home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Лампа безумного араба

Ходили предания, что эта лампа была извлечена из древней гробницы, воздвигнутой еще на заре истории. Некогда она принадлежала полусумасшедшему арабу, известному под именем Абдул Аль-Хазред, и была изготовлена мастерами племени Ад, одного из таинственных племен Аравии, обитавшего на юге полуострова. Шли века. Лампу обнаружили в заброшенном городе Ирем, Городе Столбов, возведенном Шедадом, последним из деспотов Ада. Некоторые знают его как Безымянный город, находившийся где-то в районе Хадрамаута. Затем лампа колесила по миру, оставляя зловещий след среди тех, кто с ней соприкасался. И, наконец, волею судьбы оказалась в Аркхэме.

Лампа имела необычную форму, напоминая по виду небольшой продолговатый горшок, с одной стороны к которому была прикреплена ручка, а с другой находилось отверстие для фитиля. Лампа была изготовлена из сплава металлов, отливавших золотым блеском, и украшена множеством забавных рисунков, а также букв и знаков, складывавшихся в слова на незнакомом языке. С виду она не таила в себе ничего зловещего, однако оказалась причастна к жуткому происшествию, произошедшем с одним из известных людей Аркхэма.

Официально это убийство (хотя многие считали и считают до сих пор его самоубийством) так и не было раскрыто, однако мне, инспектору Джону Леграссу, удалось узнать довольно много о сути происшедшего с известным коллекционером разных оккультных и древних рукописей Теодором Смитом, чье тело было обнаружено в его особняке утром 13-го апреля 1938 года. К сожалению, предоставленные мною материалы, полученные в ходе следствия, совершенно не удовлетворили мое руководство, по причине содержания в них довольно большого количества вещей отличных от обыденного взгляда на события повседневности. Некоторые моменты были настолько фантастичны и неправдоподобны на первый взгляд, что не соответствовали даже в малой степени всей совокупности человеческих знаний об окружающем нас мире, измерениях и временных пространствах.

Именно это и подвигло меня взяться за эту рукопись, питаясь слабой надеждой на то, что кому-нибудь все-таки захочется проникнуть в эту зловещую тайну. Тем более что дело это до сих пор не закрыто за отсутствием поимки потенциального преступника.

Обнаженное тело покойного миллионера Теодора Смита, одного из самых известных оккультистов на американском континенте, было обнаружено в его личном особняке, располагавшемся на окраине города Аркхэма, на полу в комнате, в центре начерченной пентаграммы, окруженной загадочными символами. Вид покойника был ужасен. Многие кости были переломаны, как будто тело упало с головокружительной высоты, а кожа во многих местах была стерта каким-то белым песком, частицы которого остались на ссадинах покойного.

Вскрытие показало, что у трупа не хватало части внутренностей, удаленных каким-то жутким способом через пищевод, и ротовую полость, которые были чем-то обожжены почти по всей поверхности. Сходным образом были удалены глаза и часть мозга, явив обожженные пустые глазницы обнаружившим труп почтальону и двум полицейским.

Почтальон как обычно принес почту рано утром. Оставив корреспонденцию у двери, он уже собрался было уходить, как вдруг он почувствовал странный запах. Запах был настолько резкий и необычный, что заставил почтальона поперхнуться и в нерешительности осмотреть дом снаружи. Он заметил, что слуховое окно на чердаке разбито и из него струится что-то вроде слабой дымки. Дверь дома оказалась заперта изнутри, что, впрочем, было неудивительно, учитывая ранний час.

Однако почтальон вызвал полицейских, опасаясь того, что в доме произошла утечка газа, ибо резкий запах, доносившийся из дома, его не на шутку встревожил. Полицейским никто не открыл, а когда стражи порядка взломали дверь, они были буквально сбиты с ног волной такого отвратительного смрада, что вынуждены были отпрянуть на улицу и отдышаться. Когда в дом проникло уже достаточно воздуха, люди вошли внутрь и начали подниматься по винтовой лестнице на второй этаж, по имени окликая хозяина. Ответа не последовало. Зайдя в комнату на втором этаже, одновременно служившей и чуланом, и судя по всему, местом проведения зловещих ритуалов Смита, полицейские и почтальон увидели обнаженного хозяина дома лежащим на полу, уставившимся обожженными глазницами в гнилой потолок чердака.

