home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Что там, в камере грез?

Известно, как глубоко и благотворно воздействие на человека произведений искусства. Но разве не волнует и не возвышает нас красота природы? Разве не звучат в нашей душе струны при встрече с прекрасным в человеке? Разве не радуемся мы изящной, со вкусом и вдохновением сделанной вещи?

Вот загадка: нечто, именуемое красотой, — легкое, трепетное, непрочное, — оказывается долговечнее камня. С древнейших времен философы посвящают ей свои трактаты, художники — полотна, поэты — стихи. Но как ни глубоко исследованы ее тайны за многие века, люди по сей день потрясенно останавливаются перед красотой, любуются ею и… задумываются. И спрашивают себя (помните превосходные строки поэта Н. Заболоцкого?):

…Что есть красота

И почему ее обожествляют люди?

Сосуд она, в котором пустота,

Или огонь, мерцающий в сосуде?

И правда — что есть красота?

На этот вопрос подчас отвечают:

— Красота — это труженица, работница, помощница человека в производственных делах и в быту.

Такое утверждение, естественно, нуждается в доказательствах… Что ж, доказательств в Высшем художественно-промышленном училище имени В. И. Мухиной, в Ленинградском филиале Всесоюзного научно-исследовательского института технической эстетики и на многих предприятиях, где работают питомцы училища, сколько угодно. Вот одно. Лет пятнадцать назад училище имени В. И. Мухиной выпустило первую группу специалистов в области промышленного искусства. И хотя их было всего восемь человек, руководители училища долго не могли устроить своих выпускников на работу: художники-конструкторы не были нужны предприятиям. Приходилось требовать, просить, уговаривать… Прошло несколько лет, и в училище стали поступать заявки, в которых теперь уже руководители предприятий требовали, просили, уговаривали выделить им крайне необходимых художников-конструкторов. Мухинцы и по сей день могут удовлетворить, несмотря на расширение выпуска специалистов, далеко не все поступающие заявки. Сегодня уже сотни художников-конструкторов, или, как их еще называют, дизайнеров, посвящают свое время, вдохновение производственной эстетике, помогают красоте чувствовать себя, как дома, на заводах и в объединениях.

Это — убедительная иллюстрация того перелома, который произошел в промышленности.

В человеке наряду со стремлением к новому, необычному порой коренится верность привычке, традиции. Поэтому издавна и, к сожалению, нередко по сей день мы стараемся придавать новым вещам старые формы.

Возьмите автомобиль. Что он представлял собой вначале? Это была обыкновенная карета, у которой сняты оглобли, но с двигателем. Шли годы, автомобиль совершенствовался, но внешне оставался каретой, только к ней привинчивали гудок, потом ветровое стекло, баранку. Чуть изменились лишь колеса: на деревянном ободе появилась резиновая обкладка, а затем и надувная шина.

Нужны были долгие годы, чтобы автомобиль стал похож на самого себя, приобрел современные, привычные нам формы. Теперь его внешний облик меняется по требованиям эстетики, вкусов и моды. И все же мотор у большинства автомашин располагается впереди, хотя удобнее было бы поставить его сзади. Не по той ли косной причине, что лошадь всегда была впереди экипажа?

Примером косности является и электросамовар. Этот кипятильник лишен всех «самоварных прелестей» (запах углей, «пение» и т. д.), но он рабски копирует чуждую ему форму. И многим из нас почему-то нравится…

Вкусы и мода… Это не столько стихия, сколько отражение процессов, происходящих в технике. Когда умы всех занимала авиация, когда особенно широко стало применяться на заводах литье, тогда и автомашины имели обтекаемые, сглаженные, закругленные формы. Резкие, прямые линии кузовов — это в какой-то мере отражение общей тенденции в машиностроении к простоте, лаконизму, некоторой угловатости. Тенденция эта вовсе не «глупая мода». Сегодня самым распространенным, удобным и дешевым способом соединения деталей является сварка. А сварка требует простых форм.

Вкусы надо воспитывать — дома, на улице, на производстве. И не следует думать, что это возможно только с помощью картин, театра, книг, кино. Техника, созданная с помощью художника, тоже несет в себе эмоциональный заряд большой силы.

В последние годы промышленная эстетика завоевывает себе все больше сторонников. Но при этом не обходится без казусов — увлекаясь, люди редко бывают способны сохранять умеренность.

Благодаря широко развернувшейся борьбе за качество, за красоту промышленных изделий, благодаря тому, что художники стали всё больше влиять на облик машин, начало резко меняться отношение руководителей и работников заводов к внешнему виду выпускаемой ими продукции. Неминуемо изменилось и отношение к художникам-конструкторам. В этом секрет вдруг появившегося огромного спроса на новых специалистов. Более того, процесс этот пошел дальше и даже вышел из-под контроля рационального инженерного мышления. Возникла «мода» на художников-конструкторов. Некоторые руководители предприятий теперь считают, что они не могут обходиться без «собственного» дизайнера, что наличие в штате такого специалиста — вопрос «престижа фирмы». Им неважно, есть ли и будет ли в ближайшее время на предприятии работа художественно-конструкторского профиля — важно заполучить дизайнера. А потом пусть он хоть стенгазету оформляет!

Рост интереса к художественному проектированию в последние годы и даже десятилетия наблюдается во всех промышленно развитых странах. Это новый поворот в том процессе, который протекает вот уже сто лет.

