home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 15

В середине августа резко похолодало. Над Москвой зависло свинцовое небо, в переулках свистел ветер, то и дело начинал накрапывать мелкий колючий дождик. Купеческие сады в Замоскворечье загорелись шиповником и гроздьями поспевшей калины, клёны и липы на Тверской пестрели жёлтыми листьями, но птицы в их густых кронах уже начинали смолкать. На прохожих появились осенние пальто и тёплые салопы. Солнце, холодное и неприветливое, словно нехотя проглядывало временами в разрывах туч, роняло на мокрые мостовые несколько лучей и пряталось вновь.

В день Кирилла и Улиты большой ювелирный магазин на Кузнецком мосту, несмотря на ветреную погоду, был полон. Свет ламп отражался в паркете пола, на котором топтались десятки ног в лаковых ботинках, штиблетах, шевровых сапожках и изящных замшевых туфлях. Бесшумно, как призраки, носились приказчики. Стеклянные витрины, крытые изнутри чёрным бархатом, являли взглядам покупателей бриллиантовые кольца и колье, запонки на любой вкус, от дешёвых сердоликовых и яшмовых до изысканных сапфировых, браслеты и серьги с изумрудами, гранатовые кулоны, малахитовые кубки и прочую роскошь. Пахло паркетной мастикой, тонкими духами. По блестящему полу, путаясь под ногами посетителей, важно расхаживала дымчатая кошка хозяина.

– Пшла вон, нечисть! - шикнул на неё Яшка. Кошка оскорблённо задрала хвост трубой, не спеша отошла. - Развели зверинец, Порфирий, ей-богу, – сурово сказал Яшка сыну хозяина, стоявшему за прилавком. - Ну, что же, Даша? Что выбираешь?

Стоящая рядом Дашка неуверенно пожала плечами. Пальцы её теребили изящную золотую цепочку с рубиновым сердечком. Рядом, в открытой витрине, лежали длинные серьги с изумрудными подвесками, кольцо с большим бриллиантом. Чуть поодаль стояли Гришка и Маргитка. Последняя завистливо поглядывала на цепочку в Дашкиных пальцах.

– Хочешь, я её тебе куплю? - наклонившись, тихо спросил Гришка.

– Да пошёл ты… - отмахнулась она. - Яшка ей жених, а ты мне кто?

Официальное сватовство Яшки состоялось в минувшее воскресенье. Сему событию предшествовали долгие и упорные бои в семье Дмитриевых.

Уверенность Яшки в том, что отец с радостью согласится засватать за него дочь Ильи Смолякова, разбилась при первом же разговоре с родителем. Митро и слышать не хотел о слепой невестке. Яшка огорчился, но не сдался и в течение двух недель методично жужжал в уши отцу о том, что он всем сердцем желает жениться на дочери Смоляко. Митро сначала отмахивался, потом сердился, потом орал:

– Да что ты с ней делать будешь, дурак? Да, Илья нам родня! Да, семья известная! Да, девка хороша, ну и что? Как же ты с ней жить-то будешь, со слепой-то? Цыган смешить? Сговорились вы все, что ли, с ума меня свести?!

Не дури, чяворо! Приспичило жениться - я тебе из Марьиной рощи любую сосватаю, хоть завтра в церковь потащишь. А про эту и думать забудь!

– Не забуду. - Яшка, впервые в жизни осмелившийся возразить отцу, стоял с побелевшими скулами, но взгляда не отводил. - Я ей слово дал. Не сосватаете мне её - убежим.

– Что?! - задохнулся Митро, хватаясь за ремень.

– Я всё сказал, - заявил Яшка, резво прыгая на подоконник. - А эти, из Марьиной, дуры все до одной.

Митро замахнулся, но Яшка уже выскочил в палисадник. В тот же день он отыскал Маргитку, рассказал ей о случившемся и попросил совета: "Ты же меня в сто раз хитрее, придумай что-нибудь, я ведь Дашке слово дал!" Маргитка, польщённая тем, что брат, с которым они всю жизнь были на ножах, обратился к ней за помощью, пообещала "раскинуть мозгами". Выслушав её рекомендации, Яшка круто изменил тактику и вечером того же дня повалился в ноги матери. Маргитка советовала брату ещё и пустить слезу, но этого Яшка, хоть и старался изо всех сил, сделать так и не смог.