Я прибыл на место происшествия незамедлительно. Осмотр дома только прибавил несколько загадок к этому и так довольно непростому делу. Убийство было совершено между полуночью и четырьмя часами утра, так как незадолго до наступления полуночи Смита видели стоящего около своего дома и неподвижно смотрящего в звездное небо. Сосед, совершавший утреннюю пробежку, в пять часов утра, неподалеку от дома, заметил, что слуховое окно было то ли распахнуто, то ли разбито к тому времени. Ему показалось, что он чувствует слабый неприятный запах со стороны дома. Но зная причудливые склонности Смита, не заподозрил ничего плохого.

Следы посторонних людей в самом доме совершенно отсутствовали, дверь была заперта изнутри, по-видимому, самим хозяином. Единственная улика того, что в доме побывал, возможно, кто-то еще – разбитое окно на чердаке. Однако его осмотр показал только, что стекло лопнуло от какого-то давления изнутри чердака.

Больше всего поражал удушливый, резкий, неприятный запах в доме. Рядом с телом в каком-то магическом круге стояла еще слегка дымящаяся старинная лампа. Однако мне стало понятно, что не она основной источник зловония.

Какие бы экзотические вещества не сжигали в ней, источник резкого запаха должен иметь совсем иное происхождение и… я бы сказал габариты…

Было такое ощущение, что в доме побывало что-то громадное, одушевленное или нет, но оставившее после себя такой резкий запах, которым успели пропитаться все внутренности дома. Так же было непонятно наличие мельчайшего странного белого песка в ранах покойного. Судя по ссадинам, Смита должны были длительное время волочить по какой-то песочной поверхности. Однако, ни на лестнице, ни даже на самом чердаке, равно как и в любом другом месте дома частицы песка отсутствовали напрочь.

Также я подверг осмотру личный кабинет Теодора Смита. Книжные полки были уставлены самыми разными книгами и фолиантами по оккультизму. Мне и раньше приходилось иметь дело с преступлениями, имевшими оккультную подоплеку, поэтому я не без содрогания узнал в этих книгах – зловещий том «De Vermis Mysteriis» Людвига Принна, ужасное сочинение графа д'Эрлетта «Cultes des Ghoules», проклятая книга фон Юнтца, «Unaussprechlichen Kulten» и конечно чудовищный, переплетенный в человеческую кожу, «Некрономикон» безумного араба Аль-Хазреда.

Тогда еще я не знал, насколько уникальны эти книги и какой силой обладают, впрочем, как не понимал и редкости некоторых фрагментарных отрывков: жуткой «Книги Эйбона», пропитанных ужасом «Пнакотических Рукописей», грозного «Текста Р'лайха». На столе помимо всего прочего, были обнаружены на отдельных листах записи самого Смита, имевших отрывочный характер. Я внимательно ознакомился с записями, которые собственно и дали ключ к разгадке.

Записи этого странного человека, как было отмечено выше, носили отрывочный характер, но некоторый смысл в них все же можно было уловить. Состояли они из четырех фрагментов. Привожу их текст полностью. Вот первый из них: «. говорили, что с помощью нее можно найти вход в Семь Надземных Сфер, которые были известны халдеям и древним расам, поклонявшимся богам в забытых храмах Ура. Сферы эти управляются небесными духами, и когда жрец будет совершать свой путь через земли, за которыми лежат Пустоши Внешнего Мира, ему следует оставить Наблюдателя охранять его тело и имущество, иначе его могут убить, пока он будет не в силах защититься, и душе его придется вечно блуждать в темных просторах среди Звезд, если ее не пожрут чудовищные ИГИГИ, обитающие за пределами Сфер.»

