home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 5

На выходные обещали жаркую погоду, и я пыталась придумать, чем бы интересным заняться. Ни одной стоящей мысли в голове не возникло, поэтому решила просто положиться на Артёма. Вот уж, у кого всегда куча идей как весело и с толком провести время. Каково же было мое удивление и недовольство, когда, вернувшись в пятницу с работы, он чуть ли не с порога заявил, что завтра рано утром уезжает на рыбалку с мужиками, с ночёвкой.

Блин, он еще и рыбак заядлый, оказывается! Я поворчала, попыхтела, попыталась напроситься с ним или отговорить его от поездки, но все безрезультатно. Зорин решил, что пойдет, значит Зорин пойдет, и хоть в лепешку расшибись — не передумает. До чего же упертый тип!

В результате я сдалась. А чего еще делать? Не закатывать же скандал из-за такой ерунды? Вечером он съездил к себе на квартиру за удочками, крючками, какими-то баночками, блестящими штучками. Разложил все это добро на балконе и начал готовиться, а я, забравшись с ногами в плетеное кресло, скептично наблюдала за его действиями, время от времени задавая вопросы. Артем терпеливо отвечал, объяснял, что к чему, хотя было видно, что мыслями он где-то в другом месте. На мой вопрос все ли в порядке, муж уверенно отвечал, что все отлично, и он просто настраивается на предстоящую ловлю рыбы. Мне этого не понять. Чего там настраиваться? Сел, удочку закинул и пялься на поплавок, пока не начнет метаться из стороны в сторону. В этот момент он на меня посмотрел так, будто я глупость какую-то выдала, и покачал головой.

В тот вечер я поняла, что рыбалка для мужиков — это нечто возвышенное. И если они туда собираются, то можно хоть костьми лечь, но остановить процесс невозможно.

Весь вечер я нет-нет, да и пыталась переманить Тёмку на свою сторону, соблазнить прогулкой или ещё чем-нибудь. Результата ноль. В десять вечера взял и ушел спать, со словами, что ему скоро вставать.

А я обиделась. Нет, ну надо же, какой!

Посидеть с удочками ему интереснее, чем провести время с драгоценной женой, то есть со мной. Почувствовала себя маленькой, несчастной и заброшенной. В результате за ним не пошла и до полуночи зависала у телевизора, перескакивая с канала на канал.

Утром проснулась около восьми одна, в пустой постели. Я вообще в последнее время раньше вставать стала благодаря стараньям некоторых. Стала думать, чем же все-таки заняться. Мужа не будет дома до завтрашнего дня, все домашние дела ещё вчера переделала, даже еды и то наготовила. И чем прикажете себя развлекать? Странно, но даже по магазинам не хотелось идти. Не хотелось ни туфелек, ни юбочек. Скучно.

Еще раз добрым словом прошлась по драгоценному муженьку. Ну надо же, взял и бросил меня на произвол судьбы! Пошел развлекаться, или как он там для себя это занятие позиционирует, а меня оставил изнывать от тоски.

Полежала ещё немного, поразмышляла на тему несправедливости бытия и с ворчанием поднялась с постели.

Чем дольше бродила по дому, думая о том, какой Артём поросенок, тем сильнее заводилась. В результате решила, что тоже отлично проведу это время, развлекусь по полной, и ещё неизвестно кто круче отдохнет. Вот только осталось придумать, чем именно заняться.

Не знаю, чем именно я руководствовалась, но спустя час таких метаний взяла в руки телефон и нашла номер Градова. С сомнением нажала кнопку вызова и стала ждать ответа. После первого гудка нахмурилась, внезапно осознав, что Макс мне на фиг не сдался, после второго нахмурилась еще сильнее, пытаясь понять, какого черта я творю, а после третьего сбросила звонок и растерянно отложила телефон в сторону.

Попробовала посмотреть телек — не интересно. Почитать — не интересно. Ничего не хочу, и ощущение такое, будто не хватает чего-то. В результате порывисто собралась на пробежку и отправилась в парк.

Свежий воздух с отголосками приближающейся осени взбодрил, привел мысли в порядок. Спрашивается, чего я так разошлась? Есть у Зорина свои увлечения, и это хорошо. И он вовсе не обязан отказываться от всего только из-за того, что мне нечем себя занять. Ну, любит человек рыбалку. Чего в этом такого? Вот отец у меня тоже раньше любил с удочкой на берегу посидеть, если верить его рассказам. Да и вообще, многие мужики этим делом грешат. Сомневаюсь, чтобы их женщины в эти моменты бились в истерике или метались в гневе по дому, как это делала я сегодня утром.

Ненароком вспомнились анекдоты на эту тему, и перед глазами появился образ Зорина, когда он вернется. Грязный, вонючий, с похмелья и со связкой рыбы, которую я буду полночи чистить. Красота! Невольно улыбнулась. Могла ли я даже думать о таком раньше? Нет, конечно, только нос бы скривила. А с ним о многом думаю, не о том, о чем надо.

