь, и почти сразу вижу Зорина и его компанию.

Они устроились практически в самом углу, дальше, чем все остальные. Их семеро. Три девушки и четверо парней. Кроме Артема я знаю только одного из них. Антон, наш общий одногруппник. Они о чем-то увлеченно разговаривают, смеются. На столе кальян, стаканы. Вечер в разгаре. В какой-то момент чувствую себя полной дурой, пытаюсь сообразить за каким я сюда вообще пожаловала, почему не поехала домой и не легла спать, как планировала. Мне стало как-то неудобно… стыдно что ли, будто притащилась без приглашения на праздник. И как я сейчас к ним подойду? Может сбежать, пока меня никто не заметил, притвориться, будто ничего не было?

Поздно. Голова сомневается, а ноги несут вперед.

Зорин сидит ко мне спиной и не видит моего приближения. Я напряженно всматриваюсь в широкую спину, пытаясь загнать внезапно проснувшуюся робость подальше, спрятать ее от посторонних глаз. Он что-то втирает остальным, облокотившись одной рукой на стол, а второй оживленно жестикулируя, потом потирает шею и, запрокинув голову кверху, громко смеется. А у меня коленки начинают дрожать, потому что оказываюсь совсем близко к ним.

Первым меня замечает Антон. Вижу, как у него вытягивается лицо, и глаза становятся квадратными. Не отрывая от меня взгляда, он склоняется к Артему и произносит:

— Идея фикс!

Это он про меня? Я уже достаточно близко, чтобы расслышать каждое слово. На лице как всегда ни одной эмоции, только уверенная улыбка.

Темка явно не понимает, что Антон имеет в виду, в недоумении разворачивается к нему:

— Какая идея-фикс?

— Твоя.

До Зорина по-прежнему не доходит, о чем говорит Беликов. Он вопросительно разводит руками, показывая, что не понимает о чем речь.

В ответ Антон просто показывает на меня пальцем. Вижу, как Артем замирает, а потом медленно оборачивается через плечо. Сначала его взгляд упирается мне в живот, потом поднимается выше. И вот мы уже смотрим глаза в глаза. Я — снисходительно изогнув бровь, а он — в немом изумлении.

— Идея фикс? — сложив руки на груди, уточняю у него.

Зорин смущенно морщится и поднимается со своего места, попутно отвешивая подзатыльник Антону.

Мы с ним отходим на пару шагов от столика, чтобы поговорить.

— Тин, все в порядке? — настороженно спрашивает он, вызывая очередной всплеск раздражения. Почему он так уверен, что я к нему обращаюсь, только если что-то не в порядке? Неужели не может быть других вариантов? Даже обидно стало.

— Все хорошо, — сдержано киваю, ловя на себе подозрительный взгляд.

— Точно? — не унимается он.

— Да.

— Как концерт?

— Нормально, — пожимаю плечами. На самом деле, я уже и не помню, что на этом концерте было. Просто цветное пятно где-то на задворках памяти. Мне все еще неудобно, потому что не понимаю, рад мне Зорин или нет.

— Я думал, что у вас там продолжение намечалось.

— Намечалось, — соглашаюсь с ним.

— И?

— И я передумала. Сначала хотела вернуться домой, но потом решила приехать к тебе, — смотрю по сторонам, делая вид, что меня интересует окружающая обстановка, на самом деле, просто пытаюсь скрыть свою неуверенность.

Артем с минуту молчит, рассматривая меня как диковинную зверюшку, потом усмехается и произносит:

— Ну, и хорошо, а то я уж думал идти тебя отлавливать где-нибудь.

В глазах смешинки пляшут, и я чувствую, как меня отпускает, как по венам тепло разливается. Только сейчас признаюсь себе, что боялась наткнуться на его недовольство, вызванное моим внезапным появлением.

— Пойдем, с ребятами познакомлю, а то они уже все шеи сломали, заглядывая в нашу сторону, — он делает шаг в мою сторону, и замирает, устремив досадливый взгляд мне за спину, — да, твою ж мать!

В недоумении пытаюсь обернуться, чтобы посмотреть на причины столь внезапной смены его настроения, но Зорин не дает, крепко схватив за плечи и чуть нагнувшись ко мне, быстро произносит, так чтобы кроме меня никто не услыхал:

— Кристин! Ты ведь в курсе, что я не святой, и никогда им не был? И со свечкой на дороге не стоял, ожидая твоего прихода?