Следующий отрывок был еще менее вразумительным, чем первый:

«… ночь Прохождения Врат, которая должна быть приурочена к триннадцатой ночи Луны. должен призывать также Трех Великих Старших Богов – АНУ, ЭНЛИЛЯ и ЭНКИ, используя правильные обращения к ним. Число АНУ – 60, Число совершенства, ибо Он есть Отец Небес. Число ЭНЛИЛЯ, Отца Ветра, – 50. А число ЭНКИ – 40, самое возвышенное из Чисел, и он – Отец Всех, кто осмеливается ступать на давно забытые тропы и отправляться в странствия по неведомым землям, среди Пустошей и ужасных чудовищ Азонея… должен приблизиться к Вратам с благоговением и трепетом..»

Третий фрагмент содержал более осмысленную информацию, по сравнению с ритуальными причитаниями двух предыдущих:

«… зажег Свет и увидел пустыню. видел Первые Врата НАННЫ, называемого также СИН. Третьи Врата ИШТАР. Седьмые Врата НИНИБА, называемого также АДАР. пески и холмы в формах, искаженных и мучительных для глаза и разума. В глубинных Долинах Мертвых, обитают полчища Древних, и каждый день они порождают столько новых тварей, сколько не в силах представить себе разум человека, и таких ужасных, что вид их невозможно перенести. Огромный алтарь из громадных камней, покрытый жуткими узорами, возвышался надо мной, с его вершины доносились страшные звуки и пронзительные крики, принадлежали ли они человеку сказать трудно.»

Четвертый отрывок был последним и, пожалуй, самым содержательным:

«. я увидел, Его! Несколько двуногих существ, закутанных в черные платки и балахоны, наподобие арабов, втащили меня по огромной каменной лестнице на вершину алтаря и бросили на пол. Вряд ли эти существа были людьми. Такие ужасные глаза без зрачков. И вообще, глаза ли это? С широкой площадки алтаря, открывалась мрачная панорама. Недалеко от алтаря виднелся циклопический город, с колоннами и зданиями, имевшими неправильную геометрию. Очень странные углы! Алтарь и этот город-призрак окружала бескрайняя пустыня, освещаемая семью черными солнцами. Около алтаря возвышается гора, с крайне странными выпуклостями, создававшими иллюзию живого исполинского тела. Рядом раздался чей-то стон. Я заметил чей-то силуэт, лежавший недалеко от меня. Судя по всему существо, было связано, так же как и я. Я хотел было подползти поближе, но испугался странных очертаний головы, связанного пленника. На его голове, шевелились несколько щупалец, исходивших из того места, где должен был располагаться рот. Неожиданно, я услышал громкий звук, и обернулся. Гора шевелилась! Теперь она нависала над алтарем, я всей плотью почувствовал дыхание адского чудовища! Тяжкие удары начали сотрясать землю и пьедестал алтаря. Огромная волна черной протоплазмы захлестнула алтарь. Сверху на алтарь упало что-то похожее на связку бревен. Живых бревен, которые извивались! Огромные щупальца твари извиваясь, подползли к связанному существу. Из их присосок появились более тонкие щупальца, увенчанные ядовитыми ртами. В мгновение ока вытянувшись, они впились в глаза и рот безобразного пленника, постепенно погружаясь в него. Несчастный задергался, не в состоянии даже вскрикнуть. И в этот момент я увидел гигантский глаз. Появившись в этой глыбе черной протоплазмы, он казался глубоко запавшим и был красноватого цвета. Он стал постепенно сужаться, и невидимая глотка Древнего Бога потрясла окрестности ревом… Убитое чудовищным образом существо лежало без движения, сильно изменив формы тела, из которого была высосана жизнь прямо на моих глазах. Щупальца двинулись ко мне. Что-то похожее наверно будет сейчас и со мной. Слава богу, лампа прогорела! Весь этот адский мираж исчез.»

Когда я обнаружил и прочитал эти отрывки, мне стало ясно, что коллекционер стал жертвой галлюцинаций. Они, в свою очередь были, очевидно, вызваны вдыханием продуктов сгорания веществ, сжигаемых в лампе. На это прямо указывали и последние слова в четвертом фрагменте, ставшем своего рода предсмертной запиской. Единственное что не объясняли записи, это причину гибели Смита.

Как и ожидалось следствие зашло в тупик. Было объявлено, что Смит стал жертвой неизвестного маньяка. А от меня потребовали быстрого окончания этого затянувшегося дела. Мне и самому не терпелось отыскать ключ к этому загадочному и от этого не менее зловещему делу. Господи, если бы я тогда знал, чем это закончится!

