home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Седьмой подвиг Геракла

Важными задачами десятой пятилетки, как указал XXV съезд КПСС, являются охрана окружающей среды, разработка технологических процессов, обеспечивающих уменьшение отходов и их максимальную утилизацию. Среди этих актуальных задач названо и развитие производства машин и оборудования для санитарной очистки городов.

…В сравнении с прославленными ленинградскими предприятиями этот завод… Впрочем, о каких сравнениях здесь можно говорить? Завод этот, расположившийся за далекой окраиной Ленинграда, и видом неказист, и ничем другим не знаменит— ни своей историей и традициями, ни масштабами производства и размерами, ни техническим совершенством оборудования, ни экономическими показателями, ни разнообразием выпускаемой продукции.

И тем не менее сюда, на это предприятие, тянется непрерывная череда «паломников». Здесь уже побывали делегации почти всех союзных республик и многих крупных городов страны, гости из США, Японии, Финляндии, Индии, Швеции, Италии.

За чем же приезжают гости? Что здесь можно посмотреть, что позаимствовать, чему научиться?

Традиций на этом заводе еще не успели накопить. Он построен в 1970 году, а в 1972-м достиг проектной мощности, в 1976-м перекрыл проектный уровень на десять процентов — вот и вся его история.

Масштабы и размеры предприятия? Занимает оно небольшой пятачок земли, весь штат — вместе со сторожами и вахтерами — 150 человек. Это-то при работе в три смены! Но, считает директор завода Игорь Кимович Матвеев, с производственной программой могла бы, в принципе, управиться и половина имеющихся людей. Избыток в штате объясняется тем, что завод — предприятие опытное, его работникам приходится тратить львиную долю времени на эксперименты, доводку действующего оборудования, создание новых узлов и механизмов, внедрение автоматики, строительство помещений. Пока идет освоение существующего производства, говорит Игорь Кимович, сооружается вторая очередь предприятия — еще такой же завод, и его обслуживание возьмут на себя те же люди, штат останется прежним.

Оборудование на заводе самое обычное, применяемое в разных отраслях промышленности не один десяток лет, — бункера, питатели, грейферные краны, ленточные транспортеры, магнитный сепаратор, цементные печи, грохота, шахтная мельница, циклон.

Экономические показатели предприятия для другого производства были бы позорны: тут подсчитывают одни убытки. В 1973 году — первом году работы на полную мощность — заводу потребовалось 350 тысяч рублей дотации. В 1975-м удалось принести убытку 200 тысяч рублей. Этим итогом на заводе гордятся, намекая, что московское предприятие сходного профиля «съело» вчетверо больше государственных средств.

Ну и, наконец, продукция. С конвейера сходит так называемый компост (попросту говоря — заменитель навоза) да спрессованные блоки черного металла (в основном, старые консервные банки), отправляемые на другие заводы на переплавку.

Так за чем едут сюда делегации из союзных республик и заморские гости? Чего ради вспомогательное оборудование для этого крошечного заводика — транспортную линию, связывающую его с окраиной Ленинграда, — изготавливают такие известные индустриальные гиганты, как объединения «Кировский завод», «Ижорский завод», «Большевик», завод имени Котлякова, завод подъемно-транспортного оборудования имени С. М. Кирова? Почему перспективами маленького предприятия занимаются Исполком Ленинградского Совета народных депутатов и несколько его управлений, Государственный комитет Совета Министров СССР по науке и технике, Академия коммунального хозяйства, московский институт «Гипрокоммунстрой», ленинградские — «Ленгипроинжпроект», ВНИИнефтехим, «Ленниигипрохим», рижский Институт физики Академии наук Латвийской ССР, а кроме того, комбинат «Сланцы», Свердловский завод эбонитовых изделий и так далее, и так далее?..

Все это происходит потому, что появление на свет этого завода, его все более эффективная работа — весьма важное событие и для Ленинграда, и для нашей страны, и для десятков других промышленно развитых стран. Ибо предприятие это (оно называется Заводом механизированной переработки бытовых отходов) превращает всевозможный хлам в добро, мусор — в товар. И сейчас, когда зарождается совершенно новая отрасль индустрии, которая должна освободить города и их окрестности от бытовых отбросов, успехи на этом пути, перспективы, впрочем, так же как и трудности, вызывают глубокий интерес специалистов и общественности.