— В курсе, — подозрительно хмурюсь и снова пытаюсь обернуться. Результата ноль, держит так, что не вдохнуть.

— А ты помнишь, что идея с тайным замужеством принадлежала именно тебе, — снова быстрый раздраженный взгляд поверх моей головы, — и что именно ты настояла на то, чтобы никому ничего не говорить?

— И-и-и-и? — чувствую, как изнутри волна горячая поднимается. Снова пытаюсь высвободиться. Не дает, сжимает крепко, в глаза смотрит и взгляд жесткий, напряженный. Ни намека на шутку или дурачество. Меня пробирает до самых костей.

— И ты знаешь, что я люблю тебя. И никого другого в моей жизни нет и быть не может? Знаешь?

— Если ты меня сейчас не отпустишь, я тебя пну, — обещаю, опуская выразительный взгляд на его пах.

— Ты главное помни, что я сказал, что бы сейчас не произошло.

— Да какого хр*на? — все-таки скинула с себя его руки и резко обернулась, желая увидеть, что же такое он пытается от меня скрыть.

В тот же миг откуда-то сбоку выскакивает миниатюрная юркая девица в длинными, черными как смоль волосами, и набрасывается на Зорина. В буквальном смысле, заскакивает на него с руками и ногами. Мне кажется, если бы он не был таким крепким, она бы в порыве страсти свалила его на пол. А так, Артем лишь слегка пошатнулся, но устоял.

Эта мартышка повисла на нем, обвив шею руками и пытаясь поцеловать.

Ну! Ни! Хрена! Себе!

У меня нет слов. Стою, смотрю на них с открытым ртом и нелепо расставленными руками. Артем как может уворачивается от жаждущих губ, виновато улыбаясь мне, пытаясь отодрать от себя эту… эту…

В общем, у меня шок. Нет, я в курсе, что бабы на него вешаются, всегда вешались, но чтоб вот так… с разбегу! Обалдеть!

Наконец ему удается расцепить ее руки и отодвинуть от себя:

— Оксан, прекрати! — произносит строго, внимательно следя за каждым моим движением, ловя мою реакцию, готовый в любой момент прервать мой побег, если такой вдруг случится.

— Тёмочка, — промурлыкала она, снова пытаясь обнять, но теперь Зорин был наготове и не дал этого сделать, удерживая ее на расстоянии вытянутой руки, — Я соскучилась. Ты куда пропал? С начала лета ни одного звонка, ни письма.

Против воли молниеносно прикидываю в голове сроки. Так, женаты мы с начала июля, а закрутилось все где-то в середине июня. Чувствую, как черные когти непонятной злости, впившиеся в грудь, ослабляют свою хватку. Ладно, живи гад небритый!

— Ну, все Темыч, ты попал, — слышу насмешливый голос Антона, — сейчас госпожа Антина как всегда пошлет тебя на хрен и уйдет.

Я злая. На Артема, на эту приставучую девицу, на себя, за непонятный всплеск эмоций. Поэтому разворачиваюсь к Беликову и с привычной надменностью произношу:

— Госпожа Антина бы ушла не задумываясь, а вот Зорина, пожалуй, еще постоит, посмотрит.

Они переглядываются между собой в полном недоумении, не понимая, что означает эта фраза. Плевать на них. Разворачиваюсь к Артему, прожигая мрачным взглядом. В ответ он исподлобья смотрит на меня, не отрываясь. Вижу, как потемнели его глаза после моих слов. Чувства, отражающиеся в них, мне не понять. Моя проницательность дала сбой, уступив под натиском совсем других эмоций.

Это меня удачно занесло сюда!

Интересно, а не появись я на этом празднике жизни, Артем так же бы отбивался от этой потаскушки или милостиво позволил бы висеть на себе?

Как ни странно, суть происходящего первая улавливает именно Оксана:

— Ты, что… женился? — выдыхает она, и в голосе проскакивают истеричные нотки.

За столиком повисает гробовая тишина. Перевожу взгляд и вижу до крайности изумленные лица. А еще замечаю, как у брюнетки, сидящей с краю в глазах проскакивает неприкрытая ярость, смешанная со жгучей ревностью. Правда, она сразу прячет свои эмоции за маской обычного удивления.

