home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



15

Рио притягивала к себе сексопилов и лесбиянок, как сука кобелей во время течки. Они роились вокруг нее небольшими крикливыми группками, экстравагантно разодетые, впадающие в эйфорию от всякого исходящего от нее пустяка, злые на язык и охочие до сплетен.

Рио вся эта раболепная свита нисколько не смущала. Она прекрасно уживалась со всей этой оравой, будучи уверенной, что в каждом этом сумасбродном типе есть доброе начало.

Только с достойными, порядочными мужчинами ей почему-то всегда было трудно. Можно сказать, что ей просто не везло на них. Как например с Ларри Болдингом. Она находила, что они оба были просто напичканы дурацкими предрассудками, неискренностью и прочим дерьмом. От сознания этого она становилась колючей, раздражительной и резкой.

Прежде Рио никогда не приходилось бывать в Лондоне, но там у нее было много друзей, всегда с нетерпением ожидавших, когда же наконец она навестит их. Например, Пичис — не то мальчик, не то девочка — сказочно красивая блондинка, ныне работающая дамской моделью и превратившаяся в таковую в результате операции по изменению пола. Или Перри Эрнандо, исполнитель мексиканских песен и гомосексуалист, постоянно шныряющий по Лондону в поисках новых «талантов» в своем духе.

Вместе с остальными они завалились к ней в номер, притащив с собой дюжину шампанского и какую-то сногсшибательную травку для курения, которую поставляла им одна безымянная американка. Затем вся компания вместе с Рио отправилась в ресторан «Трэмп», по словам Пичис и Эрнандо, единственное местечко, куда в Лондоне и стоило пойти. Это было для Рио как нельзя кстати. Именно туда она и собиралась сегодня наведаться. Насколько ей было известно, этот ресторан был излюбленным местом времяпрепровождения Анжело Бассалино, где он обычно появлялся с дамами своего сердца. Рио уже успела собрать о нем достаточно обширную информацию, уделив время доскональному изучению его привычек. Она выяснила, что на сегодняшний день у него были по крайней мере три женщины: первой из них была не бог весть какая известная актрисочка, блондиночка, худая, как жердь; второй — замужняя матрона, обладательница четырех детей и жирного, как боров, богатого мужа; третьей — чернокожая девица крупье, крутившая рулетку в одном из казино.

Анжело, как видно, любил женщин просто за то, что они были женщины, самки, невзирая ни на рост, ни на фигуру, ни на цвет кожи, уж не говоря об интеллекте. В этом отношении у него не было никаких комплексов. Подобный тип мужчины встречается чаще, чем можно себе представить.

Уяснив это, Рио решила действовать по ситуации и отказалась от какого-либо конкретного плана действий. Она чувствовала себя уверенно и ничуть не сомневалась в успехе. Уж в ком-ком, а в людях она разбиралась. Стоит ей только захотеть — и она вскружит голову любому. Уж она-то всегда сообразит, на что подцепить Анжело.

Эх черт, зря она, наверное, вовлекла в осуществление своего плана Бет и Лару! Рио одна вполне могла бы управиться со всеми этими тремя ублюдками — Фрэнком, Ником и Анжело. Откуда Ларе — и уж тем более Бет! — знать, как найти их слабые места, как бить их в эти болевые точки до тех пор, пока они не загнутся или не превратятся в жалкую труху. Конечно, затащить их в постель — на это Лары и Бет еще хватит, но на этом все и закончится. Нет настоящего хладнокровия. Вот Маргарет — это совсем другое дело, та бы наверняка справилась. Это была сущая ведьма, искушенная буквально во всем…

Рио хорошо помнила, при каких обстоятельствах они встретились с Маргарет в первый раз. Стояла зима. Дул холодный, пронзительный ветер. И еще Рио помнила, что в тот день ей ужасно хотелось спалить дом, в котором она жила. Это была сумасбродная идея, но в тот момент она была готова на все.

