home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 4

Она ожидала увидеть очередной обветшалый отель, но «Ибарра» оказался довольно милым. «Хотя и недостаточно гостеприимным по отношению к кошкам», — подумала она, ставя на пол переноску для Коразона. Естественно, эта нелюбовь была взаимной. Кот не любил места, в которых имели наглость требовать, чтобы его держали в клетке.

Администратором оказалась дама с неровно, полосками, наложенным тональным кремом, словно нанесенным лопаткой с зубцами, который напоминал кусок штукатурки и делал лицо женщины похожим на стену за спиной. Она не потрудилась даже улыбнуться. Наверняка опасалась, что маска может потрескаться. Нинон явственно ощущала враждебность и порицание на застывшем лице. Это было незаслуженно, так как женщина ее совершенно не знала. И Нинон наглухо застегнула блузку под самое горло. К тому же она путешествовала не одна. С ней был кот. А женщины, склонные к распутству, не возят с собой домашних питомцев.

Затем Нинон увидела мужа этой дамы и сразу поняла, чем вызвана неприязнь. Она очень надеялась, что не придется ломать ему пальцы за попытку пробраться к ней в комнату поздней ночью.

Он, затягиваясь сигаретой, вышел из темной ниши за стойкой. Мужчина со слишком большой грудью и чересчур маленькими мозгами, из тех, которые всегда ищут что полегче, чтобы заполнить пустоту в уме и сердце. От него несло перегаром и потом. Запах выходил через поры, свидетельствуя о хроническом пьянстве. Нинон прикинула, успело ли пиво сделать его импотентом. Даже если этого еще не случилось, то в скором времени обязательно произойдет. Пивное бессилие приходило вместе с пивным животом.

Он шел вразвалочку, словно яйца мешали ему двигаться и не помещались в штанах. Ей хватило одного взгляда, чтобы попять, что это не так: если уж на то пошло, аппарат у него, скорее всего, крошечный. Странно, что он не замечал своей проблемы. Хотя большинство мужчин страдает этим, что лишний раз доказывает силу самовнушения.

Нинон улыбнулась женщине за стойкой, поняв, что толстый слой косметики предназначен для того, чтобы скрыть синяки. Она решила, что ничуть не пожалеет, если придется сломать этому человеку пальцы. Мужчины, которые бьют женщин, вызывали у нее отвращение.

Регистрация не заняла много времени, и Нинон с удовольствием обнаружила, что душ в ее номере исправный. Без мыла и зубной пасты можно было прожить, но мозги лучше работали, когда телу было комфортно. Коразон, освобожденный из унизительного заточения, присоединился к ней, с не меньшим удовольствием отмывая в раковине дорожную пыль с лап, но шампунем и ванной принципиально не воспользовался.

Нинон вышла из душа и обнаружила, что за ней наблюдают. На подоконнике стояла статуэтка пернатого злобного божка, который даже в уменьшенном виде выглядел устрашающе. Она улыбнулась. Старые верования никуда не делись, только покрылись панцирем четырехсотлетнего принудительного католицизма. Для ее целей это подходило как нельзя лучше.

Все еще мокрая после душа, она стояла перед забрызганным зеркалом над раковиной и критически рассматривала свое тело. Снаружи оно полностью восстановилось после взрыва. Ожоги прошли. Единственной отметиной была тонкая паутинка золотистых шрамов, которые кружевом окутывали ее тело. Они смотрелись как искусно сделанная татуировка, хотя на деле таковой не являлись. Силы регенерации до сих пор ее изумляли. Бомба должна была ее обездвижить, кожа оказалась выжженной до черноты и шелушилась. Но даже учитывая то, что силы Нинон таяли, она, уже стоя одной ногой в могиле, смогла выкарабкаться, отделавшись незначительными ожогами на груди и ногах.

И это чудо, что они уцелели! Той же ночью они с Коразоном уплыли на лодке, тайно позаимствованной у соседа, торговца кокаином с простреленным брюхом, который отошел от дел, но оставил яхту в память о былых временах. Или еще для чего-то. Нинон чувствовала, что сосед бы одобрил ее действия, будь у нее время с ним связаться.

