home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 4

Время Темкиной командировки подходило к концу, заставляя нервничать. Я еще не привыкла к тому, что мы с ним женаты, и скорая разлука отнюдь не способствовала укреплению привязанности.

Пока Артем был рядом, я воспринимала его присутствие как нечто само собой разумеющееся. Было тепло и комфортно, уютно. Мне кажется, его присутствие словно что-то переключало в моей голове. Неожиданно для самой себя становилась мягче что ли, податливей. Бред, какой-то., в общем.

Стоило ему уехать и вуаля, вернулась привычная я, которая не хотела уюта, спокойствия и прочих глупостей. Эта я хотела распушить перья и сверкать золотой короной, хотела, чтобы весь мир стоял на коленях и со слезами восторга смотрел на меня.

Поэтому возвращение мужа ждала с каким-то непонятным трепетом. Он-то приедет, как всегда радостный, открытый, наверняка соскучившийся по мне. А я не знала смогу ли просто улыбнуться ему в ответ.

Эх, и доконает меня замужество это!

Чем я занималась в эти дни? Глупый вопрос. Конечно тем, что мне так нравилось, тем, чего не хватало во времена санкций. Развлекалась, как могла, легко включившись в привычный ритм жизни: ночью клуб, сон как минимум до полудня, поход по магазинам, салонам. В общем дорвалась.

Общалась с подругами. Они отошли после моего триумфального возвращения, но все равно относились чуть настороженно, не зная, чего ожидать. И мне это нравилось.

Ещё несколько раз встречалась с Максом.

Градов — отдельная тема. Его словно прорвало. Он был готов проводить со мной весь день напролет. Сомнительное удовольствие. На хр*н он мне сдался, спрашивается, в салоне красоты? Или в обувном магазине? Он постоянно звонил, писал. Настойчиво предлагал куда-нибудь сходить, на что получал мой категорический отказ. Учитывая популярность Зорина в универе и его ошеломляющую способность находить общий язык с людьми, я ничуть не сомневалась, что стоит только выйти куда-то с Градовым, как обязательно нарвусь на кого-нибудь из Темкиных друзей. Мир, как известно, тесен, а закон подлости всемогущ и непреодолим.

Поэтому на хр*н Макса с его стремлением сходить в ресторан, кино, выставку и куда бы то ни было. Просто на хр*н и все.

Второй его идеей фикс стало напроситься по мне в гости. Я не знаю, зачем ему это было нужно, но тут мое «нет» было еще более категоричным. Какие бы призрачные отношения не связывали нас с Зориным, но приводить домой кого-то другого — это слишком, даже для меня. В голове просто железный занавес. Наш дом — это наш и больше ничей дом. Я сказала наш? Простите, оговорилась, само как-то вырвалось.

Мое общение с Максом ограничивалось нашими совместными тусовками в обычной компании, вечерними автомобильными прогулками по городу, да и за его пределами, один раз была у него.

И если его с каждым днём распирало все сильнее, то я наоборот стала уставать от нашего общения. Адреналин схлынула, оставив после себя привычное пренебрежение и скуку. Мне было с ним скучно. Вот и все. Последние два дня я вообще его продинамила, сославшись на очень важные дела.

Утро, как всегда встретило меня наглым солнечным лучом, пробивающимся сквозь шторы. Поворчала, зевнула, и перевернулась на другой бок, в надежде продолжить сладкий сон.

Твою мать!

На соседней подушке, удобно подперев щеку рукой, лежал Артем и с улыбкой смотрел на меня. Еле сдержалась, что б не заорать и не скатиться с кровати.

— Тём, — прошептала, — ты меня испугал!

— Я не специально, — так же шепотом ответил он и одной рукой, бесцеремонно притянул меня к себе, а я и не сопротивлялась, пребывая в состоянии какого-то странного шока. Не оттого, что засыпала вечером одна, а проснулась с мужиком в постели, не оттого, что испугалась. Нет. Я была в шоке, что вместо ожидаемой, свойственной для меня отчуждённости, меня накрыло какое-то неуёмное облегчение и какое-то странное чувство. Я не совсем поняла, что это было, но оно подозрительно походило на радость.

— Ты давно приехал? — уткнувшись носом в грудь, с удовольствием вдыхаю его запах.

— Пару часов назад.

— Почему не разбудил?

— Я хотел, но… заснул, — чуть извиняющимся голосом ответил Тёмка, — поглаживая мои волосы, — вот просто подошёл к кровати, присел на секунду, а потом раз и просыпаюсь, услыхав твоё ворчание. Два часа как стёрлись из жизни.

— Как съездил? — Отстраняюсь, что бы заглянуть ему в глаза, — успешно?

— Да, все отлично, — кивает, блуждая взглядом по моему лицу.

— Ну, и хорошо, — удовлетворённо киваю и пытаюсь отстраниться, — есть хочешь?

Я вчера неожиданно для самой себя еды наготовила: суп сварила, мяса натушила, готовясь к его возвращению. Это я съем яблоко и больше ничего и не надо, а он— здоровый бугай с отменным аппетитом.

— Нет.

— Нет? — удивлённо смотрю на него.

— Мои желания не имеют ничего общего с едой, — чуть севшим голосом произносит Артем, притягивая ближе к себе, а я и не сопротивляюсь, внезапно осознав, что с нетерпением этого ждала.

Позже выползаем на кухню, довольные, веселые, голодные как черти. Я думала, что не смогу улыбнуться ему при встрече? Бред, я смеялась во весь голос, когда он театрально рассказал новый далеко не приличный анекдот. Как у него выходит, разворачивать меня в совершенно неожиданную для меня самой сторону?

На кухне ожидал сюрприз. Огромный букет белых лилий, именно таких как я люблю. От неожиданности замираю, и идущий сзади Артем по инерции налетает на меня, чуть не свалив с ног, успевая в последний момент подхватить:

— Ты чего?

— Это мне? — почему-то шепотом спрашиваю у него, показывая пальцем на букет

— Хм, дай подумать, — он картинно поднимает взгляд вверх и вправо, — не уверен, но скорее всего тебе.

Подхожу к букету, нюхают один из больших красивых цветков, чувствуя, как внутри, натянутой струной дрожат нервы. Нет, не подумайте, что я дикая, и мне цветы никогда не дарили. Но это были именно те цветы, что я люблю. Не розы, герберы, орхидеи, а именно белоснежные крупные лилии.

— Спасибо Тём, — внутри неуместное волнение, — как узнал?

— Понравилось? — пожимая плечами, тихо спрашивает он.

— Очень.

— Ну, и чудно, — уже громко и насмешливо, — теперь ты просто обязана меня накормить. Пока я не начал тянуть в рот все, что попало.

С этими словами бесцеремонно ущипнул меня за задницу.

Тьфу, ты блин, дурень, весь момент испортил!

Сердиться, не получается, с трудом прячу улыбку и направляюсь к холодильнику.