Резонно спросить: что это за новость проблема удаления бытовых отходов? Сколько живут на Земле люди, такой проблемы не существовало, а теперь вдруг она обнаружилась, да еще оказалась такой острой, что для ее решения необходимо создать — ни много ни мало — целую отрасль индустрии. Ведь обходились прежде без нее?

И верно — обходились. Правда, нельзя сказать, что обходились наилучшим образом, так что нынешнее желание поставить на рациональную основу поддержание чистоты вокруг человеческого жилья и предприятий вполне оправдано. И еще. Если познакомиться с историей, обнаруживается, что проблема бытовых и производственных отходов не так уж нова, а в иные периоды она разрасталась до размеров катастрофических. Уже за много веков до нашей эры, когда и людей на Земле было чуть, и масштабы их хозяйствования были мизерные, трудности поддержания чистоты беспокоили древних греков — недаром они сложили и передавали из поколения в поколение легенду о царе Авгии.

Сын бога солнца Гелиоса Авгий получил от своего отца неисчислимые богатства, среди которых были стада, насчитывающие тысячи голов. Но Авгий в те времена не смог справиться с уборкой животноводческих помещений, и богатство обернулось для него бедой: царь прославился на всю Грецию своим невообразимо занавоженным скотным двором, а память об «авгиевых конюшнях» жива во всем цивилизованном мире вот уже несколько тысячелетий.

Ныне крупные поселения людей растут столь стремительно, коммунальное хозяйство приобретает такие масштабы, что городские власти весьма серьезно опасаются оказаться в положении чрезмерно богатого сына Гелиоса. Впрочем, авгиевы конюшни — мелочь в сравнении с «конюшнями» современных крупнейших городов.

Скажем, с московских улиц приходится удалять около одного миллиона трехсот тысяч тонн мусора в год. Но Москва в этом отношении совсем не чемпион среди мировых столиц. Лондон вывозит три миллиона тонн отходов, Токио — четыре с половиной, Нью-Йорк — около восьми миллионов тонн. Загрязняются окрестности и городов поменьше. Подсчитано, что каждый городской житель ФРГ и Италии выбрасывает ежегодно двести килограммов бумаги и пластика, металла и текстиля, кожи и резины. Каждый горожанин нашей страны спускает в мусоропровод или выбрасывает в мусорные баки в среднем триста пятьдесят килограммов бытовых отходов, а Люксембурга — четыреста. Все это, вместе взятое, образует буквально горы твердых бытовых отходов. В СССР, например, их ежегодно вывозят более тридцати миллионов тонн, в странах Западной Европы — около шестидесяти миллионов. Более всего сорят американцы: в США количество отходов составляет триста миллионов тонн ежегодно.

Но куда же девать эти горы бумаги, тряпок, консервных банок, пластмассовых бутылок? Этот вопрос тревожит власти многих городов. В ближайшем будущем ожидается, что проблема приобретет особую остроту. В связи с тем что в продажу поступает все больше фасованных продуктов и упакованных товаров, количество отходов постоянно растет. По подсчетам специалистов, общее количество мусора к 2000 году увеличится в два — два с половиной раза.

Вернемся на несколько минут к древним мифам и легендам. Приведение в порядок запущенного животноводческого хозяйства царя Авгия древние греки считали чрезвычайно сложной задачей, справиться с которой мог лишь величайший герой тех времен — Геракл. Именно ему поручили эту работу, а выполнение ее было расценено как удивительный подвиг, достойный памяти человечества. И подвиг сей зарегистрирован под номером седьмым в списке других героических свершений Геракла — таких, например, как уничтожение чудовищного Немейского льва и ужасной девятиголовой лернейской гидры, укрощение бешеного критского быка.

Но, совершая свой седьмой подвиг, Геракл, который запросто поддерживал на плечах небосвод и душил голыми руками львов, на этот раз не понадеялся на свою фантастическую силу, не стал орудовать совками, лопатами, вилами, как поступали все скотники и мусорщики, а схитрил и применил рационализацию. Он сделал пролом в стене, окружавшей скотный двор, и подвел сюда воду реки Алфей, которая смыла весь мусор.

