home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




На Аптекарском огороде

В 1724 году была основана Петербургская академия наук. И сразу же после ее открытия ученые начали хлопотать о создании особого научного заведения, предназначенного для выращивания и изучения растений, — Ботанического сада. В 1726 году один из руководителей Академии обратился к главному архитектору Петербурга: «Академии наук на Васильевском острове для ботаники необходимо иметь огород. Того ради, Ваше благородие, прошу дабы изволили показать угодное место».

Но то, что было совершенно ясно для академиков — невозможность развития молодой российской науки без ботанических исследований, — вовсе не было очевидным для петербургских чиновников. Они не придали значения домогательствам ученых. И тогда (это было именно в том году, когда Мориц закопал в землю острова, взрастившего огромные ботанические богатства, свои бочки с золотом) Академия наук решила искать правду в высшей инстанции. Она растолковывала императору Петру II: «Академия не может быть без медического саду, как для показания ботаники, так и для химических операций, и ежели б угодно было, можно будет потом устроенная употребить без убытков в аптеку и так учинить аптеку для общей пользы».

Однако, несмотря на то что Академия обещала «потом», устроив как следует сад, заняться внедрением достижений ботаники в медицинскую практику, землю так и не выделили. В конце концов, уже в 1735 году, «принуждена была Академия нанять на Васильевском острове во второй линии двор действительного статского советника, господина фон Бреверна, и за оный платила найму, кроме починки и пристройки, по 250 р., где вышеозначенный ботанический сад и заложен».

Но не суждено было усадьбе господина Бреверна на Васильевском острове занять подобающее место в Академии наук. Хотя здесь, в доме Ботанического сада, получил, вернувшись из-за границы, свою первую квартиру М. В. Ломоносов, хотя в том же подворье построили для него первую в России химическую лабораторию, хотя среди руководителей сада был знаменитый исследователь Камчатки академик С. П. Крашенинников, хотя, наконец, здесь, на Васильевском, ученые выполнили ряд научных работ мировою значения, Ботанический сад все же закрыли: был «он обширностью своею весьма мал», и пребывал в «столь жалостном состоянии», что не позволял «достичь того намерения», ради которого создавался.

Это событие не было полной катастрофой для ботаников — уже многие годы они вели исследования не на Васильевском, а на Аптекарском, бывшем Вороньем острове. Вот здесь-то и был заложен фундамент отечественной науки о растениях.

Все начиналось, как свидетельствует старинный документ, так. «В прошлом 714-м году февраля 11 дня по указу» Петра I на дальней окраине Петербурга, Вороньем «Острове (на котором посторонним людям никому, кроме аптекарских служителей, строиться не велено) огорожен огород и построен для житья аптекарским служителям двор мерою земли длиннику в переднем конце 161 сажен, в заднем конце 94 сажен с аршином, поперечнику в переднем конце 121 сажен, в заднем конце 103 сажени».

Ныне на том же самом Аптекарском «огороде», оказавшемся в центре Ленинграда, раскинулись оранжереи, парк, научные лаборатории БИНа — Ботанического института Академии наук СССР. Выросший из Аптекарского огорода и Ботанического музея, который ведет свою историю от петровской Кунсткамеры, БИН является одним из крупнейших мировых центров изучения растительности.

Рассказать достаточно полно о пути, пройденном этим научным учреждением более чем за два с половиной века, — задача непосильная. Подобная попытка предпринималась лет пятнадцать назад. В результате появилась книга, в которой без лишних подробностей перечисляются основные исследования и имена их авторов. Объем книги — 300 страниц!

Но некоторое представление о переменах на территории Аптекарского огорода можно получить из таких сопоставлений. Если работники Аптекарского огорода и, как он потом стал называться, Ботанического сада Медико-хирургической академии занимались на первых порах главным образом выращиванием лекарственного сырья и лишь попутно проводили незначительные ботанические исследования, то их нынешние последователи изучают все необозримое растительное богатство страны и мира.