Вернувшись домой, обнаружила несколько пропущенных звонков. От Градова, и от Семеновой. Не задумываясь, перезваниваю подруге:

— Тинка, привет! — ответила она практически сразу. Голос бодрый, веселый, полный энтузиазма.

— Привет!

— Что делаешь?

— Ничего, — пожимаю плечами, — чего хотела?

— Да тут такое дело, — немного нерешительно произнесла она, — родители уехали на неделю отдыхать, а я им обещала огурцы поливать, прополоть пару грядок, яблоки собрать.

Слушаю ее, удивленно хлопая глазами.

— В общем, надо на дачу ехать, а мне одной не хочется. Давай со мной? Позагораем, остатки солнышка поймаем. Поехали, а?

Задумалась на секунду, а потом ответила:

— Поехали!

Машка завизжала, запищала в трубку, так что пришлось прикрыть рукой динамик, чтобы не оглохнуть.

— Во сколько выдвигаемся? — интересуюсь у нее.

— Давай через пару часиков. Поедем на такси, там дорога плохая, ты своей Ауди все пузо свезешь. Я за тобой заеду.

— Договорились.

Хотела развлечение? Пожалуйста! Как по заказу. Едем с Машкой на дачу. Поболтаем, посмеемся, я позагораю, пока она с огурцами да грядками воюет.

Снова входящий вызов от Максима. Достал! Хотя грех жаловаться, сама виновата, раньше надо было думать, а не звонить на эмоциях. Закатив глаза, отвечаю:

— Да.

— Кристин, привет! — Градов был явно недоволен, — до тебя как до Кремля, хр*н дозвонишься.

— Чего случилось? — разбираться не хочется, поэтому просто включаю дуру, — чего звонишь?

— Вообще-то это ты первая меня набрала!

— Да?! Странно. Наверное, случайно нажалось, — напускаю в голос побольше растерянности и недоумения.

— Случайно нажалось, — как-то невесело усмехается он и замолкает на несколько секунд, после чего со вздохом интересуется, — раз уж счастье случилось, и мы разговариваем, то может и сходим куда-нибудь? Муженек твой дорогой не собирается никуда свалить на пару деньков?

Я как-то нервно сглотнула, а потом, как ни в чем не бывало, ответила:

— Не-а. Никуда не собирается.

Почему-то не захотелось говорить Градову, что Артём уехал. Я вообще не понимала, что за нелегкая дернула меня позвонить ему. У меня нет желания не то, что идти куда-то с ним, даже по телефону разговаривать. Дура я все-таки, сначала делаю, потом думаю.

— Как же ты сейчас со мной разговариваешь? — с едкой насмешкой спросил Максим, — не боишься, что вопросы начнет задавать?

— Нет, он за хлебом ушел, — этот нелепый разговор мне нравился все меньше и меньше. С какого перепуга я должна тут выкручиваться не пойми перед кем?

— Может, спровадишь его куда-нибудь на денек-другой? — не унимался Градов, а я начала злиться.

— Обязательно, — цежу сквозь зубы, а потом наигранно торопливо произношу, — все, возвращается! Пока!

— Кристин, — слышу в трубке голос, но отключаюсь, не желая ничего слышать.

Тотчас убираю номер в черный список, коря себя за глупость. Как маленькая себя повела. Артем поехал с друзьями на рыбалку, а у меня обида какая-то идиотская. Точно маленькая! Что ему теперь день и ночь у моей юбки сидеть? Развлекать меня всеми мыслимыми и немыслимыми способами? Чтобы принцессе, не дай Бог, скучно не стало? Да еще в отместку решила Градову позвонить. Фу! Самой за себя стыдно стало. Все, к черту Градова, повернулась и забыла, тем более скоро Манька приедет.

Быстренько собрала сумку: купальник, очки и бутылка Мартини из личных запасов. А что такого? Девочки едут на дачу.

Через два часа, проехав несколько километров по ухабистой дороге, где-то у черта на куличиках, с сомнением смотрю на неказистую страшненькую домишку, выкрашенную в неприветливый тёмно-зелёный цвет.

В моем понимании, дача — это уютный загородный дом с видом на реку или на лес, с красивыми дорожками и огромной беседкой, увитой виноградом.

Здесь оказалось все немножко иначе.

Итак, встречайте. СНТ Овощевод номер 5. Хм, видать, где-то затерялись еще четыре таких же дивных овощевода.

Сотня участков с маленькими домиками, между которыми нет заборов. Границами участков служат насаждения смородины, малины, крыжовника, ну или на крайний случай канавы наполненные темной водой.

Нас высадили у кривых ржавых ворот, потому что дальше машина просто не могла проехать, и путь по территории садового хозяйства мы проделали на своих двоих.

Здесь конечно зелено, тихо, спокойно, но как-то уж очень убого.

Машина домушка, вернее ее родителей, притаилась почти в самом конце, спрятавшись в зарослях винограда. О, ну хоть насчет винограда я не ошиблась! Здорово!