В доме обстановка не выявила следов постороннего, ибо сначала я предположил, что Смит с кем-то вместе устраивал свои колдовские ритуалы. Впечатление было такое, что все личные вещи хозяина с минуты на минуту ждали его возвращения, не подозревая о том, что какая-то сила извне сделала невозможным его возвращение. Сила извне. Тогда это выражение случайно пришло в мою голову. Но я отвлекся, буду излагать все по порядку.

Взявшись за это дело, я оказался в полнейшем тупике. Специалисты медицинской экспертизы оказались в полном замешательстве по поводу состава возможной жидкости, которая вызвала ожоги на теле Смита. Она не походила ни на одну из известных кислот. Обнаруженный же песок в ранах миллионера был похож на песок из аравийской пустыни, однако имел более сложную структуру. Меня, впрочем, больше интересовало, как он вообще попал в особняк Смита. И после двух недель глубоких размышлений, построений различных гипотез, показавших всю бесплодность моих усилий, я решился на один эксперимент. Собственно, тогда это был единственный шанс, хоть как-то приблизится к разгадке преступления. Я решил пойти по пути Теодора Смита и зажечь старинную лампу.

Лампа была изъята как одна из улик по этому делу и подверглась осмотру, также мало что прояснившем. Металл, из которого была сделана лампа, был сплавом золота с неизвестным науке металлом неподдающимся идентификации. Узоры, вырезанные на ней и изображавшие неведомых существ, говорили о незапамятных временах, когда человечество едва ли существовало, и я задумался – только ли человеческие руки ее держали, и тем более изготовляли? Анализ порошка взятого из лампы показал, что внутри неё сжигалось сильнейшее наркотическое и галлюциногенное средство, которое было довольно широко распространено среди народов Ближнего Востока и Аравии. Это и убедило меня в подозрении, что покойный Смит в момент трагедии мог находиться в плену сильнейшего наркотического опьянения.

В одну из безлунных ночей, взяв ключи от дома Смита и лампу, я направился к зловещему особняку. Отбросив предрассудки, я открыл дом и поднялся в кабинет. Половицы скрипели под ногами, в помещении была затхлая атмосфера, казалось, книги на полках слабо фосфоресцируют, но когда я включил свет, эта иллюзия исчезла. Я сел в кресло и еще раз осмотрел лампу. Она была приятно теплой, и даже вызывала чувство желания ее поскорее зажечь. Пламя вспыхнуло, и фитиль загорелся. Отключив электричество, я стал наблюдать за довольно ярким свечением лампы. Когда пламя начало подрагивать, на стенах начали появляться причудливые тени. Я стал внимательно их рассматривать. Темнота сгустилась вокруг меня, в воздухе появился специфический запах от сгорания в лампе остатков наркотического зелья.

Первая волна удушья накатила на меня. Я бросил взгляд на окно и пожалел, что не открыл его. Тело внезапно отяжелело, руки с трудом двигались, дыхание стало затрудненным, темнота сгущалась все сильнее. И мне уже показалось, что черный джинн, какой-то аморфный демон выполз из лампы и тянет ко мне свои черные лапы; казалось, что я чувствую его касания…. Невероятным усилием я протянул руку, схватил лампу и бросил ее в окно. Стекло разбилось, и в комнату ворвалась ночная прохлада. Мне почудилось, что когда лампа вылетала через разбитое стекло, чей-то сдавленный рев раздался и через секунду замолк, так и не набрав высокой ноты. Чудовищные тени в комнате мгновенно исчезли. Наступило облегчение, отяжелевшее еще минуту назад тело, вновь наполнялось силой.

Я отдышался и стал размышлять. Несомненно, сжигание определенных веществ в лампе вызывало галлюцинации, в этом сомнений не осталось. Правда, я не мог отличить реальное от привидевшегося. Например, те страшные тени? Действительно ли они появились только после того как я зажег лампу? И почему вдруг темнота стала такой осязаемой, только ли от того что я вдруг ослабел?

