home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 18

В то время как у меня сдирали кожу с лица, Нинон тоже пришлось несладко.


Из динамика удушливо хрипели «Джипси Кингз». Наверное, им тоже надо было плеснуть текилы, которую пили эти мужчины. А может, они просто были под кайфом, обкурившись марихуаны.

Двое скрутили Нинон. А третий — самый толстый — держал ее на прицеле, в то время как четвертый зашел сзади. Казалось, он догадался, что безопаснее всего целиться прямо в голову. Или кто-то подсказал ему это.

Эти четверо не были гулями — по крайней мере, пока, — но у них изо рта уже воняло кровью и разлагающейся плотью. К тому же в глазах их не было и проблеска разума, что наводило на мысль о проблемах с головой. Они не были похожи на жертв вампира, но с ними определенно что-то не так. Они уже давно превратились в нелюдей, с этим не могли бы не согласиться даже их матери.

Она не кричала, хотя они именно этого и добивались, — и не станет, что бы они с ней ни делали. Разве только придется крикнуть Мигелю о том, что здесь западня. Меньше минуты назад за окном прошел Сен-Жермен — Нинон разглядела его сквозь ставни. И пусть лишь краем глаза, частично и только расплывчатые очертания, это ее потрясло. Враг рядом, а она безоружна.

Сен-Жермен здесь. Но как такое возможно? Откуда он узнал, что она направляется сюда?

Мужчина, стоявший сзади, разорвал на ней платье. Такое надругательство ее взбесило. Он подошел к ней вплотную — одной рукой грубо схватил за грудь, а второй залез ей в трусики. Она почувствовала его грязный палец у себя внутри. Он до крови прокусил ей плечо. Она знала, что должна была испугаться, захныкать и молить о пощаде, но мысль об изнасиловании пугала ее гораздо меньше, чем перспектива быть растерзанной гулями, и не вызывала должного ужаса. И она не испытывала ни малейшего стыда, хотя они так стремились ее унизить. Этого они тоже не дождутся!

В любом случае, эти люди мертвы. Мертвы, мертвы, мертвы! Все, что ей требовалось, это выждать момент, когда рука толстяка с ружьем дрогнет, и она сможет их захватить. Она мудро поступила, опустив глаза, потому что, встретившись с ней взглядом, негодяй может догадаться о ее намерениях. А он был достаточно взвинчен, чтобы нажать на курок.

Мужчине сзади надоела ее пассивность. Он обошел Нинон слева и встал перед ней. Она все же взглянула на него, сделав бесстрастное лицо, которое не выдавало ее намерений. Но только пока он не оказался между ней и человеком с ружьем. Стоило ему ее заслонить, как она резко выбросила правую руку вперед, отбрасывая застигнутого врасплох врага на толстяка с ружьем. Конечно, по меркам Голливуда его падение головой вперед выглядело недостаточно эффектно, но для ее целей вполне годилось. Джеки Глисон оказался придавленным к столу отлетевшим на него телом.

Затем она резко развернулась к ошеломленному мерзавцу, державшему ее за левую руку, и правой заехала ему под дых, сломав часть грудины. От удара неприятель согнулся пополам.

Перед тем как ударить, Нинон успела увидеть ужас в его глазах, и ей стало любопытно, на кого же она в этот момент была похожа. Или он просто был напуган написанным на ее лице желанием все сокрушить? Когда он согнулся, Нинон увидела у него за поясом пистолет. Чтобы вытащить оружие, ей пришлось перегнуться через него, причем искаженное лицо мужчины оказалось прижатым к ее обнаженному торсу.

Джеки Глисон тем временем орал на раззявившего рот незадачливого насильника, чтобы тот убирался прочь с дороги. До него не дошло, что можно просто обогнуть стол. У нее же проблем с подвижностью не возникло. Пистолет легко выскочил из-за пояса этого болвана, и она просто обошла свой живой щит, чтобы всадить пулю в голову Джеки Глисону. В тот момент она не обратила внимание на необычность оружия — она была знакома с огнестрельным оружием всех времен и народов. Звук выстрела больно резанул по ушам, но все же она осталась довольна — это был один из многих звуков, означавших смерть врагов.