На протяжении многих десятилетий единственным штатным научным сотрудником на аптекарском дворе был его управляющий, который кроме исследовательской работы и хозяйственного руководства своим заведением должен был еще «давать дважды в неделе в огороде лекцион и плантов (то есть растений) демонстрировать порядочно», принимать экзамены у студентов, вести переписку и обмениваться семенами и растениями с иноземными учеными. Даже когда дело близилось к столетию Ботанического сада, его заведующий Я. В. Петров продолжал подавать начальству рапорты с просьбой выделить ему помощника. В чем в конце концов и преуспел: министр Разумовский согласился назначить в сад второго научного работника… лекаря Илью Протопопова.

Сейчас в Ботаническом институте работают 2 академика, 2 члена-корреспондента, 50 докторов и 250 кандидатов наук.

Илье Протопопову было поручено привести в порядок гербарий, число сухих растений в котором (после присоединения сюда коллекции из Медико-хирургической академии) «простиралось» до 6000 видов. В гербарии же Ботанического института — втором по величине в мире, являющемся нашей национальной гордостью, — количество коллекционных листов приближается к 6 000 000. Это богатейшее собрание образцов растительного царства, созданное многими поколениями ботаников, непрерывно пополняется.

Толстяк с острова Морица, наверное, спросил бы: кому нужны эти засушенные «листочки и цветочки», да еще в таком невообразимом количестве? Чего ради ученые, начиная еще с тех времен, когда только родилась Академия наук, тратят столько сил и средств на ботанические исследования, на создание сначала «огорода» и «медического сада», потом — оранжерей, лабораторий, гербариев, музеев, институтов, а теперь — заповедников, национальных парков?

По подсчетам академика Н. И. Вавилова, три четверти (по стоимости) всего сырья, использовавшегося промышленностью в двадцатых годах нашего века, составляли растительные продукты. В последние десятилетия благодаря техническому прогрессу появилось много новых материалов и веществ. Но потребность в сырье, которое дают растения, не только не уменьшилась, но резко возросла и продолжает увеличиваться. В этой связи возникает немало актуальных вопросов. Можно ли повысить продуктивность растительного покрова нашей планеты? Нет ли возможности привлечь дополнительные ресурсы растительного сырья? Где их искать?

Дать квалифицированные ответы на подобные вопросы могут только ботаники. И вот экспедиции снова и снова отправляются в самые отдаленные уголки нашей Родины, обследуют тундру и высокогорья, леса и болота, степи и пустыни, луга и водоемы. Изучая зеленый мир, его особенности, взаимоотношения растений между собой и их связь с окружающей средой, ученые делают выводы о продуктивности тех или иных видов растений, их сообществ и целых растительных комплексов. Исследуя флору, «листочки и цветочки», ученые выявляют новые, неизвестные науке виды, находят полезные растения, которые пока не «приручены» человеком, но которые могут быть весьма полезны как источник биологически активных веществ, как техническое промышленное сырье. О результативности всей этой работы говорит хотя бы то, что ботаники с Аптекарского острова способствовали введению в культуру сотен видов полезных растений, обнаруженных в разных концах страны.

Из своих многочисленных экспедиций и путешествий ученые обязательно привозят засушенные растения — документ о летних находках и открытиях, материал для углубленных исследований. Вот из таких сборов и образовался знаменитый гербарий Ботанического института. Благодаря этой богатейшей коллекции советские ботаники смогли осуществить давний грандиозный замысел — создать капитальный тридцатитомный труд «Флора СССР». Аналогов этому изданию в мировой науке не существует. Здесь описаны 17 500 видов растений, в том числе 1800 ранее неизвестных.

С той поры как был напечатан последний том «Флоры СССР», прошло более десяти лет. Но перечень видов растений нашей страны, благодаря новым экспедициям и исследованиям, уже успел увеличиться до 20 тысяч. Чтобы описать прибавившиеся 2500 видов, пришлось выпустить специальное издание — дополнение к «Флоре СССР».

Откуда появились эти новые виды? Некоторые из них, действительно, раньше не были известны науке и открыты только сейчас. Другие переселились в СССР из соседних стран. Третьи — «знакомые незнакомцы»: долгие годы считалось, что об этих растениях известно все, но дальнейшие углубленные исследования показали, что они — вовсе не те, за кого себя выдавали.