Отчаянно жалея в душе, что не догадался натереть глаза луковицей, он, однако, сумел взвыть замогильным голосом:

– Ж-ж-жизни себя лишу, ей-богу! Я без Дашки не могу! Не согласится отец - в колодце утоплюсь!

Илона, не слыхавшая ничего подобного от сына за все его неполные шестнадцать лет, перепугалась страшно, кинулась отговаривать Яшку от смертного греха, заверила, что ей самой Дашка очень даже нравится, и пообещала поговорить с отцом.

– Господи, ну и позорище! - часом позже жаловался Яшка сестре. - Думал – со стыда сгорю, когда матери всё это говорил. Она чуть не заплакала, бедная!

– Ничего, дорогой мой, теперь всё получится! - ликовала Маргитка. - Вот душой своей клянусь, через неделю на вашей свадьбе гулять будем! Хоть Дашка и дура, что за тебя соглашается. Я бы под топором не вышла!

– Раз так, чего же помогать взялась? - обозлился Яшка.

– Да я не для тебя стараюсь, - съязвила сестра. - Для неё, для Дашки. Ей хоть какой-то муж нужен, пусть и дурак распоследний безголо…

Но тут Яшка схватил со стола мухобойку, и Маргитке пришлось спасаться бегством.

Илона взялась за дело основательно и шесть дней без устали проедала супругу мозги, упрекая его в бесчувственности, в нелюбви к единственному сыну, в неумении понять всей выгоды этой женитьбы и, наконец, в чёрной неблагодарности:

– Между прочим, это его, Смоляко, сестра меня уговорила с тобой из табора сбежать! Так-то ты добро помнишь! Да ты до конца дней должен за Ильи и Варьки здоровье свечи ставить!

– Это в честь чего?! За тебя, что ли, курицу?! - бушевал Митро. - Да пропадите вы все пропадом, делайте, что хотите! Бери за своего сына хоть девку уличную - ему с ней жить, а не мне. Всё!

Дверь за ним с грохотом захлопнулась. Когда спустя полчаса обеспокоенная Илона пошла за мужем, она увидела в кухне замечательную картину: Митро сидел за столом, наливал сам себе водки из графина, откусывал пупырчатый солёный огурец и глубокомысленно бормотал:

– Да и леший с ними совсем, пусть женятся… Девка - красавица, певица хорошая… Рожать-то может, чего ещё надо?

Так и вышло, что через три дня после этого разговора гордый, как петух, Яшка повёл Дашку на Кузнецкий мост, чтобы с полным правом выбрать ей подарок. Для приличия позвали с собой Маргитку, а вслед за ней напросился и Гришка.

– Ну, так как же, Даша? - в который раз спрашивал Яшка. - Серьги хочешь или кулон? Или и то и другое возьму. Деньги есть, не бойся!

Маргитка молча схватилась за голову, постучала пальцем по лбу. Яшка так же молча показал ей кулак. Дашка беспомощно пожала плечами:

– Право, не знаю… Пхэнори, ну, расскажи мне ещё раз, какие это серьги?

– Ух, красивые, сил нет! - В голосе Маргитки звучала мировая скорбь. – Я бы такие и на ночь не снимала! Длинные, капельками, блестят так, что глазам больно! Оправа колечками, такая тоненькая-тоненькая… Стоят ужас сколько!

– Нет, мне не нравится, - решила Дашка. - Хочу вон те серёжки.

С малахитом? - разочарованно спросил Яшка. - Да они же дешёвые совсем… Надо мной цыгане смеяться будут!

– Зато ко мне идёт, - уверенно сказала Дашка, на ощупь находя на витрине малахитовые серьги и поднося их к лицу. Зелёный матовый блеск камней в самом деле выгодно оттенял её смуглую кожу и каштановые волосы.

Яшка мучительно наморщил лоб, разрываясь между желанием угодить невесте и страхом осрамиться перед людьми.