Часть ее была в ужасе от такого поведения, но была и другая, которая не возражала.

Выбор дался ей с трудом, но она все же решила застрелить мужчину, который до этого держал ее за правую руку. Насильник был ближе, но у того, второго, был пистолет, который он уже практически нащупал.

Время потекло как в замедленной съемке. Она была достаточно образованна, чтобы знать, отчего это происходит. Гипоталамус стимулировал работу гипофиза. Адреналин, а точнее адренокортикотропин, гормон, выделяемый гипофизом, растекался по ее телу, готовя мышцы к тому, чтобы сделать невозможное ради спасения своей жизни. А тем временем вампирский вирус, которым заразил ее Мигель, проснулся и радостно ринулся в бой. В ней моментально проснулась жажда крови, помогая и без того напрягшимся мышцам войти в автономный режим рефлексивных движений. Эта жажда требовала стремительных, агрессивных поступков. Она заставила палец нажать на курок, прежде чем Нинон успела взвесить в уме все плюсы и минусы и тихо-мирно сбежать без кровопролития.

Может, Нинон и смогла бы не выпустить тварь наружу, но решила позволить инстинктам управлять собой. Это была именно та помощь, за которой она сюда приехала, поэтому не стоило тратить время на раздумья о том, что же она натворила. Она почувствовала в себе невероятную свирепость и жажду жизни. Эта тварь сделает все, лишь бы остаться в живых. Чудовище внутри было прирожденным убийцей. А она нет.

Благодаря своим неестественно быстрым реакциям, она успела уложить второго мерзавца, прежде чем насильник смог до нее добраться. Звук выстрела получился очень громким, опасно громким, если учесть, что Сен-Жермен находился где-то поблизости. Но она не смогла бы врукопашную справиться со всеми четырьмя. Пока не смогла. Вампиризм в ней еще только набирал силы.

Она бросила быстрый взгляд на мужчину с порванной диафрагмой, чтобы убедиться, что он все еще лежит на полу и не представляет собой угрозы. Не стоило рвать ее любимое платье и кусать ее за плечо. За это она была на него особенно зла.

CD-плеер вдруг замолчал — с треском и шипением, которое обычно бывает при резком всплеске напряжения. Нинон посмотрела на руки и увидела, что вся светится таким нестерпимым светом, что еще немного — и комната загорится.

Черт! Теперь ничто не заглушит звуков выстрелов. Однако все может и обойтись, если Сен-Жермен, не останавливаясь, прошел дальше. Стены здесь были достаточно толстыми, чтобы поглотить звук. И все же не стоит рисковать, когда есть и другие способы. Оставалось расправиться еще с одним — если получится зайти сзади, ему можно просто сломать шею.

Она напряглась, готовясь к прыжку, как вдруг дверь слева открылась и в комнату ворвался еще один мужчина с пистолетом. Его рот и подбородок были в крови. Новая опасность! Но существу, завладевшему ее разумом, было уже все равно. Оно все рассчитало и решило, что и с этим тоже справится.

Но сначала нужно покончить с четвертым. Левой свободной рукой Нинон ударила насильника в нос, стараясь проломить череп. Затем, оттолкнувшись от мужчины, словно от перекладины, она взметнулась в воздух. Тут весьма кстати пришелся давно забытый удар каратэ, который как-то раз, будучи сильно пьяным, в надежде затащить Нинон в койку показал вышедший на пенсию секретный агент ЦРУ. Пятый даже не успел воспользоваться пистолетом, как ее правый каблук пробил ему грудную клетку и вонзился прямо в сердце. Он тут же свалился замертво.

Однако она не успела удержать равновесие и выдернуть каблук, поэтому, падая, он потащил ее за собой. Она даже вскрикнула от досады, что попала в ловушку трупа. Она со всех сил рванулась и услышала, как треснул, сломавшись, каблук.

Черт! Черт! Теперь еще и туфли развалились.

