home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



11

Колдун, словно уставший от бесцельных раскопок предыдущего дня, теперь поехал совершенно другим маршрутом. От Ростова он двинулся строго на юг и отъехал довольно далеко, аж за Батайск. Миновав этот городок и отмахав от него версты три в сторону Кагальника, Мартти свернул с широкого тракта и углубился в окрестные холмы. Шумилов следил за его перемещениями тем способом, что и давеча: близко не приближался, прежде чем перевалить холм, забегал на вершину с биноклем и наблюдал, куда направляется знахарь.

Шумилов не мог не отметить, что процедура раскопок в этот раз несколько отличалась от предыдущей: на одном и том же месте Хёвинен копал гораздо дольше обычного, углубляясь в рыхлую почву чуть ли не на аршин. Временами швед отдыхал, с трудом разгибая онемевшую спину и придерживаясь руками за поясницу. Затем истово, словно подгонял его кто-то, опять принимался копать. Сделав яму, Мартти присаживался в ней на корточки и подолгу оставался в таком положении, Шумилов был чрезвычайно заинтересован этим обстоятельством, прежде знахарь так не поступал. Один раз Мартти выскочил как ошпаренный из ямы и припал лбом к земле, неестественно задрав зад к небу и сложив руки на затылке. Швед оставался в этой неприличной позе минуты полторы-две, никак не меньше. Выглядело это столь странно, что Шумилов не нашёл рационального объяснения такому поведению; в конце концов он решил, что знахарь совершил некое ритуальное действо, вознёс молитву своему бесу или что ещё.

В целом, Мартти проявил удивительную для его возраста работоспособность: за два с половиной часа он выкопал три довольно глубоких ямы. Грунт был достаточно мягким, но, тем не менее, каждая из ям была такого размера, что скрывала колдуна, когда он садился, с головой. Поднимаясь, он забрасывал выкопанные ямы землёй и переходил на новое место. Алексей проглядел в бинокль все глаза, но так и не смог понять, чем именно занят Мартти Хёвинен в ямах. Возможно, он нашел здесь именно то, что искал весь день накануне. Быть может, именно поэтому его раскопки сопровождались столь странными манипуляциями? Шумилову оставалось только ждать, надеясь, что дальнейшие события объяснят поведение колдуна.

Окончив в четверть одиннадцатого работу, Мартти уложил на дно телеги лопату и какой-то странный предмет, завёрнутый в мешковину — не то банку, не то коробку, похожую на те, в которых продают чайный лист в кондитерских лавках. Притомившись от работы, швед расстелил в тени телеги тряпицу и прилёг отдохнуть. По всей видимости, колдун действительно был человеком не совсем здоровым. Ему, вероятно, трудно было переносить жаркое время дня. Впрочем, и куда более молодому Шумилову вчерашнее пребывание на солнцепёке стоило чудовищной мигрени. Полежав с четверть часа и восстановив силы, Хёвинен принялся за еду. Меню было небогатым: сало, хлеб, сырое яйцо, луковица.

Без двадцати минут одиннадцать колдун взобрался на бричку и тронул вожжи. Лошадь послушно двинулась в сторону Ростова. Что ж, самое время; Шумилов уже знал, что Хёвинен всегда возвращается домой в половине первого пополудни, плюс-минус четверть часа. Алексей Иванович принял решение не провожать знахаря, а остаться здесь и осмотреть места сегодняшних раскопок самым тщательным образом.

Дождавшись, когда бричка Хёвинена скроется за поворотом, Алексей выполз из-за валуна, служившего ему укрытием, и направился к собственной повозке. Он подогнал её к тому месту, где совсем недавно стоял возок шведа и с лопатой в руках поднялся на холм.

Шумилов принялся ворошить выкопанную колдуном землю, которая осталась лежать рядом с небрежно закопанными ямами. Ничего интересного не увидел, обычная земля. Переворошив все кучки, ничего достойного внимания он так и не обнаружил. Алексей выпрямился, осмотрелся; другого выхода у него, видимо, не было, работу колдуна следовало повторить в полном объёме.