Переправа на большую землю выдалась сложной, но она не могла пожаловаться на цену билета и обрадовалась легкомысленным тряпкам, найденным на одной из коек. А после было совсем несложно присоединиться к группе туристов, высадившихся с круизного судна, сделавшего остановку в этом порту, чтобы насладиться серф'н'терф и затеряться в их толпе. Из таксофона она сделала пару звонков друзьям, у которых тоже были друзья, которые, в свою очередь, делали полезные и незаконные вещи за большие деньги. Так спустя два дня на свет появилась Серафина из Калифорнии.

Она не могла решить, посылать Байрону телеграмму или e-mail, чтобы предупредить его о случившемся. Нинон была уверена, что он вместе со своей любимой Брайс покинул ее дом и уже находится в бегах. В противном случае ее поступок может нанести им вред, сообщая властям или даже Сен-Жермену, что поэт жив и, возможно, имеет отношение к инциденту с Диппелем в замке Рутвена. Поэтому она просто, минуя таможенные посты, незаметно пересекла границу США и направилась по последнему известному адресу жены Байрона, надеясь там напасть на их след.

На следующее утро она услышала об «инциденте», при котором были застрелены какие-то нелегалы. Мысль о том, что убийцы искали ее, напрашивалась сама собой.

Нинон знала, что слишком привлекательна, чтобы заставить нелегалов, путешествующих с ней в одной группе, поверить, будто она едет в Америку делать карьеру в сфере сельского хозяйства, но никто из них не сомневался, что в «стране возможностей» о ней позаботятся. Она и выглядела как девушка, которая рассчитывает на доброту и щедрую плату от богатых покровителей. Конечно, такой образ подходил для общей связки, но лишь до поры до времени. Даже в глазах человека, не отличающегося проницательностью, образ высокооплачиваемой жрицы любви таял, словно снег под солнцем. Пара часов, проведенных с ней, не оставили от легенды камня на камне. Есть женщины, которые никогда не станут шлюхами. Мужчины тактично удалились, а она при первой же возможности покинула эту группу, чтобы прибиться к другой, — из соображений своей и их безопасности.

Она думала над тем, чтобы отказаться от своего замысла. Проститутка — не та роль, которую стоит играть часто или долго, да и правительство вряд ли станет искать ее среди нелегалов, движущихся на север, поэтому это было безопаснее.

«Так ты решила вернуться в Штаты, когда со всем этим покончишь?» — спросил внутренний голос.

«Конечно, как только мне помогут с моей проблемой».

Нинон провела рукой по животу. Гладко, ни намека на рубцы. Удивительно. О взрыве напоминала только шерсть Коразона. Ни одна клеточка ее тела не выглядела поврежденной. Однажды она попросила бывшего друга с острова, спортивного врача на пенсии — он ушел на отдых раньше срока, так как выписывал слишком много стероидов для вполне понятных целей, — осмотреть ее, как если бы она собиралась участвовать в марафонском забеге. Ее максимальный пульс составил четыреста ударов в минуту, что было почти вдвое больше, чем у велосипедиста Лэнса Армстронга. Ее мышцы не вырабатывали молочную кислоту, поэтому она почти никогда не уставала, по крайней мере физически. Но она была подвержена моральной усталости, особенно когда ее тело все настойчивее требовало обновления. Эту усталость мог бы измерить разве что невропатолог или психоаналитик, однако ни того ни другого она к себе подпускать не хотела.

Нинон наклонилась к зеркалу, пристально разглядывая себя. Она улыбнулась при виде участка золотисто-рыжих лобковых волос, которые не стала красить. Она позаботится об этом, как только найдет аптеку, в которой продается краска для волос.

Достаточно покрашенной головы и кота, все остальные участки ее тела должны оставаться нетронутыми. Она не собиралась ни перед кем раздеваться в ближайшие несколько недель, но прекрасно знала, насколько важны детали. Наверное, просто следует побриться.

