home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 7

Стоило одному из подчиненных Элли чуть замешкаться, как она буквально набросилась на беднягу с гневной тирадой. Придя в себя, она долго и мучительно извинялась, а потом поняла: больше так продолжаться не может. Нужно сделать перерыв.

Взяв бутылку воды из холодильника, она вышла на улицу. Пройдя немного, уселась у бетонной стены, разделявшей бульвар и пляж, вытянула босые ноги. Расстегнула поварской халатик и подставила плечи легкому бризу.

Четыре дня без Джека прошли, как в аду. Элли не могла ни на чем сконцентрироваться, мысли, одна другой мрачнее, прыгали как блохи. Поначалу яркие воспоминания чуть выцвели, но она помнила и сейчас каждую минуту, проведенную с Джеком. Помнила его смеющиеся глаза, белозубую улыбку, взгляд, сводящий с ума. Ей не хватало его. Очень не хватало. Не хватало его серьезного, мужского взгляда на ситуацию, взвешенных решений, по-настоящему дружеской поддержки.

Но тоска сменялась злостью, отчасти на Джека, стремительного странника, покинувшего ее дом, но больше все-таки на себя. Как она не подумала, что он оставит ее ради очередного задания? Любимые мужчины всегда покидали ее. Почему на этот раз должно получиться иначе? Они провели вместе чуть больше недели, как можно узнать человека за столь короткий срок? Советы, улыбки, беседы – все это ничтожно. Как она могла забыть хоть на минуту о том, что военные журналисты всегда уходят, в особенности из ее жизни?

Нахлынули воспоминания. Вот ей четырнадцать лет, и за рисунок льва ей вручают первый приз в категории «Юный художник». Церемонию награждения покажут по всем каналам. Митчелл в разъездах, не выходит на связь. Но вот он вернулся домой за три дня до церемонии, какое счастье. Элли будет тяжело появиться на сцене перед незнакомыми людьми, но если в зрительном зале отец, тогда все в порядке. Для него она горы свернет. Но вдруг кого-то убили, и ему надо срочно куда-то бежать за два часа до церемонии, на которую она, испугавшись, не пошла.

Элли распрямила плечи. Слава богу, она уже не та стеснительная, ранимая девочка. Теперь все по-другому.

Насколько ей известно, политическая ситуация в Кении далеко не критична. Просто Джек сбежал. Сбежал от нее, не выдержав ее перепадов настроения и полного непонимания. А если так, и что ж! Скатертью дорога! Она достойна лучшего к себе отношения. За кого, в самом деле, он ее принял? Думает, предоставила ему постель и сама в эту постель прыгнет?

Тут кто-то свистнул. Элли обернулась и увидела Мерри с парой бутылок воды в руках, покидавшую булочную. Очевидно, спихнула Молли Блу на кого-нибудь из работников, Мама Тханди например, и идет по дороге с таким видом, будто эта дорога лично ей принадлежит.

Мерри протянула подруге бутылку, уселась рядом, вытянув длинные ноги. Проезжавший мимо автомобиль чуть не врезался в столб. Элли была уверена, вся мужская половина Майзенберга попадает в автокатастрофы исключительно из-за Мерри.

– Что за вид такой несчастный?

Элли судорожно сглотнула. Как рассказать подруге о случившемся? Лучше всего, как есть.

– Мы с Джеком чуть не переспали.

– С ума сойти! – ахнула Мерри. – Подожди-подожди, ты сказала «чуть не»? Ты нормальная или как?

Элли знала: «чуть не» возмутило подругу больше, чем «переспали». Ничего удивительного, Мерри современная женщина без комплексов и предрассудков. Не то что некоторые.

– Хочешь поговорить об этом? – спросила та.

Элли покачала головой:

– Нет. Не знаю. Мне как-то не по себе.

– Так это был не просто секс?

– До секса не дошло. Я сказала, что не готова, и он уступил.

– Без проблем?

– Что ты имеешь в виду?

– Как он к этому отнесся? Ругался, скандалил, обвинял тебя во всех смертных грехах?

– Нет, конечно. Просто пожелал мне спокойной ночи и удалился.