Да, поначалу Рио казалось, что это был бы наилучший финал разыгравшейся тогда трагедии: будущее — все пожирающее огромное пламя! Но потом Рио вспомнила о людях — других людях, живущих в этом же доме — и все задуманное показалось ей абсолютной бессмыслицей, включая и ее прощальное письмо к Ларри Болдингу, которое также пожрало бы беспощадное пламя. Этот тип еще поплатится! Она и мертвая доберется до него и — будь она проклята! — до его политической карьеры!

Рио тщательно сделала тогда макияж, экстравагантно расцветив лицо экзотической косметикой, надела плотно облегающее красное платье от Гальстона. В конце концов, она была суперзвездой, а звездам не подобает бесследно исчезать с небосклона. Пусть все запомнят этот ее последний час!

Мозг ее был затуманен наркотическим кайфом — так ей легче было отправиться в свое последнее путешествие.

Было уже три часа утра, когда Рио врубила какую-то дикую музыку на полную громкость. Она достала опасную бритву, оставленную у нее Ларри — он терпеть не мог электробритвы — и откинула лезвие. Затем сделала глубокие надрезы на запястье сначала правой, а потом и левой руки. Боли она не ощущала. Словно зачарованная, она смотрела на то, как кровь, вспучиваясь, бежала из порезов, стекала на платье. Рио заливалась бессмысленным смехом. Окружающее потеряло для нее всякую цену, отошло куда-то в сторону — никаких тебе обязательств, никаких забот, ничего!

Она продолжала смеяться, пока не потеряла сознание и не упала на пол. Кровь из вскрытых вен продолжала струиться на белый чистый ковер.

То, что произошло дальше, воссоздавалось потом в ее сознании, словно через пелену тумана. Помнится, сначала она увидела озабоченное лицо какой-то женщины, склонившейся над ней. Потом она почувствовала, как ее подняли и понесли. Она слышала приглушенные голоса, доносившиеся откуда-то издалека. И наконец она очнулась. Сколько же дней она пролежала? Два, три? Женщина сидела за столом, рядом с ее кроватью и что-то писала. Дужки ее сдвинутых на лоб очков с дымчатыми стеклами придерживали пряди длинных черных волос, чтобы те не спадали ей на лицо.

Рио не могла пошевелиться. Она лежала на какой-то странной кровати, в незнакомой комнате, с забинтованными по локоть руками.

Слабым голосом она позвала. Молодая дама подняла голову и посмотрела на нее своими зелеными глазами. Ее лицо, лишенное косметики, полные губы понравились Рио с первого взгляда — нельзя сказать, что оно было красиво или даже привлекательно, но оно излучало тепло и доброту. Рио не могла понять, как она здесь очутилась, что все это значит?

По лицу Маргарет скользнула улыбка. Она поднялась — высокая, с маленькими грудями, одетая в джинсы и просторную спортивную майку с короткими рукавами и треугольным вырезом.

— Ну, мне кажется, ты выкарабкалась, — произнесла она хрипловатым голосом. — Твоя жизнь висела на волоске, но что-то подсказывало мне, что с тобой будет все о’кей. Кстати, меня зовут Маргарет, я живу по соседству с тобой. Твое счастье, что я вовремя проснулась из-за грохота в твоей комнате. Обычно ведь у тебя бывало тихо, вот я и решила посмотреть, в чем дело. Знаешь, там можно было бы сделать потрясающее фото для прессы — ты лежишь вся в красном — платье, кровь — и все это на белом ковре! Прямо-таки жаль было тебя спасать. Но, детка, стоило ли такое делать из-за какого-то типа? — Маргарет укоризненно покачала головой. — Твой Ларри Болдинг дерьмо! Мне не обязательно знать его лично, чтобы прийти к такому выводу, но, судя по состоянию, до которого он тебя довел, я уверена, что он действительно дерьмо. Детка, разве можно из-за таких вот типов бросаться жизнью?