— Да, ну дура какая-то, — пренебрежительно фыркнула, глядя на экран.

— Почему? — лениво поинтересовался Артем, развалившийся на диване.

— Ей говорят, прыгай, а то убьют, а она стоит, ревет, титьки мнет, — отправила в рот хрустящую чипсину

— Ей просто страшно, — он запрокинул руки за голову и чуть насмешливо смотрел на меня.

— Значит мало того, что дура, так еще и трусливая!

— То есть ты бы на ее месте прыгнула не раздумывая?

— Чего тут бояться то? Раз и все, — уверенно пожимаю плечами, ничуть не сомневаясь в правдивости своих слов, — а на эту сикуху, даже смотреть противно.

В глазах у Зорина озорные огоньки заплясали:

— Прямо ра-а-а-аз и прыгнула бы?

— Естественно!

— Не знал, что ты у меня такая отчаянная.

— А ты вообще многое обо мне не знаешь! — ответила, надменно поморщив нос, внезапно почувствовал, как внутри что-то неприятно шевельнулось. Вспомнилась одна из наших встреч с Градовым. М-да, Темка, лучше тебе этого не знать.

— Еще скажи, что с парашютом бы запросто прыгнула, — продолжал он докапываться до меня.

— Тём, да запросто бы прыгнула! А вот ты сам бы прыгнул? — с удовольствием замечаю, как он удивленно вскидывает брови.

— Не знаю, Кристин. Как-то не задумывался над этим вопросом, — рассеяно почесал макушку, — может быть. Хотя не уверен. Стремно наверное болтаться в воздухе, зная, что под тобой сотни метры пустоты.

Я снисходительно хмыкнула:

— Вот видишь, прежде чем доставать меня, сначала на себя посмотри, — глубокомысленно изрекла, снова переключая внимание на экран.

Безмозглая героиня все-таки прыгнула, и теперь с диким воплем летела вниз с небоскреба, вцепившись скрюченными пальцами в канат — страховку, обвивающую ее тело. Отстой какой-то, а не фильм.

Минут через двадцать Зорин поднялся с дивана:

— Пошли спать.

— Я не хочу, — ответила ему, не отрываясь от просмотра.

Парень на секунду замер, стоя надо мной словно скала, а потом нагнулся, бесцеремонно подхватил подмышки и выдернул из кресла. Тихо пискнув от неожиданности, попыталась скинуть его руки, но Артем прижал к себе так, что и не вдохнуть лишний раз, и понес из большой комнаты, предварительно выключив телевизор.

— Зорин, я не хочу спать! — шипела, пытаясь оттолкнуть его от себя этого здоровенного нахала.

— А мы пока и не будем, — многообещающе ответил Артем, и я невольно замерла, уперевшись руками в его плечи, чувствуя как плавлюсь под откровенным, похотливым взглядом потемневших зеленых глаз.

Утро встретила меня легким шлепком по заднице. Я недовольно заворчала, попыталась подтянуть одеяло повыше, а голову спрятала под подушку. Не помогло. Кто-то нагло, бесцеремонно стащил одеяло. Хотя почему кто-то? Это он, мой наглый, неугомонный муженек.

— Тём, отстань от меня! — проворчала, сворачиваясь клубочком, — я спать хочу!

— Никаких, спать! Подъем, — в голосе ни грамма сочувствия к сонной жене, — сама или мне тебя силой будить?

— Отстань, — сердито повторила еще раз и попыталась свернуться калачиком.

— Сама напросилась! — чувствую, как сильные пальцы обхватывают щиколотки и тянут меня к краю кровати.

— Зорин, блин! Не будь свинтусом! Если ты встал, это не значит, что и все остальные должны вскакивать, — попыталась от него отбиться, вырвать ноги из захвата, цеплялась руками за простынь, подушку. Только бесполезно, он рывком подтянул ближе к себе, и с простынею, и с подушкой, и со всем остальным.

Наконец он разжимает руки и я, как пуля, стремительно уползаю обратно к стенке, сердито глядя на него. Это паразит стоит, уперев руки в боки, и весело смотрит на меня:

— Кристин, даю тебе последний шанс встать самой, — его абсолютно не смущает моя раскрасневшаяся от гнева физиономия, — считаю до трех и несу тебя в душ. В очень — очень холодный душ.

— Ага, сейчас! Размечтался.

— Один, — демонстративно отгибает первый палец на правой руке. В ответ я лишь фыркаю.

— Два, — второй палец, а мне становится как-то неудобно и тревожно.

— Три! — срывается с места, а я с диким, истошным воплем чуть не скатываюсь с кровати, и, сломя голову, бегу к выходу из комнаты. В след мне раздается хохот.

Вот, скотина! Ржет надо мной!

Бегу в ванну, заскакиваю внутрь и запираюсь на задвижку, чтобы, не дай Бог, не ворвался следом. Внутри все ходуном ходит от негодования, но на губах против воли появляется улыбка.

Хм, это действительно было весело.

После завтрака Артем сообщим мне, что у нас на сегодня запланирована прогулка на природе. Я с сомнением посмотрела в окно. На улице погода отличная, солнышко светит, тепло и радостно.

Все здорово, но мне совершенно не хочется выбираться из дома, о чем, не задумываясь, сообщаю Зорину

— Тинка, ты как картошина на грядке! Это не хочешь, то не хочешь. Весь день готова только дома сидеть или по магазинам бродить.

— И что в этом такого?

— Да, скукотища жуткая!

— Ничего не скукотища! И вообще можно подумать на природе просто капец как весело, просто фейерверк из развлечений.

Он загадочно улыбнулся:

— Сегодня будет весело. Так что иди и собирайся.

— А если не пойду, — интересуюсь, упрямо сложив руки на груди.

— Значит, я тебя понесу, прямо так, — он кивнул на коротенький халатик, едва прикрывающий пятую точку, — Выбирай.

Я, сложив руки на груди, остановилась перед ним, строго смотря сверху вниз:

— Что за замашки пещерного человека? — на мой назидательный тон не ответил, и мне пришлось повысить голос, чтобы отвлечь его внимание от своих ног, — Тём, ты меня слышишь? Я не хочу никуда ехать!

— Нет. Я тебя не слышу, — хмыкнул он, — но если ты сейчас не наденешь что-нибудь другое мы точно никуда не поедем!

— Тёма, блин, я серьезно!

— Так и я тоже.

Что в его тоне подсказывает, что он действительно серьезен, и спорить с ним бесполезно.

Ладно, хр*н с тобой, золотая рыбка! Скрипнув зубами, пошла к выходу, но в самых дверях остановилась и спросила:

— Как хоть одеваться на эту твою прогулку? Спортивный стиль?

— Да. И вообще одевай, что не жалко.!

— О, как! Мы что планируем на земле валяться?

— Это уж как пойдет, — подмигнул он, и я закатив глаза отвернулась.