Повернувшись, она взяла «автозагар» и принялась растирать его по телу. Ей приходилось повторять эту процедуру почти ежедневно. Коразон, учуяв запах размоченных кукурузных хлопьев, умчался прочь. Он и так уже пропустил целый час обязательного послеполуденного сна.

Нинон подождала, пока лосьон впитается, и оделась. В антикварном магазинчике Техаса она наткнулась на прелестное платье бирюзового цвета оттенка морской волны от Альфреда Шахина и не смогла удержаться. Она аккуратно расправила ангельские крылья над грудью. Получился идеальный образ женщины-вамп — соблазнительна и в то же время капельку невинна. Она надеялась, что Мигель это оценит.

Она последний раз прикоснулась к платью, восхищаясь текстурой и пошивом. Ей нравилось ощущение одежды из лубяных волокон, ее цвет, утонченность фасона. «Волк в овечьей шкуре от винтаж-дизайнера» — подумала она, криво усмехаясь. Но то же самое можно сказать и о Мигеле Стюарте. А посему не существовало никаких правил игры, которых она вынуждена была бы придерживаться. Ей нравилась красивая одежда сама по себе, и она надевала ее при любом удобном случае. Иначе это было бы равносильно тому, что купить породистого скакуна, чтобы потом подрезать ему сухожилия. Правда, в этом захолустном городишке в таком платье она будет смотреться, как шлюха на церковном собрании.

Мысль об этом снова вызвала у нее усмешку.

«Спасая жизнь бегством, ты еще находишь время подбирать одежду», — ее внутренний голос был поражен.

«Конечно». И Мигель Стюарт придет, чтобы повидаться с ней этим вечером. Нинон была уверена в этом на все сто. Он не из тех мужчин, которые покорно ждут желаемого.

Словно в подтверждение этих мыслей, когда она вышла из ванной, на прикроватном столике ее дожидалась записка и букет добытых неизвестно где стерлиций. Она сомневалась, что это принесла горничная.

«Этой ночью тебе придется позаботиться о надежности двери».

«Конечно». Хотя легенда гласила, что ни один замок не остановит вампира, если он пришел по приглашению.

«Вампира?»

«Возможно».

Нинон нахмурилась, глядя на аккуратные ровные строчки — наверняка навыки, заложенные в одной из элитных школ Великобритании, которые не удалось испортить даже длительным пребыванием в Америке. Ее опыт подсказывал, что, как правило, самые беспощадные люди являются обладателями чуть ли не каллиграфического почерка. Это объясняется внутренней силой и собранностью.

Конечно, Мигеля Стюарта могли бить плеткой по рукам, пока он не овладел правильным письмом. Дети умеют учиться на собственных ошибках. Воспоминания о детстве вызвали у нее легкую грусть. Но ностальгия исчезла, стоило ей предположить, что приглашение Мигеля было лишь способом выведать правду о ней и что, каким бы он ни был в детстве, сейчас у него не самые благородные намерения. Сентиментальная жалость была не тем чувством, которое она могла себе позволить.

Я не знаю, есть ли у тебя причины ее бояться. Но, сын мой, если ты чувствуешь, что должен ее убить, тогда знай, что делаешь это с моего благословления. Однако ты должен сделать это в одночасье, пока она не догадалась о твоих намерениях и не тронула струны твоего сердца своими коварными пальцами. Я долго наблюдал за ней и могу с уверенностью сказать, что ее сердце — это не та крепость, которая не выдержит любовной осады. Особенно остерегайся ее голоса, который способен порабощать, и ее глаз, которые как атакующее войско заполоняют сознание и лишают воли. Там, куда упадет ее взгляд и где раздастся ее голос, даже мудрейшие из мудрейших попадают в плен, и их сердца и умы горят ярким пламенем, пока не превращаются в пепел, который она одним дуновением развеет по ветру. Она долго выжидает, но когда все-таки нападет, пощады не жди.

Письмо Черного человека сыну, графу Сен-Жермен.