Увы, выполняя задачи куда более грандиозные, последовать примеру Геракла мы не можем: никакая река, даже самая полноводная, не в состоянии справиться с отходами современного города — она захлебнется и погибнет. К примеру, если б ленинградцы вдруг вздумали валить городской мусор в Неву, ее русло в два-три года было бы перекрыто консервными банками, резиной, пластиком и битым стеклом. Поэтому нам не остается ничего другого, как, в основном, вручную грузить мусор в автомашины и вывозить его на свалки.

А что такое свалка? Это благоприятная среда для развития микробов и личинок насекомых. Вредоносные вещества, сконцентрированные здесь, разносятся ветром по округе, смываются в ручьи и реки дождями и весенними паводками, просачиваются в подземные воды. Это, кроме того, опасность пожаров, это десятки гектаров земли, занятых отбросами, это, наконец, огромные расходы на транспорт.

Геракл, совершавший свои подвиги вполне бескорыстно, берясь за седьмой подвиг, запросил немалую плату — одну десятую часть всех стад Авгия. Сколь ни велика цена, она вряд ли чрезмерна. Во всяком случае, по нынешним условиям. Скажем, Москва ежегодно оплачивает свою чистоту двадцатью гектарами земли в пригородах, отданных под свалки. В РСФСР территории, занятые отбросами, простираются на 8000 гектаров. Эти земли потеряны практически безвозвратно: мусор остается мусором многие десятки лет. Он не только вреден для нас, вообще для окружающей среды, но и «живуч». Поэтому территории даже старых, полностью обезвреженных в санитарном отношении свалок все равно нельзя использовать под строительство жилых домов — грунт не надежен. Здесь можно лишь устраивать газоны и скверы, сооружать спортплощадки, легкие склады и ангары. Если, конечно, предварительно позаботиться о доставке сюда из других мест подходящего слоя земли.

В отчаянной борьбе людей с мусором, со свалками, рождаются порой весьма причудливые решения? Недавно предложен способ подпочвенного сжигания бытовых отходов. На территории свалки пробивается скважина, в нее вводится топливная горелка. Азотистые газы воспламеняются и вызывают возгорание мусора. Подпочвенный слой выгорает в радиусе десятков и сотен метров, и освобожденная таким способом от мусора площадь становится пригодной под жилищное строительство. Однако контроль над искусственно вызываемым подземным пожаром весьма затруднен. В неожиданных местах возникают обширные провалы. Главное же, при этом способе неизбежны выбросы в атмосферу грандиозных количеств вредных газов.

В США бытовой мусор, не умещаясь на суше, захватывает водные территории: здесь под свалки используют старые, снятые с эксплуатации суда. Прессованные отходы поступают в трюмы стоящих на приколе кораблей. В море образуются настоящие мусорные «острова».

Японская фирма «Тезука-Косан» изготовляет из мусора прессованные строительные блоки, покрытые сверху жидким асфальтом. Другой метод: на блоки наносят пленки из пластика или быстро схватывающегося раствора высококачественного цемента. Эти стройматериалы рекомендуется использовать при строительстве дамб, плотин, волнорезов.

Однако такого рода технические решения только паллиатив. Свалки продолжают пожирать пригородные площади, ползут на сельскохозяйственные угодья. Мусор приходится возить все дальше и дальше. На его перевозку в Москве тратят каждый год свыше десяти миллионов рублей. Транспортные расходы берлинцев намного выше: они отправляют отходы по железной дороге на расстояние более ста километров от города.

Но как бы ни были высоки нынешние траты на чистоту, они будут возрастать год от года. Дело не только в выпадении из рационального использования земельных площадей и в удлинении транспортных маршрутов, по мере того как пригородные свалки переполняются. Открытые свалки опасны для здоровья людей, и поэтому возник вопрос об организации специально оборудованных, так называемых санитарных свалок. А это, применительно к крупным городам, опять-таки 10–20 гектаров земли, но уже покрытых асфальтом или бетоном, а также 10–20 миллионов рублей дополнительных расходов ежегодно. Такой путь уже испробовали в некоторых странах Западной Европы и, как говорится, не потянули. Сил и средств хватило только на то, чтобы обеспечить санитарными свалками лишь 10 процентов всей потребности.

И тем не менее защищать среду придется. И тратить на это деньги — тоже. В постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об усилении охраны природы и улучшении использования природных ресурсов» предусматривается приведение свалок в состояние, отвечающее санитарным правилам. В этом же постановлении намечено и строительство мусороперерабатывающих и мусоросжигательных заводов в крупных городах и в курортных зонах. Такой завод и построен под Ленинградом. Он поглощает пятую часть городского мусора.

