home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



НАСТАВНИКИ МУДРОСТИ

Мой поиск волхвов подходил к завершению. Мне уже было ясно, что Иисус мог родиться летом в день солнечного восхода Сириуса, Звезды-Пса. В тот день — 29 июля 7 года до н. э. — его рождение стало бы исполнением пророчеств не только евреев, но и египетских и халдейских астрологов. Депутация волхвов (может быть, и не одна) совершила путешествие из региона Северной Месопотамии в поисках места ожидавшегося рождения царя. Посланные с этой миссией люди должны были быть членами братства, которое было известно под. названием «Пчелы» или «Сарман» и светочем которого тридцатью годами ранее выступал Антиох Епифан. Они вполне сознавали ту угрозу, которую представлял параноик и мегаломан Ирод, тридцатью годами ранее помогавший Марку Антонию осадить Самосату. Соответственно они старались сделать все возможное для оказания помощи Иисусу и сохранения в тайне местоположения хлева в Вифлееме. В Библии говорится, что посетители вернулись в свою страну по другому маршруту, и вполне возможно, что они посетили Египет перед возвращением домой. Нет ничего невероятного в том, что волхвы были купцами и прежде регулярно путешествовали в Египет по своим делам. Находясь там в преддверии бегства Марии и Иосифа с Иисусом, они могли подготовить безопасное пристанище для них. В любом случае существуют предания о том, что родители принесли младенца в Гелиополис — изначальный центр древнеегипетской религии. Как феникс, возвращавшийся для провозглашения новой эры, он явился в Город Солнца.

Поскольку мы ничего не знаем о жизни Иисуса с двенадцати лет вплоть до начала его пастырской миссии в тридцатилетием возрасте, он-таки представляется очень уж не по летам-развитым. Из Евангелия мы знаем, что уже в весьма юном возрасте он смог вступить в ученый спор со старцами из Храма, который он называет «домом отца». Есть и другие легенды, повествующие о том, как еще молодым человеком он посетил, кроме Египта, Персию и Индию, как и убедительный миф о его посещении Британии в сопровождении дяди по материнской линии Иосифа из Аримафеи. Нельзя отбрасывать, не задумываясь, все эти легенды. Если принять во внимание его ищущую натуру, то нет ничего невероятного в том, что, подобно Пифагору за несколько столетий до него, он отправился на поиски всех мудрецов, которых только мог найти — и не только в собственной стране и религии, но и по всему Ближнему Востоку и за его пределами. Неортодоксальный характер его пастырства и его способности лидера и учителя указывают на то, что, подобно Моисею, он был посвящен в самые сокровенные таинства еще до начала своей миссии. Знания, или гнозис, которые сообщили ему наставники мудрости, должны были включать астрологию того типа, которая рассматривается в настоящей книге.

Согласно герметическим догматам; человеческие души суть высшие существа, давным-давно плененные землей и, как мухи в паутине, запутавшиеся в ее эволюционных спиралях. Все это весьма красиво излагается в первом диалоге «Корпус Герметикум», или «Поймандрес»:

«Но Разум-Отец всего, он, кто есть Жизнь и Свет, родил Человека, Существо, подобное Себе. И Он нашел удовольствие в Человеке, как в Своем собственном отпрыске, ибо Человек был очень приятен на взгляд, являясь подобием Отца своего. И с полным основанием Бог нашел удовольствие в Человеке, ибо то была собственная форма Бога, в которой нашел удовольствие Бог. И Бог передал Человеку все вещи, которые были созданы.

И Человек занял место в сфере Создателя и обозрел вещи, созданные его братом[118], который был поставлен над областью огня, и, обозрев творение Создателя в области огня, он пожелал и сам делать вещи; и его Отец дал разрешение, оставив себе все труды Правителей (то есть планет); и Правители нашли наслаждение в нем, и каждый из них дал ему часть своей натуры.

И, узнав сущность Правителей и получив долю их натуры, он пожелал прорваться вниз сквозь ограничивающий круг их орбит; и он посмотрел вниз сквозь структуру небес, прорвавшись сквозь сферу и показав лежащей внизу Природе прекрасную форму Бога. И Природа, видя красоту формы Бога, улыбнулась с неутолимой любовью к Человеку, показав отражение этой самой прекрасной формы в воде и в ее тени на земле. И он, увидев эту форму, подобную его собственной, на земле и в воде, полюбил ее и пожелал поселиться там. И дело последовало за замыслом, и он поселился в материи, лишенной разума. И Природа, заполучив того, кого полюбила, заключила его в свои объятия, и они слились в одно, ибо они любили друг Друга.