– Ну, ладно, как хочешь, - наконец решил он. - Но вон то кольцо с бриллиантами я тоже для тебя возьму. Не хочешь - не носи, пусть валяется.

– Яшенька, купи мне, - умильно попросила Маргитка. - У меня валяться не будет.

– Иди к лешему! Пусть тебе твой каторжник покупает.

– О, лёгок на помине… - вдруг тихо сказал Гришка, глядя сквозь стекло витрины на улицу. Яшка обернулся и увидел подъезжающую к магазину пролётку. Из экипажа выпрыгнул Сенька Паровоз, за ним - ещё трое.

– Мать честная… - пробормотал сквозь зубы Яшка, бросая на прилавок бриллиантовое кольцо. - А ну-ка, девки, живо уходим отсюда! Сейчас такое начнётся! Сенька работать, кажись, приехал.

Уйти они не успели: стеклянная дверь магазина уже тяжело захлопнулась за спинами спутников Паровоза. Сам Сенька уверенно прошёл прямо к кассе, вытащил из саквояжа свой знаменитый "смит-и-вессон" и положил его на витрину с бриллиантами прямо перед замершим хозяином.

– Так что, господа хорошие, начинаем грабёж, - объявил он изумлённым покупателям. - Нервных просим к дверям удалиться, понапрасну не дёргаться, в обмороченье не падать. Долго никого не задержим, сами торопимся. Пров Макарыч, открывай с божьей помощью.

Толстый хозяин, разом утративший всю свою важность, трясущимися руками снял с пояса связку ключей.

– Креста на тебе нет, Семён Перфильич, - сумел, однако, упрекнуть он. – Ты же со своими молодцами у меня на Благовещенье был…

– Так я ж обещал ещё раз зайти! - рассмеялся Сенька. - Так-то ты дорогих гостей помнишь, борода многогрешная!

В толпе покупателей раздался сдавленный женский всхлип. Сенька недовольно обернулся и увидел стоящих у витрины цыган.

– А, ромалы, здорово! Яшка! И Дарья Ильинишна, здравствуйте! О, и Машенька моя здесь…

– Ну, чего тебе? - испуганно спросила Маргитка, уклоняясь от рук Паровоза. - Поди прочь, похабник… Ты под марафетом, что ли?

– Вот ещё! - отпёрся Семён, хотя сильно блестящие глаза, бледное лицо и некоторая напряжённость движений говорили о том, что Маргитка права.

Яшка, отодвинул сестру в сторону.

– Оставь её, Семён Перфильич. Люди кругом.

Вы здесь зачем?

– Я женюсь, - объявил Яшка, беря за руку Дашку. - Вот, привёл подарок выбрать.

– Выбрали уже? - Семён мельком глянул в открытую витрину. - Забирайте.

За мой счёт.

Маргитка усиленно закивала Яшке, сделала страшные глаза, но тот покачал головой:

– Не пойдёт так, Семён Перфильич. Я побираться не обучен.

– Иди ты! - удивился Паровоз. - Что - правда не возьмёшь? Уважения мне оказать не хочешь, цыган?

Он словно шутя подкинул на ладони "смит-и-вессон", поднял лихорадочно блестящие глаза. Яшка побледнел, но как можно спокойнее ответил:

– Дашка мне невеста, я её краденым не обижу.

– Господи… - пробормотала Маргитка.

Семён повернулся к ней, медленно выговорил:

– Да шут с ними, чего испугалась? Я родню будущую не трону. А вот на тебя, моя красавица, я весь магазин повешу. Хочешь вот это? И это? И вот эти стёклышки?

Он не глядя брал из витрины драгоценности, выкладывал их перед Маргиткой. Алмазные блики дрожали на стене, браслеты с изумрудами, змейками скользя между пальцев Паровоза, с мягким стуком падали на бархат витрины, несколько колец скатилось на пол - никто их не поднял.

Растерянная Маргитка молча переводила глаза с бледного, криво улыбающегося Сеньки на растущую перед ней гору украшений. Рука Дашки крепко сжала её локоть. Яшка молчал. Гришка стоял не двигаясь, глядя в пол.

