home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



День на Морицсала

Падок человек на всякую диковину. Он с готовностью преодолеет любые препятствия и невзгоды, лишь бы удивиться. Но с той же готовностью и разочаровывается, если никакого дива разглядеть не смог. Мы убедились в этом на собственном опыте, когда добрались наконец до Морицсала — дикого острова Морица, который покоится среди вод большого и пустынного латвийского озера Усма.

Нет, мы не надеялись разыскать на острове древний клад и даже не думали о нем. Хотя в свое время сюда наведывалось немало кладоискателей — пытались найти бочки с золотом, зарытые два с половиной века тому назад. Может быть, и мы раз-другой ковырнули бы невзначай палкой или хотя бы носком ботинка пухлую, как перина, землю Морицсала — не блеснет ли между переплетением корней желтый металл, но В. Плявинский — глава единственной обитающей на острове семьи — рассказал нам о кладе уже перед самым нашим отъездом.

Нет, мы не вступили в ряды завзятых кладоискателей. Зато мы мало чем отличались от других посетителей Морицсала. Из-за жажды увидеть невидаль пришлось проявить немало упорства и изобретательности. Впрочем, если ты даже экскурсант по призванию, но действуешь в одиночку, успех наверняка не будет сопутствовать тебе. Здесь нужны планомерные, энергичные действия коллектива, способного долго и упрямо, не отвлекаясь ни на что более, добиваться поставленной цели.

Именно такой коллектив у нас был. И хотя он состоял всего из двух человек, этот мини-коллектив обладал целым рядом ценных для данного случая качеств.

Я приехал в Латвию специально ради экскурсии на Морицсала и во всякое время суток способен был обсуждать только один вопрос — когда же мы отправимся на остров? Второй член коллектива — мой друг, рижский старожил — знал в республике всё и всех. Он не мог терпеть занудных вопросов. Мой единственный вопрос, заданный в первый час после моего прибытия всего-то раз пять или шесть, сразу стал почему-то казаться ему чрезвычайно занудным. И позже, когда я пытался выяснить у него, поедем ли мы все-таки на Морицсала, этот огромный, добродушный мужчина сначала несколько секунд испепеляюще смотрел на меня, затем поднимал к потолку свои светло-серые глаза и, приняв постный вид, начинал, словно монашенка, шевелить губами (я знал, что он не молитву читает, а шепотом ругается). Закончив эту процедуру и еще немного поглядев на меня — теперь с укором, — он прочно усаживался у телефона и начинал вертеть диск: демонстративно, в шестой раз, уточнял время, назначенное ответственным лицом министерства для встречи с нами, снова заказывал разговор с Усмаским лесничеством, требовал от кого-то гарантий, что машину нам пришлют в срок, бензобак будет полон, а колеса — в порядке.

В конце концов нам удалось убедить работников Министерства лесного хозяйства и лесной промышленности Латвийской ССР, что поездка на остров нам совершенно — ну крайне! — необходима и что от нас все равно не отвяжешься. Нам выписали разрешение на посещение Морицсала. А потом…

Потом, поднявшись чуть свет, надо было несколько часов мчаться в машине, отказывая себе в еде, питье — некогда! — и в удовольствии задержаться на старых, узеньких, кривых улочках в средневековых «музейных» городках Тукумс, Кандава, Сабиле. Несмотря на ветер, холод, дождь, надо было храбро уговаривать перевозчика побыстрее отправляться на его моторной ладье через неспокойные просторы озера…

И вот представьте, что вы ступили на землю Морицсала. С этой минуты главной вашей заботой становится борьба с желанием немедленно броситься в волны и вплавь вернуться на покинутый материк — так свиреп и кровожаден местный комар. Но Рубикон перейден, надо держаться. Тем более, что из чащи навстречу прибывшим уже выходит приветливо улыбающаяся женщина с биноклем — А. Лукша, сторож острова. Да и поторапливает доброхотный экскурсовод — А. Крейслер, юный заместитель начальника Усмаского лесничества.