Что ещё одна фанатка??? Или мне показалось?

— Да, — тем временем прозвучал спокойный ответ Зорина, — знакомься, это Кристина.

В тот же момент Оксана, яростно сверкнув глазами, бросилась в мою сторону, но Артем оказался быстрее. Сделав два стремительных шага, вклинился между нами, не дав ей до меня добраться:

— Тсссс, Ксюх, уймись! — схватив ее за плечи, чуть встряхнул.

Девушка подняла на него огромные, наполненные слез глаза:

— Ты — свинья! — скинув с себя его руки, зло толкнула в грудь, а потом развернувшись бросилась прочь, через секунду скрывшись в толпе.

Зорин проводил ее мрачным, полным досады взглядом, устало потер виски и, запрокинув голову, к потолку шумно выдохнул:

— Бл**, да что за день сегодня такой, — обреченно простонал, печально качая головой. Стоял так, наверное, минуту, после чего переключил свое внимание на меня, а я подняв брови, смотрела на него, ожидая объяснений, кого хр*на сейчас было.

Вижу, что такие разборки ему не по душе, чувствует себя неуютно. Смотрит на меня, неуверенно потирая переносицу, пытаясь справиться с волнением. Пробрало его видимо не по-детски.

— Дома поговорим, — наконец прохладно произносит парень.

— Не стоит, и так все ясно, — отмахиваюсь, отводя глаза в сторону.

— А нам никто ничего не хочет объяснить? — раздается женский голос, тот самый, что я слышала по телефону. Оборачиваюсь и вижу, что принадлежит он именно той брюнетке, что не смогла удержать маску на лице.

Артем ещё раз вздыхает, бесцеремонно подхватывает меня за талию, и чуть ли не силой тащит к столу:

— Знакомься, это Дима и его жена Марина, мы вместе работаем. Это Виталик с Аней — учились вместе до того, как я в армию ушел. Этого придурка ты уже знаешь, — он кивнул на Антона, последней в списке была брюнетка, — а это — наш кандидат психологических наук, Света, дружим с пятого класса.

Хм, подруга говоришь? Видела я, как эта подруга по тебе взглядом полоснула три минуты назад! Так на просто друзей не смотрят! Естественно молчу, оставив свои догадки при себе.

— А это, Кристина, моя жена, — продолжает Артем, и по голосу слышу, что злится, — предвосхищая все ваши дебильные комментарии поясняю. Нет, это не шутка. И да, мы женаты. Ее кольцо вот, — нагло поднимает мою руку, чтобы продемонстрировать всем полоску металла, окольцовывающую мой безымянный палец, — мое, вот!

Откуда-то из кармана достает кольцо сердито надевает на палец, водит из стороны в сторону, показывая присутствующим:

— Еще вопросы есть?

Все сидят, изумленно хлопая глазами, в оцепенении рассматривая нашу сумасшедшую парочку. Наконец раздается недовольный голос Дмитрия:

— Ты зажал свадьбу!

— Хр*н с ней со свадьбой, — встревает Антон, — он мальчишник зажал!

И тут за столом поднимается галдеж. Кто-то причитает, кто-то поздравляет, кто-то возмущается.

Артем молча наблюдает за этим базаром, потом склоняется и тихо предлагает:

— Кристин, если хочешь, можем уйти отсюда прямо сейчас.

По вибрирующему напряженному голосу понимаю, что переживает, что появление бывшей и ее бесцеремонное поведение в моем присутствии, выбили его из колеи и он не знает какой реакции ждать от меня.

У меня самой сердце бьется так, что, кажется, будто ещё пара ударов и грудная клетка рассыплется в прах. Меня крутит и чуть ли не выворачивает наизнанку, а стоит прикрыть глаза, возникает картина, как Оксана на нем висит. Гоню ее прочь, пытаюсь переключиться:

— Пожалуй, я хочу остаться. Еще ненадолго, — произношу отстраненно улыбаясь, всеми силами пытаясь сдержать охватившее волнение, раскаленной лавой текущее по венам.

Темка, поджав губы, смотрит на меня, и я понимаю, что он хочет уйти, и все обсудить в спокойной обстановке, без посторонних глаз. Я тоже хочу уйти, но не могу, пока не проясню один важный момент.