С того момента как привезенный на автомобилях мусор попадает в приемные бункеры и направляется в путешествие по технологической цепочке, он перестает быть отбросом и хламом, а превращается в сырье — перерабатываемый материал. Из него прежде всего с помощью магнитного сепаратора добывают черный металл (две тысячи тонн в год!). Затем в огромных — 4 метра в диаметре и 60 метров в длину — вращающихся барабанах переоборудованных цементных печей начинается скрытая от глаз работа микроорганизмов. Они разлагают органическое вещество сырья и выделяют тепло, поднимая температуру в барабанах до семидесяти градусов. В результате болезнетворные микробы, личинки насекомых и другие организмы, представляющие опасность для здоровья человека, погибают. Трое суток длится этот процесс, и когда сырье, постепенно перемещаясь, достигнет выходного отверстия барабана, содержащаяся в мусоре органика (а это 65–70 процентов всей перерабатываемой массы) оказывается преобразованной в компост — высококачественное органическое удобрение.

Теперь полуфабрикат поступает на сито, где от компоста отделяются древесина, кожа, резина, пластмасса, цветные металлы. Эти компоненты сырья «не по зубам» микроскопическим «санитарам» и «технологам», обитающим в цементных печах, и идут в отход. Остальная же светло-коричневая чешуйчато-волокнистая масса направляется в шахтную мельницу и циклон, освобождается от измельченного стекла и наконец поступает на склад.

Впрочем, на ленинградском Заводе механизированной переработки бытовых отходов понятие «склад» имеет скорее теоретический, чем практический смысл: компост разбирают с конвейера — совхозы и колхозы, тепличные хозяйства покупают его нарасхват. Это ведь превосходное биотопливо. Двадцатисантиметровый слой компоста, заложенный под грунт теплиц, всю зиму обеспечивает теплом растения и позволяет получать около 40 килограммов огурцов с одного квадратного метра. «Перегоревший» компост — превосходное удобрение: в нем 65 процентов органики, 2 процента фосфора и калия, много азота, кальция, микроэлементов. 20 тонн этого удобрения повышают плодородную силу гектара так же, как 50 тонн торфа.

В 1976 году завод выпустил почти 70 тысяч тонн компоста. К концу десятой пятилетки мощность производства возрастет в два раза.

Все бы хорошо, да вот проблема. Почти третья часть всего сырья, поступающего на завод, не поддается переработке на компост, не превращается в товар. Многие десятки тысяч кубических метров резины, кожи, пластика, текстиля, древесины — это отходы производства. И их приходится по-прежнему вывозить на свалку. А ведь строительство подобных заводов ради того и затевалось, чтобы ликвидировать свалку как таковую!

Может быть, надо сжигать эти, как их называют специалисты, некомпостируемые материалы? В некоторых странах так и поступают. Там сжигают самый «первосортный» городской мусор… Если на выработку удобрений в Западной Европе идет всего лишь 3 процента твердых бытовых отходов, то в топку печей— 12 процентов (больше, чем даже на санитарные свалки).

Выработанное на мусоросжигательных заводах тепло — это ведь деньги. Следовательно, если технологические линии ленинградского Завода механизированной переработки бытовых отходов дополнить печами, в которых станут пылать древесина и кожа, резина и пластик, можно будет еще более снизить убыточность производства?

Однако, как показал анализ зарубежного опыта, такой способ получения энергии хорош, как говорится, не для всякого любителя. Чем больше тепла выработаешь, тем больше придется заплатить из своего собственного кармана. Оказывается, сжечь мусор — не простая техническая проблема. Необходимо сложное специальное оборудование. Надо постоянно бороться с коррозией узлов и деталей, закупоркой колосниковых решеток расплавленной стеклянной массой. Когда же все эти трудности удается преодолеть, обнаруживается, что главная задача — ликвидация отходов — опять-таки не решена. Мусор, неузнаваемо преображенный в топках, теперь вылетает в дымовую трубу, загрязняет атмосферу, отравляет окрестности в радиусе до нескольких десятков километров. Вряд ли такая «ликвидация» городских отходов лучше простых старых свалок.