Несносный, озабоченный маньяк! Но, черт возьми, до чего же приятно, когда он вот так смотрит на меня, не замечая ничего вокруг.

Выбрала старые светло-серые спортивные брюки и футболку, подумав прихватила с собой легкую трикотажную курточку. Вроде ничего, сойдет.

Зорин уже ждал меня готовый, потертые джинсы, футболка с длинными рукавами, кроссовки на высокой подошве.

Он пробежался быстрым взглядом по моему внешнему виду и, удовлетворенно кивнув, произнес:

— Ну что красивая, поехали кататься?

Эх, знала бы я раньше, куда он собрался меня везти, сама бы затащила в постель и не выпустила бы до самого вечера, пока не выкинул бы из головы все глупости!

Но я не знала, поэтому, развесив уши, сидела в машине, слушала, что он мне рассказывал, и не обращала никакого внимания на то, что творилось за окном.

С ним реально было весело и интересно, а еще до безобразия уютно, что в принципе для меня, снисходительно поглядывающей на всех, непривычно.

Зорин описывал случай из еще не такой далекой студенческой жизни, и я смеялась взахлеб, прикрывая лицо руками, и чуть ли не хрюкая.

Невольно думала о том, что с Градовым ни разу в жизни так самозабвенно, искренне не веселилась, вечно какие-то чопорные понты мешали.

Артем припарковал машину на обочине и я, наконец, соизволила посмотреть в окошко. Итак, что мы имеем.

Роскошные лиственные деревья обступают со всех сторон узкую, засыпанную гравием дорожку, теряющуюся за зеленым поворотом.

— Ну, и куда ты меня привез? — скептично подняв бровь, интересуюсь у него.

— Тебе должно понравится, — протянул мне руку, и я без колебания вложила свою в его теплую, крепкую ладонь.

Мы не торопясь шли по дорожке, я доверчиво позволяла ему себя вести, пока почти сразу после поворота, мы не уткнулись в забор из сетки-рабицы и тяжелые решетчатые ворота, над которыми дугой красовалась выцветшая вывеска «авиационно-спортивный клуб Полет».

От неожиданности резко остановилась, глядя на вывеску с открытым ртом. Это блин что такое???

Артем тем временем обнимает меня сзади. Вроде нежно и ласково, но я нутром чую, что так он преграждает мне путь к отступлению.

— Тём, мы здесь чего забыли? — интересуюсь осипшим голосом, хотя уже и сама начинаю догадываться.

— Ты вчера так самозабвенно доказывала, что ничего не боишься, что мне стало интересно действительно ли это так, — коварно произнес Зорин, прижимая к своей груди.

Нервно сглотнув, попыталась вырваться из его рук, но он удерживает, чувствую его дыхание на своей макушке, а еще толпу мурашек бегущую вдоль позвоночника.

— То есть ты хочешь, чтобы я прыгнула с парашютом.

— Нет. Я хочу, чтобы ты перестала выпендриваться и призналась в том, что точно так же бы вопила, как девица из фильма, — голос теплый, бархатный, но вместе с тем бесконечно насмешливый.

Ладно, улыбчивый мой, давай повеселимся:

— Да, легко! — уверено произношу, отмахиваясь от пульсирующего инстинкта самосохранения.

— Серьезно?

— Да. Только если ты то же будешь прыгать, — чувствую, как он замер, как напряглись руки, обнимающие меня. Что, Артем Сергеевич, не ожидал такого?

Он чуть растеряно переступил с ноги на ногу, а я внутренне торжествовала, наслаждаясь тем, что смогла сбить с него спесь.

— Прыгаем вместе. А там и увидим, кто испуганно вопить будет! — через плечо бросила на него самодовольный взгляд.

Артем выглядел чуть сконфужено, с минуту молчал, а потом напряженно выдал:

— По рукам. Кто не прыгнет, тот месяц моет посуду!

— Договорились, — высвобождаюсь из его объятий и протягиваю руку для закрепления нашей сделки.

Зорин бросает на меня мимолетный взгляд. Такой быстрый, что его оттенок я не успеваю разгадать, и крепко обхватывает ладонью мою узенькую ручку:

— Ну что ж, пошли за адреналиновым зарядом, — произносит вроде как ни в чем не бывало, но я чувствую тревожные перекаты в голосе, и улыбаюсь. Он направляется к воротам, а я иду за ним следом, очень сомневаясь в том, что поступаю правильно, и если честно еще до конца не верю, что сделаю это. Наоборот, в душе теплится надежда, что это все игра, из которой я легко смогу выйти, стоит только захотеть.

Перед нами раскинулось широкое поле, ограниченное вдалеке темной полоской леса. Несколько убогих, одноэтажных строений, которым явно бы не помешал ремонт.

Чуть поодаль стоят несколько небольших ЯК-ов, раскрашенных в яркие цвета и темно зеленый АН-2.

Как-то не внушают они мне доверия. Мне вообще здесь не нравится: все с старое, потрепанное. Только небо голубое-голубое…

Идем к одной из домушек. Зорин осматривается по сторонам, ищет взглядом какой-нибудь указатель, вывеску, которая бы помогла нам сориентироваться, определить куда идти.

— Может, внутрь зайдем, посмотрим, что да как? — с сомнением спрашивает Артем, — узнаем, где тут слет юных парашютистов.

— Давай, ты сам? Я лучше тут постою, на крылечке, воздухом подышу, чем лазить не понятно где.

— Ох, ты ж, ё-мое, какие мы нежные, — усмехается он и бодро заходит внутрь, а я остаюсь, с сомнениям посматривая по сторонам.

Люди какие-то ходят. Все довольные, веселые, а у меня сердечко бьется в груди как птичка в силках, и взгляд непроизвольно к самолету возвращается.

Темка появился через несколько минут, сжимая в руке какие-то бумажки:

— Чего у тебя там? — подозрительно интересуюсь, переминаясь с ноги на ногу.

Надеюсь письменный запрет на совершение глупостей?

Одну бумажку отдает мне, вторую не глядя, засовывает в задний карман джинсов. Я разворачиваю серый клочок, с весьма посредственной полиграфией и читаю ««прыжок с парашютом»» и чего-то там ещё мелкими буковками.

Ё-мое, не верю.

Он с сомнением смотрит на меня, и во взгляде нет привычной уверенности. Ага, запереживал, позитивный мой?

И от этого внутри наоборот азарт какой-то поднимается. Посмотрим ещё кто первый отступит.

— Может ну его? — произносит как-то неуверенно, смято.

— Неееее, — самодовольно улыбаюсь, — зря ехали что ли. Так, что дальше? Где выдают парашюты?

— Дальше, надо на тренажер идти.

— Что за тренажер?

— Иидем, сказали, где-то за домом, — берет меня за руку и спускается с крыльца, и с глупой улыбкой иду за ним, разглядывая широкие плечи.

