home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



II

Проснувшись в поту и посмотрев на часы, я обнаружил, что наступил полдень. Взволнованно обдумывая вчерашние события, я вышел на палубу. Мне открылось странное зрелище. Земля, которая вчера была лишь узкой полосой на горизонте теперь лежала с правого борта корабля, примерно в полумиле от берега. С нее доносился какой-то гул и хоровое пение. Его производила, судя по общему впечатлению, толпа дикарей. Дикари сопровождали свое пение взмахами рук.

И тут я вздрогнул. Пение содержало в себе уже знакомые мне слова. Не могу ручаться за все слова, но «Р'лайх» и «фхтагн» звучали довольно отчетливо.

В гуле я распознал частые удары глухих барабанов. Я заметил капитана.

Меня поразило удовлетворенное выражение на его лице. Словно отвечая на мой не прозвучавший вопрос, он довольно сказал:

– Хорошие новости, винт заработал! Правда на полной скорости мы двигаться не сможем… Но зато теперь мы можем плыть обратно.

– Это конечно хорошая новость капитан – неуверенно сказал я – но как быть с пятерыми бесследно пропавшими членами экипажа?

Капитан помрачнел.

– Они пропали без вести при выполнении боевого задания, такое иногда случается, и именно так и будет записано в рапорте – подумав, сказал он.

– Главное, что мы живы и скоро вернемся домой – произнес подошедший помощник капитана. И продолжил:

– Капитан, как вы думаете, что означают эти туземные песни?

– Не знаю – поморщился Ламли – мне они уже действуют на нервы. Они звучат с самого утра, и именно они меня разбудили. Пойду, скажу рулевому, чтобы сменил курс и двигался в нужном направлении.

Он ушел в рубку, а меня терзали вопросы. Множество вопросов, мучительно требующие несуществующих ответов. Неужели наши приключения, наконец, подошли к концу? И откуда взялись эти кошмарные сновидения? Какая дьявольская сила занесла нас в этот затерянный уголок? Что это за остров, на который мы наткнулись? Что за обряды там проводятся? Что случилось с пропавшими матросами?

Наш эсминец начал медленно поворачиваться и еще медленнее стал удаляться от берега. Я смотрел на удалявшуюся землю, и тут до меня дошло: пение на острове прекратилось! Помощник капитана тоже это заметил. На его лице появилось изумленное выражение. Подошел капитан и удивленно спросил:

– Почему они прекратили петь, черт возьми!? Они что, заметили, что мы уходим?!

Никто не знал, что ответить на это. И тут пение на острове возобновилось. Однако это не совсем точно. Сотни глоток стали выкрикивать одно и то же слово, показавшееся мне знакомым.

– Дагон! Дагон! Дагон!

Судовой повар! Он упоминал этого бога, когда рассказывал о его глубоководных поклонниках, тесно связанных с Иннсмаутом. Но откуда его знают здесь? За сотни миль от города? Или это древний культ морского бога, объединяющий людей во многих уголках мира? У меня появилось не просто чувство тревоги. Чувство приближения огромной опасности овладело моим рассудком, и мне захотелось прыгнуть в море. С трудом овладев собой, я посмотрел на капитана. Им, похоже, овладевали те же чувства.

Тут я перехожу к самой неправдоподобной части моего рассказа. Многие сочтут это вымыслом или бредом сумасшедшего, прочитав его, но, тем не менее, это действительно было! Возвращаясь мыслями назад, к тому кошмарному плаванию в неизвестных морях и под завывания кошмарного чужеземного обряда, меня колотит неудержимая дрожь.

Я уже упоминал, что чувство огромной опасности овладело мной. Но оно пришло неслучайно. Внезапно мои ноздри уловили странный запах. Это был тот самый запах протухшей рыбы, которым пропахла вся палуба в ту ночь, когда шел ливень. Запах за сутки почти выветрился, но в тот момент он возник с новой силой. Нестерпимая вонь проникла в носоглотку, заставляя меня кашлять. Ламли с помощником тоже его почувствовали и пошли к носу корабля, посмотреть не находится ли в море гнилых останков каких-нибудь рыб, издающих это уже непереносимое зловоние.

Когда я описываю, что же произошло дальше, моя рука начинает сильно дрожать и приходится некоторое время успокаиваться.

В тот момент, когда капитан с помощником уже подходили к носу корабля, из моря взметнулись две волны и обрушились на палубу корабля, который уткнулся во что-то. Нечто громадное. Следом за ними на борта корабля, в части расположенные у носа, с разных сторон, с мокрым звуком упали два огромных предмета. До сих пор удивляюсь, почему я уже в тот момент не потерял сознание. Может уже тогда бы я обрел вечный покой, и никогда бы не просыпался с криком по ночам, мокрый от холодного пота.

Я разглядывал эти предметы всего несколько секунд, пока до меня постепенно не дошло, что это две огромные руки, вернее пятипалые лапы, с кожистыми перепонками между пальцев, увенчанных длинными когтями. Не успел я это до конца осознать, как появилась и голова неведомого чудища!

