home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ПОДНИМАЕМ ПАРУСА

Неудачники, или Как сломали забор

В воскресенье состоялся спуск «Пилигрима» на воду. Он проходил в торжественной обстановке. Братья башибузуки ударили в дырявую кастрюлю, хор имени Кардинала Ришелье рявкнул «Эх, ухнем». Витька что есть силы загудел на расческе с папиросной бумагой, а Толя, Кардинал, Мишка и я потащили лодку к воде. Колька бегал вокруг нас и умолял:

— Полегче… Полегче… Киль поцарапаете.

Он уже считал себя капитаном и командовал нами.

Когда до воды осталось не больше метра, Колька остановил нас и дернул матроса за рукав:

— Толя, мне с тобой посоветоваться надо.

Они отошли в сторону. Колька что-то сказал, и Толя захохотал:

— Ладно.

Колька вытащил из-за пазухи бутылку хлебного кваса и привязал ее шнурком от ботинка к кольцу на носу лодки. Мы ничего не понимали.

— Так полагается! — важно разъяснил Колька. — Когда корабль спускают на воду, о его борт всегда разбивают бутылку шампанского.

— Это не шампанское, — завопил Кардинал. — Это квас! По четырнадцать копеек бутылка… Корабль испортишь!

— Главное, чтоб шипело!

Хор с новой силой грянул «Эх, ухнем», и Колька ухнул — только пена полетела.

— А теперь за дело, — скомандовал Колька. — На-ва-лись.

Мы столкнули лодку на воду, и все полезли в нее. Прибежал хор, и лодка чуть-чуть не утонула.

— Я главный рулевой, — негодовал Витька, стоя по горло в воде. К лодке он даже не смог пробиться.

Толя велел всем вылезти на берег. Мы неохотно покинули лодку, потому что захватили самые лучшие места. Все вылезли, а Витька забрался в лодку, уселся на место рулевого и стал выжимать тапочки. Толя засмеялся и сказал Витьке:

— Никого не пускай.

Витька так посмотрел на нас, что мы чуть не лопнули от зависти.

В первое плавание пошли Толя, Витька, Колька и Кардинал. Они сделали широкий круг по плесу и вернулись назад. Потом катались все по очереди. Эх, какая это была лодка!

К концу дня в нее набралось ведра два воды.

— Протекает, — напугался Колька и накинулся на Витьку: — Это все ты! Тапочки выжимаешь…

— В порядке вещей, — успокоил Толя. — Это пока она не набухнет.

Лодка набухала целую неделю, а мы каждый день ходили и смотрели, как она набухает.

Однажды вечером папа мне сказал:

— Ты возьмешь в дорогу компас, который я тебе подарил в прошлом году?

— В какую дорогу? — удивился я.

— Ну и хитрец! Я все знаю, Анатолий Сергеевич приходил и целый час уговаривал маму отпустить тебя в поход.

Если бы я был маленьким, я бы, конечно, заскакал от радости. Ох, и молодец же наш Толя, Анатолий Сергеевич!

А папа продолжал:

— Все начинается с малого. Сегодня ты построишь лодку. Завтра поступишь в мореходное училище. А послезавтра станешь капитаном китобойной флотилии «Слава»!

Но тут в папины мечты вмешалась мама. Она говорила целый час: что меня знает, что я каждый день без спроса на речку бегаю и что я там наверняка раз пять утону.

А папа разволновался и стал доказывать, что мне пора быть самостоятельным, что три дня — это не месяц, что Анатолий Сергеевич обещал за мной присматривать особо.

Но в общем я ее уговорил. Хорошие все же у меня родители! Не то, что у Витьки. Его в поход не пустили ни под каким видом.

— Я любознательный. — напрасно плакал Витька. — Я гербарии собирать буду. Вы во мне ученого губите…

Ох, и плохо же быть дошкольником!

В поход отправились: наша тройка, Кардинал Ришелье, братья башибузуки и Сашка Лопух. Поехали, собственно, только кружковцы. Чомбе тоже напрашивался, но мы ему устроили легкий экзамен по морскому делу. Он даже узел не мог завязать, и мы отпустили его на все четыре стороны.