– Прелесть какая! И почему мне не встречаются такие мужчины? – задумчиво произнесла Мерри и задала вопрос в упор: – Ну и почему ты ему отказала?

Глядя на море, Элли думала: скорее бы закончился этот разговор. Мерри, словно читая мысли, тепло обняла подругу.

– Все было просто прекрасно, пока мой мозг не начал комментировать происходящее.

– Ой, я тоже этого терпеть не могу! – оживилась Мерри. – Встречалась как-то с одним, и ведь отличный парень, но вот беда, грудь у него была волосатая. И спина тоже. Будто меховой жилет надел. Я так хохотала, что ничего у нас не получилось. У Джека тоже волосы на спине?

– Нет.

– Он издает жуткие звуки в процессе?

– Нет.

– Матерится?

– Нет.

– У него маленький…

– Мерри, как не стыдно! – возмутилась Элли. – Если хочешь знать, он просто великолепен.

– Тогда в чем дело? – Мерри посмотрела подруге прямо в глаза. – Ну конечно. Ты опять в своем репертуаре.

– Это как?

– Помнишь, мы говорили о Джеке? Я уже тогда поняла, ты боишься в него влюбиться. Чего боялась, то и вышло, да?

– Ничего я не влюбилась! Возможно, привязалась к нему немного, но это скоро пройдет.

Мерри немного помолчала и спросила с надеждой в голосе:

– Уж не путаешь ли ты понятия? Иногда секс – это просто секс, и ничего личного.

– Я пыталась, но не могу думать о Джеке просто как о любовнике.

– Плохо пыталась, – заметила Мерри. – И чему я тебя учила? Может, у тебя просто давно не было секса? Я знаю одного, всегда рад помочь.

Элли только расхохоталась в ответ на такое предложение.

Кто-то выкрикнул имя Мерри. У булочной стояла Мама Тханди с отчаянно ревущей Молли на руках.

– Уже бегу! – крикнула Мерри, поцеловала Элли в щечку и унеслась.

Подруга права. Нужно разделять страсть и настоящие чувства. Если бы только Джек вернулся, Элли именно так и поступила. Пусть будет короткий бурный роман. Нельзя же всерьез привязаться к нему. Они – огонь и вода, лед и пламя, победа и поражение. Возможно, между ними и проскочила какая-то искра, но разве этого достаточно для отношений? Серьезные чувства приходят со временем. Джек – человек свободный, как и Митчелл. Свобода нужна ему, как кислород. Если бы он вернулся… но он не вернется. Элли не из тех женщин, ради которых можно пожертвовать всем. Она вспомнила слова Даррела, последние обращенные к ней слова: «Посмотри правде в глаза, Элли. В тебе нет ни красоты, ни ума, ни таланта, ни сексуальности – ничего такого, что стоило бы жертвы. Ни один мужчина не предпочтет тебя своей свободе. Во всяком случае, ни один достойный мужчина». Элли всегда это знала. Даррел лишь придал ее мыслям словесную форму, и это стало облегчением. Пусть и болезненным.

Она смотрела, как по бульвару прогуливаются люди, женщины болтают на бегу, пытаясь сбросить лишний вес, дети рассекают на велосипедах и скейтбордах. У булочной остановилось такси. Обычный жаркий летний день. Элли взглянула на море, на горизонте маячили корабли, белел парусник. Она повернулась взять бутылку воды и увидела, как из такси вышел человек. Фигурой он напомнил Джека, правда, этот мужчина был коротко подстрижен, а глаза скрывали темные очки. Солнечный луч озарил лицо мужчины, в волосах заплясали алые отблески.

Джек?

Элли ахнула и уронила бутылку, увидев, как он достал с заднего сиденья знакомый рюкзак.

Джек! Джек вернулся! О боже, Джек! Вернулся!

Что теперь делать? Броситься навстречу, обнять, прижаться всем телом? Этого хотелось больше всего, но она не могла. Она осталась стоять, где стояла. Джек накинул рюкзак на плечи и медленно побрел к ней.

– Ну, привет, Эл.

Элли вздрогнула, когда он назвал ее по имени. Сунула руки в карманы и опустила глаза.

– Ты вернулся и постригся, – выдавила она из себя. Сердце бешено заколотилось.

Джек улыбнулся одними уголками губ:

– Как видишь.