Тренажер — это очень громко сказано. Я то ожидала что-то наподобие нормального тренажерного зала, а вместо этого, посреди плохо скошенной площадки стоял металлический каркас, как для качелей, на нем подвешен парашют. Вернее его нижняя часть. Купола не было, только все эти ремни, карабины.

Подходим ближе, с сомнением поглядывая на это чудо приспособление.

— Ты первая, — говорит Зорин, потирая подбородок.

— Да без проблем.

Меня встречает молоденький парнишка:

— Первый раз?

— Да.

— Подходите ближе.

Отдаю Артему сумочку и иду к волшебному тренажеру.

Парень ловко запаковывает меня в снаряжение, потом отходит чуть в сторону и нажимает на рычаг, который я изначально не заметила. Раздается гул моторчика, шелест лебедки, и вот я уже болтаюсь на высоте чуть больше метра, вцепившись в ремни.

Инструктор начинает объяснять, как и чего делать, как управлять парашютом в воздухе.

Слушаю, киваю, пытаюсь повторять, что он говорит. Это оказывается не так уж и просто. Тут сила физическая нужна. Чтоб управлять полетом, надо было тянуть то за одни веревочки, то за другие. Кстати веревочки стропами называются, инструктор раз двадцать мне это повторил, прежде чем запомнила. Он рассказывал, как менять направление полета, как правильно прыгать, что делать, когда парашют откроется, какая поза нужна для приземления. И ещё три миллиона полезных деталей. Я внимательно слушала, с каждой секундой убеждаясь, что зря все это затеяла.

Артем стоял рядом, сложив руки на груди, и мрачно смотрел на меня, всем своим видом показывая, что уже не рад своей опрометчивой идее.

Показала ему язык и дальше занялась подготовкой.

Час, не меньше, я висела на этом тренажере, выполняя команды инструктора. Вроде все ясно, ничего сложного.

Удостоверившись в том, что у меня в голове все отложилось, он спустил меня на землю.

Потирая чуть намятое бедро, обратилась к Зорину:

— Ну, что смотришь. Запаковывайся, твоя очередь.

— Обойдусь, — мазнул рукой, и пошел прочь.

— Нет, ты попробуй, — догоняю его, хватаю за руку, разворачиваю к себе, — это же тренажер, подготовка к прыжку.

— Тин, я стоял рядом и все слышал, все запомнил. И если уж ты своими ручонками справилась с управлением, то я и подавно, — чуть поиграл мышцами.

— Так, заканчивай красоваться, и вперед, дергать за веревочки! — уперла руку в бедро, демонстрируя серьезность своего настроя.

— Стропы, Кристин. Стропы!

— Да, какая разница.

— Действительно, никакой. В любом случае у меня нет времени барахтаться там. Скоро вылет, а ещё надо медосмотр какой-то пройти, документы заполнить, снаряжение подобрать.

— Так и скажи, что застеснялся пробовать! — буркнула ему вслед, за что схлопотала не ласковый взгляд через плечо.

Внутри злорадство какое-то. Вижу, что ему не нравится здесь, что жалеет о своем решении, но пока еще не готов признаться, отступить. Ну, ничего, еще не вечер.

Дальше формальный медосмотр, заполнение документов. Особенно понравилась бумажка, подписав которую, я заявляла, что в случае несчастного случая претензий иметь не буду. Конечно, какие могут быть претензии у лепешки, размазанной по полю?

Наконец, вся эта предварительная подготовка осталась позади, и мы с небольшой группой таких же горе — прыгунов идем к домишке, на котором вывеска» снаряжение».

Заходим в помещение, пахнущее мужской раздевалкой, при тренажерном зале. Я морщу нос и осматриваюсь. Какие-то рюкзаки, валенки, тулупы и еще гора не пойми какого барахла.

И это они называют снаряжением???

Подходим к пузатому мужчине, он проверяет наши билеты, после чего осматривает нашу обувь и выносит вердикт, что только у Артема она подходит для прыжка, а всем остальным надо переобуваться.

Зорин улыбается, а я недовольно нахмурилась. Интересно, чем это не угодили мои Нью Бэлансы из последней коллекции?

И во что, скажите на милость, я должна переобуться, если ничего с собой нет? Или на это и рассчитано? Прыжок оплатили, а потом раз, и можете проваливать, потому что тапки не те. До свидания, приходите еще.

И тут мужик широким жестом указывает…на гору валенок?

Серьезно? Валенки? Из общей кучи?

Я аж рот открыла, и чуть не зашипела, когда услыхала, как над ухом прыснул от смеха муженек ненаглядный.

— Я не буду это одевать! — шепчу ему.

— Правильно, поехали домой, — еле сдерживая смех, отвечает он.

Замирая, смотрю не его глумливую физиономию, потом резко поворачиваюсь и иду к куче. Нет, уж, не дождешься!

Все остальные уже облачились в новую обувку, осталась только я. Брезгливо сморщив нос, нашла пару нужного размера и переобулась, поставив свои кроссовочки в угол.

Обалдеть, лабутены! Ощущение, что оба валенка на одну ногу, причем на среднюю, потому что и левой, и правой одинаково некомфортно.

Гордо задрав голову, проковыляла мимо Зорина, отчаянно пытающегося не заржать.

Вот котяра самодовольная! Повезло ему, что с обувью угадал, а то чапал бы на пару со мной в валенках. А так стоит, веселый, довольный, застегивает на голове летный шлем.

Кстати, где он его взял? Осматриваюсь по сторонам и вижу, как остальные получают головные уборы у второго дядьки.

Иду туда, прикидывая, как это безобразие будет смотреться на моей голове.

Передо мной два человека, им выдают шлемы цвета хаки, а когда очередь доходит до меня, дядя протягивает ярко-красную каску, на которой спереди прилеплена наклейка с улыбающейся черепахой.

— Что это? — спрашиваю ошалело.

— Шлемы закончились. Тебе достается наша достопримечательность — черепашка До-до, — улыбаясь, отвечает он, и, не дожидаясь ответа, надевает мне на голову, — красота!

Выпучив глаза, поворачиваюсь к Зорину, чтобы высказать свое негодование. Он, закусив губу, смотрит на меня долю секунды, а потом начинает откровенно ржать:

— Ради этого стоило сюда ехать! — чуть ли не хрюкая, достает телефон и фотографирует меня. Поймав яростный взгляд, глумливо поясняет: — на звонок поставлю!

Капец, свинья!

— Давай меняться! — похожу к нему и сую каску ему в живот.

— Фигу тебе! Тебе черепашка До-до больше идет, — со смехом качает головой, разворачивается и уходит, оставляя меня кипеть от недовольства. Правда потом возвращается, старательно пряча глаза, забирает у меня сумочку, кладет в нее свой телефон, документы, ключи от машины и относит в камеру хранения.

Все уже вышли на улицу, в помещение остаюсь только я.

Безумно хочется послать все к чертовой матери и уйти! Но не могу, Артем тогда еще больше надо мной потешаться будет.