Закрыв разбитое окно ставнями, подобрав лампу, валявшуюся под окном, и тускло мерцавшую при свете бледной луны, я запер дом на ключ и отправился домой. В квартире на меня навалилась усталость, и я лег на кровать, даже не раздевшись. Действие наркотика оказалось даже более сильным, и я провалился в тяжелое забытье.

Мне снилась бесконечная пустыня. Дул горячий сильный ветер с порывами песка, пытающихся снять с меня скальп. Я шел, утопая по колено в горячем песочном месиве. Шаги понемногу замедлялись, так как ноги постепенно увязали, сантиметр за сантиметром. В горячем небе, освещенном семью черными солнцами, парили адские создания нимало не напоминающие птиц.

Внезапно провалившись в песок по пояс, я начал лихорадочно дергаться, пытаясь с помощью рук выбраться из горячей трясины. Я начал проваливать глубже, песок начал засыпать меня, но вдруг ноги наткнулись, на что-то твердое. И это Что-то вдруг зашевелилось и двинулось вместе со мной вверх!..

Я проснулся. Во рту горело, лампа стояла рядом на столе, зловеще поблескивая в лучах восходящего солнца, бивших в окно. Глотнув воды, я задумался. В голову пришла навязчивая мысль еще раз зажечь лампу. С трудом поборов в себе это желание, я опять лег на кровать. Затем решил перечитать записки Смита еще раз.

Где-то в них должен быть ключ к происшедшему. «Ночь Прохождения Врат, которая должна быть приурочена к триннадцатой ночи Луны…» – не значит ли это, что лампу Смит зажигал в тринадцатую ночь месяца? После этих мыслей я уже был твердо уверен, что зажгу лампу еще раз.

Когда наступил вечер 12-го мая, я спешным шагом направился к особняку Смита, сжимая в руках лампу безумного араба. Начальник городского управления полиции требовал от меня результатов расследования, которое уже и без того затянулось. Я пообещал предоставить результаты к утру.

Было уже часов девять вечера и до полуночи надо было успеть приготовиться. Но приготовиться к чему? Этого я не знал, но вряд ли меня ждало что-то хорошее, учитывая предыдущий эксперимент с лампой.

Все вокруг особняка было зловещим. Ветер, шумевший в деревьях, оживлял их и делал похожими на корявых великанов, тянувшихся ветками-руками ко мне; сам особняк был похож на присевшее чудовище, готовое в любую минуту броситься на меня; луна напоминала бледный подвешенный в небе кусок гниющей плоти. Изредка выходя из-за туч, она освещала окрестности мертвенным светом, и в такие моменты становилось еще более жутко. Отовсюду слышались посторонние шорохи, и я был рад, что наконец-то дошел до входной двери особняка.

Внутри дома было не так страшно, здесь царила тишина. Я сразу же включил свет, осмотрелся и начал взбираться на второй этаж. Я зашел в библиотеку Смита и окинул взглядом книжные полки. Почти сразу же мой взгляд наткнулся на полуистлевший переплет хорошо знакомого зловещего тома.

Я взял «Некрономикон» в чудовищном переплете, и пошел к чердаку. Лестница надсадно скрипела. Мое дыхание резко участилось, когда дверь на чердак внезапно открылась. От неожиданности я чуть было не выпустил книгу и лампу из рук. Я насторожился, но дверь лишь слегка покачивалась, как от сквозняка, вполне обычного для чердачных помещений. Она как бы приглашала меня зайти внутрь. Сделав пару шагов, я понял, что повода для опасений нет, и зашел на чердак.

С момента убийства здесь мало что изменилось. На полу белели загадочные символы, виднелись многочисленные следы ног, оставшихся от криминалистов. Вонь почти выветрилась, но смутное ощущение присутствия чего-то чуждого осталось. Свои действия я делал наугад, смутно представляя к чему это должно привести.

Я поставил лампу в тот круг, в котором она стояла, положил «Некрономикон» на стул и выглянул в окно. Изуродованный глаз луны молча взирал на меня с небес. С луной на меня попеременно поглядывала из-за туч какая-то красная звезда. Поднялся ветер, но закрывать разбитое окно ставней я не стал, памятуя об удушливой атмосфере, возникающей во время горения лампы.