– Я думала, ты вернешься домой.

Как же ей хотелось его обнять и прервать ненужный разговор.

Он не сводил с нее глаз.

– У меня есть квартира в Лондоне, но домом ее не назовешь, – сказал Джек и улыбнулся той дразнящей улыбкой, которой ей так не хватало. – Вдобавок я заплатил тебе за три недели и не хочу терять деньги.

Элли скорчила гримасу.

– Да уж, тебя не проведешь!

Она чувствовала его запах – сандала, цитруса и особенный, неповторимый запах его тела. Элли вдохнула этот аромат и снова пожелала оказаться в объятиях Джека. Но в его глазах читалась тревога, у рта залегли морщинки.

– Тяжелый случай?

Джек пожал плечами:

– Бывали и хуже.

Он взял ее руку и нежно поцеловал тонкие пальцы.

– Прости, что не позвонил. Просто не знал, что тебе сказать.

– Зато я знаю. Ты не имеешь права без объяснений смываться в неизвестном направлении.

Джек откинул волосы со лба.

– Прости меня, пожалуйста. Я слишком долго жил один и не привык ни перед кем отчитываться. Но я исправлюсь.

– Как там папа?

– В полном порядке. – И Джек принялся рассказывать о событиях в Кении спокойно и лаконично, но Элли уловила напряжение в его голосе, увидела тоску в глазах. Он что-то от нее скрывал.

– Что-то случилось? Что-то серьезное?

Джек дернулся, отвел взгляд от ее лица и уставился в асфальт. Когда он снова заговорил, его голос был печален.

– Солнце светит вовсю, день просто прекрасный. Я хочу покататься на серфе и хоть немного не думать о работе.

Элли хотелось бы присоединиться, но дела не ждали.

– А я поработаю пару часов.

– Сколько угодно. Я приду тебя встретить. – Джек поправил рюкзак. – Возвращаться всегда приятно, Эл.

Она смотрела, как он идет по дороге домой. Джек вернулся, и мир снова обрел краски.

Плохой знак.


– Он больше не пристает?

– Куда там! Более того, мы почти не общаемся.

Элли и Мерри готовили венский торт, но, конечно, больше болтали, чем готовили. Красавица, вся в маму, Молли Блу спала в корзинке на спине Мама Тханди. Та в это время скручивала тонкие полоски теста. У нее легко получалось работать и одновременно приглядывать за ребенком. Мерри не помешало бы у нее поучиться.

– Как это – не общаетесь?

Элли пожала плечами:

– Он вернулся два дня назад, а я вижу его лишь урывками, за ужином. Потом он исчезает в своей комнате. Люди могут стать друзьями, любовниками, просто знакомыми. Джек сначала был мне другом, потом попытался стать любовником, а теперь предпочел перейти в последнюю категорию.

Мерри разрезала стручок ванили и аккуратно выскребла ножом содержимое.

– А может, это оттого, что ты ему отказала?

Элли отделила яичные белки от желтков.

– Не знаю. Может, и поэтому.

– Если так, он редкостный кретин и думает явно не головой, – заключила Мерри, перемешивая ваниль с маслом и сахаром.

– Он ведет себя как гость, за исключением того, что готовит, иногда моет посуду и даже помогает мне со стиркой. Но я не хочу гостей. Я хочу снова стать его другом!

– Ничего подобного, – заявила Мерри, – ты хочешь с ним переспать.

– Нет!

– Хватит врать!

– Да! Но я не могу.

– Почему?

– Потому что, как ты уже сказала, я не могу отделить физическое влечение от душевного. Если мы переспим, то я…

– Рискуешь влюбиться, я поняла. Но разве это плохо?

Элли слила яичные белки в отдельную миску и яростно принялась размешивать.

– Я не хочу больше это обсуждать.

– Обломись!

Элли включила пароварку.

– Я же не стану называть все причины.

– Станешь.

– У него ужасная работа. Он почти не бывает дома. Я не готова к отношениям.

Мерри ткнула ее в бок деревянной ложкой.

– Опять врешь, Элли. Главная причина в том, что ты ему не нужна. А как нам известно, твоя главная цель – быть нужной.