Шумно выдыхаю и, сжав кулаки, выхожу на свет божий. Может мне уже кажется, но на меня все косятся и хихикают. Артем вообще встречает белозубой широкой улыбкой:

— Я убью тебя! — шиплю чуть слышно.

В ответ обнимает за плечи, притягивает к себе и целует в нос:

— Как же мне с тобой повезло, просто праздник какой-то!

— Издеваешься? — пытаюсь его оттолкнуть, но он даже с места не сдвинулся, прижимает к себе так, что не вздохнуть.

— Нет, — говорит тихо, спокойно, положив подбородок мне на макушку.

И это звучит так проникновенно, что гасит мой пожар.

И тут нас зовут на поле. Там стоит ряд лавок, на котором сотрудники летного клуба уже разместили рюкзаки с парашютами. Мы с Артемом идем последними и пристраиваемся с самого края.

Надеваем снаряжение, инструктора проходят, проверяют все ли у нас в порядке, все ли правильно закреплено, застегнуто. В этот момент меня начинает ощутимо потряхивать от самого настоящего страха.

Еще вчера я даже и не думала о таком, а теперь стою посреди поля в валенках, красной каске с идиотской черепахой и парашютом номер тринадцать.

Да-да, для полноты ощущений мне достался рюкзак именно с таким номером. Ппц, я везучая.

В голову какие-то подозрения начинают врываться. Типа, а не послать ли мне всю эту затею на фиг, и не пойти ли домой? Дома хорошо, тепло, уютно, печеньки есть.

Оборачиваюсь к Артему и замираю. Он стоит в шаге от меня и смотрит так, что сердце ломить начинает. Потом делает порывистый шаг ко мне и подрагивающим голосом произносит:

— Кристин, давай сбежим отсюда? Ну, его на х*р этот прыжок.

— Испугался? — ехидно улыбаясь, спрашиваю у него.

— Да, — отвечает прямо, не пряча глаз.

— То есть… я победила?

— Победила, — кивает, недовольно поджав губы.

— То есть, ты моешь посуду целый месяц? — уточняю, насмешливо подняв бровь.

Он недовольно кивает, смотрит куда-то в сторону, после чего с тяжелым вздохом выдает:

— Да, мою.

Как маленькая подскакиваю на месте и радостно хлопаю в ладоши. Артем стоит рядом, смотрит на меня сверху вниз, и я вижу, как у него на скулах желваки ходят. Что, зеленоглазый, не нравится проигрывать?

— Теперь, когда ты вдоволь позлорадствовала, поехали отсюда, — ворчит себе под нос и протягивает руку.

— Угу. Сейчас, только прыгну, — отвечаю, с непередаваемым удовольствием наблюдая, как вытягивается его лицо, — ты можешь пока на лавочке посидеть, или в машине подождать, не скучай.

Улыбаясь от уха до уха, отворачиваюсь от него и иду следом за остальными, которые уже бредут к самолету нестройной вереницей.

За спиной слышу неразборчивый мат и грозное:

— Ну-ка стой, пиявка мелкая.

Оборачиваюсь и машу ему ручкой, наслаждаясь мрачным видом дорогого муженька. Посылаю воздушный поцелуй и иду дальше. Теперь к страху примешивается какой-то сумасшедший азарт. Не знаю кому и что я хочу доказать, но сам факт, что Зорин отступил, а я собираюсь прыгнуть не смотря ни на что, приводит в неописуемый восторг.

Спустя три секунды он меня нагоняет и пристраивается рядом со словами:

— Дома получишь!

— За что? — невинно хлопаю ресницами, — ты сам меня сюда привез!

Он недовольно хмурится, но молчит.

Что, думал, что я хвостик подожму и сбегу? Не ожидал, что все так повернется? Не думал, что по настоящему прыгать пойдем? Ха, ты ещё не знаешь, с кем связался, мальчик мой наивный.

Иду к самолету и, несмотря на внутреннюю дрожь, песенку напеваю (хр*новенько так, посредственно, дребезжащим голоском):

— Трусишка, зайка серенький…

Моментально прилетает шлепок по заднице:

— Приедем домой, тебе капец, — многообещающе шепчет он, сердито сверкая глазами, а я не могу сдержать глупой улыбки.

Заходим в самолет. Нас рассаживают в два ряда, друг напротив друга.

Мы с Тёмкой, две девахи, одна из которых нервно грызет ногти, три парня. Вот и весь наш отряд самоубийц.

Интересно у меня такое же перекошенное лицо, как и у остальных? Хотя один из парней напротив выглядит спокойным, в глазах даже предвкушение светится. Наверное, не первый раз прыгает. Мой спутник тоже относительно спокоен, контролирует себя, не трясется как я. Все остальные — полный атас. Кто дрожит, кто шумно и глубоко дышит, кто сидит и размышляет вслух «нахр*н все это сдалось» и «есть ли жизнь после смерти».

Самолет вибрирует, плавно сдвигается с места, разгоняется и взмывает в небо, потом начинает кружить над полем постепенно набирая высоту, пока наконец не выходит на желаемые 700метров.

— Кто первый? — спрашивает коренастый инструктор, распахивая дверь, и в салон бьет свежий поток воздуха.

Спокойный парень молча поднимается со своего места и идет к выходу. Миг и он скрывается в пустоте, а мы все, выпучив глаза, смотрим ему вслед.

Вот тут меня накрывает по полной. Зажимаю ладони коленями, чтобы не выдать себя дрожью, во рту горький привкус и сердце, кажется, увеличилось в объеме раз в пять, распирая грудную клетку.

— Следующий.

Секунда тишины и поднимается другой парень, решительно сжав кулаки. У него, как и у нас, прыжок с принудительным раскрытием.

Замирает на выходе, не в силах сделать роковой шаг в пустоту. И тут я понимаю, зачем нужен такой здоровенный инструктор на этом этапе: он просто выталкивает его наружу со словами:

— Пошел, — и тут же невозмутимо, — следующий.

Третий парень, тяжело вздыхая, идет к нему. Смотрит вниз квадратными глазами, и памятуя о том, как вытолкали товарища, упирается руками и ногами по обе стороны от люка.

Вытолкать его не удается:

— Передумал? — орет инструктор, стараясь перекричать рев двигателя.

— Нет, — кричит парень.

— Тогда не тупи!

Самолет заходит на следующий круг:

— Готов?

— Да!

Волшебный пендель и парень улетает за двумя предыдущими.

Потом настает очередь девах. Сначала одна вылетает как горошина, потом вторая. И вот в самолете остаемся только мы двое. Я и Артем. Не знаю как ему, а мне ну просто п***ц как страшно. Инструктор поворачивается к нам и, как мне показалось, с кровожадной улыбкой, спрашивает:

— Кто первый.

— Тин, вперед, — слышу голос Артема.

— Почему это я первая?

— Потому что остаться последним — страшнее всего, — просто отвечает он, и я понимаю что это правда, — или давай покончим с этим бредом, и просто приземлимся на самолете, без всяких прыжков?