Рио пришлись по душе доводы Маргарет, выраженные очень убедительно и просто. Больная пробыла у нее две недели, а затем снова вернулась в свою квартиру. И за эти две недели она узнала о жизни больше, чем за все предыдущие годы.

Маргарет относилась к тем редким людям, которые готовы жертвовать собой ради других. Казалось, главной целью ее жизни было творить добро для своих ближних, и всю свою энергию она действительно отдавала этому. Ее всегда охватывало жгучее негодование, когда она видела, что к женщинам относятся, как к людям второго сорта. Покончить с этим — вот конкретная задача, которую она ставила перед собой и своими единомышленниками. При этом Маргарет не ограничивалась красивыми словами, статьями и декларациями, подобно другим поборникам женского равноправия, а шла к униженным, говорила с ними обо всем прямо и откровенно, делала для них все, что было в ее силах.


В сумрачном свете ресторана Рио, сидевшей за столиком в уютной нише, было достаточно удобно наблюдать за посетителями, оставаясь незаметной. Наконец, она увидела, как вошел Анжело в сопровождении маленькой худой блондинки. Рио долго, изучающе, разглядывала его, а затем решительно встала и прямиком направилась к его столику, усевшись напротив.

— Эй, Анжело! — В ее голосе звучал вызов. — Правда ли говорят, что ты считаешься лучшим жеребцом в этом городе?

У Энцио в тот день состоялись три телефонных разговора. Первым делом он позвонил Фрэнку в Нью-Йорк.

— Я собираюсь к тебе наведаться, — сразу начал он, — как погода?

Фрэнк сразу понял, что отца интересует вовсе не погода.

— А что погода? Как всегда, — ответил он с наигранным безразличием.

Он знал, что ФБР наверняка прослушивает его телефон.

— Я приеду в любом случае, — буркнул Энцио. — Гостиница и все прочее, как обычно, за тобой. Так что изволь обо всем позаботиться.

— Не думаю, что тебе сейчас стоит приезжать, — ответил Фрэнк, пытаясь скрыть свое раздражение. Почему отцу всякий раз нужно вмешиваться в его дела?

Но Энцио настаивал на своем.

— Я хочу повидать своих внуков, а потом мне нужно уладить кое-какие дела. Понимаешь, что я имею в виду?

— Понимаю.

Фрэнк точно знал, что отец хотел этим сказать: Энцио имел в виду панику, поднявшуюся после взрыва бомбы в «Мэджик Латерн». Но Фрэнк уверенно владел ситуацией. Первым делом он срочно организовал несколько митингов протеста и затребовал необходимую ему информацию.

Вначале его подозрение пало на Боско Сэма, затем на людей Крауна, но некоторые факты говорили против этого. В тот вечер, когда взорвалась бомба, его адвокат Томазо Виторелли встречался со своим осведомителем в том самом ресторане.

Энцио положил трубку. Он знал, что Фрэнк наверняка остался недоволен его звонком. «Конечно, Фрэнк и один может справиться с этим делом, — думал Энцио. — Однако небольшое подкрепление не помешает. И вообще, что плохого в том, что Энцио Бассалино появится в Нью-Йорке?»

Банда Крауна пыталась закрепиться в некоторых сферах их бизнеса, что ей, к счастью, не удалось, но создала для клана Бассалино дополнительные трудности. Это во-первых. А во-вторых, возникали проблемы со сбором податей. Энцио считал, что без его присутствия Нью-йоркскому филиалу их фирмы сейчас не обойтись. Он был уверен, что с его прибытием все проблемы разрешатся. Может даже, ему удастся все уладить при личной встрече с Рицци Крауном, как-никак они знали друг друга столько лет, почему бы и нет?

Второй звонок адресовался Нику в Лос-Анжелес.

— Что новенького? — как обычно спросил Энцио.

Ник коротко поведал ему о последних новостях.

— Да, так, хорошо. — Энцио откашлялся и привычно сплюнул в пепельницу, стоявшую на его письменном столе. — Завтра я лечу в Нью-Йорк, было бы неплохо, чтобы и ты на пару дней туда заглянул.