– Но ведь… – Элли обвела подругу растерянным взглядом.

– Эл, ты обожаешь чувствовать себя необходимой. Нуждаешься, чтобы в тебе нуждались, жаждешь любить больше, чем быть любимой. Джеку твоя любовь не нужна. Ты боишься именно этого – стать ненужной.

– Разве не все этого боятся?

– Нет. Некоторые понимают: любя кого-то, нельзя заставить его полюбить тебя.

– Особенно ты, – проворчала Элли.

Глаза Мерри погрустнели.

– Я не понимала тебя, пока не увидела, как тебя ранит невнимание отца и скотское поведение Даррела.

Элли хотела возразить, дескать, совсем ее это не ранит, она просто стала осторожнее, но, как всегда, возражать Мерри бессмысленно. Она всегда права.

Что ж, отчуждение даже к лучшему. Им с Джеком следует держать дистанцию.

– Можем мы поговорить о чем-нибудь другом? Например, о Молли Блу? У нее зубы еще не режутся?

– Не хочу я говорить о Молли Блу.

Вот так расклад. Мерри готова была обсуждать эту тему двадцать четыре часа в сутки шесть месяцев подряд, а теперь не хочет? Ну что за человек!

– Я хочу поговорить о тебе. Возьмем твою неспособность отказывать.

Потеряв терпение, Элли запустила в нее яйцом.

Элли бросила бессонный взгляд на стрелки часов. Была почти половина первого, но спать совершенно не хотелось. Она откинула простыню и прислушалась. По лестнице кто-то спускался. Похоже, не только она страдает от бессонницы.

Натянув длинную футболку, закрывавшую пижамные шорты, она спустилась. Знала точно: он на веранде, смотрит на море.

Но нет. Он сидел в кресле и зашнуровывал кроссовки. Элли наблюдала за каждым его движением. Почти полночь, уж не собрался ли он бегать? Очень странно.

– Что ты делаешь? – спросила она, встав в дверном проеме.

Джек поднял голову и взглянул на девушку, в его глазах читалось напряжение.

– Не могу уснуть.

– Поэтому решил побегать?

Джек пожал плечами:

– Это лучше, чем глядеть в потолок.

Элли окинула его долгим взглядом. В последнее время он стал совсем необщительным. Конечно, помогал ей по дому, но говорил очень мало. Нынешний Джек был совсем не похож на прежнего.

Интересно, он снимает стресс таким любопытным способом? Элли предпочитала в таких случаях хорошенько выплакаться, а он, значит, бегал. Может, ей все же попробовать его разговорить?

Джек совсем уж было собрался уходить, но Элли встала в проходе и что есть силы толкнула его плечом.

– Почему бы не рассказать все, как есть?

– Гм…

– Давай! – заявила она безапелляционно, подтолкнув его к каменной стене. – Что происходит, Джек?

Он расправил плечи, и внимание Элли отвлекли безукоризненные бицепсы и мощные мышцы живота. Она сделала над собой усилие и сосредоточилась на разговоре.

– Ничего не случилось.

Черт бы его побрал! Словно в раковину забился. Элли с трудом подавила в себе вспышку раздражения и как можно спокойнее сказала:

– Ладно, Джек. Можешь не рассказывать. Но не стоит совсем уж считать меня за идиотку и врать, что все в порядке!

Она направилась к выходу, но сильная рука обхватила ее за талию.

– Полегче, Элли. Не кипятись.

Она попыталась его оттолкнуть, но усилия не произвели на него впечатления.

– Почему ты просто не можешь поговорить?

– Если ты помолчишь пару секунд, поймешь: именно это я и собираюсь сделать. – Джек указал ей на кресло. – Садись.

Элли скрестила ноги и замерла в ожидании. Если он еще раз скажет, что все в порядке, она спустит его с лестницы.

– Мое путешествие в Кению было очень скучным. Я бродил по улицам, брал интервью, собирал информацию, вел репортажи. Был завален бумагами и рутинной работой.

Элли скорчила гримасу:

– Бедняжка!

– Что-что?

– Что слышал. Если ничего особенного не произошло, к чему такие страдания?

– Именно потому, что ничего не произошло. Тоска и скука. Никакого адреналина.

– Я тебя не понимаю.

