home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 4

ГЕРМЕС ТРИЗМЕГИСТ

В 1986 году, примерна через двенадцать лет после кончины Беннетта в 1974 году, в руки ко мне попало старое издание весьма необычной книги. Называлась она «Герметики» и представляла собой сборник переведенных с латыни и греческого древних писаний. Они включали серию эссе, или либелли, известных под названием «Поймандрес» или «Корпус Герметикум». Во многих отношениях они напоминают диалоги Платона, если не считать того, что они были взяты из египетских оригиналов и излагали учение не Сократа, Гермеса Тризмегиста — такое греческое имя было дано египетскому богу мудрости Тоту. В то время меня очень интересовала философская магия, и в своей первой книге[26] я даже писал об этом в контексте астрологии. В алхимических трудах я встречал много ссылок на Гермеса Тризмегиста — предполагаемого автора этих текстов, но и не подозревал о существовании подобного сборника работ самого мастера. Была ли то судьба или жребий, но это оказалось ключом к тому, что я искал на протяжении очень долгих лет, и возобновило мой интерес не только к Египту, но и к тайной школе Наставников. Эти же труды Гермеса дали также многие ключи к установлению источников Гурджиева и к тому, где мне следовало искать, если я намеревался найти следы евангельских волхвов.

Мало что известно о происхождении «Герметик», кроме того, что они имеют, возможно, свои истоки в Александрии примерно в начале христианской эпохи. Поскольку труды эти написаны преимущественно на греческом языке и содержащийся в них материал часто узнаваемо похож на вопросы, обсуждаемые в трудах Платона, современные ученые склонны трактовать их как «неоплатонизм» и на этом основании считать не заслуживающими серьезного анализа. И все же речь идет о неправильном понимании истинного положения. Если даже и правда то, что содержащиеся в «Корпус Герметикум» эссе имеют более позднее происхождение, а по своему стилю — в виде бесед учителя (обычно самого Гермеса, но не всегда) с одним или несколькими учениками — напоминают диалоги Платона, все же воплощенные в них догматы относятся к гораздо более ранней античности.

Греки платоновской, сократовской и даже более ранней эпохи воспринимали египтян как хранителей древней мудрости. Многие из величайших греческих философов посещали Египет ради посвящения в тайные обряды, в культы Исиды и Осириса. Их путь лежит не в Катманду, а в Сайс. В самом деле, именно жрецы Сайса, по Платону, посвятили Солона (ок. 638–588 гг. до н. э.) в таинства и рассказали ему историю Атлантиды, которую Платон позже повторяет в «Тимей» и «Критиас». «Отец Истории» Геродот (ок. 484–425 гг. до н. э.) посетил храм Феникса в городе Анну, позже — около 450 г. до н. э. — названном Гелиополисом. Плутарх (46—120 гг. н. э.) определенно посетил Египет и рассказал историю Исиды и Осириса на основе услышанного от местных жрецов. Отец всей греческой философии Пифагор (VI в. до н. э.) также был принят в египетских школах и несомненно именно там заинтересовался изобретенной египтянами геометрией. Вполне вероятно, что и теорему, носящую теперь его имя, он позаимствовал у египтян!

Не является вымыслом и то, что египтяне старались зафиксировать всевозможные познания. В Александрии находилась величайшая библиотека в античном мире, пока ее не сожгли римляне (ок. 47 г. до н. э), проявив вандализм, характерный для хунвэйбинов Мао Цзэдуна. В библиотеке хранились тексты со всего известного тогда мира и, естественно, тысячи собственно египетских. Разве нельзя предположить, что египетские авторы «Герметик» «не списывали» у Платона, а все было наоборот? Что Платон (или, точнее, его учитель Сократ) заимствовал большую часть своей философии из египетских источников? Этим мы вовсе не хотим сказать, что тексты в «Корпус Герметикум» предшествовали произведениям Платона — скорее следует предположить, что и те, и другие имели общий источник — некое тайное учение, которое из самой древней античности донесли посвященные египтяне.