— А это для чего? — Ник не выразил ни малейшего желания покидать Западное побережье.

— Было бы неплохо, если бы ты приехал, — нетерпеливым голосом повторил Энцио. — На месте все и узнаешь.

— О, боже… — пробормотал Ник.

— Что боже? — взорвался Энцио. — Не можешь расстаться на пару дней со своей старухой? Она что, и дня не проживет без твоего члена?

— Ну, раз нужно — я приеду, — нехотя согласился Ник. — А что, не такая уж плохая идея слетать в Нью-Йорк. Можно взять с собой Лару, так что и Эйприл ничего не узнает.

— О’кей, о’кей, я еще позвоню тебе. — Энцио не терпелось закончить разговор.

Ник, по его мнению, был дурак. Вообще Энцио считал дураком всякого мужчину, который шел на поводу у женщины. Он всегда похвалялся тем, что сам ни одной женщине никогда не позволял сесть себе на голову. Баба есть баба — и этим все сказано, а их кругом хоть пруд пруди. Используй их, прежде чем они начинают приставать к тебе, как банный лист, и предъявлять претензии, это означает, что самая пора давать им отставку.

В комнату, жеманно ступая, вошла Мэри-Энн. Как обычно, она была в бикини, с высоко зачесанными назад волосами, собранными в узел. Она остановилась перед Энцио, молча отколупывая лак с ногтей, пока он не спросил ее:

— Ну, в чем дело?

— Алио пришел, — сказала она, — он там, внизу, у бассейна. Он попросил сандвич, а повар куда-то ушел.

— Ну так сделай ему сама, — буркнул Энцио, недовольный, что его очередной разговор по телефону с Анжело откладывается.

— Какой ему сделать? — глупо спросила она.

— Откуда я знаю, спроси у него. — Она все больше начинала надоедать ему, даже ее большие груди уже не привлекали его, как прежде.

— Кажется, у нас есть сыр, — вслух размышляла Мэри-Энн, — и огурцы. Ты не знаешь, он любит огурцы? — продолжала она.

— Черт побери, почем я знаю? — вдруг взорвался Энцио. — Вон отсюда, мне нужно позвонить!

Мэри-Энн будто ветром сдуло.

Как было бы хорошо, если бы Роза не свихнулась, не сидела бы запершись в своей комнате, — мелькнуло у него в голове. — Женщину старой закалки невозможно заменить никакой смазливой куклой, тем более женщину, которая многие годы была ему опорой. Было бы намного лучше содержать постельных подружек в отдельных номерах и навещать их по мере надобности, там и выслушивать их болтовню, если придет охота их слушать.

Совсем неплохая идея найти в Нью-Йорке замену Мэри-Энн, решил Энцио, вспомнив о предстоящей поездке.

Наконец он дозвонился до Лондона, но Анжело не оказалось дома. Не было его и в казино. Наверняка лежит где-нибудь с бабой, ни о чем другом он и думать не может. Энцио ухмыльнулся. В его годы он был точно таким же.

Когда он был в возрасте Анжело и орудовал в Чикаго, ему принадлежал весь мир. И какой эго был мир! Волнующий, щекочущий нервы, не то что нынешний. Имя Бассалино занимало в иерархии этого мира такое же место, что и имена Аль-Капоне, Лего Даймона, О’Банниона. Энцио вздохнул, вспомнив свои молодые годы. Теперь все по-другому, все творится под покровом легальности.

Алио — вот кто еще помнит то золотое времечко. Он с самого начала был с ним вместе. Энцио рассмеялся про себя и продолжал еще смеяться, когда спускался вниз, к бассейну. Не забыл ли Алио, как они хотели подкупить шефа их любимого ресторана, чтобы тот подсыпал мышьяку в суп их заклятому врагу? Шеф не согласился и был вынужден бежать из города. До сих пор Энцио получает от него регулярно свои любимые, необычайно вкусные мясные клецки.


предыдущая глава | Ее оружие | cледующая глава