Алексей принялся выбрасывать грунт из той же самой ямы, что этим утром уже выкопал колдун. Засыпанная, но неплотно утрамбованная, она легко вскрылась. На глубине двух штыков лопаты Алексей почувстовал, как металл скользнул по твёрдому гладкому предмету. Но это явно был не камень, при соударении с которым лопата издаёт характерный лязгающий звук. Через полминуты Шумилов понял, что именно он откопал — это была широкая, явно нечеловеческая кость. Возможно, часть тазовой кости крупного животного, например, коровы или лошади.

Подцепив находку лопатой, Шумилов выбросил её на край ямы и осмотрел. По большому счёту он сам не знал, что хотел увидеть. Ветеринаром Шумилов не был, поэтому визуальный осмотр мало что мог ему сказать. Кость как кость. Поскольку грунт вокруг неё в яме был рыхлым, Алексей заключил, что колдун тоже выкапывал эту кость, но потом бросил в яму, засыпав землей. Стало быть, сама кость оказалась колдуну неинтересна, не её он искал здесь.

Тогда что же?

Шумилов решил продолжить раскопки, расширяя яму вглубь и в стороны. Не пройдя и вершка вбок, Алексей почувствовал под лезвием лопаты новое препятствие. И, судя по звуку, это опять была кость. Что за напасть, так и будем по частям таскать на поверхность скелет коровы? Отвалив в сторону пласт грунта, Шумилов опустился на корточки перед новой находкой.

И отпрянул в инстинктивном, безрассудочном отвращении: вся кость кишела мелкими отвратительно-белыми, полупрозрачными мокрицами. Потревоженные светом и воздухом, они суетливо расползались во все стороны, влекомые обратно в толщу земли инстинктом самосохранения. «Тьфу ты, леший, какая пакость!» — в сердцах воскликнул Шумилов. Он быстро выпрыгнул из ямы и постучал ногами о землю, опасаясь, что некоторые из бесцветных созданий могли залезть ему в туфли. Со всею возможной быстротой он засыпал яму и перешёл к другой. Теперь он примерно понимал, что именно искал Мартти Хёвинен, но версия требовала проверки. Несмотря на всё своё предубеждение, Шумилов опять взялся за лопату. В конце концов, эксгумация останков не такой уж и редкий следственный приём. Не прошло и десяти минут, как во второй яме он отыскал крупные кости, по которым ползали мелкие бесцветные насекомые.

Сомнений быть не могло, этот холм действительно был могильником животных, причем не очень давний. Так вот что раскапывал здесь колдун! Стало быть, загадочному знахарю понадобились останки мёртвых животных. И совсем неважно, какие останки и каких именно животных. В этой ситуации важно было совсем другое: действия Мартти Хёвинена противозаконны и, вероятнее всего, опасны. Повреждённый скотомогильник может грозить району тяжелейшей эпидемией скота. А останки плоти, сохранившиеся в захоронении, богаты трупным ядом, вызывающим тяжелейшие отравления. Противоядия ему нет.

Да, именно теперь всё вставало на свои места: Мартти Хёвинен и был тем самым Блокулой, которого Гунашиха рекомендовала Александре Егоровне. Не надо пользоваться мышьяком, обратись-ка к Блокуле, у него есть яд стократ скрытнее и сильнее. Да, примерно так Гунашиха и сказала будущей вдове… Взяла рублей пятьсот, если не больше и сняла с себя всю ответственность. Договаривайся, дескать, девонька. А потом ещё двести рублей срубила с Антонина Максименко. Заработала везде, где смогла. Шумилов пока ещё не понимал, каким именно образом готовит свои смертоносные зелья колдун, но то, что его манипуляции каким-то образом связаны с извлечением из останков трупного яда, представлялось ему почти доказанным. Сделанное открытие Алексей считал чрезвычайно важным; теперь следовало подумать над тем, как лучше распорядиться собранными сведениями.