Десять шагов от берега — и вы погружаетесь в густой, зеленый, влажный сумрак. Вообразите лесные дебри, какие существовали тысячу, а может, и больше тысячи лет назад… Представить это современному человеку, привыкшему к прорубленным, вычищенным, похожим на парки лесам, нелегко. Дубы в несколько обхватов, морщинистые бока которых служат местом обитания и грибов, и лишайников, и насекомых, и всякой другой мелкой лесной живности. Могучие клены, липы, ясени дотянулись лишь до плеч дубов-великанов, но стоят плотно, заслонив кронами остатки неба. Сосны и ели — то низкие, кривые, раскидистые, то темными стрелами пронзающие в вышине лиственный полог. Идет ожесточенная борьба за каждый луч света. А понизу — подлесок, буйные травы, ковер из мха. Заросли папоротника в рост человека.

Мы все оглядываемся по сторонам — не прозевать бы что-нибудь интересное и важное. Точно так же нетерпеливо высматривают что-то между деревьями и другие экскурсанты. В этот день прибыли на остров (уже перед самым нашим отъездом) еще несколько человек. Побродив немного по дебрям у места высадки и осознав, что ладья уплыла и вернется не раньше чем часа через два, они, видно, совсем заскучали. Поэтому наше появление из бурелома было встречено ими с непосредственностью обитателей берега Маклая. Но лишь только страсти улеглись, экскурсанты проявили вполне современную жажду информации.

— Оленя видели? — без обиняков спросил очень дородный мужчина. И у всех его спутников жадно загорелись глаза.

— Нет, не видели, — виновато ответили мы.

— А медведя? — подступил он ближе.

— Да как-то не попадался.

— Ну, а — волка? — жарко дышал толстяк.

— Крупных зверей сейчас на острове нет, — вмешался А. Крейслер. — Они заходят сюда зимой по льду.

— Что же тогда здесь смотреть? — удивился толстяк и недоуменно повел глазами окрест.

И в самом деле — что же здесь смотреть?

Морицсала — остров деревьев-великанов, мир буйного, никем не нарушаемого торжества жизни. Но этот остров — и грандиозное кладбище. Чуть ли не на каждом шагу наталкиваешься на полуистлевшие гигантские стволы. И все же некоторые из них не упали наземь и даже поддерживают — непонятно каким образом — умирающую, но еще могучую крону. Другие же, вполне здоровые на вид лесные богатыри не выстояли, почему-то надломились по-живому и рухнули, искалечив и подмяв под себя своих молодых соседей. И свежая древесина разломившихся стволов представляется в зеленом полумраке белыми намогильными камнями.

Здесь с особенной остротой видишь, как неприветлива и мрачна, дика и неуемно расточительна природа, если к ней не притрагивается умная и добрая рука человека. Мы ведь, наслышавшись в последние годы о «делах» нерадивых хозяйственников, стали считать чуть ли не любого человека врагом, погубителем всей живой природы. Но побывайте в чистых, ухоженных, звонких лесах под Ригой, где медные сосновые стволы — словно струны, натянутые между землей и небом, где косули делают вид, что вас они совсем не замечают, — побывайте в таких лесах и потом загляните на Морицсала: вы убедитесь, что умный, хороший человек — друг леса, его спаситель от гнили, болезней, вредителей и паразитов, от первобытной дикости и пустой траты жизненных сил.

Заместитель директора Института лесохозяйственных проблем Академии наук Латвийской ССР Павел Эрнстович Сарма позднее сказал нам, что остров Морица был бы гораздо интересней и что там было бы еще лучше (то есть еще мрачнее), если бы туда совсем не пускали туристов и экскурсантов. Ведь заповедник Морицсала создан для того, чтобы можно было видеть, как ведет себя лес в абсолютно естественных условиях, как развиваются там сообщества растений и животных, какое влияние они оказывают друг на друга. Таких мест на нашей старушке-планете, особенно в Европе, почти совсем не осталось.

Лес на острове никогда не знал топора. И причина не только в том, что это — один из старейших заповедников на территории нашей страны. Морицсала стал «неприкасаемым» задолго до того, как был официально провозглашен заповедным.