От дверей за происходящим испуганно и удивлённо наблюдали посетители магазина. Подельники Паровоза тем временем продолжали своё дело, отлаженными движениями складывая в кожаные саквояжи содержимое витрин. Хозяин Пров Макарыч, держась за сердце, сидел на полу в проходе, один из приказчиков склонился над ним со стаканом воды.

Последним Семён вытащил большое бриллиантовое колье в форме раковины с тремя крупными рубинами в середине.

– Ну-ка, радость моя… - Он сам застегнул на шее Маргитки замочек украшения, отошёл на шаг, сощурив глаза. - Ну-у… первостатейная богиня!

Так в нём и оставайся. Дома скажи отцу, что на днях отдаю ему деньги и забираю тебя.

– Нет… - одними губами прошептала Маргитка. Дашка ещё крепче сжала её руку, Гришка с Яшкой, не сговариваясь, шагнули вперёд… но Маргитка вдруг всплеснула руками и взвизгнула: - Ой, сзади!

Впоследствии Маргитка клялась, что закричала от неожиданности и подумать не могла, чем всё закончится. Сын хозяина, подкрадывающийся к Паровозу из-за портьеры с бронзовой статуэткой Аполлона Бельведерского на замахе, не успел ни отскочить, ни вскрикнуть. Семён быстро повернулся, грохнул выстрел, и молодой приказчик, сморщившись и обхватив руками живот, повалился на паркет. Статуэтка, глухо стукнув, упала рядом. Прижав руки ко рту, Маргитка круглыми от ужаса глазами смотрела на тёмную лужу крови, растекающуюся по полу. Семён тихо, грязно выругался, уронил на пол пистолет.

– От дурень, чтоб тебя… Не хотел же…

Слова его потонули в грянувших воплях, визге и причитаниях. Хозяин, отшвырнув в сторону стакан, кинулся к сыну, дружки Паровоза - к дверям.

За ними понеслись, топоча и толкая друг друга, покупатели. Магазин превратился в столпотворение, а из близлежащего переулка уже неслись заливистые трели свистка.

– Бежим. - шёпотом сказала Дашка.

Яшка диким взглядом посмотрел на скорчившегося на полу приказчика, схватил за руку невесту и понёсся к дверям. За ним кинулись Гришка и Маргитка.

Они остановились только в Столешниковом переулке, и Яшка, едва переведя дыхание, с размаху ударил сестру по лицу:

– Доигралась, стерва? Из-за тебя человека убили!

Маргитка, заплакав, села на мокрый тротуар. Бриллиантовое колье ещё было на ней. Яшка сорвал его, бросил на мостовую:

– Только посмей поднять!

– Оставь её, - вмешалась запыхавшаяся Дашка. - Она же не виновата, он бы всё равно выстрелил…

– Всегда я… всё я… Во всех грехах смертных - я одна… Нет хуже меня никого… - Маргитка плакала навзрыд. - Да что я - шлюха вавилонская, что ли?

Что ты ко мне пристал? Я не хотела ничего такого! Он же под марафе-е-етом был, ничего не сообража-ал…

– Ну, ладно, не вой, - немного смущённо сказал Яшка, протягивая сестре руку. - Вставай, пойдём домой понемножку.

– А… как же брильянты, Яшенька? - растерянно спросила Маргитка, поднимаясь на ноги. - Всё-таки дорогая вещь… И на мне вон сколько ещё понавешано… Ты не думай, я себе нипочём их не возьму теперь! Но только…

– Сымай. Завтра снесу в магазин. И бог тебя упаси проболтаться кому!

Икая и всхлипывая, Маргитка принялась снимать с себя украшения. Яшка, насупясь, наблюдал за ней. Затем сунул сверкающую пригоршню в карман, с досадой сказал Дашке:

– Вот чёрт, и серёжки тебе не взяли…

– Брось, другие купим.

Вздохнув, Яшка задрал голову, посмотрел на небо. На нос ему упала холодная дождевая капля.

– Ну, пошли домой. Расскажем отцу, наверняка Маргитку прятать надо будет. Какой теперь Крым, ядрёна Матрёна…



***** | Дорогой длинною | Глава 16