home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Когда горит лес…

Летом, начиная с вечера пятницы и по воскресенье включительно, количество пассажиров, отправляющихся с Финляндского вокзала в Ленинграде на озерное и лесное приволье Карельского перешейка, возрастает в несколько раз по сравнению с буднями. Такая же картина и на других вокзалах. В конце каждой недели из городов по всем дорогам устремляются «на природу» многие десятки тысяч людей в автобусах и автомашинах, на мотоциклах и велосипедах.

Сколько всего ленинградцев выезжает за город, чтобы отдохнуть, позагорать, искупаться, побродить по высокой траве и светлым борам, точно неизвестно — никто этого не считал. Зато дотошные ленинградские лесники подсчитали, сколько туристов бывает в тех или иных лесах. Например, на территории одного только Сосновского лесхоза, расположенного в живописных местах Карельского перешейка, летом проводят отпуск около 30 тысяч человек, а в выходные и праздничные дни здесь бывает одновременно до 150 тысяч человек.

Но есть цифры и другого рода. В том же Сосновском лесхозе ежегодно — конечно, главным образом, летом — регистрируют в среднем 67 возгораний леса. Половину их лесная охрана и воздушные пожарные гасят сразу же. Но остальные мелкие очаги огня успевают разрастись в «костры» площадью до пяти гектаров, а три процента возгораний вызывают пожары, уничтожающие лес на десятках гектаров.

Основная причина этих печальных происшествий — небрежное обращение с огнем. Если к этому добавить, что иной турист рубит деревья на дрова, ломает лапник для подстилки в палатку, то станет понятным полушутливое замечание, кажется, польских социологов, что один «дикий» турист приносит примерно столько же ущерба растительному покрову, сколько четыре козы. (Между прочим, специалисты утверждают, что именно козы превратили часть Африки и юго-западной Азии в полупустыни.)

Работники лесного хозяйства испытывают к туристам сложные чувства. С одной стороны, им понятно стремление горожан отдохнуть под сенью сосен и елей, на берегах озер и ручьев. Они согласны, что побыть в лесу и не посидеть у костра — значит лишить себя чего-то поэтического, надолго запоминающегося. Они подчеркивают высокую сознательность подавляющего большинства современных туристов: в лесах Сосновского лесхоза, как уже говорилось, в субботу и в воскресенье бывает до 150 тысяч горожан, а случаев, когда за эти два дня кто-то не загасил костер, бросил в траву горящую спичку или папиросу — всего лишь 4–5. Да, говорят лесники, ничтожен процент несознательных.

Но это с одной стороны. А с другой — все больше едет в лес туристов, все чаще звенят топоры в ельнике и сосняке, загораются костры, и все чаще огонь, вырвавшись из-под надзора, лиходействует в борах. В Сосновском лесхозе есть карта, на которой отмечены все случаи возгорания леса за десять лет. Излюбленные туристами места видны сразу — они усеяны красными точками бывших пожаров. А вокруг озера Лугового — одного из самых красивых в этом районе — красная сыпь лежит всплошную.

Впрочем, о пожарах у озера Лугового теперь надо говорить в прошедшем времени. Дело в том, что несколько лет назад директор лесхоза С. М. Головин, проанализировав те явления и процессы, о которых упоминалось выше, решил помочь туристам… в разведении костров и устройстве биваков.

В окрестностях озера работники лесхоза оборудовали по всем правилам пожарной безопасности несколько мест для разжигания костров. Сложили дрова — отходы деревоперерабатывающего завода. Вокруг кострищ поставили чурбаки, положили полуобтесанные бревна — так сказать, табуретки и лавки. Прикатили (для облагораживания «интерьера») несколько валунов. И стали ждать, что будет.

Ничего плохого не случилось. Одни безымянные туристы сменяли других, но все они разводили костры только в отведенных местах. Лес не рубили, а пользовались дровами, причем весьма экономно. Стоянки, как правило, содержали в чистоте. Ни один чурбак не был не только расколот, но даже поврежден ножом.

Вскоре по проектам выпускника Высшего художественно-промышленного училища имени В. И. Мухиной архитектора Н. Е. Михайлова были сооружены новые биваки — с живописными дощатыми шалашами, навесами для хранения имущества и дров, с очагами для приготовления пищи, с настилами для разбивки палаток, мостками, ведущими к воде.

Всего в лесу вокруг озера Лугового оборудовано 20 стоянок. Все они туристам нравятся.

Ну, а нравится ли цивилизованный турист лесникам? Очень! Эксперимент, проведенный Сосновским лесхозом, полностью оправдал себя. Благоустроенная стоянка — надежное средство, позволяющее ослабить противоречие между стихийным процессом развития туризма и интересами сохранности лесов. Достаточно сказать, что на территории, прилегающей к озеру Луговому (около тысячи гектаров), за последние годы не было зарегистрировано ни одного пожара.