Присаживаемся за столик. Артем на свое место, а я рядом. Его рука по-хозяйски лежит на моем колене, и я чувствую, насколько она напряжена. Разговор получается скованным. Все присматриваются ко мне, принюхиваются, пытаются понять, что я за птица. Все еще находятся в состоянии шока, отголоски которого нет-нет, да и проскакивают в изумленных взглядах.

Дольше всех не унимался Антон, который никак не мог поверить в наше замужество. Он, наверно, раз сто спросил, а не прикалываемся ли мы, и заткнулся только после того, как Зорин его откровенно послал. Артем умеет быть грубым, сегодня я в этом убедилась.

Спустя некоторое время Светлана поднялась на ноги и, извинившись, направилась в дамскую комнату. Я проводила ее мрачным взглядом, а потом отправилась следом.

Глядя на себя в зеркало, жду, когда она выйдет из кабинки. Наконец дверца распахивается, и Света выходит наружу. Увидев меня, замирает. Наши взгляды пересекаются в зеркале, и ни одна не отворачивается.

Наконец она берет себя в руки и подходит ближе, начинает мыть руки в соседней раковине, время от времени косясь в мою сторону. Я поправляю макияж, волосы, чувствуя на себе ее взгляд.

— Значит, Артем все-таки женился, — произносит она с добродушной открытой улыбкой, а меня словно током пронзает. От нее несет фальшью за километр.

— Женился, — сдержано киваю.

— Он про тебя много говорил, но никто не думал, что все вот так закончится.

— Не думал, — снова соглашаюсь.

Интересно, она так и будет из себя мать Терезу строить? Не, так дело не пойдет.

— Я так рада за вас, — произносит она, старательно улыбаясь, но чуть подрагивающие уголки губ выдают ее состояние.

— П***шь, — грубо произношу, глядя ей прямо в глаза.

Света удивленно охает, и смотрит на меня как овечка на мясника.

— Ну, давай, расскажи, как давно ты сохнешь по моему мужу.

— Кристин, что ты такое говоришь? — она прижимает ладони к щекам и начинает метаться по туалету, сбивчиво тараторя, — мы с ним друзья… Уже столько лет… Я к нему как к брату отношусь.

Хлопаю в ладони и восхищенно произношу:

— Боже мой, какая речь! Какой накал страстей, я почти прониклась и даже немного всплакнула, — театрально промакиваю средним пальцем уголки глаз.

Светлана замирает, тяжело дыша, смотрит на меня. И я вижу, как с ее лица сползает маска кроткой, доброжелательной барышни, являя миру разъяренную стерву.

— Тебя вообще не касается, что у меня к Зорину!

Задумываюсь на мгновение, а потом киваю:

— В принципе да. Меня это не касается. Мне вообще по х*ру на тебя, и твои жалкие потуги, подруга. Впрочем… не только мне.

Она моментально вспыхивает, столько намекнуть, что Артем равнодушен к ней. Снова открывает воду и начинает мыть руки, будто не делала этого две минуты назад. Вижу, что пытается успокоиться, взять себя в руки. И у нее это выходит. Ну, ничего, сейчас мигом исправим.

— Можешь выпендриваться, сколько захочешь. Все равно долго не продержитесь, — снисходительно произносит она.

— Правда? Интересно, почему? — одну руку ставлю на пояс, а второй упираюсь в стену.

— Даже дураку понятно, что сейчас Артем просто дорвался, и не замечает ничего. Ты у него, как заветная галочка, недаром идеей фикс называл. Скоро пелена спадет, и он сможет трезво оценить ситуацию.

— Поясни-ка.

— Что тут пояснять? Где ты, и где он, — хмыкает эта с*чка, разглядывая свое отражение. — Не доросла ты до него, деточка.

— А ты, насколько я понимаю, доросла?

Вместо ответа лишь изгибает в пренебрежительной улыбке пухлые губы.

— Хм, — потираю подбородок, — может быть. Пойду-ка узнаю его мнение на этот счет. Как ты думаешь, ему понравится, что так называемая подруга детства, на самом деле течет при одном взгляде на него, и мечтает, чтобы он обратил на нее свое внимание?

— С*ка! — яростно разворачивается ко мне.

— Ты даже не догадываешься какая, — я не вру, не приукрашиваю. Во мне действительно просыпается она, с*ка, готовая раздавить все хорошее в поле зрения, вытаскивающая на поверхность все слабости и недостатки окружающих.

