home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Комар-горожанин

Нечто похожее на эволюционный взрыв происходит и в мире насекомых. Энтомологи утверждают, что именно в этом мире природа добилась максимальных творческих успехов: она создала более миллиона видов удивительно совершенных существ — вдвое больше, чем всех других видов животных, вместе взятых.

Десять процентов этой шестиногой рати вредны: они уничтожают пищу, предназначенную нам. Ущерб, который песет человечество, колоссальный. Стая саранчи — весом до 20 тысяч тонн — за день пожирает столько пищи, сколько съедает двухсоттысячное стадо слонов или пять — семь миллионов человек.

Понятно, что с такими «нахлебниками» люди мирно ужиться не могли. Защищая свое достояние, человечество объявило своим врагам химическую войну. На производство смертоносных ядов оно бросило силу науки, мощь промышленности, авиацию.

Особенно энергичные и успешные действия предприняли американцы. Первое время каждый доллар, истраченный на эту битву, давал прибавку урожая на сумму в 10 и более долларов. А потом почему-то положение стало меняться. Если в начале нашего века потери сельского хозяйства США от вредителей равнялись одному миллиарду долларов, то, развернув тотальную войну против насекомых, затратив колоссальные средства (ежегодно более четырех миллиардов долларов), Америка стала недосчитываться части урожая, оцениваемой в 10 миллиардов долларов в год.

Столь оригинальный результат объясняется тем, что наряду с многочисленными победами над врагами, одерживались победы и над друзьями. Ослабленные отряды полезных насекомых, уничтожавших раньше вредителей, теперь не могли теснить их, как прежде. Да плюс к тому у врагов обнаружилась способность «привыкать» к ядам. Так что стоило где-либо чуть ослабить «химический пресс», как вредитель невероятно быстро размножался и принимался разбойничать в полях и садах.

Это бы еще полбеды. Но, вырвавшись из-под контроля отравленных теперь насекомых-хищников, стали злодействовать и те шестиногие, которые раньше заметного ущерба не приносили: список первостепенных вредителей в разгар химической войны увеличился на несколько десятков видов.

В последние годы, осознав тщетность старых приемов, наука взяла курс на разработку так называемого интегрального подхода, в котором должны оптимально сочетаться химические и биологические (мобилизация на борьбу с вредителями наших друзей — насекомых, микробов, птиц) методы. На этом пути много трудностей, однако важно то, что путь намечен.

Между тем остается еще немало таких областей, где неожиданные изменения в «поведении» насекомых, вызванные человеческой деятельностью, приносят немало ущерба и неудобств, но где еще не найдено надежное оружие защиты. Примером может служить событие, не замеченное одними и очень обеспокоившее других. Оно произошло осенью 1974 года.

Возвращаются в Ленинград дачники, туристы, любители побродить по лесам, пожить в палатках. И с удивлением обнаруживают в своих городских квартирах на редкость свирепых комаров. Присмотрятся — и на лестничных площадках их полным-полно. Что за наваждение? Ведь в конце лета и в лесу, и на болотах комаров и видно почти не было. А сейчас похолодало, дожди идут — откуда им взяться? Можно было бы еще как-то объяснить их появление на окраинах, в районах новостроек. Но ведь комары лихоимствуют и в центре города, откуда до ближайшего болота десять, а то и двадцать километров!

Заинтересовались случившимся и ученые Зоологического института АН СССР. И вот обследование лесных болот и ближайших к городу ручьев и речушек позади, взятые в плен комары «допрошены», вся их подноготная изучена.

— Появление в эту пору большого количества комаров на окраинах Ленинграда — явление небывалое, — говорит один из крупных специалистов в этой области науки профессор А. С. Мончадский. — «Расследование» происшествия дало удивительный результат: это вовсе не те комары, которым положено быть сейчас. Свирепствуют — и вовсе не только на окраинах города, но и в лесах, на болотах многих районов Северо-Запада — комары весенние. Те самые, хорошо всем знакомые, которые появляются, едва сойдет снег и пригреет солнце, — как раз тогда, когда мы отправляемся за подснежниками и ландышами.

— Как же, — спрашиваю, — они умудрились перепутать весну с осенью?

— Путаницы-то, вообще говоря, никакой нет. Просто сработал биологический механизм, защищающий этих крылатых разбойников от гибели в неблагоприятных условиях. Чтобы было понятно, о чем речь, несколько слов об образе жизни весенних комаров (их, между прочим, обитает в наших краях около двадцати разных видов). Самка комара, напившись крови — это обязательное условие появления потомства, — откладывает яички на почву возле луж, болот, озер — у самой поверхности воды. Яички «зреют» все лето, осень, зиму, и в них развиваются личинки. Эти личинки сидят в яичках и ждут благоприятных условий. Как только чуть потеплеет и весенние воды поднимутся до прошлогоднего уровня, личинки выходят из яиц, быстро завершают цикл развития и превращаются в комаров. Появляются они настолько рано, что в природе еще нет их естественных врагов — ни других насекомых, ни птиц. И они живут припеваючи. Это главная цель весенних комаров — появиться на свет в первые теплые дни.