Выход, найденный из, казалось бы, безвыходного положения, вдохновляет работников ленинградского лесного хозяйства на новые поиски и эксперименты. Для удешевления строительства биваков и создания больших удобств отдыхающим намечается использовать типовые элементы и конструкции — щиты, решетки, брусья. Из них легко соорудить и навес, и домик, и помост, и лесную мебель. Главное же, в зависимости от капризной ленинградской погоды и собственных вкусов, сами туристы могут быстро перестроить бивачные сооружения: для этого им достаточно вспомнить, как в детстве играли в кубики и строили из них домики.

Особое значение специалисты придают выбору мест для размещения стоянок. Учитываются ландшафтные особенности, изучаются районы постоянного скопления туристов, исследуются даже кострища. Где следов от костров много, где огонь разводится несколько лет подряд, там прежде всего и намечается оборудовать привалы: сюда отдыхающие обязательно придут.

Лесные стоянки теперь построены еще у двух озер, соседствующих с Луговым, а также в Кингисеппском, Тосненском районах, у поселка Рощино. В ближайшее время планируется благоустроить более 800 мест отдыха. А всего в Ленинградской области будет сооружено около 12 тысяч биваков. В Ленинградском областном управлении лесного хозяйства надеются, что это приведет к дальнейшему сокращению количества лесных пожаров. А значит, окупятся и затраты.

Здесь следует добавить, что затраты эти сравнительно невелики: один лагерь (в зависимости от сложности сооружений) обходится государству от 50 до 700 рублей. Но при массовом строительстве расходы станут ощутимыми. Лесники придумали выход: надо заинтересовать профсоюзные организации объединений и предприятий города и области так, чтобы они взяли на себя часть этих затрат. Дело пошло бы скорее, а заводы и производственные объединения могли бы получить «собственные» зоны отдыха туристов, включающие крупные массивы лесов, рек, озер.

Но пока работники леса ведут переговоры с профсоюзами и предприятиями, на зеленые массивы продолжают обрушиваться беда за бедой. Четыре-пять безответственных туристов для владений того же Сосновского лесхоза — это не так уж мало. Особенно в засуху.

Пожарные не в состоянии успеть к каждому вновь возникшему очагу пожара. И пламя разгорается.

Лес горит! Испокон веку считается это в народе страшной, общей для всех бедой. Жители лесных деревень и сел бросают все дела и спешат навстречу огню. На борьбу с пожаром мобилизуют всю наличную технику, тратят огромные средства. Любой ценой пламя в лесу должно быть остановлено и ликвидировано! Но в большую сушь и этой «любой цены» оказывается мало. И тогда остается одно — не пустить в лес тех четырех или пятерых туристов-поджигателей. Но как их узнать?

У станции выставляются заслоны, по боровым дорогам курсируют патрули, радио, газеты оповещают население о сложившемся положении…

Только такие меры, напоминающие военное время, и помогли Ленинграду в последние сухие годы уберечь от гибели свое роскошное «зеленое ожерелье». А если б не это…

Мне приходилось видеть пожары в поистине драгоценных сибирских лесах.

…Вот уже несколько часов наш самолет кружит над тайгой. Огромные — насколько глаз хватает — плоские пространства черным-черны: здесь недавно с треском и воем прокатилась огненная волна, смыла траву и кустарники, выворотила из земли березы и сосны и разбросала, рассыпала, как спички, их обугленные стволы по бесконечной гари.

Всю осень над великой сибирской равниной не было дождей. Солнце все высушило так, что оброни с папиросы искру — и задымило, заполыхало, побежало по земле пламя, словно она усыпана порохом.

Патрульные самолеты Западно-Сибирской базы авиационной охраны лесов только успевали поворачиваться: засекут один очаг, сбросят группу парашютистов-пожарных, а уже в другом месте появился дым, и надо доставлять парашютистов туда, чтоб они душили пламя, пока оно не разохотилось.

А потом вдруг поднялся ветер. Сразу, в один день, в северных таежных районах Новосибирской области вспыхнуло десятка полтора пожаров. Но ни над одним из них не раскрылись белые парашютные купола, — ветер превышал все допустимые для прыжков нормы. Огонь беспрепятственно распространялся по болотной траве. Навстречу ему были брошены вертолеты с десантниками. Два очага удалось локализовать — окружить полосой вспаханной, перекопанной земли, направить против огненного фронта встречный пал, забить метлами кромку огня на наиболее опасных направлениях.

Ветер все крепчал. К утру на открытых болотных пространствах огненные валы катились со скоростью 10–15 километров в час.

На помощь районам, терпевшим бедствие, из других мест перебросили большую группу парашютистов. Но они вынуждены были сидеть в бездействии, — ветер достиг такой силы, что уже не могли подняться и вертолеты.