И поэтому Человек, в отличие от других существ, живущих на земле, двойственен. Он смертен телом, и он бессмертен как Человек из вечной материи. Он бессмертен и имеет все вещи в своей власти, и все же ему выпала доля смертного, суть субъекта Судьбы. Он возвышается над структурой небес, и все же он рожден рабом Судьбы».

Пленение человечества в объятиях природы — это герметический эквивалент библейской истории об Адаме и Еве. В таком прочтении смертный «плод» Древа познания добра и зла — это сама планета Земля. Откушав «запретного плода», то есть обретя воплощенную форму, человек погружается в жизнь на планетарном уровне и потому подвержен смерти. Согласно герметической доктрине, лишь очень немногие души способны сами освободиться от власти земного объятия. Остальные, не являющиеся святыми, переживают жизнь за жизнью, смерть за смертью в бесконечной цепи воскресений. В соответствии с этим догматом мы нуждаемся в помощи «сверху», если желаем когда-либо освободиться от нашей Солнечной системы.

В своей книге «Более основательный человек» Дж. Беннетт указывает, что для душ с высоким предназначением, то есть для тех, кто может оказать нам подобную помощь, создаются особые условия рождения[119]. В наши дни мы видим это в том, как тщательно занимаются воспитанием Далай-ламы, как посылаются эмиссары на поиски ребенка, которого считают новым воплощением. Схожий процесс происходил, как представляется, и с миссией волхвов. Все свидетельствует о том, что они вышли из той же школы, с которой столетия спустя вступил в контакт Гурджиев. Если это было действительно так, тогда мы можем ожидать, что она сохранила память о столь важном событии. Гурджиев сообщает нам, что обычно это делалось с помощью того, что он называл «легоминизмом», то есть символа, который каким-то образом сжато заключает в капсулу то, что должно быть передано будущему. Примерами архитектурных «легоминизмов» служат египетские пирамиды, мемориал Антиоха и усыпальница Арсемии. Беннетт пересказывает, что говорил ему Гурджиев об этом процессе:

«Он (Гурджиев) говорил, что время от времени Святая сущность с того света — «сверху» — воплощается в человеческую форму с весьма высокой и особой миссией, выполнение которой невидимо в этом мире и которая может быть воспринята только учениками или специально подготовленными последователями. Миссия эта выполняется в нашем мире лишь постольку, поскольку занятое этим существо воплощено в человеческую форму. Определенная возможность привносится из царства, где нет ничего невозможного. Это нечто новое, не имеющее прямого отношения к причинно-следственным связям нашего мира и поэтому меняющее всю ситуацию. Остается невидимым, как это делается, но в целом становится необходимым, чтобы что-то было увидено, проявилось, с тем чтобы это новое могло действовать в видимом мире среди людей и обычных восприятий. Именно для выполнения этой второй части миссии создается святой образ, который обладает неограниченной властью, так как его источник находится вне существующего мира. Этот святой образ мы видим в лице основателя новой религии, пророка или воплощения Бога, вносящего новую надежду в жизнь человека».

То, как родился Христос, зафиксировано в истории волхвов и, в частности, в иконе Рождества, которая традиционно использовалась для иллюстрации события. Необычайно воздействие этого «святого образа» Воплощения. Оно отображается в бесчисленных живописных полотнах, скульптурах и даже рождественских открытках. Оно также проигрывается в лицах на школьных подмостках в виде рождественской пьесы[120]. По сути, повторяется одна и та же сцена: Мария, Иосиф и младенец Иисус в люльке вместе с присутствующими пастухами и мудрецами. Над хлевом, в котором все они находятся, светит Звезда Вифлеема. Это пятиконечная египетская звезда[121], а не шестиконечная звезда Давида, которая в действительности означает Солнце. Однако, поскольку ведущей волхвов «звездой» были на деле две планеты, а именно: Юпитер и Сатурн в соединении, ее следовало бы изображать десятиконечной.