Огромная, куполообразная сфера, чем-то напоминающая верхушки церквей, только без шпиля. Мутные рыбьи глаза размером с надувные шары с безумной злобой уставились на стоящих у носа корабля людей, недоразвитые уши плавно переходили в жабры по бокам шеи, они с шумом втягивали воздух. Пещерообразная пасть с ужасным ревом открылась, и все пространство вокруг потряс адский вой. Острые зубы, каждый из которых был размером футов в пять, плотоядно клацнули.

Капитан с помощником онемели от ужаса. Они даже не двинулись с места, когда одна лапа, с чавкающим звуком оторвалась от борта, накрыла их, и, схватив, потащила к кошмарной бездонной пасти. Я лишь успел заметить, что один из когтей пробил капитана насквозь, и Ламли умер еще до погружения в зловонный рот кошмарного монстра. Однако помощник капитана кричал еще долго, даже тогда, когда рот чудовища закрылся, и капли крови закапали из пасти на зеленоватую плоть чудовища, покрытую отчасти чешуей, отчасти бородавками.

Оно на мгновение замерло, как бы проглатывая ужасную пищу, а потом разразилось громовым ревом, напоминающим триумф победителя. Крики туземцев, ранее доносившиеся с берега, стихли.

Неожиданно прозвучал выстрел. Я увидел что, на плече чудовища появилась зеленоватая жидкость, по-видимому, кровь, цвета под стать этому ужасному существу. Ко мне подбежал матрос с винтовкой, он прицелился и еще раз выстрелил. Монстр заревел и за пару секунд сместился к левому борту, накрыв нас гигантской лапой. Я едва успел отскочить. Длинные когти лишь разорвали одежду на мне, сомкнулись вокруг матроса и потащили его вверх. Винтовка со стуком упала на палубу.

Я смотрел на нее, как мне показалось, очень долго, и вдруг меня осенила мысль. Я увидел, как мала винтовка, по сравнению с размерами чудовища.

Но ведь на корабле есть оружие и покрупнее. Пушка! На носу стояло спаренное орудие, стрелявшее снарядами, хоть и не очень мощными, но все же… Разрывные снаряды… Это был шанс, если и не убить, то хотя бы ранить чудовище.

Я стал ползком осторожно красться к орудию, чтобы не привлекать внимания монстра. Ужасная рыбная вонь, казалось, обволокла корабль, и не давала свободно дышать. Многовековое чудище, сводящее с ума одним своим видом, восстало из морской бездны, а я сам того не понимая бормотал какую-то молитву, подползая к пушке.

Монстр внимательно разглядывал трепыхающегося в лапе матроса. И хотя кошмарные рыбьи глаза ничего не выражали, я готов был поклясться, что чудовище удивлено тем, как такая маленькая тварь осмелилась причинить ему боль. Ему! Богу, которому поклоняются тысячи людей, подобных этому матросу, который сейчас абсолютно беспомощен, находясь в полной власти морского божества…

Я добрался до орудия и развернул его. Судно давно уже не двигалось. И я даже не знал, где сейчас рулевой и кок. Может они лежат в корабельных помещениях ничком, лишенные остатков разума, при встрече с морским богом, восставшим из морских глубин, благодаря дьявольскому колдовству.

Но мой разум еще не помутился окончательно. Я поймал чудовище в перекрестье прицела, в тот момент, когда тело матроса исчезало в зубастой пасти. Пушка выплюнула в сторону монстра струю огня. От грохота у меня на время заложило уши. Снаряд попал точно по центру груди. Зеленая плоть лопнула, из нее хлынула вонючая густая кровь.

Чудовище заревело так, что мои барабанные перепонки едва не лопнули. Его кошмарные глаза на мгновение закрылись. На какое-то время оно замерло, но очень ненадолго. От страшного ранения монстр оправился на удивление быстро, и через минуту, успокоившись, уставился на меня немигающими глазами, видимо не понимая, что происходит. В этом взгляде на меня смотрело средоточие всего зла во Вселенной, воплощение самых зловещих кошмаров, когда-либо снившихся человечеству.

У меня оставался последний шанс. Через прицел я видел, как чудовище занесло лапу с растопыренными пальцами для удара. Отчетливо выделялись перепонки между пальцами, покрытых слизью, в которой копошились какие-то организмы. Я перевел прицел выше и выстрелил чудовищу в голову. На этот раз снаряд попал ему точно между глаз. Монстр глухо заревел, схватился обеими лапами за голову и рухнул спиной в море, окатив корабль каскадом соленых брызг. Наступила мертвая тишина.

Но я понимал, что медлить нельзя. Сколько времени понадобиться чудовищу прийти в себя, я не знал и побежал к рубке. Забежав туда, я увидел на полу тело рулевого. На лице Паркинса застыла маска невообразимого ужаса. Он был мертв. Видимо, не выдержало сердце после встречи с первобытным Злом. Я запустил двигатель и стал разворачивать корабль. Мне хотелось поскорее выбраться из этого кошмарного места, логова чудовищного Дагона, этого отвратительного Бога Рыб, из этого уголка, вместившего в себя столь древнее зло, которое старше самого человечества!


предыдущая глава | Великие Древние (сборник) | cледующая глава