— Процесс уточнения и пересмотра старых сведений и представлений происходит в науке непрерывно, — объясняет известный ботаник член-корреспондент АН СССР Александр Александрович Федоров. — Сошлюсь на отрасль науки, занимающуюся споровыми растениями. Они, казалось бы, неплохо изучены. Но, начав подготовку большого труда «Флора споровых растений», наши специалисты встретились с огромным количеством нерешенных научных проблем.

Скажем, у систематиков споровых растений есть все основания для дискуссий по поводу того, к какому виду следует отнести те или иные водоросли и грибы, мхи и лишайники. Но вот если как следует углубиться в эти частные вопросы, не исключено, что придется иметь дело с теоретическими задачами неожиданного масштаба. Например, тщательное изучение физиологии, обмена веществ в организме грибов влечет за собой недоумение, которое появляется у крупнейших специалистов этой отрасли знания: что такое грибы — растения или… животные? Дело в том, что по составу веществ, которые входят в их ткани, грибы ближе к животному миру, чем к растительному. Сегодня ряд ученых склоняется к тому, что грибы — это особое, четвертое царство живых организмов. Вот так же вирусы долгое время не могли обрести твердого места в систематике, пока, в конце концов, не были отнесены к особой группе Вира.

Наряду с «Флорой СССР» и другими подобными капитальными трудами выдающимся на фоне мировой науки результатом многолетнего изучения ботаниками растительного покрова СССР является составление ими обзорных геоботанических карт страны, которые имеют не только большое научное, но и серьезное практическое значение: они помогают правильно использовать земельные фонды и растительные богатства.

Говоря об участии ученых Ботанического института в решении важных народнохозяйственных задач последнего времени, нельзя не упомянуть о том, что они проводили картирование растительных покровов целинных земель, предназначенных к освоению, выдают рекомендации по использованию и преобразованию природных кормовых угодий, составили определители сорных растений и вредоносных грибов, разрабатывают способы повышения урожайности зерновых культур и картофеля. Исследователи БИНа внедрили в промышленность ряд не использовавшихся прежде видов растительного сырья, создали несколько лечебных препаратов, предложили сельскому хозяйству новые высокоурожайные, богатые белком силосные растения.

Всего, чем зеленое царство одаривает человека, науку и практику, не перечислить. В одной из первых научных книг, посвященных описанию растений Российского государства, говорилось: «Повсюду, где обитают человеки и где есть животные, там растут и прозябения[1]. Оне составляют наибольшую часть нашея пищи; ими кормятся толикое множество нам полезных и необходимо нужных животных; им одолжены мы приятными напитками, жилищем, топлением и одеянием; оне ободряют наши чувства своим благовонием и увеселяют взор наш своими многоразличными цветами и видами; оне украшают наши поля и сады своей пестротою, оне чистят и возобновляют воздух, оне с древнейших времен производят собою в недрах земных различные ископаемые вещества; из них делаем мы всякия в художествах и ремеслах орудия, получаем на строение корабельное лес, смолу и канаты, дерево на повозки, столярную и токарную работы; оне снабдевают нас наибольшею частью красильных веществ и целительными средствами для излечения множества различных болезней, произходящих от образа нашей жизни, уклонившегося от естественного состояния».

К этим строкам, написанным почти двести лет назад, сейчас можно многое добавить. Наши знания о растениях, их ценных свойствах возросли неизмеримо.

Побывайте в Ленинградском Ботаническом музее. В его залах чудеса растительного мира предстанут перед вами непрерывной чередой.

Стройная гевея — красавица тропических лесов Южной Америки. «Раненное», это дерево теряет «кровь», ее собирают и получают из нее натуральный каучук, из которого затем изготовляют самую прочную, самую эластичную, самую надежную резину. Гевея достигает пятидесятиметровой высоты, толщина ее ствола — два с половиной метра в обхвате. А другой каучуконос (вот он весь, целиком, вместе с корнями и листьями, в небольшой витрине) — кок-сагыз. Это всего лишь одуванчик, правда, особого вида, и в его «жилах» течет богатая каучуком «кровь».

Легендарный, окруженный тайнами и поверьями, дающий бодрость усталым, здоровье больным, молодость старым — женьшень. Его корень в течение тысячелетий ценится восточной медициной не на вес золота, а значительно дороже.