Смотрит в глаза внимательно, встревожено. Я поднимаю руку, и кончиками пальцев провижу по колючей щеке:

— Мне страшно, но я хочу это сделать.

— Тогда иди, не тяни, — кивает в сторону раскрытого зева, — я сразу за тобой.

Сглотнув, поднимаюсь, и на ватных ногах трясущихся ногах иду к люку. Смотрю вниз и ничего кроме «вот ********** зачем ******** это ******* ******** мне ******* надо???» в голове нет.

Мне теперь этот вид до конца дней в кошмарах сниться будет! Эти крохотные машинки, лента дороги, квадраты участков. Господи, какое все кукольное, ненастоящее! Ветер порывами бьет в лицо, уши заложило от рева двигателя. Дышать не получается. Механически принимаю нужную позу, мечтаю хотя бы о нескольких секундах, чтобы настроиться и тут слышу грубый голос:

— Готова?

Хочу сказать, что нет, но ой ответ никого не интересует чувствительный точек в плечо и я уже вне салона.

Ничего не понимаю, полная дезориентация. Зорин был не прав. Я не орала, совсем. У меня горло свело так, что даже пикнуть не могла. Зажмурилась, падаю и вдруг рывок такой силы, что кажется будто весь позвоночник перетряхнуло, и надо мной раскрывается купол. Побелевшими пальцами вцепилась в стропы, нижние ремни врезаются в задницу, ощущение, что ещё миг и сойду с ума. С трудом вспоминаю, что надо расчековать запаску. Кое-как справляюсь, и снова намертво цепляюсь за стропы. Вниз смотреть боюсь, поэтому взгляд устремлен вдаль на горизонт. Попробовала посмотреть наверх, найти Зорина, но бесполезно, купол закрывает обзор.

Теперь понимаю, что такое адреналин! Это просто капец какой-то! Все кипит, бурлит, пылает. Только удовольствия нет, мне страшно, я до сих пор не верю, что барахтаюсь в воздухе на безумной высоте. Интересно, если я рухну вниз, что будет? Перед глазами яйцо, упавшее на твердый пол и с брызгами разлетевшееся во все стороны.

От своих фантазий становится ещё хуже. Еле дышу, на уши давит невообразимая тишина, и что бы хоть как-то успокоиться, начинаю петь в голос песню.

Только мы с конем по полю идем…

Почему именно ее? Понятию не имею. До этого момента я даже не в курсе была, что знаю ее, всю, целиком, полностью все куплеты.

У меня нет ощущения свободы, дикой эйфории. Ничего. Наверное я банальная трусиха, потому что вместо того, чтобы наслаждаться красотой, я мечтала только обо одном- почувствовать под ногами твердую землю.

Спустя некоторое время на груди что-то завибрировало, загудело, вызвав дикий вопль. Ну, все, думаю, ппц, допрыгалась, парашют отстегивается. Паника такая, словами не передать, а потом вспоминаю слова инструктора, что на определенной высоте автоматически срабатывает запаска, и если ее не отключить, то приземляться на двух парашютах. Я отключила, выдернула чеку, так что боятся нечего, отбой.

Спускаюсь все ниже и ниже. И вот предметы принимают уже более реальные очертания. Я вижу, как по полю ходят люди, вижу распластавшиеся по земле купола тех, кто прыгнул раньше, и понимаю, что полет подходит к концу.

Как-то внезапно увидела каждую травинку на поле, каждый лепесток у ромашки, каждого муравьишку, торопящегося по своим делам. Точно, у страха глаза велики.

С земли слышу голос, усиленный громкоговорителем:

— Сгруппироваться. Ноги согнуть в коленях, приподнять.

Это мне что ли? Как в тумане слушаю указания. Напрягаю пресс, поднимая ноги так, что получился тупой угол, ступни вместе, напряжены.

— Сгруппироваться! — снова грозный голос.

Да, сгруппировалась я! Что не так?

— Ноги согнуть!

Шипя себе под нос, поднимаю ноги чуть выше, мышцы пресса дрожат, ремень еще больше впивается в задницу.

Земля стремительно приближается, и вот я ощущаю сильный толчок, приземляюсь на ноги и заваливаюсь на бок. Хочется вопить от восторга, что не разбилась, целовать, обнимать землю, но вместо этого вскакиваю на четвереньки, изо всех сил тяну за стропы, гася купол, чтобы меня не начало таскать по полю.

Только после этого могу спокойно вздохнуть и без сил повалиться на траву. В голове шумит, сердце бьется на грани возможностей, но радость такая, что невозможно передать словами. В голове только одно: «я справилась, я сделала это».

С трудом перекатываюсь на спину и смотрю в бескрайнее голубое небо, не до конца осознавая, что несколько мгновений назад была там, на высоте.

Безумный день.

Лежу, с хрипом втягивая в легкие воздух, и вдруг откуда-то с боку выныривает Зорин. Как он умудрился так быстро приземлиться?

Стоит надо мной, сканирует тревожным взглядом:

— Цела?

Киваю и хрипло выдаю;

— Я тебя ненавижу!

— Врешь, — с этими словами склоняется надо мной, подхватывает и ставит на ноги.

Меня по-прежнему трясет так, что руки-ноги ходуном ходят, зуб на зуб не попадает. Хр*новый из меня адреналинщик, как ни крути.

Темка торопливо расстегивает карабины, извлекает меня из этих снастей, а потом крепко-прекрепко прижимает к себе, с видимым облегчением.

— Тебе было страшно? — шепотом спрашиваю у него, уткнувшись носом в широкую грудь.

— Да, ты даже не представляешь насколько, — тихо отвечает он, целуя в висок, — пойдем?

— Пойдем, — киваю, но пальцы разжать не могу, цепляюсь за него, как за опору, чтобы не упасть, потому что ноги не хотят слушаться.

Он без слов все понимает, крепко обхватывает за талию и ведет меня прочь с поля. Медленно идем мимо тех, кто прыгал с нами. Кого-то трясет, кто-то отлеживается на траве, кто-то ржет как сумасшедший. У каждого свой отходняк.

К тому времени как добрели до домиков, я уже пришла в себя, справилась с дрожью, успокоилась, насколько это было возможно, и шла самостоятельно, просто держа Тёмку за руку.

Мы сдали головные уборы, я переобулась, забрала сумку, после чего тихо переговариваясь на отстраненные темы, пошли прочь. Не знаю как у Артема, а у меня пока не хватало слов, чтобы обсуждать наш безумный поступок. По дороге зашли в очередной домик с убогой выцветшей, покосившейся вывеской «буфет».

Прелесть какая. Тёма взял себе кофе, а я отказалась от всего. Совершенно ничего не хотелось. Вернее с удовольствием бы хлопнула стопку коньяка, чтоб напряжение отпустило, но горячительных напитков на аэродроме не подавали. Зря, бешеная выручка была бы гарантирована.