И тут до нее снова донесся звук отворяющейся двери. Она с отчаянной скоростью бросилась на звук, целясь в том направлении, благо пистолет все еще был в руке. Но все, что она успела, — это перевести дух, прежде чем человек, очень похожий на Сен-Жермена, направил на нее дробовик.

— Bonjour, Нинон. А теперь скажи «до свидания».

Это был голос Сен-Жермена, глаза Сен-Жермена.

Она нажала на курок, но пистолет оказался незаряжен. Она открыла было рот, пытаясь крикнуть, и бросилась на него, чтобы выбить оружие из рук, как раздался взрыв, и у Нинон на пути встала стена из ошметков плоти и крови, которая отбросила ее назад.


Думаю, Нинон не сразу осознала, что ее не застрелили и что это взорвался Сен-Жермен, забрызгав ее полуобнаженное тело кровью, а не она сама.

— Мигель? — спросила она с большой долей неуверенности в голосе. Я не могу винить ее за то, что она меня не узнала. Когда она видела меня в последний раз, мое лицо было цело и я не хромал.

— Нам нужно идти. Ждешь вежде гули.

Я шепелявил. Левая половина лица меня не слушалась, мышцы были повреждены.

Я перепрыгнул через Сен-Жермена — на удивление, он был жив — и бросился к ней. Она не отшатнулась от меня — я сам остановился, заглянув ей в глаза. Взгляд Нинон был прикован к Сен-Жермену, ее трясло. Но не от страха. Она вся искрилась. Нет, не от сексуального возбуждения — скорее, это было другое вожделение. Передо мной было дикое животное, которое вот-вот сорвется с привязи. В ней наконец-то проснулся вампир. Думаю, я в состоянии понять, что она в тот момент испытывала. Мне и самому хотелось вспороть Сен-Жермену живот и вываляться в его крови. Раз уж на то пошло, мне хотелось бы порвать его на мелкие кусочки. А учитывая, что он был злейшим врагом Нинон, ее желание сделать это наверняка было гораздо сильнее.

Однако, даже если бы я и решился пойти на поводу у своих желаний, у нас просто не было времени исполнять прихоти собственных монстров. Вокруг еще хватало гулей.

Мои глаза наконец-то привыкли к темноте, и только сейчас я смог оценить масштабы побоища. Увиденное меня впечатлило. Пять трупов, не считая извивающегося на полу Сен-Жермена, который пытался подняться на ноги. Нинон была крайне напряжена. Неудивительно, что ее жажда крови так возросла. Я вообще поражаюсь, как она до сих пор не каталась в крови убитых ею созданий. При мысли об этом меня передернуло.

Сен-Жермен дотянулся до меня и схватил за больную ногу. Пользуясь тем, что минута молчания давно прошла, я забрал у Нинон пистолет, старый револьвер, и зарядил его лежащими в кармане патронами. Затем повернулся и выпустил всю обойму Сен-Жермену в голову. Покончив с этим, я сунул разряженный пистолет в карман. Затем взял ружье Джеки Глисона и разрядил и его тоже. Мелкокалиберное оружие, настоящие музейные экспонаты — в них даже не было магазинов, а каждую пулю нужно было заряжать отдельно. К тому же они не давали такого разрушительного эффекта, как мне хотелось бы.

Теперь вспоминаю, что в тот момент я как-то не задумался над тем, что привожу в действие своего рода приговор — расстреливаю преступника. Я думал лишь о том, что у нас закончились патроны. Прежде чем вернуться за Нинон, я отнес карабин с патронами в джип. И уже на обратном пути увидел гулей и Сен-Жермена. Я хотел было вернуться за карабином, но тут началась стрельба. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем пули сделали свое дело и Сен-Жермен наконец-то свалился на пол. Я снес ему почти полголовы, и он действительно был очень похож на мертвеца. И все же я ему не доверял. Меня переполнял первобытный ужас, и я больше не верил в действие законов природы. Он поднимется снова. Не знаю, что его оживляет, но тут дело не только в мозгах. Можете назвать мой страх беспричинным, но я не верил, что от Сен-Жермена так легко избавиться. Это не зомби, которого можно уложить одной пулей. А зло, настоящее зло, так просто не сдается. Это была вторая в мире вечная вещь.

