home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 23

Отмечая кончину Lara Vieja, дым взмыл в небо отвратительными черными клубами. Нинон повернулась спиной к тлеющей церкви и улыбнулась мне. Ее чумазое лицо светилось радостью. Если бы неподалеку обретались простые смертные, то они наверняка попадали бы на колени, закрывая руками глаза от нестерпимого света. А посему я надеялся, что древние божества нас сейчас не видят, — судя по тому, что мне приходилось читать, они не терпели слишком красивых людей, завидуя им.

— Гулей больше нет. Мы не добрались до Сен-Жермена, но можем наконец-то покинуть это место.

Я хотел разделить ее радость, поверить ее словам, но надежда превратилась для меня в давно забытое чувство.

— Ты уверена? — только и спросил я.

— Да. Думаю, что даже у Сен-Жермена вряд ли припасено еще одно стадо гулей. К тому же, вероятно, он давно уже сбежал за границу — туда, где Д. 3. его не достанет.

— Надеюсь, ты права. Мне надоело быть защитником мексиканской общественности, истребителем нежити.

Коразон возник как всегда неожиданно, запрыгнув на капот джипа с очередной истерзанной мышью в зубах.

— Лентяй возвращается, — заметил я. — Кот, ты хорошо поужинал, пока мы убивали монстров?

Кот выбросил остатки ужина и медленно облизнулся. Что-то блеснуло на солнце — что-то похожее на крошечную косточку.

Нинон открыла рот от удивления и схватила Коразона, прежде чем я успел сказать хоть слово. Она держала его перед собой на вытянутых руках на уровне лица. Они напряженно и не мигая смотрели друг другу в глаза.

— Его язык!.. Д. З. каким-то образом умудрился и до него добраться! — воскликнул я. Кот-вампир? Всякий раз, когда казалось, что меня уже ничем не удивишь, происходило что-то такое, что доказывало мою неправоту.

— Или один из сегодняшних вампиров.

— Нет, только Д. З. может создать вампира. Наверняка это был он.

— Merde! Значит, он был здесь.

— Да, и подождал, чтобы посмотреть, убьем мы Сен-Жермена или нет.

Нинон кивнула с отсутствующим видом.

— Моп chat, — сказала она, нежно тряся кота. — Я не злюсь на тебя за то, что ты стал вампиром, но нужно выработать кое-какие правила, согласен? Ты не должен пить кровь из всего живого. Иначе у нас будет целая армия зомбированных мышей.

Коразон старательно изображал из себя бедное и беззащитное создание, но это было сложно, когда на морде его явно читалось, что он считает хозяйку истеричкой. Конечно же, у него были правила! За кого она его принимает: за безмозглого пса, который легко теряет контроль над собой?

— Не думаю, что это случилось сегодня, — произнес я медленно. — Он уже несколько дней пьет кровь из мышей и крыс. Он тоже был осторожен.

Я сказал это не просто для того, чтобы успокоить Нинон. Похоже, у кота действительно были свои правила, по крайней мере — распорядок. Я уже дважды видел его с мертвыми грызунами. Теперь, вспоминая об этом, я понимаю, что он выпил их кровь, а потом сломал им шеи. Но даже если предположить, что он заразный, — он самец, пусть даже и кот, поэтому его жертвы не будут восставать из мертвых. Для создания нового вампира необходим целый, неповрежденный хребет. Даже если он каким-то образом ухитрится впрыскивать яд в крошечные позвоночники грызунов, то со сломанными шеями они все равно не восстанут.

Нинон успокоилась и прижала кота к себе. Коразон закрыл глаза и замурлыкал. Он изо всех сил старался выглядеть белым и пушистым, словно внутри него и не было никакой твари.

Глядя на него, ни за что нельзя было догадаться, что его новое хобби — пить кровь и высасывать мозги.

— Прости меня, mon cher. Я должна была тебя защитить.

Я ничего не сказал. Но у меня было сильное подозрение, что такое положение вещей Коразона устраивало. У него не было моральных устоев, которые бы его мучили, к тому же теперь он стал очень сильным и будет жить даже дольше, чем положено.


Мы сожгли весь поселок. Возможно, мы переборщили, но зачем рисковать? Lara Vieja на этот раз по-настоящему исчезла. Не осталось ничего, даже привидений.