Перед глазами опять стоит открытая дверь в салоне самолета и земля, далеко-далеко внизу. И просто крутит все внутри от этих воспоминаний, заставляет сердце сжиматься, замирать, а потом ускоряться до невозможности. Нет слов, одни эмоции. Я сделала это! Никогда в жизни не думала, что придется прыгать с парашютом, и вот я уже на земле, а внутри адреналин кипит. Сумасшедший день. Невольно сжимаю Темкину руку чуть сильнее. Во мне гремучий коктейль: прибить его хочется, за такой ужас, что пережила в момент прыжка, и зацеловать до потери пульса, за те ощущения, что без него никогда бы не испытала.

Мы уже проходили мимо последнего из неприглядных домиков, когда оттуда бодрым шагом выскочил здоровенный, перекаченный мужик, лет сорока. Заметив нас, он притормозил и расплылся в улыбке:

— О, какие люди! Темыч здорово!

Я чувствую, как напряглась рука, сжимающая мою ладонь. Чуть удивленно смотрю на него и вижу, как во взгляде, обращенном на мужчину, досада проскакивает, а еще бесконечная обреченность.

Та-а-ак, что это за хрен, и почему мой, обычно жизнерадостный муж, превратился в каменное изваяние?

Подозрительным взглядом наблюдаю за тем, как мужчина подходит ближе. Открытое, чуть грубоватое лицо. Загорелое, обветренное, как бывает у людей, проводящих много времени на открытом воздухе. Глаза ясные, светло-голубые. Смотрю на него и не чувствую какого-либо дискомфорта, недовольства. И от этого еще непонятнее становится, реакция Артема.

Подойдя ближе, протягивает Зорину руку для приветствия. Тот не раздумывая, отвечает, а потом дружеские мужские объятия и похлопывания по спине. Ничего не понимаю, пазл не сходится.

— Ну, что? Поздравить с полтинником можно?

Тёмка чуть смущенно улыбается и кивает.

Какой такой полтинник? Ему до полтинника ого-го сколько. Они о чем вообще? Удивленно перевожу взгляд то на одного, то на другого, чувствуя, что суть происходящего где-то рядом, но ускользает от моего понимания.

— Я смотрю, ты не один сегодня? — мужчина переключает на меня внимание, а я даже не замечаю этого, сосредоточенно пытаясь решить ребус.

— Да, — Зорин как-то нерешительно смотрит на меня, а потом произносит, — знакомься, это Кристина, моя жена.

— Да, ладно?! — у дядьки глаза как блюдца стали, — ты ж не говорил, даже не намекал.

Хм, а они что, так часто общаются?

— Кристин, это Евгений, мой друг.

Да, что ж у тебя такое с голосом? Напряжение в каждом звуке.

Эта горя мышц на удивление галантно берет меня за руку и целует тыльную часть ладони, про себя, наверное, подумав, что я умом не блещу. Стою, хмурюсь, помалкиваю.

— Изначально, — хмыкает Женя, видать, решив прояснить ситуацию, — я его инструктором был. Правда, недолго. Он после армии уже пристрелянный пришел, так что и учить ничему не надо было.

Пристрелянный? Инструктор? Поднимаю глаза на Артема. Он сконфужено смотрит на меня, чуть сморщив нос.

И тут до меня доходит.

Ах, ты…

Скинув оцепенение, с широко хищной улыбкой обращаюсь к новому знакомому:

— А с полтинником вы его поздравили, потому что… — замолкаю, ожидая, что он закончит фразу вместо меня. И он ее заканчивает:

— Потому что юбилейный прыжок. Он разве не похвастался?

— Да, вы, что, он такой скромняга! Слова лишнего не скажет! — поворачиваюсь к Зорину, взглядом показывая, что все, он — труп

— Кто? Артем? — Евгений смеется, — ни в жизнь бы не подумал. Ладно, я вас оставлю. Еще раз поздравляю с пятидесятым, ну и со свадьбой!

— Спасибо, — нестройным хором отвечаем мы.

Евгений уходит, а я разворачиваюсь к Зорину и смотрю на него, подняв брови, ожидая пояснений.

Тема стоит, потирая нос тыльной стороной ладони.

— Ты прыгал уже пятьдесят раз? — холодным, дрожащим голосом спрашиваю у него.

— Ну, да, — со вздохом разводит руками.

— Ты наврал мне, — делаю шаг в его сторону.

— Нет, просто немного скрыл информацию, — он отступает, чувствуя, что в его же интересах не попадаться мне сейчас в руки.

— Пятьдесят прыжков! — шиплю, по-прежнему наступая на него, — пятьдесят прыжков сделал, а сам мне тут лапшу на уши вешал? Если бы не Евгений, ты бы мне сказал об этом?

— Сегодня? — в зеленых глазах появилась усмешка, — да ни за что на свете!

Ну, все, негодяй небритый, капут тебе!

Зорин внимательно следит за каждым моим движением и срывается с места, за сотую долю секунды, до как я бросаюсь в его сторону.

И вот картина маслом. Эта свинья носится от меня вокруг этих проклятых домушек, и ржет как ненормальный, даже не думая сдерживаться. Я гоняюсь за ним, сыпля угрозами, обещаниями открутить у него все, что хоть немного выдается на фоне тела.

Другие посетители аэродрома подозрительно косятся на нашу ненормальную парочку, но нам плевать. Ему весело, я злая как тысячу чертей.

Пятидесятый! Мать твою! Прыжок!

Я там как дура злорадствовала, что ему, в отличие от меня пороху не хватило, а у него юбилей, бл*дь! Праздник! Полтинник!

Хотелось орать во все горло, визжать и кататься по земле.

Темка понял, что я в состоянии аффекта и пытался кое-как утихомирить, в перерывах между смехом.

Поймать его было просто нереально. Это как пытаться на своих двоих догнать орловского рысака. Длинноногий, сильный, резкий, быстрый до невозможности. Подпустит к себе поближе, специально дразня, а потом в два шага оказывается на недостижимом расстоянии.

Невыносимый тип! Надо же, как ловко развел меня! Глазки эти нерешительные, сомнение в каждом жесте. Артист, мать твою. Скотина!

— Зорин, ты свинья! — бегаю за ним, кругами не чувствуя усталости, ярость добавляет сил, да и адреналин масла в огонь подливает.

— Тин, уймись, — пятится от меня спиной, широко разведя руки.

— Вот доберусь до тебя, тогда и уймусь, — рычу в ответ.

— Удачи! — подпустил меня совсем близко, увернулся от моих когтистых лапок, и снова сбежал.

Мы выскочили из-за угла строения. Он впереди, и я следом метрах в пятнадцати.

Тут Зорин тормозит, и чуть не врезается в пожилого мужчину с висками, посеребрёнными сединой:

— Зрасте, — приветствует его Артем с широкой улыбкой.