Я посмотрел на часы, была половина двенадцатого ночи. Можно было поджигать лампу и ждать. Ждать неизвестного. Фитиль на этот раз засветился более тускло. Очевидно, топлива в лампе оставалось не так уж и много. Я придвинул стул поближе к лампе, раскрыл «Некрономикон» и стал читать, усевшись на ветхий стул. Через открытое окно меня обдувал свежий ночной ветер, и опасений задохнуться, как в прошлый раз уже не было. Мой взгляд медленно пополз по страницам страшной книги:

«О Древних было сказано, что Они ждут за вратами. И эти Врата есть во всех местах во все времена, поскольку им чуждо понятие времени и пространства – Они существуют, не проявляясь, и Пребывающие извне способны приобретать разные Формы и Свойства, давая обличье Вратам. Все они похожи на детей Старших Богов, но Великая Раса Йита и Древние не обрели согласия между собой и Старшими Богами – Древние завладели Землей, однако же Великая Раса Йита еще будет править в иных временах, в будущем, не ведомом ныне живущим…»

Я оторвал глаза от книги. Прочитанное в книге не говорило мне решительно ничего. Лампа уже начала чадить, но вонь была довольно терпимой. В помещение постоянно поступал свежий воздух с улицы, и опасаться было нечего. Мне показалось, что на чердаке раздаются какие-то звуки, но, видимо, они были всего лишь игрой воображения. Я наугад пролистал несколько страниц и наткнулся на небольшую закладку в книге.

Судя по всему, ее вложил Смит. Закладка была сделана из какого-то эластичного, высохшего, явно органического материала и я не решился предполагать, что это была за материя и кому она могла принадлежать. Я, с внезапно нахлынувшей тревогой, начал читать, чем-то особенно приглянувшуюся покойному оккультисту мрачную главу: «Даже служители Ктулху не смеют говорить об Й-голонаке, и все же придет время и он вырвется из векового одиночества, чтобы вновь пребывать среди людей. Во тьме подземелий по ту сторону бездны есть путь ведущий за каменные стены, где высится Й-голонак и безглазые твари мрака прислуживают ему. Долго он спал за этими стенами и все, кто ползал по его телу, не ведали о скрытом внутри. Но когда имя его произносится или читается, Й-голонак восстает ото сна и питается душой и телом зовущего…»

Что-то показалось мне знакомым в этих строчках, но что? «Все, кто ползал по его телу, не ведали о скрытом внутри». Я вспомнил свой сон, когда проваливался в песочное болото, но наткнулся, на что-то (или на кого-то?) твердое, определенно живое, но сон тогда к счастью оборвался вовремя.

Я поднялся со стула и попытался в слух выговорить труднопроизносимое имя Древнего Бога – Й-голонак, так кажется… И в ту же секунду, когда я произнес это имя, лампа Аль-Хазреда ярко вспыхнула. Мои глаза рефлекторно зажмурились, а когда они открылись, то поначалу не увидели ничего кроме темноты. Более того, знакомого мгновением раньше свежего потока ветра с улицы я уже не ощущал, наоборот, воздух стал необъяснимо жарким, именно жарким, а не душным, как будто я находился у входа в гигантскую печь. Но самое ужасное было не это. Ногами я больше не ощущал привычную твердую поверхность пола на чердаке.

В голове у меня все поплыло, все мысли смешались. Подо мной было что-то рыхлое. Боясь поверить своей самой безумной мысли, я сел на корточки и стал ощупывать поверхность, на которой стоял. Сомнений не было никаких: подо мной был раскаленный песок. Точно такой же, как в том кошмарном сне. Но откуда он на чердаке? Я, теряя остатки разума, протер глаза, пытаясь убедить себя, что это очередной сон. Что наверно потерял сознание от смрада адской лампы и теперь лежу на полу чердака и снова вижу сновидения.