Через три дня стало тише. Появилась возможность ввести в действие парашютистов. Однако к этому времени пожары в Северном, Колыванском, Чулымском, Убинском районах уже охватили огромные площади в сотни гектаров. Пока парашютисты боролись с одним огненным языком, другие успевали так разрастись и распространиться так далеко, что их невозможно было догнать. Шлейф дыма затопил не только улицы Новосибирска, но и дотянулся до Барнаула, перекрыв расстояние в 300–400 километров.

Сотни работников лесхозов и совхозов, колхозников, используя тракторы с плугами и канавокопателями, бульдозеры, километр за километром прокладывали на пути огня минерализованные полосы — канавы, перерезающие слой травы и торфа до негорючего глинистого или песчаного основания. Работники только одного Михайловского лесхоза за несколько напряженнейших дней проложили 150 километров противопожарных полос шириной от полутора до десяти метров.

Неподалеку от деревни Королевки мощный огненный фронт двинулся к кедровому лесу. Наперерез ему смогли направить только инструктора парашютно-пожарной службы А. Вершинина и парашютиста А. Гафурова. За считанные часы они проложили с помощью взрывчатки пятикилометровую канаву. Пламя ушло на болото.

С патрульного самолета, обнаружившего в таежной глуби новый, быстро распространявшийся очаг, выбросилась группа, руководимая инструктором парашютно-пожарной службы В. Лапиным. Через день сюда было заброшено еще семь человек — группа П. Ефремова. В пересохших болотах не было воды не только для тушения пожара, но и для питья. Кончилось продовольствие: из-за дыма, застилавшего всю округу, несколько дней сюда не могли прорваться ни вертолеты, ни самолеты. Но люди оставались на посту, вели неравный бой с пожаром. Среди этих мужественных людей были две девушки-парашютистки — Ольга Ипатьева и Эльвира Лященко.

Стихия неистовствовала. Огонь перепрыгивал через канавы, проползал под ними по оставшемуся слою торфа (иногда на глубине полутора-двух метров) и двигался дальше. Да еще ветер, хоть он и ослаб, вдруг стал резко менять направление, пламя кидалось туда, где его не ждали, — на сенокосы, деревни. Запылали копны, не опаханные своевременно. Рушились, не устояв на обгорелых корнях, сосны и березы. Теперь некоторые пожары измерялись тысячами гектаров.

В районы бедствия были стянуты парашютисты чуть ли не со всей Западной Сибири. Запрошены подкрепления из Перми и Архангельска…

Полмесяца шла схватка с огнем. Многие очаги удалось ликвидировать, другие — приглушить. Но полностью капитулировали пожары лишь после того, как над тайгой пролился дождь.

— У огня, ворвавшегося в лес, свой норов, свои особенности, — говорили мне бывалые воздушные пожарные, когда наконец хлынули с неба спасительные струи и можно было вздохнуть свободно. Мы беседовали на временном аэродроме в двух шагах от навеса, но парашютисты, только что вернувшиеся из леса, никак не хотели идти под крышу, предпочитая оставаться под дождем.

— Если очаг небольшой, если огонь еще не обнаглел, с ним, действуя быстро и решительно, легко справляются два-три человека: захлестывают метлами пламя (воды ведь в сухом лесу не найдешь), тлеющие головешки перебрасывают туда, где уже все выгорело, занявшиеся стволы перепиливают и горящую часть тоже волокут на пожарище. Если огонь захватил несколько гектаров, людей нужно много. Победить большой пожар вручную нельзя, требуются тракторы, плуги, бульдозеры, взрывчатка. Вертолеты, оборудованные водяными баками, могут помочь. Но когда пожар охватил свыше двухсот гектаров леса, погасить его невозможно. Вот если бы у нас были на вооружении дирижабли — мы все надеемся, что будут, — тогда можно было бы. Они же способны брать на борт десятки и сотни тонн воды! Но их пока нет, и нам остается только сдерживать, где можно, наступление огня и ждать, не догадаются ли на небесах повернуть тот рубильник, который включает дождь. Узнать бы, где этот рубильник — мы до него уж добрались бы и нажимали, когда очень припечет!

Фантазировали сибирские пожарные, поглядывая воспаленными глазами в небо (не разогнало бы тучи!), и подставляли чумазые, закопченные лица прохладным каплям. Ни они, ни я не подозревали, что то, о чем они тогда говорили, вовсе не фантазия, что в далеком Ленинграде ищут «тот рубильник» и, более того, уже нашли его. Правда, на самом деле оказалось, что это вовсе не рубильник, а обыкновенный ракетный пистолет. Надо просто нажать спусковой крючок — и на таежный пожар хлынет дождь.


На Аптекарском огороде | Клад острова Морица | Как выжать облако?