Итак, его отец тоже пробовал ее соблазнить, но потерпел поражение. Ничего удивительного в этом не было — она столь же сильна, сколь красива. Но если ее не удалось взять таким способом, то нужно найти другой. Это было опасно, возможно, даже глупо, но трусливые сердца не убивают прекрасных дам.

Красавец-волшебник воздел к лунному свету правую руку. В левой он держал серебряный клинок.

— Взываю к вам, Злой дух, Жестокий дух, Беспощадный дух; взываю к вам, на кладбище восседающим, забирающим силы у человека, пожирающим его душу. Ступайте и возложите метку на называющую себя Нинон де Ланкло. Узлом завяжите ей голову, глаза, уста, горло, легкие и наполните чрево ее отравленной водой. Заклинаю вас этими шестью узлами лететь что есть мочи, убить ее и принести мне ее душу, потому что так того желаю я. Я расплачиваюсь за это своей кровью. Аминь. Аминь. Аминь.

Мужчина, называющий себя Сен-Жерменом, с улыбкой полоснув лезвием по запястью, смотрел, как из раны на заледеневшую землю капает черная кровь.


Нинон, на этот раз известная как Анна Сен-Сир, села на поезд в Гаре ду Норд в скверном расположении духа. Стоя под металлическим сводом купола «собора» современных перевозок, она ощутила первую легкую дрожь беспокойства. Глупо, что тогда она не послушалась своей интуиции — предчувствие буквально дергало ее за подол юбки и призывало вернуться домой. Не было никаких оснований оставить багаж или отложить поездку в Лондон, где в то время, если верить слухам, пребывал лорд Байрон.

Она замешкалась на верхних ступеньках. В поезде ехали еще люди, замотанные шарфами и укутанные в зимние одежды, но их было меньше, чем обычно, — многие остались дома из-за свирепствующей непогоды и болезней. Было там и несколько носильщиков и торговцев, пытающихся сбыть свой товар. Вокруг них сгустилась зловещая тишина.

Нинон прошла по полутемному коридору, все сильнее чувствуя неприятное покалывание в ладонях и шее. Она подошла к своему купе, испытывая нарастающую тревогу, хотя опасности в полупустом вагоне не ощущалось.

Вагон качнулся, словно от сильного порыва ветра. Волосы на затылке встали дыбом, и что-то запершило в горле, возможно, глоток отравленного воздуха. Воздух наполнялся озоном, как перед грозой.

Но это было решительно невозможно. По крайней мере, не внутри здания вокзала.

Опасность. Она больше не могла этого отрицать. Что-то нехорошее было уже совсем близко. Возможно, привидение. Возможно, кое-что похуже.

Нинон остановилась. Она сделала глубокий вдох, позволяя глазам сконцентрироваться на занавешенной стеклянной двери напротив. Стекло, зеркала, спокойная водная гладь — все это вводило в состояние транса, в котором она начинала чувствовать по-новому. Она уставилась на стекло, глядя сквозь свое отражение.

И увидела, как что-то движется внутри. Что-то, напоминающее человека — размером, но не очертаниями. Что-то темное. До нее донесся еле уловимый запах гниения и серы.

Диппель? Это был он? Или одно из созданий его больного разума? Но почему? И почему именно здесь?

Поезд начал двигаться, отчего она потеряла равновесие в своих туфлях на тоненьких каблучках. Она оперлась рукой о стену и принялась медленно поворачивать голову в сторону черной тени. Есть! В конце коридора, за открытой дверью ее кто-то поджидал. Кто-то огромный, в черных туфлях и темных шерстяных брюках.

Ноги, покачиваясь в такт движению поезда, переступили с места на место, и она поняла, что никакие это не туфли. Перед ней были самые настоящие копыта. И это существо не носило брюк — у него были кривые, мохнатые лапы. Оцепенев от ужаса, она смотрела, как из-за двери показалось вытянутое свиное рыло; по длинным клыкам, выглядывающим из-под пернатой маски, стекала слюна. На голове, размером с бычью, поблескивали рога. Длинный высунутый язык щелкал в ее сторону. Она подумала, что это невообразимое существо наверняка плод ее воображения.