Дерево, на котором растут плоды, состоящие из «сливочного масла». Другое, называемое коровьим: сделав надрез на его стволе, можно собирать вкусный белый сок, который и по виду, и по пищевым достоинствам напоминает молоко. Третье — «живородящее». Его плод прорастает и развивает довольно мощную корневую систему, находясь еще на ветке, затем юное растение падает, вонзаясь корнями в грунт. Такой способ размножения дает этим деревьям возможность не только жить на самой кромке морского берега, заливаемой во время прилива, но и непрерывно наступать на водную стихию, отвоевывая у нее для человека всё новые участки суши.

Да что там экзотические растения дальних стран! Наши обычные, неприметные дикие травы, не говоря уж о том, что они кормят стада, дают пчелам нектар и пыльцу, а людям — разнообразнейшие средства лечения болезней, еще и создают плодородные почвы, помогают искать полезные ископаемые и подземные бассейны пресной воды. А лес-благодетель? Не будем говорить о древесине и бумаге, о даровых грибах и ягодах, о драгоценной пушнине, а коснемся того только, что не видно сразу, что не на поверхности. Как ни великолепны успехи химической промышленности, как ни распространились по всему миру изделия из капрона, нейлона, лавсана, но и сегодня едва ли не 80 процентов всех получаемых с помощью химии волокон обязаны своим происхождением целлюлозе, добываемой из древесины. Фантастичны дела наших гидростроителей, создающих новые моря и поворачивающих реки вспять, но все же лес остается главным накопителем влаги и резервуаром, питающим равнинные реки. Падут под топором зеленые великаны— и мелеют реки, снижаются урожаи на полях.

Сильны современные медицинские средства борьбы с возбудителями болезней, но оружием тотального уничтожения опасных для человека микробов остаются, как сто и тысячу лет назад, растения. Разница лишь в том, что с незапамятных времен лук и чеснок ели потому, что они полезны. Теперь же, после того как ленинградский профессор Б. Токин открыл в 1928 году фитонциды (особые летучие вещества, губительно действующие на микроорганизмы и даже насекомых), лук и чеснок едят потому, что они убивают микробов. Если раньше «просто так», из-за того, что чувствовали какое-то смутное влечение к этому, ходили отдохнуть и прогуляться в лес, водили хороводы вокруг березки, валялись на траве, то теперь мы знаем: все зеленые растения— это предприятия, непрерывно вырабатывающие фитонциды. Выделяя эти вещества в воздух, и береза, и дуб, и трава создают зоны, в которых микробов почти нет. Находясь в этих зонах, мы не только не рискуем заразиться чем-нибудь, но и подвергаем дезинфекции свою одежду, кожу, органы дыхания. Чтобы было ясно, какова «санитарная мощь» нашего зеленого друга, приведу одну лишь цифру. Сосны и ели, произрастающие на одном гектаре, выделяют за сутки около пяти килограммов фитонцидов. Этого вполне достаточно, чтобы уничтожить всю заразу на улицах, во дворах и в домах среднего города!

Лес — гигантская фабрика кислорода, без которого мы пока не научились обходиться, и витаминов, которые мы еще только учимся брать па лесосеке. Много ли витаминов содержится в дереве? Ученые утверждают: много. Например, в кроне одной сосны столько, что этого количества с избытком хватило бы человеку на год. Разработанные в Ленинградской лесотехнической академии доктором биологических наук Федором Тимофеевичем Солодким методы извлечения из хвои и веток так называемых живых элементов дерева позволили нашей промышленности выпускать какое угодно количество лечебной хлорофиллокаротиновой пасты, витаминизированных мыла, зубной пасты, крема для бритья. Найден способ производства ситостерина — средства для борьбы с атеросклерозом. За два-три месяца он поднимает с постели даже самых тяжелых больных. Ждут внедрения предложения ученого обогащать различные напитки и пищевые продукты целебными лесными препаратами. Но и это не все. В хвое и листьях обнаружены, наряду с витаминами, ферменты, гормоны, белки, жиры. Беспристрастные экономические подсчеты показывают: крона, скажем, сосны, имеет большую ценность, чем ее древесина,


День на Морицсала | Клад острова Морица | Когда горит лес…