Подруга с трудом открыла дверь, минут пять провозившись с огромным старым замком, и мы, наконец, вошли внутрь.

Большая веранда с огромным столом встретила нас печальным жужжанием шмеля, бьющегося в окна.

Дальше маленькая комнатка, служившая, по-видимому, гостиной, из которой дверь еще в одну комнатушку — спальню, и лестница на чердак.

Куча старых вещей, старой мебели. Незаметно для Семеновой поморщилась, обводя взглядом убогую обстановку. М-да, красотища. Ладно, не будем обижать подругу, сделаем вид, что все нравится.

Машка, наоборот, была довольно до безобразия. Она быстро переоделась в какие-то жуткие шорты защитного цвета, растянутую майку и стоптанные старые балетки. Предложила мне во что-то переодеться, вытащив из шкафа страшную цветастую тряпку. Я торопливо отказалась, мотивируя тем, что сейчас в купальник влезу.

Подруга тем временем открыла пакет, который привезла с собой, и достала две бутылки шампанского. Вот за что я ее люблю, так это за предусмотрительность!

— Ну, за огурцы, — произнесла Семенова и шустро, с хлопком откупорила бутылку.

Пока болтали, пока я переодевалась, эту первую бутылочку мы и угомонили, после чего Машка, зажав вторую бутылку подмышкой, выходит на улицу, заявив, что нужно делать дела. Я, прихватив бокалы, следую за ней.

Не знаю почему, но она решила начать со сбора яблок. К огромному счастью у них оказалось всего две яблони, под которыми нападало не так уж и много фруктов. Манька ползала по земле, собирая яблоки, время от времени подходя ко мне, чтобы отпить из бокала. Я исподлобья наблюдала за ее работой, и мне казалось, что она делает все не так и вдобавок очень медленно. В результате терпения стоять в стороне не хватило, да ещё и шампанское в голову ударило, поэтому подхватила другое ведро и отправилась следом за ней.

Некоторое время мы ползали по кустам, по траве, мотаясь и смеясь над всякими глупостями. В результате с яблоками справились.

Дальше, мы уже все из себя такие деловые и решительные идем к грядке со свеклой. И тут беда… шампанское заканчивается. Пять минут грустим, после чего я с истошным воплем, хлопаю себя по лбу и бегу в домик, теряя тапки. Возвращаюсь с большой бутылкой Мартини, под радостные вопли Маши.

И вот сидим мы над этой свеклой, ведем борьбу с сорняками, периодически прикладываясь к бокалам. Мне все нравится, я довольна как слон, несмотря на то, что сижу на перевернутом ржавом ведре, и его бортик неприятно впивается в зад, я вся в земле, под ногтями залежи чернозема, и наглый комар настойчиво пытается пристроиться к моей ляжке.

Нам казалось, что работа идет очень бодро и активно, что мы просто жуть какие умницы. Однако на улице уже начало смеркаться, когда добрались до конца грядки.

Уже изрядно пьяненькие отправились поливать огурцы. Усталые плети, висели на специально натянутых веревках. С десяток некрасивых корявых огурчиков-последышей висели то там, то тут. По мне, так проще все это выдрать и купить килограмм нормальных огурцов, но Семенова категорично топнула ногой и сказала, что раз велено поливать, значит надо поливать.

С трудом разобрались со шлангом, едва не сорвав резьбу на кране. Выкрутив на всю, бешеным напором сбили несколько плетей, торопливо направили поток на землю, в результате получили разлетающийся во все стороны фонтан из грязи. Машка вцепилась в шланг мертвой хваткой, а я с визгом побежала к вентилю, спотыкаясь и норовя повалиться между грядок.

В результате окончательно изгваздавшись, закончили с дачными делами, чувствуя себя как минимум повелителями вселенной.

На часах уже было пол-одиннадцатого, у нас оставалась треть бутылки, и душа жаждала продолжения банкета.

— А давай с ночёвкой? — предложила Маха.

— А давай.

От любования результатами своей плодотворной работы отвлек мой телефон, упорно голосящий где-то в дому. С трудом добралась до своей сумки, там долго и упорно ковырялась, пытаясь найти мобильник. Мелодия тем временем затихла, но потом снова оглушительно заиграла.

— Да, — наконец отвечаю, с трудом переводя дух.

— Тин, ты глухая? — раздается недовольный голос Артёма.

— Нет, никак не могла телефон в сумке найти, — еле сдержалась, чтобы не икнуть.

— Ты опять тусишь где-то? — спрашивает прохладно, и я торопливо произношу:

— Нет.

— Ты где сейчас? — голос мужа мигом стал подозрительным.

— СНТ Овощевод, — с готовность отвечаю чистую правду.

Секундное молчание, а потом мрачное:

— Какой на хр*н овощевод?

— Пятый.

— Тин, ты издеваешься???

— Не-е-е-т, — протянула, упираясь рукой на стол и стараясь не мотаться.

— Что ты там делаешь?