— Не очень-то и хотелось, — обиделся Чомбе. — Там вас комары загрызут. Приветик!

Он сел на велосипед и укатил.

Провожать нас пришел весь двор. Девчонки поднесли Толе букет цветов, а Толя их дал подержать капитану Кольке, потому что был занят. Колька понюхал цветы:

— Это, конечно, не тропики, но в дороге пригодится…

И запихал букет в карман.

Витька нас провожать не пришел. Его вместе с Марсиком заперли дома, чтобы не сбежали.

Родители надавали Толе кучу советов. Толя их внимательно слушал и кое-что даже записал, из вежливости.

Мы отправились в поход вверх по течению на двух лодках — моторке и «Пилигриме». Наш бриг должен был идти на буксире. Мы уходили в плавание на целых три дня.

— Побываем в верховьях, в пионерском лагере, — говорил Толя. — А назад пойдем на веслах.

Мы погрузили наши рюкзаки с провизией, весла, удочки. На моторке поместился Толя, Кардинал и компания, а мы уселись в своем «Пилигриме». Толя запустил мотор. Провожатые засуетились, зашумели, стали махать нам руками и пошли по берегу.

— Ну, теперь они пойдут за нами до самого лагеря, — мрачно буркнул Мишка.

— Ноги не промочи, — закричала Колькина мать.

Наш капитан покраснел:

— Не люблю долгих проводов.

Можно было подумать, что он сотни раз уезжал куда-нибудь на три дня.

Вскоре родители отстали и скрылись за поворотом. Но Мишка все беспокоился, вставал и смотрел: идут они за нами или нет.

— Наконец-то мы в открытом море, — сказал Колька. — Как настроение у команды?

— Плывем, — заулыбался Мишка.

— Это пока вас не укачало, а потом сразу скиснете. С новичками так всегда бывает, — предсказал Колька.

Канат между лодками был коротким. Мотор поднимал волны, и наш «Пилигрим» то и дело зарывался носом. Колька сунул палец в воду и сразу определил, что наша скорость не больше двух узлов в час. Мишка сидел на спасательном круге на дне лодки и уплетал огромный бутерброд с ветчиной. Колька мрачно посмотрел на него:

— Зря ешь! Укачает.

Мишка испугался и положил бутерброд на скамейку. С моторки донесся ехидный голос Кардинала:

— Эй, на «Пилигриме», ноги не промочили?

Колька чуть не подавился Мишкиным бутербродом.

— Вы нам скорость сбиваете, — завопил Сашка Лопух. — Тащи вас на буксире.

Мы промолчали. Колька сидел на корме и делал вид, что рулит. А рулил-то Толя. Мы с Мишкой легли на дно лодки и смотрели в небо. Небо было синее-синее, как Зинкино платье. Солнце пекло. А потом вдруг появилась туча. Мишка лениво сказал:

— Сейчас дождь ударит.

Но мы плыли, плыли, а дождя все не было. Часа через два мы доплыли до леса, сразу стало прохладно, и захотелось есть, но мы с Мишкой крепились, боялись укачает.

Речка стала уже. Мы держались обрывистого правого берега. Там было глубоко, и течение медленней.

Интересно смотреть, как деревья уплывают назад, медленно-медленно, словно нехотя… Вот только есть нам очень хотелось.

— Здесь бы рыбку половить, — заорал Кардинал. — Тут подлещиков пропасть! Давай остановимся на минутку.

Толя сказал, что часа через два будет такое место, что все закачаются. Но Кардинал не мог утерпеть. Он забрался на нос лодки и начал забрасывать удочку. Но лодка шла быстро, и ничего не получалось. Потом крючок за что-то зацепился, и удочка согнулась. Кардинал завопил, как взрослый:

— Подсак!

Дернул, и леска оторвалась.

— Наверное, сазан, — застонал Кардинал.

Схватил удочку Сашки Лопуха и стал разматывать леску.

— Не трожь, — закричал Сашка и стал тянуть удочку к себе.