Я сделал несколько шагов, но не наткнулся, ни на стены чердака, ни на что-либо другое. Пространство вокруг меня несоизмеримо расширилось, это чувство пришло интуитивно. В горле пересохло. Я огляделся по сторонам, пытаясь определить, где же все-таки нахожусь. Я почувствовал жаркие дуновения сухого ветра и внезапно увидел просвет впереди. Темнота постепенно рассеивалась, но меня ждало полное разочарование. В просвете без труда угадывалась бескрайняя пустыня. Никаких намеков на помещения дома, в который я зашел пару часов назад. Тьма отступила от меня, и увиденное наполнило мой разум осознанием полной безысходности.

Скорее всего, у меня случилось что-то вроде галлюцинации. Не могу сказать, что хорошо запомнил пейзаж, появившийся как будто из ниоткуда. Словно какой-то вихрь пронес меня сквозь эпохи. В облаках поднятого кем-то песка вздымалась какая-то башня. И когда видение приблизилось, я понял что вижу чудовищных размеров алтарь, описанный Смитом. Его обвивала высеченная каменная лестница.

Стены алтаря были полностью испещрены иероглифами и узорами, в некоторых местах из камня выглядывали морды неведомых чудовищ, вырезанных искусной рукой мастера настолько впечатляюще, что оставляли иллюзию живых. Существа были поистине безобразны, и оставляли впечатление космического ужаса, ибо ни один уголок Земли не смог бы вместить столь мерзких тварей.

Алтарь находился посреди бескрайней пустыни. Вокруг стояла мертвая тишина. Белый песок слепил глаза, от сильного зноя пересохло в горле. Я приблизился к алтарю. Идти приходилось с трудом, так как ноги увязали в рыхлом раскаленном песке. Мрачный монолит возвышался над землей на добрых футов триста. Около него я заметил в песке огромное отверстие, похожее на нору. Я остановился и начал беспомощно озираться. Ужас сковал меня. Я просто не знал, что делать дальше и в бессилии заорал: «Это просто сон! Этого не может быть на самом деле!»

Едва мой крик затих, как песок под моими ногами задрожал. Вибрация усилилась, как будто под моими ногами проходило метро. Но я знал, что никакого метро в этой адской пустыне, порожденной лишь ядовитым зловонием колдовской лампы, быть не может. Песок заходил ходуном, и в громадном отверстии блеснуло что-то черное и жидкое. Вода? Но это была не вода. Как бы сильно мне ни хотелось пить, я не смог сдержать отвращения при виде той жидкой черной пузырчатой массы, что начала заполнять отверстие и выплескиваться наружу. Эта пульсирующая чернота вытекала какими-то толчками и постепенно дотекла до алтаря. А потом…. Потом эта черная масса стала принимать ужасные формы.

Сначала в ней образовался один бугор, затем второй, потом они срослись, из них вырастали новые. И вот уже кошмарное создание вытянулось ввысь, и стало выше алтаря, не переставая увеличиваться в размерах. Внезапно в этой глыбе отвратительного желе, образовалась глубокая щель, из которой прозвучал жуткий звук, напоминающий рев урагана. Далее эта щель сдвинулась как бы назад, а на меня из этого жидкого монолита уставился громадный красный глаз.

Это был последний предел моим нервам, я развернулся и бросился бежать, ловя губами раскаленный воздух. Ноги утопали в песке, и скорость бега замедлялась. Я напряг мышцы ног, заставляя себя бежать еще быстрее, но все усилия оказались бесполезны. Во второй раз упав, и пытаясь подняться, я почувствовал, как поверхность пустыни начала подниматься вместе со мной. Я заметил широкие трещины, прочертившие гладь пустыни и рванулся вперед, но было поздно. Огромный монстр, лежащий под песком, проснулся и начал подниматься.

То, что вытекло через громадное отверстие, оказалась всего лишь его кошмарной головой. От подземных толчков я упал на спину, и смотрел, на приближающуюся громаду алтаря, на который меня несла волна песка, поднятая подземным чудищем. Впрочем, сам алтарь по сравнению с ним казался лишь небольшой каменной палкой, воткнутой в безбрежный океан песка. Повсюду песок вздымался, как натянутая простыня. Размеры чудовищной твари просто потрясали. Казалось, вся поверхность пустыни пульсирует. Меня же несло на алтарь. Скоро меня швырнет на него с ужасающей силой и от меня останется одно лишь месиво.