Чтобы не превращать воздушный бассейн в свалку вредных газовых и аэрозольных выбросов, приходится к мусоросжигательному заводу пристраивать еще один завод — установку, очищающую дым от золы и пыли, от окислов серы и азота, соединений хлора и других веществ, ядовитых не только для человека и животных, но и для растений.

Одним словом, правильно налаженное мусоросжигание, действительно обезвреживающее бытовые отходы, а не выбрасывающее их в атмосферу, обходится так дорого, что расходы невозможно покрыть доходами от продажи полученного тепла. По данным Академии коммунального хозяйства, сжечь одну тонну мусора значит истратить 12 рублей и получить при этом энергии примерно на 4 рубля. Так что, если б ленинградцы расширили свое производство и стали с помощью самой передовой современной техники превращать заводские отходы в тепло, убытки предприятия возросли бы примерно вдвое.

Подобная «рационализация» признана нерациональной. И хотя нет в мире ни одного рентабельного мусороперерабатывающего или мусоросжигающего предприятия, специалисты города на Неве все же решили искать средства и методы, которые действительно помогли бы сделать подобного рода производство неубыточным.

Оригинальный путь подсказали ученые Всесоюзного научно-исследовательского института нефтехимических процессов. Коллектив института уже много лет работает над проблемой использования в химическом производстве керогена — органического вещества прибалтийских сланцев. Опыт, накопленный в этой области, оказался весьма полезным и при решении задачи, с которой столкнулся Завод механизированной переработки бытовых отходов.

Эксперименты показали, что городской мусор имеет такую же теплотворную способность, что и сланец. Это навело ученых на мысль: решая задачу утилизации смеси текстиля, древесины, пластмасс, резины и кожи, использовать те же самые приемы, то же исследовательское оборудование, которые давно опробованы в институте и широко применяются при изучении керогена. Такой подход позволил провести поисковые исследования, нащупать обнадеживающие пути переработки отходов завода и даже выдать ряд технологических рекомендаций в кратчайшие сроки.

Говорить подробно об этих исследованиях пока рано, они не закончены, но о наиболее общих выводах сказать необходимо.

Заводские отходы, подвергнутые пиролизу — высокотемпературному нагреву без доступа воздуха, превращаются в три ценных продукта: в твердый углеродистый остаток (его назвали пирокарбоном), горючий газ, состоящий в основном из водорода, метана и окиси углерода, и, наконец, в жидкую смолу.

Пирокарбон — мелкий черный порошок — не что иное как уголь, который можно использовать как низкосернистое топливо или в качестве сорбента, улавливающего определенные вещества из загрязненных растворов или газовых потоков. Но гораздо более рациональная область его применения — производство разнообразных полимерных и строительных материалов. Причем, заменяя дефицитное и дорогостоящее сырье, пирокарбон зачастую позволяет повысить производительность труда химиков, снизить стоимость изделий без ухудшения их качества.

Это уже не только лабораторные выводы. Большая партия некомпостируемых отходов была подвергнута пиролизу на одной из производственных установок комбината «Сланцы». Полученный при этом пирокарбон пущен в дело на нескольких химических предприятиях.

Сейчас на очереди — широкая проверка возможностей богатого углеродом черного порошка, проектирование и строительство на ленинградском Заводе механизированной переработки бытовых отходов нового производства — промышленной установки пиролиза. По предварительным подсчетам специалистов, она окупится в течение 12–15 месяцев. На ней можно будет перерабатывать в полезный продукт не только бытовые, но и любые органические отходы предприятий, а также, что особенно важно, старые автопокрышки, которым пока не удается найти применения.

Экономический эффект, который будет иметь завод, превращая некомпостируемые материалы в пирокарбон, по данным института ВНИИнефтехим, выразится суммой 5 миллионов рублей в год. Это без учета еще двух продуктов пиролиза — газа и смолы. А ведь они, в простейшем случае, могут быть использованы в качестве топлива. В дальнейшем же смола, утверждают ученые, послужит для получения ряда ценных химических веществ. Исследования в этом направлении уже ведутся.

Проблемами повышения рентабельности мусороперерабатывающего предприятия инженерам завода удалось заинтересовать и ученых Института физики Латвийской Академии наук. Сейчас рижане разрабатывают для ленинградцев установку, которая будет извлекать из отходов цветные металлы: алюминий, медь, бронзу. Это последний компонент сырья, улавливать который механическим способом до сих пор не удавалось.