По-моему, Зорин на меня злился, но я честно не понимала почему, поэтому примирительно ответила:

— Огурцы поливаю.

— Какие, мать твою, огурцы ты там поливаешь?!

Блин, ну и вопросы задает! Я что, агроном? Торопливо бегу к двери и кричу на весь огород:

— Маш, тут спрашивают, какие у тебя огурцы?

— Не знаю, — она пьяно развела руками, задумалась на миг, а потом предположила, — скажи, что Зозуля!

— Зозуля, — бодро произношу в трубку, гордая оттого, что решила такой важный вопрос.

— Бл******, - раздается протяжный голос Тёмки, — как все запущено! Вообще-то это был риторический вопрос. Ты там с Семеновой, что ли?

— Да, на даче у нее, с ночёвкой.

— Понятно. Напоролись?

— Не-е-е-е-е-е, — я сама собранность и невозмутимость, правда штормит из стороны в сторону, но держусь, не падаю.

— Все с вами ясно, — Зорин недоволен, и даже не пытается этого скрывать.

Откуда-то из трубки, на заднем фоне слышу мужской голос, рекомендующий пороть бестолковую жену. Это кто там такой умный? Я сама кого хочешь выпорю!

— Как там у тебя? Как рыба? — заискивающе спрашиваю, пытаясь перевести тему.

— Все отлично. В общем, слушай меня внимательно, — моя попытка осталась незамеченной, — сейчас заканчиваете со своими огурцами и прочими огородными работами, идете в дом, запираетесь на все замки и ложитесь спать. Поняла?

— Да ещё время детское! — попыталась возразить, но была безжалостно перебита:

— Ты меня поняла?

— Да, — бурчу недовольно под нос.

— Завтра часов в одиннадцать я за вами приеду.

— Хорошо, — проворчала, распрощалась с мужем и пошла к Машке, устало развалившейся на крыльце. В мыслях Темкины слова крутятся. Какой он все-таки вредный у меня, сил нет никаких.

Спать мы, естественно, сразу не отправились.

Учитывая повышенную чумазость, возникло непреодолимое желание помыться, что в сложившейся ситуации показалось неразрешимой проблемой, до тех пор, пока Семенова не вспомнила, что в пяти минутах ходьбы есть пруд.

Ночь, тишина, ни единой живой души не осталось на огородах, путь сквозь кусты и заросли крапивы по узкой тропке? Стоит ли решаться на такой марш-бросок?

Конечно же, да! Разве может быть иначе! О том, что можно нарваться в темноте на маньяка, змею или просто разбить лоб, споткнувшись в потемках, мы не думали. Мы же грязные, нам же помыться надо!

Правда, смелости надолго не хватило. Пруд мы, кстати, не нашли, зато нам показалось, что в кустах сидит кто-то большой и страшный, поэтому с писками-визгами побежали обратно, ворвались в домик, заперлись и, испуганно выпучив глаза, долго смотрели в окна, выглядывая неведомых врагов, пока не притомились, и направились спать на старый, скрипучий диван.

Утро было восхитительным, голова трещит и раскалывается, тело чешется, на зубах земля скрипит. Кое-как разворачиваюсь на спину и толкаю Машку в бок, пытаясь разбудить. Она ворчит, ругается, но все-таки просыпается.

Смотрим друг на друга и морщимся. Обе растрёпанные, заспанные, опухшие. Красотки. Машка вдобавок вся в мелкую красную точечку после нашего ночного забега по крапиве. Супер.

Раздается громкий, раздраженный стук в дверь, отдаваясь резкой болью в висках. Подруга от неожиданности скатывается с дивана, а я с кряхтением поднимаю голову с подушки и наблюдаю, как Семенова, чуть пошатываясь, бредёт беагвбд к двери, отчаянно зевая и потирая лицо.

Открывает, на секунду замирает, а потом с грохотом захлопывает дверь и, разворачиваясь ко мне, испуганно произносит:

— Тин, у меня галлюцинации! Мне лечится надо! И с выпивкой завязывать!

Сил хватает только на то, чтобы вопросительно поднять бровь. Одну. Правую.

— Мне приводилось, что на крыльце Зорин стоит, — шепотом произнесла она, опасливо косясь через плечо.

А, вон оно что. Поднимаюсь на ноги, иду к двери, и сама ее открываю. Меня встречает неприветливый взгляд зелёных глаз и руки, сложенные на груди. На нем камуфляжные штаны, темно-серая футболка. Ясно, домой не заезжал, сразу сюда пожаловал.

Машка выглядывает из-за моего плеча и шёпотом спрашивает:

— Ты тоже его видишь?

Артем переводит взгляд на нее и недовольно хмурится:

— Ну, что, дорвались?

— Тём, не ворчи, — примирительно произношу, за что получаю красноречивый взгляд, наполненный обещанием дома устроить разбор полетов. Сразу как-то взгрустнулось.