И все же остается скрытым от христиан и непознанным ими тайное значение образа. Это «легоминизм», скрывающий под масками «пастухов», «царей» и даже Святого Семейства гороскоп Иисуса. Когда понимаешь истинный астральный символизм, то обнаруживаешь, что младенец Мессия не только пророк Израиля, но и истинный фараон, или царь Гор[122]. Фараоны Египта обладали рядом титулов, в том числе и «пчеловода». Последний титул, быть может, указывал изначально на его роль главы «пчел», собирающих нектар мудрости. Самым же важным был титул «Сын Солнца». Как мы уже видели, официальный день рождения Гора-царя приходился на день солнечного восхода Сириуса и сопутствующего соединения Солнца с Регулом. Божественная природа подобного царского рождения символизировалась в Древнем Египте Сфинксом — львом с человеческой головой[123].

Цари Египта также тесно ассоциировались символом сокола. В египетской иконографии сокол является эмблемой Гора в его макрокосмической и микрокосмической формах. Как сокол зависает в воздухе, обозревая все, что происходит внизу, так и Гор Старший, первоначальный бог неба в Египте, парит над нашим миром, видя все, что происходит на земле. Он символизирует Первый Логос, или божественное высказывание Отца, Волей которого происходит сотворение. В мире нашей местной «вселенной» Солнце является престолом творческой силы. Как существо или «космос» в себе, само солнце создает свою семью планет— солнечную систему. Проявлению воли Солнца, то есть Солнечному Логосу в Египте, поклонялись как Ра-Характе — Ра (Богу Солнца) в его образе сокола. Как такового его можно видеть изваянного наверху обелиска Сенусерта III из XII династии в Гелиополисе.

Соединение на рассвете сокологолового Бога Солнца — Ра-Характе с Регулом, звездой из созвездия Льва, преимущественно символизирует рождение «Гора Младшего», или «Гора, сына Исиды». Этот микрокосмический Гор, пророк, являющийся Солнечным Логосом, становится человеком. Этот Гор — Сфинкс, загадочный хранитель небесных врат, не пропускающий непосвященных. Фараоны Египта считались такими божественными воплощениями, что и обозначено на превосходной статуе Кафры, строителя центральной пирамиды Гизы, где царь показан сидящим с уместившимся на его плечах и обнимающим его затылок своимй крыльями соколом (Гором).

Таково по сути, полагаю я, великое Знание, передаваемое посвященным в храмах Египта за столетия до Рождества Христова. Это египетское учение о проявлении принципа солнечного Логоса, обретающего человеческую форму, которое как привлекало ранних христианских философов, жаждавших обнаружить связующие звенья между древними преданиями и новой религией, так и скандализировало их потомков. Последние поносили древнее откровение культа Осириса как деяние дьявола. Схожесть христианских и египетских ритуалов приписывалась «упреждающему плагиату» дьяволом святых догматов и таинств церкви. Но факт остается фактом: если исторически и имел место плагиат, то все произошло наоборот. И произошло, я полагаю, не просто потому, что христианство по мере того, как оно становилось иноверной религией, обретало качества тех религий, которые оно было призвано сменить, но потому что и сам Иисус Христос был посвящен в традицию тайных обрядов.

Знание о тесных связях христианства с нееврейскими религиями региона было практически искоренено в Египте во время преследования язычников, имевшего место в 390 году н. э., когда были закрыты их последние храмы. Однако «ересь» гностицизма продолжала процветать дальше на востоке среди таких групп, как «персидские» несторианцы. Изгнание в 489 году «Школы персов» из Эдесы в Нисиб убрало с территории Римской империи видимых сторонников этих идей. С тех пор религиозная правоверность стала всеподавляющей силой по всей империи, и люди, исповедовавшие гностические идеи, вынуждены были хранить их в глубокой тайне, если хотели избежать преследования за ересь. Однако, несмотря на преследования, давно погибшее на Западе глубинное течение идей, которые связывали дело Христа и с гереметической традицией Египта, и с зороастрийским откровением Персии, продолжало жить. Представляется, в какой-то момент двенадцатого столетия было принято на самом высоком уровне некой тайной организацией, которую мы можем считать ранним воплощением Сарманского братства, найденного позже Гурджиевым, решение о передаче части своих знаний на Запад. Эти познания, как мы можем догадываться, были переданы — по крайней мере частично — рыцарям Св. Иоанна и касались важной роли их святого покровителя.