Присмотревшись к Нинон повнимательнее, я заметил, что она ранена. Выпущенные в Сен-Жермена пули прошли навылет и задели ее. Но, как она уверяла, это не смертельно. Я видел, как она выковыривает холостой выпал. Кожа снова стала целой и невредимой, но Нинон начала дрожать. И больше всего мне не нравился ее взгляд. Страх смерти, пережитый человеком, может навсегда застыть в его глазах. Не думаю, что она уже достигла этой стадии, но все же стоило как можно скорее убираться из «комнаты страха». Еще немного, и она никогда больше не сможет сойти за человека. Ко мне это тоже относится.

Я знал, что позже совесть наверняка загрызет меня, но в данный момент не разрешал себе об этом думать. Мы оба дышали и могли бежать — это уже радовало.

— Это был не Сен-Жермен, — наконец прошептала она, прижимая руку к маленьким ранкам на груди. Нинон заболевала на глазах: она словно позеленела, а ее ярко накрашенный рот напоминал зияющую рану. Я искренне ей сочувствовал: последствия адреналинового безумия действительно ужасны. Особенно когда она начнет понимать, что натворила, поддавшись жажде крови. И даже если не будешь чувствовать себя виноватым, страх перед монстром внутри отныне будет сопровождать тебя везде и всегда, потому что теперь ты знаешь, на что этот монстр способен. К тому же ей наверняка было больно. Я знал, что мы способны очень быстро исцеляться, — при этом пусть и недолго, но мое лицо болело просто нестерпимо. По-моему, наш дар не обладает болеутоляющим эффектом.

— Мигель, cher! Это не Сен-Жермен!

Ее слова выражали одновременно и нежный порыв, и плохие новости.

— Что? Но это должен быть он!

Я посмотрел на тело. Лицо напоминало кровавое месиво, и все же он был похож на человека, которого я видел с крыши. Кажется, даже одежда та же самая. Хотя, конечно, джинсы и белая рубашка — это стандартный набор.

— Нет.

Теперь я тоже начал сомневаться. Может, все дело в том, что он был практически расчленен, но я больше не испытывал к нему прежнего влечения.

— Это не он, говорю тебе! Это похоже на него, но… Может, это клон, или двойник, или что-то еще, — настаивала она.

Клон? Значит, его зло удвоилось? Но прежде чем я смог до конца осознать эту страшную мысль, мы услышали жуткую помесь шипения и рева. Звук доносился с юга, со стороны площади, где происходило прерванное празднество.

— Даффай! Шюда! — Я схватил ее за руку и потащил в заднюю часть дома. Нинон споткнулась об одно из тел, но я успел ее подхватить. — Гули ужнали. Нам нужно бежать. Быштро.

Ей не нужно было повторять дважды.

Мы пробежали через комнату, где хранились ружья, и выскочили на улицу. Мы оба хромали. У меня была повреждена голень, у нее сломан каблук. Но при этом, я уверен, мы могли бы участвовать в олимпийском забеге. Забавно. Оказывается, когда за вами гонится стадо гулей и закончились патроны, на ногах вырастают крылья.

Я в ужасе. Я видела своего Человека в черном! Человека с красными табличками, на которых было написано мое имя, и дюжиной пузырьков с эликсиром — того самого, который пришел ко мне семьдесят лет назад. И он сказал мне, что у него есть сын, которого будут звать Сен-Жермен.

Из письма Нинон де Ланкло

Если судить о любви по ее последствиям, то она больше напоминает ненависть, чем дружбу.

Франсуа де Ларошфуко

Женщина готова отпустить мужчину на все четыре стороны — только не в объятия другой женщины.

«Урок любви» Нинон де Ланкло

Вам необходимо чем-то занять свое сердце.

Из письма Нинон де Ланкло к маркизу де Севиньи


Глава 17 | Наваждение | Глава 19