Я издали приметил лежащий на алтаре предмет. По очертаниям он напоминал человеческую фигуру. Алтарь был уже близко, но теперь я понимал, что меня несет мимо него. Изловчившись, я оттолкнулся ногами от песочной массы, и, проваливаясь в песке, все-таки совершил прыжок и зацепился руками за алтарь. Я подтянулся и перекатился на его поверхность. Вокруг меня лежали останки и кости разных существ. Трупное зловоние было незначительно по сравнению со смрадом, доносящимся от чудовища.

Теперь-то я понял, чем пропитался дом Смита! Валялось на алтаре и несколько человеческих черепов. Стараясь не смотреть на них, я сделал несколько шагов по направлению к предмету, который еще раньше привлек мое внимание. Алтарь в этот момент казался крошечным островком посреди океана бушующего песочного безумия.

Передо мной лежало тело человека. Я посмотрел на его голову и увидел, что из его глаз и рта выползает что-то вроде змей, которые уползали за край алтаря. Но через минуту появилась голова ужасного демона, и я понял все. Пока я смотрел на это черное полужидкое НЕЧТО, внимательно наблюдавшее за мной, вся чудовищная правда в тот момент пронеслась в моем воспаленном мозгу. Понял, как был убит этот безумный коллекционер Смит, чье окоченевшее тело сейчас лежало передо мной и что это вовсе не змеи, а щупальца огромного Древнего Бога высосали из него жизнь.

И эти щупальца ужасного Й-голонака в тот момент потянулись ко мне, и я рефлекторно схватился за них, стараясь удержать эти отростки гнилой плоти подальше от своего лица. Кожа на моих ладонях лопнула от едких выделений из щупалец, и сознание стало покидать меня. Последнее я помнил, что на концах щупалец открылись плотоядные пасти, которые потянулись к моим глазам…

Как этот приснившийся кошмар выпустил меня из своих цепких объятий, я не помню. Но с воплем отчаяния и боли вернулся в реальный мир, возможно, за минуту до того, как остался бы в этом аду навсегда. Мне рассказывали, что я боролся с санитарами до последнего, пока мне не ввели снотворное. Полицию вызвали соседи, которых разбудили громовые раскаты и ужасная вонь, доносившаяся из особняка.

Меня обнаружили кричащего, на обломках рассыпавшегося стула, с вытянутыми вперед руками на задымленном чердаке особняка Теодора Смита. Мои башмаки были порваны, а вся одежда была в каком-то белом песке. Ладони были обожжены едкой жидкостью, а в доме стоял запах невыносимой вони. Как будто в нем побывало что-то на редкость огромное…

К тому же волосы на голове стали полностью седыми, и меня поначалу даже не сразу узнали. Лампа, полностью прогоревшая, стояла в своем нарисованном кругу.

Капитан управления полиции с удивлением и тревогой смотрел на меня, пока меня закутанного в смирительную рубашку усаживали в машину. Потом я написал свои показания об окончании расследования, которое, безусловно, закончил. Прочитав мои каракули, было принято решение поместить меня сюда, в эту клинику. Но здесь я чувствую себя на удивление спокойно. И меня не пугают по ночам крики пациентов в запертых палатах, мне уютно в своей тихой камере, ибо я знаю, что такое настоящий ужас и знаю, что он далеко от меня.

И хотя мне сняться кошмары, и по ночам я просыпаюсь в холодном поту, я твердо знаю, что это сон. Иногда мои обожженные руки болят под утро, но вспоминая сумасшедшего Смита, понимаю, что мне повезло гораздо больше, и начинаю смеяться. Смеяться от радости, что остался жив, что не лежу сейчас в адской пустыне, и мои внутренности не пожирает кошмарное чудовище, Великий Древний Й-голонак, дремлющий и ждущий своего часа, чтобы обрушиться злобным кошмаром на все человечество.

Радуюсь, что никогда больше я не увижу эту зловещую лампу безумного араба, открывающую врата в проклятые миры, населенные чудовищными демонами, правившими когда-то на Земле в незапамятные времена еще задолго до появления на ней первого человека.


Повелитель Хаоса | Великие Древние (сборник) | Возвращение каменного ужаса