Кончилось это тем, что они уронили удочку в воду, и нам пришлось ее вылавливать. Хорошо еще, что наши удочки были с нами. Толя рассердился и пересадил к нам Кардинала, а к себе забрал Мишку. Это был тонкий ход. Толя знал, что мы Ваське развернуться не дадим. Ришелье сел на носу и демонстративно повернулся к нам спиной. И мы целый час с ним переругивались шепотом, чтобы брат не услышал. А когда он нам уж очень досаждал, мы нарочно попытали голос. Тогда он стушевывался и отчаянно шипел:

— Да тише-е… Тише-е… Подмазались к братеню, пилигримы несчастные… Вот за борт выкину!

Когда мы начали думать, что еще минута — и умрем с голоду. Толя причалил к берегу у двух высоченных сосен.

— Привал!

Все выскочили на берег.

— Без меня в воду не лазить, — улыбнулся Толя. — А если кто нарушит (и он посмотрел на Ришелье), отправлю домой.

Мы решили, что он просто так говорит. Ведь город был уже километров за сорок. Но в воду не полезли, хотя купаться ужас как хотелось.

Ришелье схватил Сашкину удочку и побежал в камыши.

Мы плотно поели, а Кардинал как залез в камыши, так и не вылезал. Только удочка свистела.

Здесь было отличное место для купания. Песчаная коса, и глубоко, по горло. Толя надул волейбольную камеру, и мы играли в воде в волейбол.

Мы уже все уселись в лодке, а Кардинал все махал удочкой.

— Погодите, клюет, — умолял он.

Дай ему волю, он так бы там и остался. Но, когда мотор затарахтел, он сразу прибежал.

— Смотрите, — похвалился он и вывернул карман, — какой окунь!

Окунь и вправду был ничего, с Мишкину ладонь.

Кардинал начал ругаться: вы, мол, поели, а о нем забыли, а у него в животе судорога.

— Приложи ухо, — лез он ко мне.

Я и приложил. Там что-то заскрипело.

— Правда! — согласился я.

— А ты не веришь! Я объявляю голодовку.

И Кардинал полез в мой рюкзак. Он умял десять пирожков с капустой, как один, и заныл:

— Разве это еда! Может, там еще что осталось…

И снова полез в мой рюкзак. Пришлось отобрать.

— Плевал я на вас, буду голодать. Скелет назад привезете! — пригрозил он и улегся па носу.

Я лег на дно лодки и заснул. Когда я проснулся, солнце уже садилось. По воде тянулись длинные тени, и река была похожа на тетрадь в косую линейку.

Впереди река разветвлялась на два рукава. Мы поплыли по левому.

— Василий, — закричал Толя и указал на правый рукав. — Вот где рыба настоящая водится. Там такие окуни!

— Давай остановимся, — оживился Кардинал и стал разматывать удочку. — Ну, на полсекундочки.

— На обратном пути, — ответил Толя. — Мы еще посидим на зорьке.

Мы плыли еще с час, но тут мотор словно начал заикаться: то ревет, то чихает.

— Видать, водоросли вокруг винта обмотались, — сразу определил Колька.

Мотор взвыл и заглох. Нас стало быстро сносить. Толя, не унывая, скомандовал:

— Весла на воду.

Мы начали грести. Как Толя ни старался завести мотор, ничего не выходило.

— Давайте к берегу, — сказал он. — Все равно пора на ночлег устраиваться.

Мы причалили в очень неудобном месте. Берег здесь ощетинился корягами и был похож на ежа. Колька шевелил веслом тину.

— Здесь, наверное, муха цеце водится. И лихорадка, как в Анголе.

— Какая еще цеце? — удивился Толя.

— Смотрел кино «Пятнадцатилетний капитан»?

Толя махнул рукой.

— Здесь их целые полчища, этих цеце.

Мы привязали лодки к корягам. Кардинал схватил мою удочку и убежал ловить рыбу. Толя стал ковыряться в моторе:

— Разведите костер и поставьте палатку. А сумеете?

— Сумеем! — уверенно ответил Колька.

Он у нас все знал и все умел.

— А я рыбу буду ловить для ухи, — донесся из-за кустов голос Кардинала. — Уже одна есть!

Я никогда не думал, что так сложно поставить палатку. Мы в ней запутались, как в бредне. Всякие веревки, дырки, колышки — ничего не поймешь. И вообще я опасался, что мы ее установим вверх ногами.