Покончив с поджогами, мы вернулись в город и забрали у печального менеджера банка все мои деньги. Отель манил горячей едой и прохладным душем, но мне там все равно не нравилось. Поэтому мы проделали еще несколько миль на запад и сняли номер в дешевом придорожном мотеле. Мы не стали оставаться там на ночь, просто искупались и переоделись. Мы поехали в Тихуану. Там Нинон договорилась насчет нового паспорта для меня. Как оказалось, у нее были не обремененные моралью высокопоставленные друзья, которые за деньги рады сделать для нее все, что угодно.

Мы нашли тихое местечко на окраине города, где было всего пара человек туристов и можно было спокойно перекусить и где пиво было не таким пресным, как везде. Время коктейлей еще не наступило, поэтому мы практически в полном одиночестве восседали на высоких крутящихся стульях, повернувшись лицом к большому, засиженному мухами зеркалу, с помощью которого можно было контролировать вход в здание. Единственным звуком, врывающимся в наш тихий разговор, был деланно громкий смех пары школьников, которые были в восторге от того, что оказались в месте, где им не возбранялось вести себя как угодно плохо. Чем-то они напомнили меня самого много-много лет назад, и я тихо помолился про себя, чтобы эти детишки вернулись домой целыми и невредимыми.

После обеда мы прошлись по магазинам. Нам пришлось расстаться примерно на полчаса, пока каждый выбирал себе новую одежду, потому что запах резины, исходящий от нашлепок на недавно приобретенных футболках, стал просто невыносимым. Крупные супермаркеты и американские бренды сюда еще не добрались, поэтому приходилось довольствоваться товарами местного производства. Это означало льняные рубахи, которые на вкус среднего американца содержали слишком много вышивки. Они были слишком кричащими, и все же я заставил себя купить одну из них.

Вечером Нинон преподнесла мне другой подарок — гитару. Она была прекрасна! На полированном дереве золотом пылал закат, а инкрустирована она была перламутром.

— Это тебе на будущее, — пояснила она.

Я некоторое время не мог выпустить инструмент из рук, наслаждаясь тонкой работой. Я не знал, смогу ли когда-нибудь на ней играть. Руки у меня постепенно заживали. Думаю, рано или поздно я физически смогу исполнять фламенко на гитаре. Вот только мне не хватало душевного порыва. Не уверен, что музыка во мне еще осталась.

— Куда бы ты хотела поехать теперь, когда все кончено? — спросил я ее в тот вечер. Я лежал в нашем номере, положив голову на спинку кровати и глядя по телевизору местные новости. Это был еще далеко не конец, но мы оба делали вид, что все позади, так как нашим измученным душам нужна была передышка. Она заключалась в том, чтобы пересечь границу США и снова попытаться зажить так называемой «нормальной жизнью», пока мы не решим, как поступить с Сен-Жерменом.

— Сначала в вофл-хаус выпить брусничного сиропа. А потом ненадолго в Новый Орлеан. У меня дом во Французском квартале, в последний раз я была там еще до урагана. Те, кого я просила присмотреть за ним, говорят, что все в порядке, но все же…

— Новый Орлеан? А разумно ли это? Я имею в виду, может, хватит с тебя призраков прошлого? Там же практически в каждом доме живет привидение.

К тому же нельзя было забывать о шпионах Сен-Жермена.

— Я знаю. Но и я теперь не просто полупризрак. В любом случае, надолго мы там не задержимся. Я просто хочу еще раз там побывать. В последнее время Новый Орлеан стал мне ближе и роднее, чем Париж, и я скучаю по нему. Я бы очень хотела показать тебе город, когда там все окончательно отреставрируют. — Она взглянула на меня, и я почувствовал облегчение. Не то что бы я думал, что каждый пойдет своей дорогой, едва только мы окажемся в Штатах, но до сих пор она эту тему не поднимала. — Хочешь поехать в Калифорнию?

Я хотел, но отрицательно помотал головой. Еще слишком рано там показываться. Мигелю Стюарту необходимо переждать, пока его поиски не прекратятся.

— Позже. Наверное. Ты когда-нибудь бывала в винной стране? Осенью ей нет равных. Три года назад я ездил туда давить ногами виноград. Это было замечательно. Конечно, перепачкался с головы до ног, но получил море удовольствия.

Теперь была ее очередь качать головой.

— Я бы с удовольствием. Я не присутствовала при сборе винограда с тех самых пор, как уехала из Франции.

— Вот в следующем году и поедем.