– Я сам иногда себя не понимаю. Есть причины, по которым я делаю то, что делаю. Мне нужен драйв. Я хочу жить на полную катушку. – Джек покачал головой, должно быть увидев выражение лица собеседницы. – Может быть, потом объясню тебе причину. Но не сегодня, хорошо?

Еще не готов. Кому, как не ей, это понять?

– Хорошо. Так тебе нужна опасность, риск, верно?

– Не то чтобы опасность, хотя конечно, но больше всего меня радует чувство бесконечной свободы, бьющей через край энергии, это питает меня.

– А в этот раз такого не было?

Джек закрыл глаза.

– Ну, что-то было. Во всяком случае, все чувствовали витающую в воздухе опасность. Чувствовали, что благополучие страны висит на волоске, еще немного – и случится страшное. Но я не чувствовал единения с толпой. Просто выполнял работу.

– Вот как.

– Существует несколько типов военных журналистов. Одни идеалисты, верят, что печатное слово способно изменить мир. Другие, напротив, питаются насилием, жестокостью. Кто-то прячется от происходящего. Я веду репортаж. От начала до конца. Спасать мир – не моя работа. Я хочу иметь дело с голыми фактами, не поддаваясь эмоциям. Я всегда был сверхобъективен. Никогда никого не осуждал, поскольку знал мнение обеих сторон. Ни одна из них не бывает полностью права. Но я был первым – первым! – кому удавалось поймать настроение толпы.

– Ты в самом деле никогда никого не осуждал? – удивилась Элли. – Не принимал ни одну из сторон?

Джек ненадолго задумался.

– В профессии или в личной жизни?

– И то, и другое.

– Что касается политических идеологий, я сохраняю нейтралитет. Конечно, всякое случается, но я убеждаю себя, что расстраиваться из-за этого не стоит. Не имея ярко выраженной позиции, не рискую разочароваться.

Как все запутано.

– Так что там с Кенией?

– Я рассказал о происходящем Митчеллу, и тот назвал меня черствым, неэмоциональным роботом. Разве я робот, Элли?

Девушка положила голову ему на плечо.

– Я так не думаю, но я не видела тебя в работе. По твоим репортажам этого не скажешь, но последний я видела больше полугода назад.

– Еще он сказал, что я привык к насилию, разучился чувствовать чужую боль. Становлюсь бессердечным.

Да уж, услышать такое от Митчелла – вот уж воистину увидел соринку в чужом глазу. К тому же Джека никак не назовешь бессердечным. Возможно, он эмоционально дистанцируется от происходящего, но разве это плохо?

– Может, ты просто хочешь защититься от всего плохого?

Джек пожал плечами:

– Не знаю. Митч заявил, что я выжжен дотла, опустошен. Мы поругались.

– И он отправил тебя домой?

– Он никуда меня не отправлял, как бы ни утверждал обратное, – возмутился Джек. – Я уехал, потому что выполнил свою часть работы. Дальше там справятся и без меня.

– Ты тоже чувствуешь себя опустошенным? – тихо спросила Элли.

– Не знаю.

– Я думаю, тебе просто нужно отдохнуть. После случившегося в Сомали ты через пару недель вновь отправился в далеко не самое гостеприимное место. Когда ты в последний раз отдыхал как следует?

– Отдыхал?

– Да, валялся на пляже, катался на серфе, пил вино, читал увлекательные книги, а не только литературу по работе. Спал до полудня. Одним словом, когда у тебя был нормальный отпуск?

– Не так давно, – улыбнулся Джек и положил ладонь на ее колено.

– Будет врать-то. Может, уже пора?

– Честно говоря, я не умею расслабляться. Валяться на пляже – это не ко мне. Я люблю движение, бешеный ритм жизни, приключения. Когда работаю, я по-настоящему живу.

– Возможно, ты приучил себя к этому, – Элли зевнула, – но это неправильно.

– Иди-ка ты спать, Элли, – ласково сказал Джек, погладив ее по голове. – Оба не выспимся, разве это хорошо?

Элли не думала об этом. Она крепко обняла Джека и прижалась к его обнаженной груди.

– Не слушай Митчелла, Джек. Он думает, что всегда прав, но это не так.