Но тут чудовище посмотрело ей в глаза и улыбнулось.

Отвращение волной прокатилось по телу, выводя ее из оцепенения. Она развернулась и бросилась к двери, через которую вошла в вагон. Все мысли были только о том, как бы скорее сбежать отсюда. До этого ей уже приходилось видеть привидения, ее бросало в нервную дрожь от действия черной магии на оскверненных, захваченных Диппелем кладбищах… Но такое случилось с ней впервые.

«Демон». Это слово произвело эффект взрыва у нее в голове. Затем: «Сен-Жермен». Было ли это местью отвергнутого поклонника? Без сомнения, он был достаточно тщеславен, чтобы хотеть ее смерти.

Ее остановил запах. Она затормозила так резко, что едва снова не потеряла равновесие. Она чуть было не налетела на существо, как две капли воды похожее на первое, которое вышло в коридор в противоположном конце вагона и широко раскрыло свои обезьяньи объятия. Когтистые лапы с кучей пальцев потянулись к ней. Существо яростно мотало головой из стороны в сторону, словно показывало, как будет вспарывать ее, пригвожденную к полу, рогами.

Она попыталась закричать, но от ужаса перехватило дыхание и из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Нинон распахнула первую попавшуюся дверь, влетела в пустое купе и, подстегиваемая страхом, с силой захлопнула за собой дверь. Маленькое окошко треснуло, и оконное стекло звякнуло за занавеской.

Замка нет. Но все равно человеческое изобретение не в силах остановить дьявольское создание, тем более если оно является вымышленным.

«Радуйся, Благодатная: Господь с Тобою, благословенна Ты между женами…»

Поезд мчался на всех парах, но Нинон было все равно. Она думала только о том, как бы спастись и успеть закончить свою неистовую молитву.

Она вскочила на ноги, сорвала с себя пальто, бросилась к замерзшему окну и изо всех сил рванула его. Дверь за ее спиной распахнулась настежь, и что-то тошнотворное и холодное потекло в комнату.

Не мешкая ни секунды, даже не оглядываясь на преследователей, Нинон выбросилась из поезда, яростно размахивая ногами, пока перелетала через подоконник. Она молила о том, чтобы по колее, на которую она должна приземлиться, не шел встречный поезд. И ее тело с ужасающим хрустом ломающихся костей и рвущихся затяжек корсета покатилось, подпрыгивая, по земле.

Кувырки наконец-то прекратились. Она пыталась сделать первый мучительный вдох, а вокруг падал, кружась, снег.

Она не попала под поезд! Merci, bon Dieu! Но даже если бы навстречу несся другой состав, она бы все равно выпрыгнула, гонимая нечеловеческим ужасом. Стального коня она боялась гораздо меньше, чем тех монстров.

Она перевернулась на спину, не в силах ровно дышать из-за боли в ребрах, и смотрела вслед исчезающему вдалеке поезду. С уверенностью она утверждать не могла, но ей показалось, что из окна, из которого она только что выпрыгнула, вылезло что-то невообразимо большое и черное. Было это создание из плоти или всего лишь привидение? Это не имело значения. Если ей повезет, демоны вернутся к тому, кто их послал, и потребуют его собственную жизнь за нанесенный им ущерб. Это было бы замечательно, но не с ее везением. Он сможет как-то от них откупиться. Максимум, на что она могла надеяться, — это то, что демоны своими требованиями доставят Сен-Жермену столько хлопот, что он больше никогда их не вызовет.

Черт! Черный человек и его сын снова ее нашли. Ей нужно было подготовиться.

Превозмогая боль, она выдохнула и поднялась на колени, поправляя порванные юбки левой рукой, так как правая была сломана.

Боже! Даже самые лучшие из них до сих пор боятся женщин, умеющих думать, а уж эти двое — трусливые ублюдки! Нет, c ними определенно нужно что-то делать. Знать бы только что. Как можно убить то, что в принципе бессмертно?


Глава 3 | Наваждение | Глава 5