Он наскоро забросал яму землёй, внимательно осмотрел холм, убеждаясь в том, что ничего здесь ие оставил, и вернулся к своему возку. Алексей Иванович застал Антонина Максименко за физическими упражнениями. Антонин, по пояс голый, босой, стоял в своей небольшой комнатке и держал в вытянутых руках блестящие, выкрашенные чёрной масляной краской, полупудовые гантели. На шее учителя гимназии выступили бисеринки пота.

— А что ж это вы не на воздухе занимаетесь? Вышли бы во дворе…

— Там мне как-то не по себе, — смущённо ответил Антонин. — Там все начнут глазеть. Уже пробовал. Кухарка просто подойдет, упрёт руки в боки и стоит, таращится.

Было в этой способности Антонина краснеть и смущаться что-то очень трогательное и по-человечески достойное. Другой бы на его месте непременно постарался бы всему двору продемонстрировать свои гимнастические снаряды, свой красивый мускулистый торс. Но такая показуха, видно, здорово претила нутру Антонина. И это очень импонировало Шумилову.

— А вы бы пару раз гантелю подле её ног уронили… А ещё лучше прямо на ногу… Всё любопытство как рукой снимет, уверяю вас.

— Никогда не думал об этом, — признался Антонин. — Вы не станете возражать, если я закончу занятие?

— Нет, что вы, работайте, я покамест книжки ваши пересчитаю, — Шумилов присел к письменному столу и, заложив нога на ногу, приготовился ждать.

— А вы не боитесь, что я вам самому уроню гантелю на ногу? — полюбопытствовал Антонин.

— Нет, не боюсь. Я же не кухарка, я — гантелеустойчивый. Мне, кстати, на голову табуретки роняли, и, как видите, ничего. Я и табуретоустойчивый тоже.

— Вы так шутите, что ли?

— Антонин, я никогда не шучу, у меня нет чувства юмора, понимаете? Непонятно почему, многие люди часто у меня уточняют, не пошутил ли я часом? Не смотрите на меня так; отсутствие юмора — явление неопасное и незаразное.

— Ну-ну, расскажите про табурет, — попросил Антонин, интенсивно размахивая руками и пыхтя как паровоз. — Кто вас так обидел?

— Один плохой человек. Он посчитал, что я представляю для него угрозу. По большому счёту, так оно и было, но главную угрозу представлял вовсе не я, а мой спутник, который в ту минуту с видом агнца притулился в уголке.

— В самом деле? А что за спутник?

— Агент Сыскной полиции Агафон Иванов. У него прозвище такое «Агафон-мозги вон!» В детстве он зело славно бился во Пскове на кулачках, говорят, лучший боец был на псковщине. Как только у них начинались пасхальные игрища, «Агафон-мозги вон!» выходил впереди своего квартала и клал одного за другим лучших бойцов противной стороны. С ним потом один на один уже и драться перестали: что толку, всё равно башку снесёт! Потом его угораздило попасть в Сыскную полицию. Там он оказался совершенно случайно: помог полицейскому задержать преступников на железной дороге. Шесть человек. Выкинул из поезда всех шестерых. Потом их подобрали на дорожном полотне со сломанными спинами и шеями.

— Вы шутите?! — Антонин даже прекратил свои упражнения.

— Вы уже второй раз повторяете свой вопрос. Отвечаю, Антонин, читайте по губам: я не шучу, поскольку не имею чувства юмора. А что касается Агафона, то он держит на разведённых в стороны руках восемь пудов.

— Да вы издеваетесь надо мной, что ли? Сказки рассказываете? — Антонин с негодованием посмотрел на Шумилова, — Я тут с полупудом в руке потом обливаюсь.

— Ну, уж извините, не сделал я вам комплимента, — Алексей улыбнулся. — А что касается Агафона, то всё, что я говорю, — чистая правда. Это человек чистый как слеза, кристалльный… У него есть золотое правило, я бы сказал, сермяжное…

— Да, какое же?