Но в нынешнем году условия сложились для них неблагоприятно. Весна была ранней, почти без дождей. И далеко не все личинки смогли выйти из яичек — воды не было. Пролились дожди в избытке лишь во второй половине лета. Затопило сухие ложбинки, и комары, которые все это время терпеливо ждали, выплодились. А теперь торопятся насосаться крови, чтобы дать потомство. Если б не было дождей, многие из них дождались бы следующей весны. Таково замечательное приспособление для страхования вида от гибели.

— А что же делать жителям окраинных городских районов? Ведь из-за этих «замечательных» комариных приспособлений люди потеряли покой тогда, когда об этой опасности забыли и думать.

— Надо применять обычные средства — марлю на форточки, жидкости, отпугивающие насекомых, яды в виде аэрозолей. Конечно, мало удовольствия в том, что сейчас комары нападают на целые районы, но большой проблемы здесь нет. Похолодает, и кровососы исчезнут. А то, что они появились в необычное время, плохо для них самих: они не приспособлены к жизни осенью, поэтому массами гибнут. Они вряд ли успеют оставить жизнеспособное и обильное потомство, а значит, следующей весной их будет меньше. Куда более важная проблема — комары, которые донимают жителей в центре города.

— А разве это не те же самые?

— Конечно, нет. Это совсем другой вид — из так называемых летних комаров. А то, что они нападают на жителей центра города одновременно с атаками весеннего комара на окраинах, — так это простое совпадение. Весенние скоро исчезнут, а летние будут злодействовать и через месяц, и через два…

— В ноябре? В мороз?

— И даже в декабре, январе, феврале. Круглый год. Мороз для них не имеет никакого значения — зимой они предпочитают не вылетать наружу. Сидят в помещении.

— Но что же это за летние комары, которые живут зимой?

— Это один из двадцати — двадцати пяти летних видов. В просторечии его называют комаром обыкновенным. И вот его разновидность, особая раса (ее точное научное название — кулекс пипиенс молестус), приспосабливается к жизни в городских условиях. Как именно? Во-первых, эта раса может размножаться на протяжении всего года — в сырых подвалах, водяных баках и бочках на чердаках, где температура всегда плюсовал. Во-вторых, личинка комара-горожанина способна жить в очень грязной воде, в которой ее дикие собратья неминуемо погибли бы. Далее: для брачного полета обыкновенным кровососам требуется простор, а те, которые живут в домах, обходятся небольшим пространством. И, наконец, городские комары, вопреки непременному правилу своего племени, могут откладывать яйца (речь идет о самой первой кладке), даже не отведав крови — им достаточно тех питательных веществ, которые накопила личинка в густой воде подвалов и чердаков.

Городские комары — явление не такое уж новое. В Ленинграде их замечали и до войны, в Москве — еще раньше. В некоторые годы излюбленным местом размножения этой расы становится столичное и ленинградское метро — ведь достаточно небольшой лужицы, чтобы в течение двух недель в ней вывелись крылатые кровососы.

Комар-горожанин распространен по всей Европе, в некоторых местах за ее пределами и у нас в Сибири. Только на Дальнем Востоке его нет. Но там есть его «заместитель», который сейчас стал привыкать к городской жизни.

Вообще же эта проблема — и в научном, и в практическом смысле — мирового масштаба. Развитие цивилизации, рост городов дали толчок эволюции комаров. На наших глазах рождается особая разновидность насекомых, которая энергично осваивает необычные для нее условия существования. Как полагают некоторые специалисты, городская раса может превратиться в новый вид, который, возможно, будет способен жить только рядом с человеком. Уже сейчас замечено, что в более старых городах, например в Париже, «домашние» комары ушли дальше в своем развитии, более отличаются от своего дикого предка. В сравнительно молодых городах, таких как Ленинград, этот процесс еще не зашел так далеко, тем более что нашего комара-горожанина на эволюционном пути постоянно «одергивает» лесной предок, живущий по соседству: он залетает в город, скрещивается с домашним и лишает потомство некоторых приобретенных в подвалах признаков и особенностей.

Одним словом, явления, происходящие в комарином царстве, в том числе и у городских его «подданных», сложны и пока мало изучены. Ученые только сейчас стали понемножку докапываться до сути наблюдаемых явлений.

— Знает ли современная наука пути борьбы с комарами?

— Если говорить о городской расе, то здесь все довольно просто. Надо осушить подвалы, убрать с чердаков бочки и другие емкости с водой — комаров не будет. Но осуществить эти простые мероприятия трудно: бочки с водой предназначены для борьбы с пожарами, а добиться, чтобы все подвалы были сухими в условиях Ленинграда (высокий уровень грунтовых вод), — задача весьма дорогостоящая. Наконец, яды. Они сильно действуют, но их надо применять очень осторожно: это такое оружие, которое одним концом бьет по комару, другим — по человеку.