Перспективы, открывающиеся перед крошечным ленинградским заводом сегодня, столь широки и обнадеживающи, что коллектив предприятия не колеблясь принял социалистическое обязательство: в десятой пятилетке превратить свое производство в безотходное и рентабельное.

И в этом как нельзя более ярко проявляется парадоксальность нынешней индустриальной ситуации. Крупнейшие, оснащенные совершенным и дорогостоящим оборудованием заводы, использующие ценнейшее, самого высшего качества сырье, значительную его часть выбрасывают в сточные и дымовые трубы, на свалку. При этом считается, что иначе — невозможно. Предприятие же, получающее для переработки одни отходы, и только их, уверенно держит курс на безотходную технологию.

И последнее о ленинградском Заводе механизированной переработки бытовых отходов, вернее, о его пневмотранспортной магистрали. Она должна помочь в решении еще одной проблемы, связанной с санитарной очисткой города.

При высокой культуре производства и наилучших экономических показателях завод сам по себе почти никак не влияет на важную статью городских расходов — транспортировку мусора. Сто пятьдесят автомашин должны курсировать между Ленинградом и заводом… Но если нельзя последовать примеру Геракла, применившего гидромеханизацию, заставившего речную воду исполнять должность санитара, то почему бы, решили ученые, в соответствии с современными возможностями не возложить выполнение трудной и грязной работы на реку воздушную? Такую идею и провели в жизнь специалисты институтов «Гипрокоммунстрой», «Ленгипроинжпроект», «Ленпроект», специальных конструкторских бюро «Транснефтьавтоматика», «Транспрогресс», управления «Спецтранс».

Между заводом и южной окраиной Ленинграда прокладываются две огромные трубы диаметром около 1200 миллиметров. Мусор, доставленный на городскую приемную станцию, попадает под мощный пресс, потом оказывается в цилиндрических вагонетках-контейнерах, которые под действием избыточного давления воздуха (всего в несколько десятых атмосферы), создаваемого компрессорами, отправляются в путешествие по трубе. Расстояние в 10,5 километра они пробегают за 20 минут. На конечной станции, которая расположена в заводском корпусе, вагонетки-контейнеры автоматически разгружаются и по трубе же отправляются назад, а мусор идет в переработку. Четыре поезда, состоящие из шести вагонеток каждый, могут перевозить ежегодно 500 тысяч кубических метров отходов, то есть полностью обеспечивают сырьем заводское производство.

Пневмотрасса не только принесет экономический эффект, исчисляемый сотнями тысяч рублей в год, но и будет способствовать улучшению санитарного состояния городских улиц, облегчит условия движения транспорта на южных ленинградских дорогах.

Но это только начало создания «сухой канализации» Ленинграда. Специалисты замышляют смонтировать в районе новостроек (в юго-западной части города) централизованную систему по сбору и транспортировке отходов непосредственно из домов.

От приемной вакуумной станции протянется сеть труб, к которым подключат мусоропроводы зданий микрорайона. Пыль и сор из каждой квартиры будут поглощаться этим централизованным «пылесосом» и увлекаться воздушным потоком по трубам со скоростью два десятка метров в секунду в накопители вакуумной станции. Здесь бытовые отходы превратятся под прессом в компактные брикеты и будут отправлены на завод. Возможно, этот свой последний путь они проделают уже не в вагонетках: специалисты исследуют сейчас вариант, при котором брикеты, предварительно замороженные, станут перемещаться по трубам пневмомагистрали подобно поршню в цилиндре. Это намного упростит систему, сделает ее более экономичной и надежной.

В дальнейшем, если первый опыт оправдает себя, мощные коммунальные «пылесосы» появятся и в других частях Ленинграда. Поднимутся новые мусороперерабатывающие предприятия. Широкое внедрение «сухой канализации» — это высвобождение тысяч людей, занятых тяжелым трудом, сотен и сотен мусоровозов, это улучшение санитарно-гигиенического состояния городских районов, это экономия больших денежных средств.

Пример ленинградцев увлек многих. Уже двадцать городов страны — Ташкент и Рига, Харьков и Баку, Тбилиси и Минск, Волгоград, Горький, Рязань, Смоленск — строят или проектируют подобные мусороперерабатывающие заводы.


Нефть в океане | Клад острова Морица | Перед болевым порогом