— Рано или поздно у Зорина откроются глаза, и он поймет какая ты на самом деле! И угадай, кто будет рядом в этот момент?

— Чего тут гадать. Если такое случится, рядом будет неудачница, которую он и за женщину не считает. Которая все время была под боком и обреченно наблюдала за тем, как он меняет бабу за бабой, слушала рассказы о том, как и кого он трахает, прикрываясь жалкой улыбкой. — От этих слов Светлана дернулась и побледнела, не сумев удержать на лице маску, — Эта овца подставит ему плечо, утрет платком скупые мужские слезы, а потом будет бережно хранить эту тряпку, нежно поглаживая ее ладошками в моменты печали, вдыхая аромат и тайно занимаясь самоудовлетворением. Потому что ни при каком раскладе большее ей не грозит. А он пойдет дальше, даже не оглядываясь. Как тебе такой сценарий?

Бью словами, наотмашь. Ломаю наглую девицу, которую сегодня увидела первый раз в жизни, нанося удар за ударом по слабому месту, тем самым стараясь унять пожар бушующий в крови. Сегодня я оказалась в странной ситуации, непростой, изнутри раздирают непонятные противоречия, не понимаю, что со мной творится, и от этого просто задыхаюсь. Мне срочно нужно сделать кому-нибудь еще хуже. Раздавить, размазать, выплеснуть весь гремучий коктейль, кипящий внутри. Поэтому безжалостно продолжаю:

— Если хотелось его заполучить, то надо было раньше прекращать игру в дружбу, пока еще не превратилась в его глазах в бесполое существо, пригодное только для дружеских разговоров. А сейчас все, помаши ручкой, сядь в уголке и не комплексуй. Поезд ушел. Такова жизнь, деточка. Кто-то создан, для того чтобы его любили, а кто-то просто так, для фона.

— С*ка, — еще раз повторяет она, сдавленным шепотом.

Склонившись к ней, скольжу взглядом по бледному лицу, подрагивающим губам, и участливо произношу:

— Знаю. И тебе советую. Может, хоть кому-то будешь нужна… Еще раз увижу, как ты пускаешь на него слюни, разговор будет другой. Я ему выдам все твои тайные помыслы, да еще и от себя добавлю. Поржем над тобой вместе с ним. Обещаю.

Она отшатывается от меня, прижимая ладонь к губам, и в глазах плещется ненависть, смешанная с отчаянием и болью, готовыми пролиться слезами. Я выбила ее из зоны комфорта, макнула носом в д*рьмо и подержала там, заставляя давиться им, захлебываться, теперь тысячу раз подумает, прежде чем рот разевать.

— И кстати, хр*новый из тебя психолог. Шла бы лучше в магазин, трусами торговать, может, больше толку бы вышло, — последний раз прохожусь по ней пренебрежительным взглядом, и, развернувшись, иду прочь.

Вот теперь можно покидать это заведение. Я узнала все, что хотела.

Домой едем молча. Артем сидит, откинувшись на спинку и прикрыв глаза, а я стеклянным взглядом уставилась в окно, при этом ничего не вижу, не понимаю.

Такое чувство, будто меня разобрали, все перетряхнули и небрежно засыпали обратно. В животе гудит, словно шаровую молнию проглотила, по венам течет яд. Меня душат странные ощущения, и мне никак не удается от них избавиться. Чувствую присутствие Зорина в машине каждым миллиметром кожи, каждой клеточкой. Нервы как оголенные провода, хочется скандалить, устроить ему разнос. А под этой бушующей лавой теплится странное желание, чтобы он меня успокоил. Сказал что-нибудь, что потушит пожар, выжигающий изнутри.

На какой-то миг чувствую себя уязвимой, беззащитной. Мне не нравится это чувство. Силой воли отгоняю его, схлопывая защитную броню, трясу головой, отгоняю наваждение.

Дома раздеваемся, разуваемся и я сразу направляюсь в спальню. Сегодня выдался эмоционально сложный день, хотелось поскорее забраться в кровать, прикрыть глаза и забыться.

Уйти не удается.