— Он увечит того, кто нападает с оружием. Увечит радикально — ломает все пальцы, ломает руки, чтобы уже никогда бандит не бросился на другого человека. Урок на всю оставшуюся жизнь преподносит. Тому, кто ударил меня табуретом по голове, он порвал сухожилия в плече: вывернул руку и дёрнул. Оставил навеки инвалидом, поскольку сухожилия не восстанавливаются. Наверное, это правильно. На всю оставшуюся жизнь этот бандит запомнит, что нельзя бить другого человека табуретом по голове.

— Вы, Алексей Иванович, какие-то дикие истории рассказываете, ~ пробормотал растерянно Антонин. — А как же христианское отношение к ближнему своему, как же понятие гуманизма, мы должны всё это отринуть? Получается, что в одном мы — гуманисты, в другом — звери какие-то?

— Вы знаете, Антонин, на Руси вплоть до Петра Первого практически не было рецидивной, то есть повторяющейся преступности. По очень простой причине. Наказания были членовредительскими: за жем, тридцать пудов, а таких коровок, скажем, пятьсот, то сколько же потребуется на их сожжение дерева? Правильно, очень много, — ответил Шумилов. — Поэтому падший в ходе эпидемий скот хоронят, согласно санитарным нормам, выработанным Ветеринарным управлением Министерства внутренних дел. Кстати, к созданию сего уважаемого ведомста приложил руку граф Дмитрий Андреевич Толстой, некрологи которого вы столь внимательно изучали во время моего прошлого посещения. Ветеринарное управление он выделил из состава Медицинского департамента Министерства в самостоятельное подразделение в 1884 году.

— Тогда другой вопрос: власти должны были побеспокоиться, чтобы скотомогильники не вскрывались разного рода негодяями. Ведь тогда конца эпидемиям не будет! Почему эти меры не работают?

— Хороший вопрос, Антонин, только немного детский. Давайте выпьем пива с сосиками, и я вам всё подробно объясню!

Шумилов с Максименко расположились в почти пустом шатре и сделали заказ. Через минуту они уже уплетали горячие сосики и запивали их штофом чёрного портера.

— Захоронения скота должны осуществляться на возвышенных местах, дабы толщина грунтового слоя между водоносным горизонтом и нижней точкой могильника была наибольшей и с условием обязательной засыпки в захоронение негашёной извести. Химия, полагаю, вам в общих чертах известна? Негашёная известь вступает в реакцию с водой, содержащейся в трупах, связывает её, в результате чего происходит реакция гашения. Труп же в свою очередь обезвоживается, как бы усыхает, мумифицируется, не разлагается, либо разлагается гораздо медленнее. Засыпка в скотомогильники негашёной извести резко снижает угрозу распространения заразы через почву и почвенные воды. В таких могильниках нет паразитов-трупоедов, останки животных как бы законсервированы во времени. В таком состоянии они могут оставаться десятилетиями. Способ достаточно эффективен, но есть в его использовании одна загвоздка: негашёная известь нужна в любом приличном крестьянском хозяйстве. С её помощью крестьяне раскисляют почву, готовят из неё белила для покраски домов. Поэтому, когда похоронной команде выдают, скажем, тридцать мешков извести для засыпки в скотомогильник, то у начальника команды возникает сильный соблазн продать половину или даже две трети этого количества крестьянам. В результате захоронение скота производится с грубым нарушением предписанных Ветеринарым комитетом норм.

— Понятно. Что требуется от меня?

— План таков: мы задерживаем подозреваемого в момент раскопки скотомогильника и предлагаем ему добровольно рассказать о том, каким именно образом и каким ядом осуществлялось отравление вашего брата.

— Вы шутите? Он не признается, ведь это равносильно согласию отправиться на каторгу! — воскликнул Антонин.

— Не горячитесь так, — Шумилов успокаивающе похлопал собеседника по руке. — Почему же обязательно на каторгу? Я ему объясню, что в наших силах повернуть дело так, что каторга ему не грозит. Можно ведь аргументирование доказать, что Блокула и Гунашиха не знали наверняка, что яд будет направлен против человека. В конце концов, убийцей считается не тот, кто яд готовил, а тот, кто непосредственно его использовал против человека. Никому же не приходит в голову обвинять аптекаря, готовящего яд для крысиной потравы, в подготовке убийства, правда?! В нашем случае отравителем является именно Александра Егоровна. Либо её немецкий дружок.