Как две смиренные монашки выползли из домика, сжавшись и опустив глазки в землю. Каждой клеточкой чувствовалось, что Зорин недоволен, и от этого становилось не по себе. Когда он сердился, я всегда терялась. Энергетика у него такая, что ядерный реактор позавидует. Когда веселый — заряжает настроением всех вокруг, когда спокоен — охватывает умиротворение, а когда злится — кожей ощущаешь, как воздух наэлектризовывается, и искры вдоль по спине пробегают.

Кое-как умылись, старательно глядя себе под ноги. Артём тем временем прошел дальше, к самому огороду. Взглядом пробежалась по широкоплечей фигуре. Стоит, руки в карманы заправлены, осматривается, а у меня внутри дрожь какая-то непонятная.

Переглянувшись с Машкой, идём к нему. Тёма, услыхав наши шаги, не оборачиваясь, произносит:

— Ну, что я могу сказать. Хр*новые из вас огородники.

Подойдя ближе, поняли, о чем он говорит.

На земле три ведра яблок. Судя по всему, в основном полугнилая паданка. Надо разбирать и выкидывать большую часть. Ладно, фиг с ними, с яблоками.

Грядка выглядит так, будто ее перекопало стадо кротов. Рытвины, кучки, ямки, и местами трава как стояла, так и стоит на месте. Странно, вчера казалось все идеальным.

Самое волшебное — это теплица. Все стекла заляпаны землёй и ошметками листьев. После нашего полива треть плетей сломалась у самого основания и была безжалостно размазана по всем поверхностям.

— Мать меня убьет, — сокрушенно простонала Машка, оценив масштабы наших вчерашних огородных работ, — она рассчитывала, что эти несчастные огурцы весь сентябрь простоят.

Не знаю почему, бросила беспомощный взгляд на Артема, в ответ он прохладно улыбнулся и, кивнув в сторону бедлама, устроенного нами, безапелляционно произнес:

— Чего стоим? Вперёд, приводить все в порядок.

С этими словами развернулся и пошел к садовым качелям, притаившимся в тени.

— А ты? — интересуюсь у него.

— А я пока посижу, отдохну, — сел на качели, провалился к спинке, и, закинув руки за голову, начал медленно покачиваться.

— Может поможешь? — спрашиваю у него недовольно, за что получаю чуть удивленный взгляд и едкое:

— Бегу и падаю. Сами разворотили, сами и исправляйте.

С тихим вздохом беру у Маши цапку и направляюсь к грядке, подруга, обречённо свесив голову, плетется к теплице, задумчиво почесываясь то тут, то там:

— Он злой, — тихо произносит она.

— Он вредный, — отвечаю, недовольно поджав губы.

— И у него отличный слух, — раздается прохладный голос со стороны качелей.

Вздрогнув от неожиданности, расходимся и начинаем устранять последствия вчерашней катастрофы.

Пока выравнивала грядку, прокляла все на свете. И как мне вчера эти огородные работы могли понравиться? Грязно, пыльно, неудобно, периодически кто-то пытается укусить. Не, с меня хватит! Первый и последний раз таким д*рьмом занимаюсь!

Время быстро бежало вперёд. Пока я разобралась с грядкой, пока Маша привела теплицу в божеский вид, пока мы яблоки перебрали, получив вместо трёх вёдер одно, уже полдень настал. Хотелось есть, пить и помыться.

Исподтишка посмотрела в сторону Зорина, удобно устроившегося на качелях. Одна рука расслаблено покоится на спинке, во второй телефон. Он задумчиво что-то читает с экрана, не обращая на нас никакого внимания, а мне становится обидно. Хоть бы обнял что ли, а то приехал, Бука сердитая, всех построил, а теперь даже не смотрит в мою сторону. И тут внезапно возникло какое-то нелепое желание подойти к нему, забраться на руки и уткнувшись носом в шею тихо сказать: «Не сердись». С трудом отмахнулась от этого наваждения, силой воли заставив себя снова переключиться на огород.

С делами покончили, опять умылись, смывая с себя основную грязь, переоделись. Машка ещё раз проверила все ли в порядке, бросила тоскливый взгляд в сторону значительно поредевшие огурцов и закрыла дверь на большой замок.

Артем, до сих пор сидевший на качелях, бодро поднялся на ноги, молча забрал у подруги несчастные яблоки и направился прочь, а мы, как две провинившиеся овечки, побрели следом, тихо переговариваясь о том, что огород — это не наше.

У ворот нас ждал Тёмкин Форд, чумазый, как танк после марша по болотистой местности. Это где он так изгваздал его?

Зорин закидывал ведро в багажник, а мы нерешительно топтались рядом, пока он, наконец, не поинтересовался:

— Вам особое приглашение нужно? Или ждете, что я двери перед вами распахивать начну?

Только после этого сели в машину. Машка назад, а я на переднее место, рядом с водителем.

Вскоре к нам присоединился Артем, и мы поехали домой. В машине тихо, все молчим. Тёма неотрывно следит за дорогой, я отчаянно пытаюсь не зевать, а Семенова возится на заднем сиденье, тяжело вздыхает, снова возится, снова вздыхает, а потом выдает:

— У меня аллергия, что ли, на крапиву эту проклятую?