Зорин перехватывает меня на полпути. Берет за руку и молча ведет в большую комнату. Я покорно бреду следом. На меня внезапно нападает такая слабость, что не могу даже пошевелиться. Он садится на диван, притягивает меня к себе, и усаживает сверху. Я не сопротивляюсь. Сажусь ему на колени, утыкаюсь носом в шею и прикрываю глаза, чувствуя, как сердечко бьется где-то в горле. Он обнимает, крепко прижимая к себе, уткнувшись носом в растрепанные волосы. Я не знаю, сколько времени мы так сидим, прежде чем он произносит:

— Тин, прости.

— За что? — шепчу чуть слышно.

— За сцену в клубе. Я не ожидал, что там появится Оксана. Да и вообще не думал, что она может вот так… — он вздохнул, тщательно подбирая слова, — мы с ней раньше… ну… это…

— Встречались?

— Да какое там. Просто… пфф…

— Тр*хались? — услужливо подсказала нужное слово, чувствуя, как внутри опять поднимается жгучая волна.

— Черт, Кристин! — раздраженно рявкает на меня, а потом обреченно машет рукой, — в любом случае все в прошлом. Мне жаль, что ты стала свидетелем ее появления.

Сижу, молчу, чуть дышу, чувствуя холодные липкие щупальца шевелящиеся в груди.

— Тин, — напряженно зовет он, — только, пожалуйста, не накручивай себя, и не выдумывай х*рню, которой нет.

— Даже не думала, — бессовестно вру, и от этого становится еще противнее. Надо просто пожать плечами и забыть, но не получается. Внезапно осознаю, что таких Оксан у него немереное количество, и что я могу еще не однократно стать свидетелем таких сцен. Что-то мне подсказывает, что моих нервов на такой марафон не хватит.

— Врешь, — констатирует очевидный факт.

— Вру.

Он лишь крепче прижимает к себе и шепчет на ухо:

— Тин, не важно, что было раньше. Сейчас есть только мы, и больше никого. А прошлое… оно есть у каждого, и от него не избавиться.

— Я знаю.

Он отстраняет меня от своей груди, вынуждая сесть ровно. Обхватывает ладонями лицо, и нежно поглаживая кожу большими пальцами, смотрит в глаза:

— Кристин, только ты и больше никого. Ты мне веришь? — взгляд собранный, тяжелый. Он ждет моего ответа. Я накрываю его руку своей ладонью и, прикрыв глаза, произношу:

— Верю.

И в этих словах нет ни капли лжи. Я действительно ему верю.

Снова прижимаюсь к нему, зарывшись руками в густые короткие волосы, и мы просто сидим, обнявшись, слушая дыхание.

— Как концерт? — наконец интересуется он.

— Неплохо. До конца, правда, не досмотрели.

— Почему? — поглаживает спину, и я готова мурлыкать, как сытая кошка.

— Все окоченели, — произношу, не скрывая усмешки, — кроме меня.

Чувствую, что он улыбается, от этого становится тепло и уютно.

— Но нервы ты мне с этой шапкой знатно помотал. Я даже не подозревала, что из-за такой ерунды ты можешь настолько разозлиться.

— Я злился не из-за этого, — тихо произносит Артем, — знаю, что ты как кошка, которая гуляет сама по себе, что у нас договор. Но меня просто ломает из-за этих раздельных походов. Сегодня не сдержался. Чуть крышу не снесло оттого, что опять уходишь одна. Меня это бесит настолько, что словами не передать. Я не против посиделок с подругами, но у нас как-то все не правильно. Словно мы не пара, а… не знаю что. Ладно, сегодня хоть насчет свадьбы сказали, и то плюс. Я вообще не понимаю, зачем нужны эти игры в партизанов…

Замолкает, а я с трудом сглатываю ком, стоящий в горле, а потом осипшим от волнения голосом произношу:

— Тём, в следующую пятницу я иду на выставку, — тотчас руки на моей талии напряглись:

— Кристин, ты опять…

— Пойдешь со мной? — перебиваю его недовольную фразу.

Артем замирает, потом усмехается и отвечает:

— В следующую пятницу у нас проверка на работе, не думаю, что удастся освободиться пораньше.

— Не важно. Как закончишь, приезжай. Я буду рада.

— Хорошо, — он чуть сжимает меня в объятиях, и предлагает, — пойдем спать?

— Давай еще посидим, — мне так хорошо, что не могу даже пошевелиться. Так и сижу, прижавшись щекой к крепкому плечу, пока не засыпаю у него на руках.


Глава 5 | Нас просто не было. Книга первая | Глава 7