История появления «Корпус Герметикум» на Западе, сама по себе увлекательная, достойна пересказа. Египет и, в частности, Александрия стали ранним убежищем христианской общины. Едва ли стоит удивляться этому, если иметь в виду огромное число греков, евреев и других иммигрантов, проживавших в стране, и свободное передвижение людей между нею и Левантом. Христиане не желали оказаться чужаками в этом пестром по национальному составу регионе, и поэтому древняя церковь поначалу прибегала к проведению параллелей между собственными догматами и древними тайными культами как к средству привлечения новых сторонников. Такой подход означал, что Египет произвел некий гибрид — собственную гностическую христианскую традицию, которая многое почерпнула из таинств и Мемфиса, и Голгофы. Ко II веку после Рождества Христова подобный непредубежденный подход стал тяготить Церковь, учение которой начало затвердевать в неотступные догмы. Египетских гностиков поносили такие отцы церкви, как Ираний, а после признания христианства в качестве религии Римской империи их начали преследовать. В 390 году н. э. в Египте было запрещено язычество, а годом ранее был захвачен и превращен в церковь большой храм Сераписа в Александрии. Хранившиеся в городской библиотеке языческие книги вроде «Корпус Герметикум» были разграблены или сожжены толпой. Когда в 641 году Александрию, как и весь Египет, захватили арабы, ее библиотеки (или то, что от них оставалось) были уничтожены полностью. Говорят даже, что книги использовались для отопления городских бань целых шесть месяцев. Хотя сейчас эта история считается недостоверной, поскольку еще в более древние века произошло широкомасштабное уничтожение книг, нет сомнений в том, что с тех пор сама Александрия пришла в полный упадок и что «Герметики» исчезли бы безвозвратно, если бы в результате еще одной исторической случайности они не сохранились вне Египта, в таком неподходящем месте, как Северная Месопотамия.

В Библии упоминается, что Авраам (Аврам), патриарх всех иудеев, родился в городе Ур Халдейский, а затем он сам и семья его эмигрировали оттуда, дабы поселиться в Земле Обетованной Ханаана. Это путешествие было предпринято по наущению его престарелого отца Фарры, умершего и похороненного в пути. История эта рассказана в Книге Бытия:

«11 31 И взял Фарра Аврама, сына своего, и Лота, сына Аранова, внука своего, и Сару, невестку свою, жену Аврама, сына своего, и вышел с ними из Ура Халдейского, чтобы идти в землю Ханаанскую; но, дойдя до Харрана, они остановились там.

32 И было дней жизни Фарры (в Харранской земле) двести пять лет, и умер Фарра в Харране».

Ныне Харран — город, в котором был похоронен Фарра — расположен на небольшом притоке реки Балик, в свою очередь притока полноводного Евфрата, в юго-восточной части Турции. На протяжении тысячелетий он был важнейшим центром, ибо он охранял торговые пути между Востоком и Западом. Это был большой город, с крепостной стеной по периметру в несколько миль длиной, окруженный полями. Харран вновь упоминается в Библии, когда Аврам, проживающий уже в Хевроне, послал в Харран слугу, чтобы найти там невесту для своего сына Исаака. Слуга сел рядом с городским колодцем, заключив с Богом такую сделку: первая девушка, которая откликнется на его просьбу дать ему воды и предложит напоить его верблюдов, и станет невестой сына его хозяина. Этой девушкой оказалась Ревекка, внучка Нахора и, следовательно, внучатая племянница Аврама. В следующем поколении сын Исаака и Ревекки Иаков также был послан в Харран на поиски жены. В результате он проработал четырнадцать лет на своего дядю Лавана, брата Ревекки, и женился на обеих своих двоюродных сестрах. Итак, город Харран занимает особое место в Библии как родина Аврама и место жительства его большой семьи.

Харран при этом не был иудейским городом в религиозном смысле слова и так никогда и не стал полностью христианским городом. С беспримерным для средневекового мира упорством он сохранял верность более древним догматам и упрямо оставался языческим. Вплоть до его разрушения монголами в 1259 году большинство его жителей продолжали поклоняться звездным богам, и не церковь или синагога была самым важным религиозным зданием города, а храм Сина — Богу-Луны Месопотамии. Таков был один из любопытных поворотов истории, и этот консерватизм позволил египетским «Герметикам» пережить Средневековье, дабы разжечь огонь европейского Возрождения.