Я оборачиваюсь к ней, и подруга, приподняв майку, показывает живот, весь в красных пипочках.

— Наверное, — изрекаю глубокомысленно, — супрастин дома выпей.

В ответ на мою реплику слышу усмешку со стороны Артема:

— Какой супрастин? Врача вызывай.

— Зачем? — Семенова настороженно смотрит в его сторону.

— Я — не медик, но больше всего это похоже на ветрянку.

— Ветрянку? — изумлённо восклицает Машка, — этого еще не хватало!

Я фыркаю, представив подругу в зелёную точечку, и не могу сдержать улыбки.

— Чего смеёшься? — ворчит Маша, и, сложив руки на груди, отворачивается к окну, — никакой от тебя поддержки в трудную минуту!

— Да, ладно тебе. Забавно ведь!

— Тин, а ты сама ветрянкой болела? — снисходительно интересуется Тёмка.

— Нет, — беспечно машу рукой, — мне, в отличие от некоторых, повезло.

— Ну-ну, — снисходительно выгибает одну бровь, — проверим твою везучесть через пару недель.

Я поворачиваюсь к нему, подозрительно прищурившись, но Артем по-прежнему на меня не смотрит, все внимание поглощено ухабистой дорогой.

Тут притихшая было Семенова снова оживает, подвигается ближе и, оперевшись локтями на спинки передних кресел, спрашивает:

— У меня тут вопрос назрел, — переводит взгляд то на меня, то на Артема, — а почему, собственно говоря, нас забираешь именно ты? Мне кто-нибудь объяснит сей интересный факт?

Зорин косит в мою сторону:

— Давай Кристин, объясни дорогой подруге, почему же именно мне пришлось ехать за вами в эту дыру.

Я надула щеки, открыла рот, но не смогла выдавить и звука, внезапно засмущавшись под пристальным взглядом Семеновой.

— Вы встречаетесь? — дотошно спросила она, игнорируя мое смущение.

— Ну, не совсем, — протянула, глядя на Зорина. Он лишь хмыкнул и покачал головой. Пару раз глубоко вздохнула и быстро произнесла: — мы женаты.

Глаза у Машуни стали большие-пребольшие, квадратные-преквадратные.

— Шутка, да? — переводит изумлённый взгляд то на меня, рассматривающую свои ладони, то на Тёмку, устало потирающего шею одной рукой. Минутная тишина, а потом громкая реплика, — охр*неть, ну вы и партизаны! И давно?

— Полтора месяца.

— Точно партизаны! — она откинулась на спинку сиденья и что-то там ворчала, о том, что подруги такие вещи друг от друга не скрывают.

А я задумалась. Надо же, действительно полтора месяца. Пролетели одним днём, а я и не заметила. И что теперь?

Изначально планировалось, что мое замужество продлится как раз пару месяцев. И вот они уже на исходе, а я в полной растерянности. Закусив губу, смотрю на Тёмкин профиль, и меня посещает безумная мысль. А ведь неплохо это время прошло! Не было ни одного дня, когда бы я категорично была убеждена, что пора разводиться, и причин для этого, кроме моих первоначальных планов, тоже не было.

Меня все устраивало в своей жизни. Мало того, мне все нравилось.

Нравилось, когда вечером ужинаем вместе, и он рассказывает, чего нового на работе, нравились наши совместные дни, наполненные каким-то безмятежным спокойствием. Мне нравилось засыпать с ним, и просыпаться. Мне нравилось, что он вот так приезжает за мной к черту на куличики. Пусть злой и раздраженный, но все равно нравилось.

Три миллиона нравилось, и ни одной важной причины, по которой бы действительно стоило разводиться. Может, позже все изменится, но сейчас я была довольна и не хотела никаких разводов.

Это открытие так сильно меня поразило, что остаток пути до города я молчала, задумчиво рассматривая белые тяжёлые облака.

Сначала отвезли Машку. Артем помог ей с яблоками, а она обещала написать, после того как врач придет. Затем отправились домой.

Я стояла у машины, пока муж все выгружал из багажника, потом он всучил мне в руки какой-то легкий пластиковый ящик, взял все остальное, и мы пошли к подъезду.

Все своё рыбацкое добро Артем вынес на балкон и свалил в углу. Похоже, пора для него специальный шкаф заказывать. Рыбу он отнес на кухню. Я тем временем нырнула в душ, с упоением смывая с себя все следы огородных работ. Чуть позже мое место занял Тёмка.

Прислушиваясь к звуку льющейся воды, бродила по квартире, а потом ноги сами понесли в ванну. Скинув с себя полотенце, едва высохнув, снова забралась под душ.

Зорин, опустив голову, стоял, уперевшись руками в стену, вода лилась на плечи, стекая по загорелому телу. Сделав шаг к нему, обвила руками за талию, сцепив их замком на плоском животе. Тёма даже не вздрогнул от моих прикосновений, лишь слегка склонил голову на бок, покосившись в мою сторону.