— Давайте спать на свежем воздухе, — предложил Колька. — Оно и полезней!

Но, когда его укусил первый комар, он передумал:

— А все-таки лучше спать в палатке. Надежнее!

Палатку мы кое-как установили, и тут налетели комары. Сбывалось пророчество Чомбе. Раньше здесь летали разведчики, а теперь они привели целые полчища своих родных и знакомых. Они накинулись на нас, словно не ели целую неделю. Оно и понятно — места необжитые. Мы прыгали и отбивались ветками.

— Теперь я понимаю, — додумался Колька, — почему женщины веера в театр берут. На всякий случай!

— Костер! Костер! — завопили братья башибузуки.

Но дело с костром затянулось, потому что они заспорили с Мишкой, что он не разожжет одной спичкой. Мишка обиделся, положил две газеты и зажег. Газеты вспыхнули.

— Ну что? — гордо спросил Мишка.

Братья башибузуки скорбно молчали. Газеты сгорели, а хворост даже не задымился.

К нам подошел Толя.

— Ну как мотор? — деловито осведомился Колька.

— Дело серьезное. — Толя закурил. — Починю завтра. А о чем спор?

— Да вот, — влез Сашка Лопух, — хвастался, что с одной спички зажжет, и не зажигает.

— Это дело нехитрое, можно и четвертушкой спички зажечь!

— Как это?

Толя расколол спичку вдоль на четыре части и запросто зажег костер. Когда пламя высоко поднялось, мы набросали листьев. Повалил дым, как из вулкана, и комаров сразу стало меньше. Они, наверное, улетели искать Ришелье. Мы решили, что рыбы не дождешься, и начали варить обыкновенный кулеш. Опять налетели комары — пришел Кардинал. Он весь распух от укусов, но торжествовал:

— Уха будет! — и начал выворачивать карманы. Из них сыпались пескари. Кардинал их пересчитал.

— А где еще два? — Он подозрительно покосился на Кольку. — Но все равно на всех хватит, даже без этих двух.

— Мелочь какая-то, — буркнул Колька.

— А зато в них рыбьего жиру сколько, — обиделся Кардинал. — За неделю не выпьешь!

Мы почистили пескарей и бросили в кулеш для навару. Уха получилась отличная, с комарами и песочком. Я ел, и у меня на зубах хрустело. И откуда песок взялся? Не иначе — из пескарей.

Кардинал сам разливал уху по мискам. Он всё боялся, что кому-нибудь перепадет лишний пескарь. А они все разварились. Остались одни головы. Кардинал выловил их и положил себе в миску.

— В них сплошной фосфор. Память прибавляет… Когда мы съели уху, Кардинал вдруг вскочил как ужаленный и вытащил из заднего кармана ощетинившегося окуня.

— Забыли, — горестно прошептал он и густо обсыпал окуня солью. — Он еще пригодится.

Братья башибузуки облизывали ложки.

— Давайте сказки рассказывать, только пострашнее.

— Я знаю быль о привидениях, — раздался от реки голос Кардинала.

Он ожесточенно скреб миску песком, чтобы блестела.


Неудачники, или Как сломали забор

Быль превзошла все ожидания. Страшнее я никогда ничего не слышал. Рассказывал Кардинал жутким голосом и озирался:

— В темном-претемном лесу темной-претемной ночью заблудились два пионера. Разожгли они костер и стали греться. Вдруг слышат — ветки хрустят…

В кустах что-то громко треснуло. Все испуганно насторожились.

…— И подходит к ним старое-престарое привидение и говорит басом (голос Васьки перешел на шепот): «Здорово, пионеры!»

— Здорово, пионеры! — рявкнул кто-то басом из-за кустов.

Даже Толя вздрогнул. А Кардинал метнулся в палатку, только его и видели. Из кустов вышел Сашка Лопух и захохотал, словно его щекотали. Он, оказывается, светляка ловил и все подслушал.

Кардинал из палатки больше не показывался, и конец этой страшной были мы так и не услышали.


ШХУНА-БРИГ "ПИЛИГРИМ" | Неудачники, или Как сломали забор | КАРДИНАЛ РИШЕЛЬЕ