Она перевернулась и прильнула ко мне. Мы были вместе всего пару дней, а мне казалось, что она рядом со мной уже целую вечность.

Нинон подняла голову, и наши взгляды встретились. Мне любопытно было, что она видела в моих глазах. Потому что сам я понятия не имел, что там можно рассмотреть.

Она коснулась моей щеки.

«Люблю ли я тебя?» — спросили ее глаза. Этот немой вопрос она задавала скорее себе, чем мне.

«Можешь ли ты полюбить меня как возможность, как надежду на будущее?»

«Я… я не знаю. А ты? Можешь ли ты полюбить?»

«Я тоже не знаю. Иногда мне кажется, что мы не узнаем любовь, даже если она подойдет совсем близко и поцелует нас в губы».

— Наверное. Если бы я тебя любила… — она запнулась.

— То что? — спросил я. Мое сердце учащенно забилось.

— Если бы я тебя любила, то, скажем, осталась бы с тобой… Только если бы и ты меня любил.

Я улыбнулся и почувствовал, как сердце успокоилось.

— Если бы я любил тебя, я бы ушел… Если бы ты меня не любила.

— Если бы.

Я кивнул.

— Если бы.

— У меня редко складываются отношения. По крайней мере, с возлюбленными. И я всегда была против замужества. Сам знаешь.

— Знаю. Я тоже всегда ставил крест на своих отношениях и не пытался их воскрешать, — сказал я. — Уходя уходи. Но сейчас все так просто, как никогда.

— Oui. Думаю, для нас обоих это уже пройденный этап. Мы словно заново родились. — Она отвернулась. На этом разговор о чувствах был окончен, но я был рад, что мы наконец все-таки затронули эту тему. Стоило нам заговорить о планах на будущее, как ее речь стала отрывистой. — Знаешь, что мы должны сделать сейчас? Нам нужно найти Байрона, поэта лорда Байрона, и предупредить его насчет Сен-Жермена. Это он убил Диппеля, и они с женой сейчас наверняка в неменьшей опасности.

— Но как мы его найдем? — спросил я, слегка удивившись, что прославленный поэт до сих пор жив. Наверное, она уже упоминала об этом раньше, где-то в моих снах. С каждым днем мы все больше обменивались мыслями.

Она улыбнулась мне, прекрасно понимая: мысль о том, что мы такие не одни, хорошо согревала.

— Мы просмотрим объявления в основных американских газетах. Особенно нужно обратить внимание на «Таймз Пикайюн», потому что он будет искать нас там.

— Почему?

— Потому что он знает, что я когда-то там жила. Он и сам раньше там жил.

— Хорошо. Что конкретно будет сказано в объявлении?

— О, что-нибудь вроде: «Лорд Байрон, позвоните домой». Кроме того, мы воспользуемся электронной почтой. Ее сложнее отследить. — Она улыбнулась краешком губ улыбкой Моны Лизы, которая означала, что ей известно что-то такое, чего я не знаю. — И мы воспользуемся его последним псевдонимом. Конечно же, это Дамиан Рутвен, собственной персоной.

— Тот самый Дамиан Рутвен — литературный критик? — Я вспомнил, как он пропал. Это вызвало немалый переполох, пока не обрушился ураган Катрина и не отвлек всех от загадки его исчезновения. — Так, так, так… По-моему, я знаю еще один способ привлечь его внимание. Только мне нужно немного времени, чтобы все хорошенько «подчистить».

С этими словами я указал на свой компьютер.

— Твой рассказ? — воскликнула она. — Bon! Отличная мысль.

— Да, мне тоже так кажется. Он уж точно не оставит без внимания книгу о Нинон де Ланкло и Сен-Жермене.

— Oui. И прочтет ее от корки до корки.

— Я сяду за работу, как только мы окажемся в Штатах. Это не займет много времени. У меня уже почти все готово, нужно только слегка отполировать.

— Bon, — сказала она и потянулась к телефону. — Я бы сейчас не отказалась от бокала шампанского.

Вот так и подошла к концу эта часть повествования. Отправлю рукопись своему редактору, как только все утрясется и мы осядем в… каком-нибудь месте. Это последняя книга, на которую у меня заключен договор с издательством. Новой в ближайшее время вряд ли стоит ожидать. Я не могу пока рисковать, связываясь с кем-нибудь из моей прежней жизни. Крис наверняка изрядно ее подкорректирует — возможно, даже вообще меня из нее вырежет, чтобы скрыть мой псевдоним. И все же главное останется и попадет в руки тем, кто знает, как сейчас обстоят дела у остальных «детей» Диппеля. А это главное.