До наступления эры машинного производства «отцом» всех товаров и вещей был ручной труд. Ремесленник, создавая свои изделия, был одновременно изобретателем, технологом, рабочим. И непременно художником: к этому его принуждала и конкуренция, и, может быть, в первую очередь, сама психология ручной работы — трудно удержаться от внесения изменений, усовершенствований и новых украшений в очередное изделие. Для ремесленника было привычным сочетать в своей продукции красоту с пользой, форму с функцией, и его изделия сплошь и рядом были уникальными, а порой поднимались до уровня художественного произведения.

В прошлом веке в технологию стала вторгаться машина, восторжествовал полуиндустриальный метод производства. В эту пору еще сохранялись ремесленнические традиции, проявлялась некоторая забота о художественной выразительности изделий. Но новый, более высокий темп работы, другие особенности машинного производства уже заметно ограничивали в работнике художника.

Бурное усиление выпуска машин и станков привело к торжеству инженера и изобретателя и полному вытеснению художественных традиций из производства. К облику машины — главной фигуры индустрии — эстетика даже не коснулась. В те времена было не до сентиментальностей — от машины требовалось лишь получше и побыстрее исполнять заданную работу. Никому не было никакого дела и до удобств человека, управлявшего этой железной «работницей».

Лишь в нашем веке повеяло иным ветром. Индустрия почувствовала легкое влечение к эстетике, к улучшению внешнего вида машин, станков, других изделий. С некоторой робостью на предприятия позвали первых художников. Опыт удался. Когда же над капиталистической промышленностью нависла угроза падения спроса, перед художниками широко распахнулись заводские ворота. Стремительное увеличение ассортимента товаров, появление новых — авторучек, электробритв, фотографической и радиотехники, осознание того факта, что конструктор, изобретатель и технолог не в состоянии справиться с проблемами конструирования изделий и придания им эстетической формы, довершили начатое. Во многих отраслях производства художник занял ведущее положение.

Если сегодня вы побываете на крупном предприятии в капиталистической стране, где промышленное искусство достигло высокого уровня, вас могут познакомить, пожалуй, почти со всеми производственными подразделениями. Но вы никогда не проникнете в отдел, где работают художники-конструкторы. То, что делают там, в «камере грез», — самый большой козырь предприятия и самая большая его тайна.

Вход к нашим, советским, дизайнерам свободен. Они с воодушевлением покажут свои разработки, благодаря которым машины и станки становятся стройными, если хотите, изящными, а производственные интерьеры делаются просторнее и уютнее. Это, как теперь все понимают, экономически очень выгодно: у человека, попавшего в приятную обстановку, настроение поднимается, усталость исчезает, и работается ему лучше.

Техническая эстетика — переплетение искусства, чутья художника и науки, дающей вполне определенные и четкие рекомендации. Скажем, ни один художник не предложит окрасить цех и станки в красный цвет, хотя лично ему, может быть, и кажется, что это будет красиво. Потому что наука (психология и физиология)утверждает: красный цвет возбуждает, утомляет. Зато зеленый цвет полезен для глаз, способствует нормальному кровенаполнению сосудов. Значит, этот цвет надо использовать почаще. Недаром же в лечебных учреждениях врачи стали отказываться от традиционного белого цвета и покрывают стены операционных светло-зеленой краской.

Огромное значение имеют сочетание цветов, их контрастность, форма окрашиваемых предметов. Цвет может призывать, предупреждать, отвлекать. Он может «раздвигать» стены и «поднимать» повыше потолки, «выдвигать» предметы вперед и «прятать» в отдалении. Выбрать из этого огромного арсенала то, что нужно, совсем нелегко. Например, представим, художникам поручено сконструировать диспетчерский пульт, на котором будет отражаться вся жизнь предприятия. Чтобы найти нужное решение, приходится пробовать десятки вариантов, делать множество набросков и эскизов, терпеливо сравнивать их и по крупицам отбирать нужное. При этом учитывается освещенность помещения, выбирается вполне определенная окраска стен, продумывается оформление каждого прибора. В общем, цель художников — сделать так, чтобы оператор, сидя в удобном кресле, без напряжения видел все, что видеть надо, и не обращал внимание на то, что ему не нужно. Тогда он будет работать хорошо, что благотворно скажется на работе всех служб и цехов.

Закономерности одновременного восприятия цвета и шума, установленные физиологами, позволили дизайнерам Всесоюзного научно-исследовательского института технической эстетики «закрашивать» производственный шум. В помещениях, в которых властвуют холодные голубые и зеленые тона, люди легче переносят грохот. Красный и желтый цвета «гасят» гул машин.

Конечно, тот вклад в производство, о котором идет речь, нельзя пока учесть в денежном или ином цифровом выражении. Зато вполне можно учесть кое-что другое. Вот, к примеру, работа дизайнеров над металлообрабатывающим станком. Стремление придать станку современные, простые и четкие формы привело к тому, что он оказался на 500 килограммов легче. В результате красота подарила… 700 рублей экономий на каждом станке.

Можно было бы привести немало подобных примеров. Но будет достаточно назвать лишь три цифры. По данным советских и зарубежных исследователей (а они неплохо согласуются), только правильная, рациональная окраска станков и машин позволяет в ряде отраслей производства снизить брак до 40 процентов, травматизм — до 50 и поднять производительность труда на 12–17 процентов!

Но и это не все. Человек так устроен, что ко всему красивому он относится с особым вниманием, заботливостью, даже нежностью. И если шоферам и трактористам понравятся сконструированные с помощью художников самосвал, тягач и мощный трактор, то эти машины, окруженные заботой, будут служить гораздо дольше.

Вот и попробуй после этого не согласиться с поэтом С. Надсоном, написавшим однажды:

Ах, красота — это страшная сила…


Восстановленные из праха | Клад острова Морица | Несколько слов в заключение