В санитарной службе Ленинграда и многих других наших городов работают квалифицированные, опытные энтомологи. Они много делают, чтобы остановить наступление комара-горожанина, но не всегда могут добиться нужного результата. Ведь достаточно, чтобы в подвале или на чердаке осталась в живых одна оплодотворенная самка, как все начинается сызнова. Она живет в среднем полтора месяца и успевает три-четыре раза отложить яйца. Чтобы держать комаров на грани уничтожения, нужна систематическая, организованная борьба в масштабах всего города. Хочу подчеркнуть — систематическая, потому что летом из лесов и болот прилетят новые, и они, можно не сомневаться, очень скоро дадут приспособленную к подвалам расу.

Естественно, возникает вопрос: а не ударить ли по диким? Нет ли радикального средства против этой зловредной мелюзги? Не будем сейчас касаться той проблемы, что в природе все взаимосвязано, и выпадение из этой гармоничной системы такого заметного звена, как комары, может отрицательно сказаться на многих других живых организмах (например, молодь рыб лишится корма).

Допустим, этой проблемы не существует. Но даже если мы обрушим на комаров все имеющиеся в нашем распоряжении средства, мы вряд ли покончим с ними. Теоретически, используя мощь современной науки и техники, уничтожить комаров полностью, по-видимому, можно. Но потребуются фантастические затраты. Что же касается практических возможностей… За все время существования человечества люди не смогли истребить до конца ни одного вида вредных насекомых. Пока «удавалось» уничтожить лишь некоторые виды полезных животных…

Сейчас существуют приемы, которые дают возможность искоренить комаров на более или менее значительной территории. Но чтобы она на следующий год не была заселена пришельцами из окрестных местностей, необходимо постоянно держать круговую оборону: защитить свободную от комаров территорию мощным барьером — кольцом шириной в пять-шесть, а может быть и больше, километров, на котором непрерывно вести осушение, химическое опрыскивание и другие мероприятия. Но гарантии успеха нет. Ведь комары в наш век путешествуют в автомобилях, поездах, самолетах. А, как уже говорилось, достаточно приехать одной оплодотворенной самке… В Бразилию завезли как-то из Африки одного малярийного комара, лотом много лет не знали, как с ним разделаться…

Такова общая ситуация. Если же говорить о частностях, то здесь есть и достижения, и нерешенные вопросы. О ядах я уже упоминал — оружие обоюдоострое. Биологические методы борьбы весьма перспективны. Но они так сложны, что в мире пока очень мало специалистов, способных владеть ими. Кроме того, эти методы пока не используются на практике. Наиболее интересные в нашей стране работы ведутся в Зоологическом институте Академии наук Казахской ССР. Там небезуспешно ищут возбудителей массовых болезней комаров. Нащупали одно «перспективное заболевание», вызываемое микроскопическим грибком. Там же работают с маленькой рыбкой, старательно пожирающей личинок. Если она оправдает надежды, это будет большое подспорье в борьбе с кровососами.

О физических методах борьбы одно время говорили очень много. Сейчас не говорят. Не случайно. Прошел период легкомысленных надежд и необоснованных восторгов. В пору расцвета физики некоторым ученым казалось, что эта наука может все. И уж тем более справиться с комарами. Ведь все выглядело очень просто и заманчиво. Самцы комаров издают своими крыльями звук, который привлекает самок. Следовательно, если его воспроизвести каким-либо аппаратом, самки со всей округи слетятся и их можно будет уничтожить.

Я сам увлекался этой идеей и участвовал в ее разработке. Мы вживляли самкам в мозг электроды, чтобы узнать, что именно они слышат. Проводили киносъемки полета комаров со скоростью двадцать тысяч кадров в секунду. Кое-что удалось выяснить. Например, что комариха воспринимает очень узкий диапазон частот. Малейшее отклонение — она уже ничего не слышит. И у каждого вида комаров диапазон слышимости свой собственный. Количество же видов, одновременно нападающих на человека в том или ином месте, достигает двадцати пяти — тридцати. Следовательно, чтобы всех их переловить, надо иметь 25–30 специальных аппаратов, имитирующих писк всех присутствующих в данной местности и в данный момент комаров. А точно определить параметры этого писка чрезвычайно сложно. Прежде всего потому, что существующие средства исследования слишком грубы. Скажем, комары не выдерживают скоростной киносъемки — гибнут через несколько секунд (для съемки нужно сильное освещение). Попутно мы выяснили, что поляризованный свет очень привлекает комаров, как и других насекомых. Следовательно, можно разработать метод быстрого вылавливания всего, что летает. Интересно, но практического значения не имеет: выловим и полезных насекомых. Главный же вывод заключается в том, что современной физике, технике и биологии еще надо изрядно поработать, чтобы вступить в сражение с комарами.

Коротко говоря, комаров потеснить можно. Но это очень не легко. Предстоят длительные, сложные и масштабные исследования в разных направлениях, но их необходимо энергично развивать.


Взрыв эволюции | Клад острова Морица | Возвращение «Юдифи»