Этого могло и не случиться, прими судьба несколько иной оборот. Харран был захвачен арабами, когда они завоевали Сирию и Месопотамию между 633 и 643 годами н. э. Как и прежде, при номинальном христианском правлении Византийской империи, большинство жителей отказалось обратиться в новую религию и оставалось язычниками, платя, несомненно, налоги за эту привилегию. Все шло гладко как и раньше, пока в 830 году в город не заглянул по пути на войну с византийцами халиф аль-Мамун — тот самый, что в 820 году приказал вскрыть Великую пирамиду Гизы. Обратив внимание на странные одежды жителей, он спросил их, к какой охраняемой законом религиозной группе они принадлежат? В ответ они назвались харранянами. Тогда их спросили, являются ли они христианинами, иудеями или волхвами? И на все эти варианты они ответили отрицательно. Будучи же спрошены, имеют ли они священное писание и признанного пророка, они отвечали уклончиво. К этому времени халиф уже начал терять терпение и объявил: если ко времени его возвращения они не обратятся в мусульманство или в одну из других признанных Коранов религий, он без колебаний предаст их всех смерти как неверных и идолопоклонников.

Под впечатлением от подобной угрозы многие из жителей обратились в христианство или мусульманство, но кое-кто воздержался от этого. Хотя вскоре во время еще продолжавшейся кампании халиф аль-Мамун умер и так и не вернулся, чтобы привести свою угрозу в исполнение, после встречи с ним горожане сообразили, в сколь опасном положении оказались бы, если бы снова были поставлены перед выбором. Поэтому они назвались сабинянами по имени одной из разрешенных кораном религий и объявили своим пророком не кого иного, как Гермеса Тризмегиста, писания которого у них имелись в форме «Корпус Герметикум». По счастью, никто — и меньше всех мусульмане — не знал, кто такие эти сабиняне и во что вообще они верили, так что этого оказалось достаточно, чтобы обеспечить им защиту закона. С тех пор христианские сабиняне стали признанной группой со своей собственной религией.

Хотя многие — если не большинство — харраняне оставались простыми язычниками, для которых религия значила чуть больше сохранения религиозных ритуалов, среди них встречались и люди философского склада ума. Это были высокообразованные люди, сообразившие назвать признанный законом сборник «Герметик», или речей Гермеса, в качестве своих священных книг. Что же касается арабов, то Гермеса следовало отождествить с Идрисом, как они называли Еноха, а упоминавшийся в «Герметиках» Осирис был отождествлен как Сиф — третий сын Адама. Подобный расклад удовлетворил всех, и на протяжении следующих двух столетий мусульмане оставляли более или менее в покое харранских сабинян, позволяя им следовать своим догматам. Воспользовавшись своим новым положением, некоторые харраняне перебрались в Багдад. Лидер этой группы Сабит ибн Курра стал известен как учитель, писавший свои труды на арабском и переводивший с древнегреческого и арамейского на арабский. Следующие полтора столетия сабиняне, все еще оставаясь изолированной сектой, пользовались привилегированным положением в багдадском обществе, служа каналом передачи античной мудрости арабам.

Однако подобное счастливое состояние их дел не могло длиться вечно. Золотой век халифата завершался, и империя, которой правили аль-Мансур, ар-Рашид и аль-Мамун, стала распадаться. Багдадские халифы уступили власть правителям провинций и турецким полководцам, которые были их номинальными вассалами. С возвышением бувайхидов в качестве «дворцовых мэров» халифы стали лишь теневыми первоосвященниками. Со временем религиозные ортодоксы набирались сил за счет подавления более либеральных течений в мусульманстве, позволявших процветать таким группам, как сабиняне. Указанный процесс ускорился, когда по «приглашению» халифа в 1055 году Багдадом завладели сельджуки, а их лидер Тогрул-бек стал султаном Востока и Запада. К несчастью для сабинян, сельджуки, будучи поборниками суннитской ортодоксии, косо смотрели на философов-последователей Гермаса.

К тому времени на арабский были переведены многие из трудов «Герметик», но в Багдаде или самом Харране оставались, похоже, немногие сабиняне, которые еще понимали греческий и хранил^ тексты в оригинале. Опасаясь преследования, или из-за него, они стали перебираться на запад, в Константинополь. Там происходило нечто вроде возрождения платонизма, которое возглавлял великий учитель, а позже и премьер-министр Михаил Пселл. Каким-то образом, то ли через прямые, то ли через косвенные контакты с этими сабинянами-беженцами, в его руки попал сборник «Герматик». Скопировав его, Пселл снова пустил его в оборот, снабдив собственными примечаниями. Минуют еще четыре столетия, и «Герметики» вновь привлекут к себе большое внимание на этот раз в Италии.


ЗОН И ХРИСТОС | Тайны волхвов. В поисках предания веков | ГЕРМЕС ТРИЗМЕГИСТ И ФЛОРЕНТИЙСКИЙ РЕНЕССАНС