— Я накосячила, да? — спрашиваю у него грустно, прижимаясь щекой к широкой спине.

Он лишь пожимает плечами, а мне этого мало.

— Злишься на меня?

— Нет, — простой спокойный ответ, и мне хочется развернуть его к себе лицом, чтобы заглянуть в глаза.

— Врешь, — скорее не спрашиваю, а утверждаю.

— Может быть, — чуть повел плечами.

Что-то в его голосе заставило меня улыбнуться:

— А, если вот так, — легонько поцеловала спину, еще раз, прокладывая дорожку вдоль позвоночника, — все равно злишься?

Молчит.

Расцепив руки, провела ладонью по животу, с удовольствием ощущая, как от моих прикосновений напрягаются тугие мышцы.

— А так?

— Подлизываешься? — усмехается он.

— Да, — гибкой кошкой проскакиваю под его рукой и оказываюсь с ним лицом к лицу, — хочешь, сделаю глазки, как у кота из мультика?

Со вздохом покачал головой, и одной рукой прижал меня к себе.

Я тут же обвила его шею и уткнулась носом в грудь, не обращая внимания на то, что сверху настырными струями лилась вода.

— Почему ты завелся? Из-за того, что ушла с Машкой?

— Нет. Кристин, ты прекрасно знаешь, что я не из тех, кто сажает в клетку, не давая и шага ступить. Просто в следующий раз, если тебя понесет неизвестно куда очередные огурцы поливать, да еще и с ночевкой, ставь меня в известность заранее, а не ночью, когда я за 200 километров от города. Договорились?

— Договорились, — просто киваю, даже не думая спорить, в кой-то веки принимая его правоту.

— Точно? — настороженно спрашивает он.

— Точно, — прижимаюсь еще сильнее, запуская руку в коротко стриженые волосы, — обещаю.

Приподняв мой подбородок, заглянул в глаза, а потом поцеловал.

— Мне кажется, или кто-то рад меня видеть? — хитро улыбаюсь, чувствуя, как реагирует на меня его тело.

— Я всегда тебе рад, ты же знаешь.

— Знаю, — тянусь к нему, наслаждаясь каждым прикосновением.

Вечер выдался насыщенным. Я училась разделывать речную рыбу. Не скажу, что ученик из меня вышел прилежный, кухню я изгваздала напрочь. Чешуя была везде: на раковине, на стенках, на холодильнике, даже на шторах, но Артем уверенно сказал, что для первого раза неплохо.

Около семи вечера проснулся телефон, оповещая о новом сообщении.

Зорин покосился на экран и усмехнулся:

— Семёнова пишет. Похоже, у нее для тебя важная информация.

Нахмурилась, открываю письмо и нахожу там одну фразу.

«Артем был прав — это ветрянка».

Зашибись! Сообщаю мужу Машкин диагноз, на что он саркастично отвечает:

— Ну что ж, вот и проверим твою везучесть.

— А сам-то почему такой спокойный? Ты тоже с ней общался!

— Тин, если ты не в курсе — ветрянка явление одноразовое. А я ею еще в детстве переболел, так что мне бояться нечего.

Я лишь фыркаю и откидываю телефон в сторону в полной уверенности, что эта зараза пройдет мимо меня.

Ничего не произошло на седьмой день, и на десятый, и через две недели. Я показывала Зорину язык, а он снисходительно улыбался и говорил, что рано радуюсь — инкубационный период у ветрянки может быть до трёх недель. В ответ на эти слова я лишь беспечно отмахивалась. Глупости все это.

А на двадцать первый день с утра смотрю на себя в зеркало и замечаю первые красные точки на коже. От обиды на несправедливость бытия сижу в ванне, наверное, час, пока Артем не выковыривает меня оттуда.

Увидев мою пятнистую физиономию, самодовольно улыбается:

— Я ж говорил, что попадешься.

— И ты этому, похоже, рад! — ворчу себе под нос, с трудом удерживаясь, чтобы не начать чесаться, как шелудивая дворняжка.

— Да ладно тебе ворчать, это всего лишь ветрянка. Врача давай вызову.

— Не надо. Я сама, у нас семейный доктор.

Через час в квартире появляется ухоженная женщина лет сорока пяти. Римма Денисовна. Она проводит осмотр, подтверждает диагноз, рассказывает о лечении, потом уходит, предупредив, что придет через несколько дней.

Зорин приносил из аптеки два пузырька: один — изумрудный с зелёнкой, второй — розовый с фукорцином.

Не знаю, как дети умудряются легко переносить ветрянку, лично мне это заболевание далось очень тяжело. Во-первых, температура под сорок, во-вторых, нескончаемый зуд, когда хочется чесать каждый миллиметр кожи, но нельзя, поскольку могут рубцы остаться, ну а в-третьих, меня выводили из себя сами эти пупырышки. На лице и передней части тела их практически не было. Большая часть высыпала на спине и пятой точке, даже не поспишь нормально.