В античном мире понимали, что египетские фараоны каким-то образом воплощали Солнечный Логос, то есть разум Солнца. В качестве такового фараон или царь был живым «богом», обязанностью которого было сохранение цивилизации на земле. С завоеванием Египта сначала Юлием Цезарем и затем его внучатым племянником Августом эта идея перешла к Риму. Цезари считали себя преемниками фараонов, они стали новой линией «царей Горов» с правами и обязанностями богов. Предпочтя орла[124] соколу, они притязали на роль глашатаев Солнечного Логоса и от его имени создавали новую солнечную империю. Римская империя была крайне жестокой и отвратительной, и потому получила в Откровении число зверя — 666. Оно означает правление Солнца, число которого 6, и здесь последнее провозглашается «трижды великим», как правитель тела, разума и духа.

Нет поэтому ничего удивительного в том, что в IV веке папа и другие отцы церкви пришли в ужас от мысли о том, что Иисуса изображали своеобразным квазифараоном только из-за его дня рождения. Но чего не понимали на Западе, так это того, что христианская тайна простирается даже дальше египетской. Во времена пирамид и позже считалось и принималось, что фараон, как последнее воплощение Гора Младшего; был «носителем» Солнечного Логоса. Он был олицетворением разума Солнечной системы. Она была источником его силы, или харизмы, которая на еврейском языке называется «Барух», на арабском — «Барака» и на персидском — «Хварено». Знаками фараона были посох и цеп. Первый показывал, что он был добрым пастырем своего народа, а второй, что он был карой для своих врагов. Во время своего пастырства Иисус отказался от цепа и проповедовал, что человек должен любить своих врагов. Поступал он так потому, что в связи со случившимся с ним при крещении его заявленная власть была даже выше, чем власть Солнечного Логоса.

Особая роль Иоанна Крестителя состояла в том, что, с одной стороны, он, будучи последним в списке пророков из Ветхого Завета, был продолжателем традиции Илии; с другой стороны, как и фигура Ориона, он символизирует звездное небо за пределами солнечной системы, место вне досягаемости Солнечного Логоса, попасть куда мечтали фараоны после своей смерти. Крещение им Иисуса означает вершину его посвящения в тайны, за пределы которых еще никто не проникал. Для Иисуса это лишь начало. Матфей пишет:

«3 13Тогда приходит Иисус из Галилеи на Иордан к Иоанну креститься от него. 14Иоанн же удерживал Его и говорил: мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне? 15Но Иисус сказал ему в ответ: оставь теперь, ибо так надлежит нам исполнить всякую правду. Тогда Иоанн допускает его.

16И, крестившись, Иисус тотчас вышел из воды, — и се, отверзлись Ему небеса, и увидел Иоанн Духа Божия, Который сходил, как голубь, и ниспускался на Него. 17И се, глас с небес глаголющий: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение».

Дух Божий, символизируемый голубем, — это Первичный Логос, стоящий над солнцем и звездами. Это чистая и безусловная любовь, и в качестве таковой она лежит за пределами сотворенных миров. Эпизод на Иордане, второе рождение Иисуса с помощью Снятого Духа, понимается как совершенно новое начало. Если он родился в хлеве с правами и привилегиями фараона, то сейчас он вышел за пределы своей судьбы, исполняя более великое предназначение, охватываемое не только соколом, но и голубем.

Таким представляется смысл истории крещения, которое в Евангелии от Матфея происходит непосредственно перед началом его пастырства. Ее лучше помнили в Сирии, где на протяжении столетий хранились и почитались реликвии Св. Иоанна. Сегодня их — или то, что считается ими — все еще можно видеть в музее Топкапи в Стамбуле. Там, в драгоценном ковчеге, хранится фрагмент черепа святого, якобы полученный у Иродиады и Саломеи. Более значимыми являются сохраняемые в золотом контейнере в форме руки кисть и рука святого, ибо они символизируют руку, которая лила воду на голову Христа и, следовательно, положила начало его миссии. Можно лишь догадываться, понимал ли это король Ричард II, воспринимавший Иоанна как своего собственного покровителя. Хочется думать, что понимал, и именно поэтому «Уилтонский диптих» и сегодня сохраняет такую притягательность и мощь. Он напоминает, — если в этом есть необходимость, — что действительное Рождество приходится не на 25 декабря и даже не на 23 августа[125], а на 6 января — праздник, который ассоциируется с приходом волхвов, но на самом деле означает Крещение Христа.


МОЛИТВА РИЧАРДА II | Тайны волхвов. В поисках предания веков | ЭПИЛОГ