– А вдруг сейчас он прав?

– Во всяком случае, не стоит ему об этом говорить. Твоего признания он никогда не забудет.

Прижавшись к нему всем телом, она задержала дыхание, вдруг оттолкнет. Но он обнял ее еще крепче и зарылся лицом в ее волосы. Элли погладила его по спине. Джек поднял на нее грустные глаза.

– Я скучал по тебе, – сказал он хрипло.

– Я тоже скучала по тебе.

Джек закрыл глаза, тело напряглось. Элли почувствовала его жар сквозь тонкую одежду. Ей так его хотелось! Но она не хотела его хотеть. Не могла себе этого позволить.

И заставила себя сказать:

– Мне пора спать, Джек.

Он немедленно разжал объятия. Она мгновенно замерзла, лишившись его тепла.

– Давай. А я побегаю.

Элли кивнула:

– Спасибо тебе.

– За что?

– За этот разговор. Я думала, ты злишься на меня за ту ночь. Так что для меня это огромное облегчение. Прости меня. Я все не так поняла.

Джек улыбнулся:

– На первый раз прощаю.

– Простишь и на второй.

Джек вздохнул:

– Боюсь, что так.

И стал спускаться по лестнице.


Ночь была темна, улицы пустынны. Только море и небо. Бег давался Джеку легко. Он сумел прийти в форму, но мысли были в беспорядке. Во время бега лучше работало не только сердце, но и думалось легче.

Он не соврал Элли, говоря о своих тревогах, но не рассказал всей правды. Да и как он мог признаться, что все его мысли были поглощены только ею? Раньше ничто не могло отвлечь его от работы. Теперь может. Он видел старых плотников на улицах и тут же вспоминал Элли, которая непременно заинтересовалась бы их работой. Он пил утренний кофе в отеле и вспоминал утра на ее веранде и бесконечную сине-зеленую гладь моря. А ночи! Он проводил их то в печальных раздумьях, то в безумных фантазиях.

Когда она пришла к нему, сердце подскочило от радости, но он знал: это начало конца. Они знакомы чуть больше недели. Почему она вызывает в нем такие чувства? Взять хотя бы этот разговор, ни с кем из своих предыдущих пассий он подобного не обсуждал. Откровенно говоря, они вообще мало разговаривали. Не хотелось привязываться к кому-нибудь из них. Он великолепно научился избавляться от ненужных отношений. Жизнь дала ему второй шанс. Разменять его на ненужные сантименты Джек не хотел. Именно поэтому поспешил ретироваться на прошлой неделе. Не было необходимости лететь в Кению, но была необходимость покинуть этот дом. Не помогло.

Тяжело дыша, Джек остановился. Бледный свет уличных фонарей озарял пляж, волны бились о камни, на небе сгущались тучи. Прежняя жизнь внезапно потеряла смысл. Он мог бы вернуться в Лондон, но вернулся почему-то сюда. Что с ним происходит?

Он имел дело с преступниками, наркоторговцами и убийцами, способными перерезать глотку просто от нечего делать. Перенес бесчисленное множество огнестрельных и ножевых ранений. Почему же эта девушка ранила его так сильно? Он подвергался невероятным опасностям и все же никогда не испытывал подобного страха.

Влюбляясь все больше, Джек холодел от ужаса, не находя выхода. Его мир рушился, теперь он был участником, а не сторонним наблюдателем. Теперь придется принимать решения за Элли, заботиться о ней, разделять все ее трудности и делиться своими. Он не готов. Больше всего на свете хотелось вернуться к прежней жизни с ее ценностями и ожиданиями. Но пути назад не было.

Задумавшись о серьезных будущих решениях, Джек вспомнил еще одно свое обещание: прийти на вечер памяти Брента. Идти или нет? С одной стороны, это долг человеку, которому обязан жизнью. С другой, он усугубит своим присутствием страдания Сандерсонов и собственное чувство вины.

Возможно, идти не стоит.

Джек выругался. Вот почему не следует слишком детально анализировать свои чувства. Он только запутывается в них. Кстати, между прочим, что имела в виду Элли, упомянув о какой-то его обиде на нее?

Джек решил выяснить.


Глава 6 | Когда жара невыносима | Глава 8