Да еще и мыться нельзя. Мерзко, гадко и противно! Я ворчала, причитала, а Тёма невозмутимо мазал меня зелёнкой, не обращая никакого внимания на мое дурное настроение. К зеркалу подходила только когда чистила зубы, при этом старательно отводя глаза, чтобы не лицезреть свой пупырчатый вид, который наводил на мысли о тех самых страшненьких огурчиках-последышах, что мы с Машкой на даче поливали.

Спустя десять дней снова пожаловала врач. Зорин принес ей с кухни стул, а сам устроился у окна, привалившись к подоконнику.

Римма Денисовна задала два десятка вопросов, сделала записи у себя в блокноте и попросила раздеться, показать состояние кожи. Я стянула с себя длинную широкую футболку, бросила ее на диван и с обречённым видом предстала перед ясными очами доктора. Она посмотрела мой живот, удовлетворённо кивнула, потом сказала поворачиваться спиной.

Ее голос оборвался, когда она увидела мою заднюю часть.

— Все плохо? — подозрительно спрашиваю, а у самой перед глазами уродливая, испещренная глубокими безобразными рытвинами кожа.

— Нет, — слегка прокашлявшись, ответила она, — все в норме. Просто тут неожиданно много высыпаний… было. Теперь все в порядке. Одевайся.

Я торопливо натянула футболку и села на диван. Римма Денисовна, чуть растеряно, потерла кончик носа, покосилась на невозмутимого Артема, потом хмыкнула и сделала очередную запись в блокноте.

— Поздравляю, ты здорова. Все ограничения можно снимать.

— Мыться могу? — это единственное, что меня интересовало в данный момент.

— Да, конечно.

Вскоре врач ушла, Зорин галантно проводил ее до входной двери, после чего вернулся по мне:

— Ну что? Какие планы, ветряночная моя?

— В душ, все остальное потом.

Вприпрыжку направилась в ванную, чувствуя, как Тёмка провожает меня насмешливым взглядом.

В ванной скинула с себя грязную одежду, затолкав ее в корзину для белья, и, наконец, набралась смелости посмотреть на себя в зеркало.

изиономия, в принципе, нормальная, три зелёные точки и все. Живот, грудь, да и вся передняя часть покрыта россыпью мелких где зелёных, где розовых точек. Зорин чередовал зелёнку с фукорцином, под настроение, так сказать. Терпимо.

Меня волновала спина. Римма Денисовна сказала, что высыпаний чрезвычайно много, поэтому я с опаской развернулась спиной к зеркалу и посмотрела через плечо.

Твою мать, что это?!

На всей спине ни одного чистого места. Измазано все! И не просто измазано, а покрыто незамысловатыми рисунками, на уровне детсадовских художеств! Здесь и солнышко, и уточки, и человечки. А уж про розочки на заднице вообще молчу!

Это я вот в таком идиотским виде сейчас перед врачом стояла? Неудивительно, что докторша так растерялась. Стыдоба, блин! Ну, все, сейчас кто-то получит!

Выскакивают из ванной с диким воплем:

— Зорин, я убью тебя!

В квартире тишина. Сверкая разукрашенной пятой точкой, пробегаю по всем комнатам. Его нигде нет. В туалете, что ли, спрятался? Тоже пусто.

Мое внимание привлекает лист на кухонном столе, подхожу ближе, беру его в руки и читаю послание, написанное ровным почерком:

«Я не сбежал, а тактично ретировался. Вернусь, когда успокоишься. Вечно ваш Леонардо да Винчи. Пы. Сы. Зелёный вам к… лицу».

Ыыыыы, свин! Как же, ретировался он! Сбежал! Позорно покинул поле боя. Знал, что малой кровью не отделается.

Комкаю лист и швыряю его в мусорное ведро, после чего возвращаюсь в ванную, чтобы лицезреть шедевр на своей коже. Это он целых десять дней на мне оттачивал свои таланты художника, а я ничего не заметила? Вот паразит!

И тут, словно со стороны вижу картину, как я стою у дивана, что-то бурчу, а Тёма увлеченно, высунув язык, рисует на моем заду цветочки. Это выглядит настолько нелепо, что меня накатывает неудержимый смех. Вот что за дурень?! И не лень же было!

Смеялась до слез, после чего взяла в руки телефон и отправила ему сообщение.

«Все. Можешь возвращаться. Меня отпустило. Казнь откладывается до следующего раза».

«Врешь?»

«Даже не думала, но с тебя цветы. В этот раз настоящие!»

«Без проблем».

Возвращается домой через полчаса с огромной охапкой роз, в тон цветов, которые рисовал. Хм, где только нашел такие?

— С выздоровлением, — произносит, улыбаясь от уха до уха, когда я распахиваю входную дверь, и у меня просто нет сил сдержать ответную улыбку.

Невыносимый. Прибила бы, но без него будет скучно.


Глава 4 | Нас просто не было. Книга первая | Глава 6