Еще курши — древние обитатели этих мест — считали лес на острове священным. Существовало немало легенд о «каре» за попытки рубить здесь деревья. Некоторые из этих легенд дожили до наших дней, как и те лесные великаны, которых они оберегали от топора многие столетия. И сейчас рассказывают, например, что однажды сноровистый местный житель распилил на дрова упавший на острове дуб и стал топить баню. Тут же разыгралась гроза, ударила молния, и баня сгорела…

Сохранившийся в веках широколиственный лес представляет большую редкость и чрезвычайно интересен для ученых. Но на Морицсала раздолье и для специалистов по другим группам растений. Например, здешние гигантские ели — самые высокие в Прибалтике: они достигают сорока пяти метров. Несмотря на то, что остров невелик (всего 83 гектара), на нем обнаружено 48 видов больших и малых кустарников, 280 видов травянистых растений и, сверх того, 75 видов злаков, 123 вида мхов, 297 видов грибов, столько же лишайников, 321 вид водорослей. Неисчислимы насекомые, много птиц. Особая ценность острова в том, что здесь сохранился весь животный и растительный комплекс девственного леса.

Не знает древний лес дровосеков. Но ему почти незнакомы и ученые: изредка и ненадолго появляются они в заповеднике. Изучаются лишь частные проблемы, отдельные вопросы. Широких исследований не проводилось никогда. И как знать, сколько тайн еще скрывает густой, мрачный полог Морицсала. Но рано или поздно они будут раскрыты, и сокровища острова засверкают новыми гранями, принесут людям неведомую нам пока пользу.

Многое из этого мы еще не знали, когда бродили по мягким тропам и когда дородный мужчина задал свой вопрос: «Что же тогда здесь смотреть?» Поэтому мы ответили ему весьма неуверенно:

— Ну, что смотреть… Остров. Лес. Травы.

— Лес?! Траву?! — даже обиделся он.

— Ну клад поищите. Три бочки с золотом.

И В. Плявинский рассказал легенду о том, как в 1727 году Мориц Саксонский — неудачливый претендент на престол Курземского герцогства, окруженный на Рыбьем острове (так тогда назывался Морицсала) противником, закопал здесь казну и переплыл на рассвете озеро, бросив свое войско на произвол судьбы.

Но эти три бочки с золотом — ничто по сравнению с природными богатствами, которые сохраняются на острове. Этот мир животных и растений, мир, не тронутый человеком, — настоящий клад для современной, а тем более будущей науки.


Эта книга — о подобных, часто незаметных с первого взгляда кладах. О драгоценностях, рассыпанных у нас под ногами. О том, как мы, стремясь к одному, нередко обретаем другое, совершенно непредвиденное. Эта книга — о временных заблуждениях и новом обретении истины, о могуществе разума, об изощренной человеческой наблюдательности, о неустанной, напряженной работе исследовательской мысли, о путях, прокладываемых ею через незнание и, что гораздо труднее, через привычные знания к умению увидеть необычное, захватывающе интересное и ценное там, где все мы видели до сих пор лишь заурядное и никчемное. Эта книга — о научных гипотезах, теориях и практических разработках последнего времени, о богатых возможностях новых машин, аппаратов и технологий, о неиспользуемых нами резервах. Эта книга — о живой природе и нашем общении с нею, о великой силе самоотверженного труда и высокой красоты.

Работая над ней, я не раз — порой, как будто бы и не к месту — вспоминал об экскурсии на Морицсала, словно эта поездка была каким-то символом, каким-то предисловием к тому, что я увидел, узнал и понял позже. И тогда мне начинало казаться, что я уже не хожу между исследовательским оборудованием в институте, расположенном в центре Ленинграда, не выпытываю у ученых, какой смысл и какая проблема скрывается за тем или иным мелким экспериментальным результатом, не вчитываюсь в неудобоваримый текст научной статьи, не мучаюсь в поисках простого и ясного сравнения, дающего наглядное представление о процессе, именуемом сканированием, — мне начинало казаться, что я брожу по мягким тропам все новых островов Морица и, следя за взглядом моих мудрых спутников — ученых, пытаюсь разглядеть в зеленом сумеречном свете очередное чудо, очередное сокровище, мимо которого я уж было равнодушно прошел. А разглядев, радовался, что потом приведу сюда, удивлю и обрадую других — таких же, как я, экскурсантов по натуре.


Михаил Васин КЛАД ОСТРОВА МОРИЦА | Клад острова Морица | На Аптекарском огороде