Да, многое уже позади, но все же события развиваются до сих пор. Д. 3. так и не объявился, что само по себе настораживает.

А мы с Нинон наконец-то стали осваиваться с чувствами, которые испытываем друг к другу, — а что еще нужно в любовном романе? Я же предупреждал вас еще в середине рассказа. Я не могу придумать более радужного окончания, чем то, как мы с Нинон, держась за руки, уходим навстречу лучам восходящего солнца и всему, что ждет впереди на нашем, надеюсь, долгом жизненном пути. Но это еще не конец. И далеко не конец.

В конце концов, любой восход сейчас смотрится весьма эффектно, а восток — такое же неплохое направление, как и любое другое.


Заметка редактора: Это последнее послание, написанное предположительно рукой Нинон де Ланкло и оставленное в книге после долгих споров.

Байрон, mon cher, я позволила Мигелю поведать наш рассказ. У него такой красочный слог, а к тому же дар изображать все в лучшем свете, oui? Но я должна была добавить небольшой постскриптум от себя, чтобы ты знал, что все это правда. Мы не получали никаких вестей от Сен-Жермена с тех самых пор, как вернулись в Штаты, но я не верю, что на этом наши беды закончились. Не знаю, кто погиб тогда в Lara Vieja, но уж точно не наш заклятый враг. Я знаю сына Черного человека, и этот «доппельгангер» не был им. Поэтому свяжись со мной как можно быстрее, и мы вместе что-нибудь придумаем. Мигель завел себе почтовый ящик под псевдонимом: [email protected] hotmail.com. Мы будем регулярно его проверять.

Adieu, Нинон.

Да, маркиз, я сдержу данное вам обещание и при любых обстоятельствах буду говорить одну лишь правду, чего бы это мне ни стоило. Я обладаю большей твердостью ума, чем вы даже можете себе представить, и вполне возможно, что в ходе нашей переписки, вам может показаться, что я в этом качестве зашла слишком далеко, вплоть до суровости. Но при этом, пожалуйста, не забывайте, что я лишь снаружи женщина, а сердце и разум мои больше присущи мужчине…

Сказать вам, что делает любовь столь опасной? Это слишком обширное понятие, чтобы мы могли его сформулировать. Но, честно говоря, любовь, если трактовать ее как страсть, не более чем слепой инстинкт, который и оценивать нужно соответственно. Это аппетит, который влечет нас к одному объекту больше, чем к другому, и мы даже не отдаем себе отчет в своем выборе. Если рассматривать любовь как дружеские узы, в которых преобладает здравый рассудок, то чувство перестает быть страстью и утрачивает право называться любовью. Это скорее обоюдное уважение и почтение, которое само по себе является весьма неплохим влечением, но при этом слишком уравновешенно, а потому не в силах пробудить ото сна.

Если вы так же неистово пойдете по стопам древних героев нашего повествования, переняв их непомерную чувственность, то совсем скоро убедитесь в том, как такое ложное безрассудство способно свести эту завораживающую страсть на скорбное «нет», причем зачастую трагическое: совершенное безумие! Но очистите ее от наносной напыщенности и предвзятости и поймете, сколько счастья и удовольствия она может вам принести. Смею вас уверить, что едва рыцарским странствиям будет позволено сложить союз наших двух сердец, любовь тут же станет вяла и безрассудна.

Единственный способ избежать этих крайностей — это следовать курсом, который я вам указала. Сейчас рядом с вами нет человека, который вызвал бы у вас не просто легкую заинтересованность, и можете поверить, что этим человеком может стать женщина такого склада, о котором я сейчас рассказываю. Вам нужно занять кем-то свое сердце, и такая женщина как раз способна заполнить эту пустоту. Постарайтесь хотя бы справедливо оценить мои указания, и тогда я готова буду поручиться за успешный исход.

Я обещала привести вам доказательства, и я сдержала свое слово. До свидания!

Завтра у меня будут аббат Шатонеф и, наверное, Мольер. Мы будем перечитывать «Тартюфа», чтобы внести в него существенные поправки. Помните, маркиз, что всякий, кто отвергает вышеизложенные правила, изрядно напоминает мне персонаж этой пьесы.

Письмо Нинон де Ланкло к маркизу де Севиньи


Глава 22 | Наваждение | От автора