— Но всё равно я очень сомневаюсь, что Блокула и Гунашиха захотят рассказать в полиции о своих махинациях.

— Разумеется, не захотят. Чай не дурные. Но мы их принудим.

— Принудим?

— Из двух зол человек выбирает меньшее. Поэтому нашего Блокулу надо поставить в такое положение, чтобы он постоянно выбирал одно из двух зол. Разумеется, его выбор должен будет соответствовать нашему плану. От вас, Антонин, требуется присутствие на месте событий, соблюдение некоторых требований, о которых я скажу чуть позже, и зашита меня в случае нападения.

— Вы думаете, этот человек сможет напасть? Какой резон?

— Убить меня.

— Раскопка скотомогильника и убийство — слишком разные преступления.

— Вы так считаете? А мне кажется, что для этого человека оптимальный выход из тупиковой ситуации как раз и есть убийство моей скромной персоны. Прямо-таки идеальный выход. Дабы он не попытался проверить это предположение на практике, мне надо, чтобы вы были рядом и соблюдали следующие условия. Во-первых, не вставали на линии огня моего пистолета, загораживая цель. Во-вторых, не подходили к колдуну ближе, чем на три сажени, поскольку он сможет дотянуться до вас лопатой или метнуть нож. В-третьих, не поправляли и не дополняли сказанное мною. Запомните, если я в процессе разговора чего-то не скажу, то сделаю это намеренно. В-четвёртых, необходимо, чтобы вы отступали от противника, в случае его наступления на вас, и атаковали, в случае нападения на меня. Вопросы?

— Вы мне дадите пистолет?

— Я дам вам лопату. Этого будет вполне достаточно. Особо подчеркну, что со стороны нашего противника возможны действия, призванные спровоцировать нас на необдуманные поступки. Он будет стараться сломать наш «рисунок поведения», например, может попробовать изобразить приступ падучей болезни, либо начнёт отпускать издевательские комментарии в ваш или мой адрес, полагая вызвать наш гнев и тому подобное. Это весьма распространённый среди преступников приём. Сбивая нас с толку разного рода посторонними разговорами и неожиданными действиями, колдун, возможно, будет искать момент для внезапного нападения или бегства. Полагаю, всё же, нападения, поскольку это позволит ему решить проблему, созданную нами, так сказать, наиболее радикально. Вы не должны поддаваться на такие действия.

Антонин внимательно слушал Шумилова, изредка кивая.

— Обращаю ваше внимание на то, что наши действия будут с формальной точки зрения незаконны, — продолжал между тем Алексей Иванович. — Мы не имеем права присваивать себе полномочия полиции. Узнав о раскопках скотомогильников, мы должны были бы оповестить об этом властные инстанции и самоустраниться от дела. Лишь исключительные обстоятельства заставляют нас пренебречь буквой закона. Под таковыми я понимаю те разоблачительные сведения об Александре Егоровне, которые мы не сможем получить от колдуна иным способом.

— А если во время задержания появятся посторонние лица? Скажем, какие-то путники, казачий наряд или ещё кто-то?

— В этом случае, разумеется, мы объясним своё поведение тем, что оказались случайными свидетелями раскопок могильника и потому вмешались. Формально нас ни в чём нельзя будет обвинить: мы препятствовали противоправным действиям, затрагивавшим интересы широкого круга третьих лиц, то бишь общественные интересы. Упаси вас Бог, Антонин, приплетать сюда своего брата и Александру Егоровну: вы ничего не докажете и лишь всё испортите.

И уже заканчивая разговор, Шумилов, подытожил:

— Завтра в пять часов утра встречаемся возле Покровской церкви. Я буду управлять возком, сядете ко мне. Помните, точность — вежливость потерпевших, а вы в этом деле — потерпевшая сторона. Так что не заставляйте себя ждать.


предыдущая глава | Лекарство от долгой жизни | cледующая глава