Я останавливаюсь, потому что как-то неудобно нападать на мужа в присутствии этого степенного дяди. Замираю, прислушиваясь к их разговору.

По тёмкиному лицу понимаю, что он относится к мужчине с глубоким уважением. Стоит рядом с ним, разговаривает, кося в мою сторону лукавым взглядом.

Что думаешь в безопасности? Делаю шаг в его сторону, а потом замирают, потому что в голову приходит сумасшедшая идея. Сумка у меня, а в ней ключи от машины, а значит можно сбежать! И пусть как хочет до дома добирается. Хоть пешком, хоть на автобусе, а может, кто из его нескончаемых друзей-приятелей подвезёт!

А что, по-моему, достойная месть?

Тихонько начинаю пятиться, прикидывая, удастся ли мне улизнуть от него.

Артем тем временем заметил мой маневр, и, чуть склонив голову на бок, вопросительно посмотрел. Ему потребовалось всего пару секунд, чтобы сообразить, что к чему.

Исподтишка показал мне кулак, я в ответ показала язык.

Вижу, что просто взять и пойти за мной не может, вежливость не позволяет. Мужчина тем временем увлеченно расспрашивает, отцовским жестом положив руку ему на плечо.

Была, не была! Разворачиваюсь, и что есть сил бегу прочь, не слыша ничего кроме шума крови в ушах.

Подлетаю к воротам, сломя голову выскакиваю на дорожку, чуть не растянувшись на повороте, и мне уже начинает казаться, что мой нелепый побег закончится успешно.

Наивная.

Промните, я говорила об орловском рысаке? Так, вот сбегать от него так же бесполезно, как и догонять!

Уже вижу его белый форд, и в тот же момент чувствую, как сильные руки хватают поперек живота и отрывают от земли. По инерции Зорин протаскивает меня еще несколько метров вперед, после чего останавливается. Я пищу, визжу, пытаясь вырваться, но он крепко прижимает к своей груди, обхватив руками. Так, что не пошевелиться, не сдвинуться. Блин, да что ж он такой сильный? Бесит прямо!

Держит, уткнувшись носом в волосы, и я чувствую, что он улыбается.

Оба дышим тяжело, через силу. Марафон удался на славу.

— Ты сегодня спишь на диване! — выдаю коронную женскую угрозу, на что получаю спокойное:

— Обязательно!

Потихоньку успокаиваюсь, перестаю выворачиваться из захвата и замираю, прислушиваясь к тому, как гулко бьется мое сердце, или его. Не разобрать. Оба в унисон, в едином ритме. И это, как ни странно окончательно успокаивает.

— Все? — участливо интересуется он, — могу отпускать?

— Отпускай, — ворчу, недовольно глядя в сторону.

— Поехали, я после прыжка всегда жрать хочу, как волк, — Тёма, как ни в чем не бывало, берет меня за руку и ведет к машине.

Молча едем прочь от аэродрома, каждый погруженный в свои мысли.

— Давно ты начал прыгать? — наконец задаю животрепещущий вопрос.

— В армии. Там правда никто желания не спрашивал, в самолет загрузились и полетели. Пинок под зад и ты уже паришь.

— И тебе это понравилось? — спрашиваю в недоумении.

— Если тебе от этого полегчает, первый раз было просто капец, как страшно, но мне понравились те ощущения, что родились во время полета, — не отрываясь от дороги, рассказывал он, — ну, думаю все, теперь мне ничего не страшно. Хр*н бы там! Оказывается самый ужас — это второй прыжок. Ты уже знаешь, что тебя ждет, поэтому трясти начинает заранее. А дальше уже все, страх отпускает, и начинаешь получать удовольствие, жать встречи с небом. Из армии вернулся и понял, что хочу еще. Приехал сюда, прошел инструктаж, повисел как ты на тренажере и снова в небо. Так и пошло. Сейчас, правда, от десантных парашютов уже отошел, неповоротливые они. Мне больше нравятся спортивные прыжки. Там высота больше, ощущение свободного падения. Сегодня уж, с тобой, так сказать, за компанию решил вспомнить молодость.

— Почему не рассказал? — интересуюсь чуть обиженно.

— Да, блин, — рассеяно пожал плечами, — уверен был, что сама не станешь прыгать. Думал, испугаешься и отступишь сразу, как вывеску увидишь. Ну, или на крайний случай, взбрыкнешь и пошлешь все на хр*н, на стадии с валенками. Рассчитывал, что откажешься, я быстренько прыгну, и поедем домой. Кто ж знал, что ты такая упертая!

Фыркаю и отворачиваюсь к окну, проворчав себе под нос:

— Больше прыгать не стану! Ни за какие шиши!

— Однозначно! — серьезно, без тени улыбки согласился он, — я так не боялся, даже когда сам первый раз прыгал. Думал, что поседею, пока смотрел, как ты там в воздухе болтаешься!

— Я не болталась!

— Угу, грациозно парила, как белый лебедь! — хмыкнул он, — с земли было видно, как у тебя пальцы побелели, и глаза квадратными стали!

— Не правда! — буркнула, надув губы.

Тут до меня доходит, что Артем, специально отступал, признавался в проигрыше, потому что переживал за меня. Боялся, что со мной может что-то случиться, боялся потерять. Опять становится тепло где-то в груди, против воли улыбаюсь:

— Не забывай, посуду месяц моешь!

Артем, не отрывая взгляда от лобового стекла, показывает мне фигу:

— Все, поздно! Джентльменский порыв прошел, — потом улыбается и добавляет, — и на диване я тоже спать не собираюсь!

Свин! Самый натуральный, самоуверенный свин!

Едем дальше. Снова молчим.

Я искоса наблюдаю за ним. Мне нравится, как он водит машину. Знаете, вот бывают такие «грибники»: руль обхватят двумя руками, глазки бегают, передачи рывком переключают, чуть, что истерично сигналят. Вот, это совсем не его случай. Сидит, расслабленный, одна рука на руле, верхним хватом, взгляд спокойный, но предельно внимательный скользит по зеркалам. Даже прибалдела маленько.

Зорин смотрит на дорогу, я смотрю на него, гадая, сколько еще у него вот таких секретов? Чем еще он занимается, увлекается? Находясь рядом каждым миллиметром кожи, каждой клеточкой чувствуешь любовь к жизни, исходящую от него. Заряжаешься желанием идти вперед, дышать полной грудью, пробовать что-то новое. Это притягивает, дурманит. Я начинаю понимать, почему вокруг него всегда столько людей, почему он постоянно в центре внимания.

Наверное, именно тогда, я впервые осознала, что отношусь к нему не просто как к средству достижения своих целей, а иначе. Что-то непонятное, почти неуловимое проникало внутрь, пробиралось под жесткий панцирь, заставляя хмуриться, и в недоумении смотреть на сидящего рядом парня.

Наверное, это отголоски адреналина. Да, так и есть. Однозначно.


Глава 3 | Нас просто не было. Книга первая | Глава 5